Ульяна

Глава 1. Ульяна.

В одном из дальних городов России, у берегов Японского моря, — во Владивостоке — жила девушка по имени Ульяна. Всю свою жизнь она провела здесь, со своими родителями и младшим братом Денисом.

Дениска был внешне очень похож на маму: тёмные волосы, карие глаза. А характером пошёл в отца — был открыт всему новому, по‑детски любопытен и весьма умён для своих пяти лет.

Жили они не лучше и не хуже других. Небольшая, но уютная трёхкомнатная квартира легко вмещала всех членов семьи. Ульяна делила комнату с младшим братом, родители занимали спальню, а гостиная была не просто залом, а местом притяжения — так же, как и кухня. Ведь нет ничего приятнее на свете, чем когда семья собирается вечерами вместе: пьёт чай и обсуждает насущные вопросы, отмечает праздники и просто встречается каждый день за кухонным столом.

Ульяна носила красивую фамилию — Калинина. Девушка была такой лёгкой и воздушной, но при всей своей, казалось бы, хрупкости отличалась удивительно сильным характером. Как всё это сочеталось в ней, оставалось загадкой.

Она была очень хороша собой: тёмно‑русые волосы, светлые глаза — словно отражение Японского моря. Стройная фигура, природная грация и острый ум вызывали восхищение, а иногда и зависть. Но Ульяна всего этого не замечала. Напротив, считала себя недостаточно умной, недостаточно красивой, а порой и вовсе недостаточно счастливой. Откуда взялись эти «недостаточно» в её жизни и кто их ей внушил, она уже и не помнила. Но старалась изо всех сил доказать обратное — всем и, в первую очередь, себе.

Её отец, Савелий Михайлович, работал врачом‑радиологом. Это был добрый, отзывчивый человек, душа компании, отличный друг, муж и отец. Ему было почти пятьдесят: среднего роста, худощавого телосложения. Виски уже успели приобрести благородную седину, а на макушке красовалась небольшая залысина. Иногда он носил очки, но только для чтения. Каждый раз, надевая их, он морщил нос и поправлял, словно вот‑вот будет защищать докторскую диссертацию.

Мать, Наталья Николаевна, была психологом: властная, требовательная женщина, которую дома немного побаивались, но при этом очень любили. Она обожала готовить, поэтому домашние привыкли видеть её в фартуках. Их было столько, что она меняла их каждый день — под настроение. Вечерами Наталья Николаевна накручивала бигуди на свои не очень длинные тёмные волосы. На руках у неё всегда был свежий маникюр, а на туалетном столике в спальне стояло множество баночек для поддержания красоты.

Девушка не пошла по стопам родителей, а поступила в Дальневосточный федеральный университет на факультет лингвистики. Её мечтой была Германия: странно, но именно туда она стремилась всей душой, сама не зная почему. Казалось бы, перед ней открыт огромный мир, столько стран… Но грезила Ульяна именно о Германии.

Этим летом Ульяне необходимо было пройти преддипломную практику, а в следующем году она должна была стать дипломированным лингвистом. Но перед этим предстояло ещё столько всего! Она до сих пор не знала, где будет проходить практика и как всё устроится, — это вызывало бурю волнения, а неизвестность немного пугала.

Ульяна хорошо училась, получала стипендию, помогала по дому и нянчилась с братом. Ей это не было в тягость. Но где‑то глубоко внутри зрело ощущение, что она живёт не своей жизнью. Возможно, именно поэтому ей хотелось под каким‑нибудь весомым предлогом покинуть отчий дом — навстречу своей необъяснимой мечте.

Ульяна была доброй, и этой добротой нередко пользовались другие. В институте её сразу же выбрали старостой: она была ответственной и не могла никого подвести. Её идеальные конспекты ходили по рукам всего факультета.

У девушки была лучшая подруга — Маша, полная противоположность прилежной Ульяны. Экстравагантные наряды Маши постоянно вызывали недовольство преподавателей — нередко её даже выгоняли с лекций. У неё был пирсинг в носу, а цвет волос она время от времени кардинально меняла. Яркий макияж неизменно привлекал к себе неоднозначное внимание.

Девушки подружились только на втором курсе. Сначала Маша считала Улю «занудой и заучкой», а Ульяна думала, что та слишком безалаберна. Но потом их притянула какая‑то неведомая сила, и они стали буквально неразлучны. Бывает, смотришь на человека и думаешь: «Ну уж с ней я точно никогда не подружусь». А потом всё выходит с точностью до наоборот.

Ульяна помогала Маше с учёбой, а та делилась историями о семье и личной жизни. Маша училась за счёт отца. Её родители давно развелись, поэтому отец полностью оплачивал её учёбу, давал деньги на карманные расходы и баловал дорогими подарками, пытаясь компенсировать вину деньгами. Мама же почти не занималась дочерью: не интересовалась её успехами, не разговаривала с ней по душам. Словно и не было у неё матери.

Маша была предоставлена сама себе: часто прогуливала пары, ходила по клубам и встречалась с несколькими парнями одновременно.

Ульяна не осуждала подругу, часто звала в гости, делилась с ней своими мечтами о новой жизни. А Маша брала от этой дружбы недостающие эмоции, ощущение семейного тепла и идиллии, которая, как казалось Маше, царила в доме Ули. Ульяне же, напротив, в жизни не хватало безбашенности, которой у Машки было хоть отбавляй. Но воспитание не позволяло Уле вести себя так, как Маша. И ей оставалось только мечтать, что непременно всё самое интересное должно с ней произойти после защиты диплома, что она станет свободной и самостоятельной. А пока оставалось ждать и усердно учиться.

Глава 2. Распределение.

Жаркая весна — редкость для Владивостока.

Уля шла в институт налегке, в белом струящемся платье, и даже позволила себе распустить волосы. Она думала о лете, о предстоящей практике, предвкушая что‑то новое и особенное, поэтому и не заметила, как из сумки выскользнул студенческий билет. Дойдя до университета и не обнаружив его, она расстроилась. К счастью, по зачётной книжке её всё‑таки пропустили, и девушка направилась на кафедру — узнать о распределении.

В деканате Ульяну знали все: то за ведомостями придёт, то за одногруппников попросит — староста и такая ответственная девушка. Взяв списки, она поспешила к куратору. Деканат был на втором этаже, а кафедра — на четвёртом. Пока она поднималась, ей даже не было интересно заглянуть в бумажки, которые она несла: так ведь неправильно. Без стука она вошла в аудиторию, и эхом пронёсся голос куратора.

— Здравствуйте, дорогие мои лингвисты! — поприветствовал студентов Степан Львович.

Куратор курса, Степан Львович, сам когда‑то окончил этот университет. Особых надежд он не подавал, поэтому решил остаться в родных стенах и заняться наукой. Сначала переводил научные статьи, потом поступил в аспирантуру, а позже ему предложили преподавательскую деятельность — так он и преподаёт по сей день. Жены у него нет и никогда не было: студенты шутили, что он женат на кафедре. Сам он был невысокого роста, с блестящей лысиной вместо волос, короткими руками и пальцами; иногда горбился. Чаще всего носил серый костюм, всегда с сумкой для ноутбука — но самого ноутбука там никогда не было, только бумажки и тетради.

— Сейчас я оглашу, кто и куда распределён на летнюю практику. Наконец‑то Калинина дошла до нас со списками, — пошутил куратор.

Аудитория наполнилась шумом и гамом: студенты перешёптывались в ожидании своих фамилий.

— Тише, ребята, тише! — пытался угомонить студентов куратор.

— Мария, ну в списке ты первая, угадай, куда?

— В Китай! — крикнула Машка.

— Вот именно туда ты и поедешь. И вообще, Маша, за какие такие заслуги? Так, как учишься ты, у нас ещё никто не учился, — строго сказал куратор.

— А ей всё равно! — выкрикнул одногруппник Стас. — Лишь бы потусить — она и в Китае найдёт, чем заняться.

Уля напряглась: ей не хотелось ехать в Китай — пусть даже с подружкой. Ей хотелось чего‑то более подходящего. Пока раздавались фамилии одногруппников, она сидела, сжав руки в кулаки, как вдруг услышала свою фамилию.

— А Калинина… Калинина, — ещё раз произнёс он. — Калинина у нас останется в родном городе, — продолжил Степан Львович.

— У‑у‑у! — разочарованно протянули одногруппники.

Голоса студентов в аудитории слились в общий гул. Только Ульяна тихо что‑то прошептала Маше, склонившись к ней: ещё немного — и она была готова расплакаться.

— Она же лучше всех учится! Почему её никуда не отправите? — возмутилась Машка, защищая подругу.

— Потому что Ульяна слишком умная, — усмехнулся куратор. — Боюсь потерять такой ценный кадр.

— Шикарно, — сухо бросила Ульяна и вышла из аудитории.

Грусть, обида и злость смешались в ней. Но воспитание не позволяло устраивать сцены и спорить. Она снова промолчала, снова проглотила обиду. Встала на цыпочки у окна и, взглянув на улицу, увидела карету скорой помощи, спешащую на вызов. Ульяна решила, что это знак: не стоит соглашаться на меньшее. Она быстро прокрутила в голове всевозможные варианты и решила пойти на работу к отцу — может быть, он что‑нибудь посоветует.

Выходя из университета, Уля случайно толкнула мужчину, извинилась и убежала по своим делам, даже не посмотрев на него. Мужчина, не успев опомниться, обернулся, но успел только проводить взглядом прекрасную незнакомку в белом струящемся платье. Оставив студенческий на посту у охраны, он ещё раз посмотрел на фото студентки и понял, что именно она только что толкнула его. Он вышел следом за ней из института, но на улице уже не было ни души. Мужчина развернулся и пошёл к своей машине. Там его заприметила Машка и попыталась привлечь его внимание, но её чары на него не подействовали.

Тем временем Ульяна уже сидела в ординаторской, болтая ногами на высокой кушетке, и возмущённо жаловалась на несправедливость распределения:

— Представляешь? Даже Машка едет в Китай, а я — никуда! Это несправедливо! И обидно, между прочим.

— Уля, ты ведь у нас умница, — Савелий Михайлович улыбнулся. — Я горжусь тобой, и мама тоже.

— Ну па‑а‑ап… Может, поговоришь со своим знакомым в Германии? Я готова хоть медсестрой работать, лишь бы туда!

— Дочь, ну какой ещё медсестрой? Неужели тебе настолько важно попасть именно в Германию? Ты что, готова утки убирать, лишь бы только там быть?

— Да, пап! Очень важно! Это моя мечта! И я готова на любую работу.

— Ладно, подумаю, что можно сделать. Но ничего не обещаю.

— Если есть хоть малейший шанс — уже хорошо! — Уля поцеловала отца в щёчку и выбежала из ординаторской.

На полпути до дома, проезжая мимо любимой кондитерской брата, она вспомнила:

— Ой! Дениску же забрать из садика!

Тут же она пересела на другую маршрутку и поехала за братом. Пока она ехала, телефон не переставал вибрировать от уведомлений. Пролистав ленту социальных сетей, Ульяна увидела новые посты Машки: подруга хвасталась предстоящей поездкой в Китай.

«Наверное, не без помощи папы», — подумала Ульяна, но всё равно искренне порадовалась за подругу. Фирма Машкиного отца давно вела переговоры с Китаем, да и сам он часто бывал там по работе — поэтому всё было логично.

Забрав брата из садика, они купили мороженое в киоске и долго спорили, у кого из них самое вкусное. Решив, что победил всё‑таки Дениска, они пошли к морю. Хоть брат и был маленьким, Ульяна всегда делилась с ним своими переживаниями. И в этот раз она рассказала о распределении и о том, что её никуда не отправляют. Мальчик не всё понял, но обнял сестру и сказал:

— Хорошо, что ты не уедешь. Я не хочу, чтобы ты улетела.

Они кидали камни в море, собирали ракушки — и не заметили, как стемнело.

— Ну что, пират, пора домой! — ласково улыбнулась сестра.

Они сели в автобус под номером 29Б. Дениска любил сидеть сзади и смотреть, как они отдаляются от остановки. Выйдя из автобуса, они бежали наперегонки до дома.

Дома уже был готов ужин. Запыхавшись, они открыли дверь ключами, зная, что мама занята готовкой, а папа, скорее всего, смотрит телевизор или читает. Но едва Уля успела переступить порог, как мама тут же начала:

— Ну и зачем тебе эти утки?

— Какие утки? — с непониманием спросила Уля.

Папа смущённо произнёс:

— Я ей рассказал… — Отец виновато опустил глаза в пол.

— Па‑а‑ап! Зачем?! — с обидой в голосе завопила Уля.

— Что значит «зачем»? Уля, вернись, нам нужно поговорить! — позвала мама, не меняя тона.

Но дочь уже ушла в комнату. Говорить она не хотела, да и ужинать ей тоже перехотелось. Второе потрясение за день… Морально она была истощена, и единственное, чего ей хотелось, — чтобы этот день наконец‑то закончился.

На кухне Наталья Николаевна металась: ходила из кухни в зал и обратно, потом тяжело вздохнула:

— Почему я могу помочь всем, кроме себя и своей дочери?… — спросила она себя, но никто не отвечал.

В ту минуту они проживали похожие эмоции. Два самых родных человека были настолько далеки друг от друга, настолько одиноко им было сейчас, словно весь мир был против них.

«Она не понимает меня», — думала Уля.

«Она не понимает меня», — думала мама.

Утром, как ни в чём не бывало, мама позвала всех завтракать. Уля, не до конца остыв за ночь, без слов съела бутерброд, выпила кофе на бегу и поехала в институт. Добравшись до университета, она вспомнила, что так и не нашла свой студенческий. А милая охранница уже протягивала его ей:

— Какой‑то мужчина вчера принёс и ушёл.

— Спасибо большое, — сказала она вслух.

«Интересно, кто это был…» — подумала она.

— Ну где ты ходишь? — отвлекла её Машка. — Степан Львович опять ворчит.

— Идём, все уже собрались. Степан Львович был недоволен, что ты вчера ушла.

— Я тоже была недовольна, вот и ушла, — ответила Уля.

— Да ладно, не расстраивайся. Прикинь, вчера тут около универа какой‑то мужчина крутился. Я хотела познакомиться с ним, а он какой‑то странный — никак не отреагировал на меня. Интересный, конечно: сразу видно, интеллигент, и внешне симпатичный. Но, видимо, не моё.

Ульяна уже не слушала очередной Машкин приключенческий рассказ.

После пар девушка позвонила отцу, хотя всё ещё злилась, что он разболтал всё маме:

— Пап, привет! Ну что, есть новости?

— Привет, Улечка! С клиникой не вышло: у тебя ведь не медицинское образование. Без него тебя не смогут взять. Но появился другой вариант — всё расскажу дома.

— Хорошо. Жду вечера!

Ульяне не терпелось узнать, какой же вариант появился у папы. Она забрала Дениску пораньше из сада, так как быстро освободилась в университете. Вечером за ужином отец сказал, что один из директоров их клиники знаком с владельцем строительной фирмы, которая открывает филиал во Владивостоке. Фирма называется «Альт», руководит ею Генрих Альт.

— И что? — спросила Ульяна.

— Завтра сходи на собеседование — тебе назначено в 9:00. А вдруг возьмут на практику?

Глава 3. Генрих Альт.

В квартире Калининых долго горел свет. Родители после ужина расположились на диване и обсуждали, как всё-таки здорово получилось, что подвернулась такая возможность для их дочери. Дениска играл рядом на полу, строил гараж для машинок из разноцветных кубиков.

Ульяна не верила своему счастью. Фирма, руководителю которой нужен переводчик… Судя по фамилии, она поняла, что он немец, и так всё затрепетало внутри.

Она домыла посуду и, вытирая руки о себя, прошла в гостиную.

— Мама, папа, я пошла готовиться! Завтра очень важный день! — с улыбкой сказала дочь и ушла к себе в комнату. Дениска побежал за ней — ему пора было уже спать.

Открыв шкаф, она долго рассматривала свой гардероб. «Всё не то, — думала она. — Здесь нужно что-то такое, что расскажет обо мне без слов, но при этом останется сдержанным и аккуратным».

Внезапно она поймала себя на мысли: а что, если эта практика — тот самый шаг навстречу её мечте? И отказаться от неё она не собиралась ни при каких обстоятельствах.

Ульяна до поздней ночи фантазировала, как выглядит этот загадочный руководитель фирмы. Девушка нарочно не искала ничего о фирме «Альт» в интернете — она хотела, чтобы эта встреча стала неожиданной для неё. Волнение и страх нового переполняли её, но усталость взяла верх, и ей удалось быстро уснуть.

Так ничего не выбрав с вечера, утром Ульяна решила надеть то самое белое струящееся платье, а волосы собрала в аккуратный пучок, пригладив со всех сторон гелем. В сумку, с которой она ходит в университет, на бегу закинула блокнот, ручку и паспорт. Девушка была настроена решительно. Взглянула на часы в коридоре, снова на себя в отражении зеркала и поспешила в сторону остановки. До прибытия автобуса было три минуты — как раз быстрым шагом она успевала.

Добравшись до места, Ульяна с первых секунд была впечатлена зданием фирмы: чёрный мрамор, стекло, острые линии фасада — красота и отталкивающий холод одновременно. Робко она переступила порог. Внутри — просторное фойе, мягкие кожаные диваны зоны ожидания и стойка ресепшена, за которой сидела приветливая девушка. На бейджике было написано: «Алина». Она была очень красивой и ухоженной — не такой, как обычные студентки. Первое, на что обратила внимание Ульяна, — длинные ногти и тёмные волосы, собранные в тугой хвост на самой макушке. Белая блузка и юбка‑карандаш удачно подчёркивали спортивное телосложение девушки.

— Добрый день! Вас ожидают? — нарушила тишину администратор Алина.

— Да, у меня назначено собеседование у Генриха Альта, — ответила Ульяна с лёгкой ноткой волнения.

— Секундочку… Да, всё верно. Поднимайтесь на третий этаж. В конце коридора будет конференц‑зал. Ожидайте там.

Поблагодарив, Ульяна пошла к лифту. На третьем этаже было пусто и тихо. Длинный коридор, по обеим сторонам которого были двери, — все они были закрыты. А в конце, как и обещала Алина, был конференц‑зал; двери его были из прозрачного стекла.

Она открыла дверь и неуверенно зашла. Огромный стол делил зал на две части; по бокам от него стояли чёрные кожаные стулья, в центре — стенд, проектор и экран. Девушка села у окна и начала постукивать пальцами по столешнице, постоянно оглядываясь, но никого вокруг не было.

— Волнуетесь? — услышала она за спиной.

— Да, немного. Я жду Генриха Альта. Он скоро придёт?

— Не могу сказать. Я сам здесь совсем недавно, — ответил мужчина.

Он был доброжелателен, и разговор быстро завязался. Уля рассказала, что учится на лингвиста и мечтает попасть в Германию. Она была готова даже на работу санитаркой в клинике, но, так как не имела медицинского образования, её не взяли. Совсем успокоившись, она рассказала, что каким‑то чудесным образом через знакомых отца удалось найти фирму, где требуется переводчик. Улыбнувшись, девушка закончила рассказ.

Её собеседник тоже улыбнулся и вдруг, нарушив неловкую паузу, произнёс:

— Вы приняты, — спокойно сказал мужчина. — На должность моего ассистента и переводчика.

Ульяна, не скрывая недоумения, переспросила:

— Вы шутите?!

— Совсем нет. Кстати, я не представился: Генрих Альт.

Он протянул руку — большую, открытую ладонь.

В обычной жизни Ульяне ещё не протягивали рук. Она робко протянула свою, и первое, что она почувствовала, было тепло. Огромная тёплая рука пожала её крохотную ладонь.

Только теперь Ульяна поняла, что всё это время разговаривала с самим владельцем фирмы.

Она посмотрела вниз и заметила идеально начищенную обувь тёмно‑коричневого цвета. Строгий костюм сидел на нём безупречно, а на рубашке были расстёгнуты две верхние пуговицы. Когда Ульяна подняла взгляд, она увидела, что он тоже смотрит на неё. Высокий, спортивный молодой человек с правильными чертами лица, серо‑голубыми глазами и уверенным голосом — таким уверенным, что он сразу внушал спокойствие и вызывал доверие.

Она смущённо опустила глаза в пол и из этого положения спросила:

— Зачем же вы сказали, что недавно здесь работаете, если это ваша компания? И почему у вас нет акцента?

— Много работал над речью. Мы переехали в это здание всего пару недель назад. Надеюсь, вы простите мне эту шалость: хотел поговорить с вами неофициально, чтобы собеседование было живым.

— А что будет входить в мои обязанности?

— Теперь мне кажется, вы собеседуете меня, — пошутил Альт. — Помогать на переговорах, готовить документы. Не все знают, что я свободно говорю по‑русски, так что вы будете моим «переводчиком».

— То есть притворяться, что вы не понимаете?

— Скорее, тренировать язык в разных ситуациях. И получить ценный опыт. Соглашайтесь — в университете вам вряд ли предложат что‑то интереснее.

Он был прав. Ульяна согласилась, хоть и до конца не понимала, во что ввязывается.

— Когда сможете приступить? — Генрих был уверен, что девушка согласится.

— Завтра, — ответила она, покраснев, сама удивившись своей поспешности.

Попрощавшись с Генрихом, она вышла из офиса. Её пунцовые щёки, казалось, было видно с самого верхнего этажа бизнес‑центра. Ульяна направилась к морю. Волны плескались у берега, и она тихо сказала:

— Да не волнуйся ты. Я и сама знаю, что всё это кажется каким‑то безумием.

Просидев там какое‑то время и успокоившись, она отправилась домой, чтобы поделиться с родителями новостями.

Вечером она рассказала, что получила место в немецкой фирме, но сомневается: не слишком ли всё выглядит «понарошку»?

— Пап, он ведь правда нуждается в переводчике? — с долей сомнения спросила она.

— Уля, — улыбнулся Савелий Михайлович, — конечно, нуждается.

— Ну да… Просто не верится, что всё так сложилось: и практика, и фирма.

— Доченька, — вмешалась мама, — сомнения рождают вопросы, а вопросы — ответы.

Ульяна обняла родителей.

— Люблю вас, семья, — сказала Уля.

Впервые за долгое время девушка уснула с улыбкой.

Глава 4. Практика.

Сегодня Ульяна должна была приступить к своим обязанностям. Девушка проснулась раньше обычного. Пока семья суетилась на кухне, Уля выбирала, что надеть, но остановилась на сером костюме и белой блузке. В зеркале она внезапно увидела не студентку, а уверенную девушку. Неужели костюм придавал ей той недостающей уверенности и из робкого ребёнка за секунды делал офисную леди?

Фирма «Альт» располагалась в современном бизнес‑центре с панорамными окнами. Сегодня, когда Ульяна вошла, её встретил запах свежей отделки, смешанный с тёплым ароматом кофе из автомата у стойки ресепшена. Девушка ждала хоть кого‑нибудь, чтобы узнать, где находится её рабочее место.

Первой появилась милая, уже немолодая уборщица — небольшого роста, подвижная, с добрыми глазами и уже седыми волосами.

— Здравствуйте! — улыбнулась и дружелюбно поздоровалась Ульяна.

— Привет, моя милая, — тепло ответила женщина. — Ты, наверное, новенькая? К Генриху в переводчицы?

— Да, всё так. А вы не подскажете, куда мне идти?

— Идём, я тебе всё покажу, моя хорошая, — сказала она и по‑родственному приобняла девушку.

Мария Петровна — так представилась она — провела Ульяну по коридорам, показывая кабинеты, которые ещё вчера были закрыты, и уютную зону отдыха.

— Уборные у нас на каждом этаже в правом и левом крыле, — добавила она. — А сам офис работает всего две недели, — продолжала она. — Некоторых сотрудников набрали уже давно… Ждали, когда ремонт закончится. Да и наш Генрих — такой золотой человек. Помог мне однажды, когда сын в университет поступал, а денег не хватало. Это ещё до фирмы было, давно.

Женщина улыбнулась, словно вспоминая что‑то дорогое.

— Мне Генрих как сынок. Всем сердцем его люблю. Я ведь здесь не только убираю — я ещё за микроклимат отвечаю. Чтобы людям хорошо работалось.

Ульяна слушала и чувствовала, как внутри разливается тепло. Простота и доброта Марии Петровны располагали с первой минуты.

Проводив девушку до кабинета, она сказала:

— Располагайся, милая. Начальник скоро придёт.

Кабинет был просторным, похожим на приёмную. Небольшой стол стоял у окна; там было всё необходимое: канцелярские товары, небольшая тумбочка внизу, ноутбук и стул. По бокам от двери начальника стояли два напольных кашпо с пальмами. Несколько стульев у стены образовывали зону ожидания. Рядом с ними — тумбочка, на которой лежали папки с документами. Оглядываясь по сторонам, она приметила, что в этом кабинете много воздуха: помещение не загромождено.

Не прошло и пяти минут, как дверь открылась.

— Доброе утро, Ульяна Савельевна, — поприветствовал её Альт.

— Здравствуйте. Я готова приступить к обязанностям, — отчеканила девушка.

— Вы всегда такая? — спросил он, слегка прищурившись.

— Какая?

— Слишком… правильная, — пробормотал он.

— Всегда, — улыбнулась она, почти не смутившись.

— Вам ведь нужны документы для университета? — уточнил Генрих.