Ульяна

Глава 5. Откровение.

Ульяна уже легла, но сон упрямо не приходил. Она лежала на спине, глядя в потолок, по которому скользили полосы света от проезжающих машин: то озаряли комнату на мгновение, то снова растворялись в темноте.

Телефон внезапно завибрировал.

Сообщение от Маши:

«Билет уже куплен. И по этому поводу я хочу устроить проводы. Завтра вечером жду тебя».

Ульяна улыбнулась и сразу ответила:

«Супер! Обязательно буду. До завтра».

Тут же Ульяна подумала, что было бы здорово подарить что‑нибудь Маше — что‑то, что напоминало бы ей о подруге и родном городе.

Идея подарка пришла внезапно — тёплая и правильная. Она сладко зевнула, позволив себе отпустить все мысли, и наконец заснула.

Утро было не таким гладким, как она привыкла. Ульяна проснулась разбитой, с ощущением, будто и не спала вовсе. Собравшись наспех, она надела простое синее платье до колен, которое первым попалось под руку, и отправилась к морю. Нужно было найти камень с дырочкой — маленький талисман, который станет для Маши напоминанием о доме.

Камень нашёлся довольно быстро. Нагревшийся от солнца, гладкий, он будто сам лёг ей в ладонь. Ульяна спрятала его в карман и поспешила на работу.

За рабочим столом она вертела камень в руках, подносила к лицу, смотрела сквозь отверстие на солнце — и улыбалась.

В этот момент в кабинет вошёл Генрих.

— Ульяна, чем вы занимаетесь? — с интересом глядя на неё, спросил начальник.

Она вздрогнула, смутилась и, сильно покраснев, пробормотала:

— Ловлю солнечные лучи… Извините, я вас не заметила.

— Всё в порядке. Как продвигаются презентации?

— Уже готовы! Будете смотреть?

— Перекиньте на сетевой диск — гляну у себя. Остальные папки можете просто посмотреть, чтобы лучше представлять специфику нашей работы.

В кабинет заглянул Иван:

— Никто документы на сетевой не кидал?

— Здравствуйте, Иван. Да, я только что загрузила, — ответила Ульяна.

— Привет, Уль. Извини, они удалились. Ты же оставила копии?

— Конечно. Ничего страшного. Когда сеть восстановят?

— Минут двадцать. Я наберу.

— Всё нормально, — вмешался Генрих. — Как только всё починят, жду презентации.

— Хорошо, — кивнула она.

Когда мужчины разошлись, Ульяна продолжила работу. Проекты один за другим открывались перед ней — как живые: больница, школа, детский сад, исследовательский центр… Каждая папка будто дышала заботой о людях. Она чувствовала это так ярко, словно эти идеи проходили сквозь неё саму.

Набравшись смелости, она постучала в кабинет начальника.

— Разрешите?

— Входите.

— Простите за любопытство… Но по какому принципу вы выбираете проекты?

Альт поднял взгляд и удивлённо улыбнулся уголком губ.

— Думаете, у меня есть какой‑то особый принцип?

— Думаю, да.

— Интересно. И какой, по‑вашему?

Ульяна чуть смутилась, но сказала то, что действительно чувствовала:

— Мне кажется, вы человек с огромным сердцем. И вам важно не просто строить. Вам важно приносить пользу людям, детям, обществу… Я права?

Генрих посмотрел на неё, долго не отводя взгляд. Многозначительно. Казалось, он чувствовал, что она нащупала что‑то спрятанное глубоко внутри его души.

— Возможно, — тихо ответил он. — Я редко говорю об этом. Но раз вы спросили… Это дело моей жизни. Я так плачу дань своим родителям. Их уже нет, но они были удивительными людьми. Мама — активистка, боролась за экологию. Отец — химик, работал над технологиями очистки воздуха. Они познакомились на митинге. Горели одним делом. Сразу же влюбились друг в друга, быстро поженились, а спустя время родился я. Мама умерла рано — болезнь. Отец не выдержал без неё. Я был взрослым, но… боль не смотрит на возраст. Тогда я решил, что продолжу их дело. Но другими способами. Так я и выбираю проекты. Точнее, они меня.

Голос его звучал ровно, он делал паузы, но в глубине слов слышалась тихая, честная боль. Ульяна слушала, и глаза непроизвольно наполнялись слезами. Ей хотелось обнять этого человека — она искренне сопереживала ему.

— Спасибо вам, — прошептала она и быстро вышла, чтобы не расплакаться прямо на глазах у начальника.

Она забрала сумку, висевшую на стуле, накинула на плечи вязаный кардиган и пошла обедать.

В кафе Макс сразу заметил её: она шла медленно, совсем не глядя по сторонам.

— Уль! Ты чего? Глаза красные! Кто‑то обидел? Начальник? — не унимался молодой человек.

К расспросам подключился встревоженный Иван.

— Нет, ребята, всё хорошо… Просто узнала о тайне, которую не просила… А теперь не знаю, что с ней делать.

— Ты как маленькая, нашла из‑за чего переживать, — усмехнулся Макс.

— Если о тайне знают двое — это уже не тайна, а откровение, — сказал Иван.

Ульяна не стала спорить и молча пошла за супом. Весь обед она почти не говорила, но слушала мужчин: они обсуждали слетевший сетевой диск, погоду, планы на выходные, новое платье Алины и много чего ещё. Внезапно она вспомнила о Маше и поспешила обратно в офис, попрощавшись со всеми по пути.

Дойдя до лифта, она столкнулась с Генрихом в коридоре. Ульяна торопилась, взгляд её был устремлён в пол, и она не заметила его. При столкновении кофта соскользнула с её плеч и упала на пол. Генрих аккуратно поднял её и протянул Ульяне — в его движениях чувствовалась какая‑то необъяснимая нежность.

— Вы уже пообедали?

— Да. Сейчас всё перешлю вам.

— Я не об этом, — мягко сказал он. — Разговор… он огорчил вас?

— Нет… Просто мне неловко. И кажется, что теперь я в ответе за вашу тайну.

— Там нет никакой тайны. Я ничего не скрываю. И не требую от вас хранить её. Лучше расскажите, почему Германия? И почему лингвистика? На собеседовании вы так и не сказали почему.

— Я бы с радостью рассказала, но даже себе не могу толком объяснить, почему меня так тянет в Германию. Возможно, этому есть какие‑то объяснения. Например, я знаю, что мой прадед долгое время после войны жил где‑то там, но где именно — мне неизвестно. Поэтому я хочу поднять архивы и найти хоть какие‑то сведения.

— И вы уверены, что именно там есть ответы на все ваши вопросы? Что архивы сохранились?

— Нет. Я ни в чём до конца не уверена.

— А уже что‑то искали до этого? Какую‑то информацию?

— Нет… Я ждала, пока закончу университет и смогу свободно говорить на немецком.

— Похвально, — кивнул Альт. — Только синдром отложенной жизни не всегда правильный. Я могу чем‑то помочь?

— Можете. Только я не знаю как…

— Я подумаю, — сказал он и ушёл.

После разговора с Генрихом внутри неё словно что‑то распахнулось. Неведомое чувство распирало грудь изнутри: тревожное, светлое. Ульяна не понимала, что это — восторг, волнение или что‑то иное.

Вторая половина дня прошла на одном дыхании. Она собрала вещи, перекинула кофту через ручку сумки и решила зайти попрощаться.

— Я закончила на сегодня. Хотела пожелать вам хороших выходных.

— Спасибо. Но у меня не бывает выходных. А вам — хорошего отдыха. Жду в понедельник.

По дороге домой она прокручивала в голове их диалоги с Генрихом. Его жесты, взгляд, спокойный, уверенный голос. И чем больше вспоминала, тем теплее становилось на душе.

— Нет, я не влюбилась, — сказала она вслух, помотав головой.

Потом ещё раз. Словно пытаясь убедить себя в обратном.

— Что это за мысли вообще? Кошмар… Как стыдно.

Она взялась руками за голову, пытаясь отбросить эти навязчивые мысли. Но они были уже слишком глубоко. Эхом разносились в её голове, будто издеваясь.

Глава 6. Выходные.

Ульяна зашла домой, открыв дверь ключом. Сегодня Дениску забрал папа, и все уже были дома.

— Родители, привет, я вернулась!

— Здравствуй, Улечка! Как прошёл твой день? — заботливо спросили родители.

— Всё прекрасно. Я очень довольна. Сейчас переоденусь — и к Машке с ночёвкой, у неё проводы. Вы не против?

— Не против, — улыбнулись родители. — Только, пожалуйста, будь осторожна.

— Да‑да. Я всё понимаю, всё помню, буду умницей.

— Вот и хорошо, — хором ответили родители.

— Маша раз десять звонила, — сказала мама и протянула телефон.

— Я уже готова и выхожу! — весело ответила Ульяна.

Она быстро собрала сумку, забежала в ванну за зубной щёткой, на бегу обула кеды — и выскочила из дома. Во дворе уже ожидало такси, которое она вызвала ко времени. Ульяна захлопнула дверь, и машина тихо двинулась по вечерним улицам, смешивая за окном блики фар проезжающих машин, свет фонарей и магазинных вывесок.

У Машиного дома было шумно: смех, голоса, музыка из нескольких машин, свет фар. Ульяна всегда чувствовала себя некомфортно на таких праздниках, но сегодня она не могла не прийти.

— У‑ля‑ля! А вот и моя Уля! — крикнула на всю улицу уже весёлая Маша и обняла девушку.

— Привет, Маш. Конечно, я пришла… Как я могла пропустить такое? — сказала Ульяна и сама удивилась, зачем так сказала.

Маша начала знакомить её с толпой друзей. Имена мелькали, но Ульяна даже не пыталась их запомнить. Её мысли были совсем в другом месте.

Выходные… И всего два дня отделяли её от понедельника. От работы. И от него. От Генриха. Разговоры, которые ещё не успели остыть в памяти, перебивали всё, что происходило здесь и сейчас.

— Ты будешь пиво? — кто‑то сунул ей в руки бутылку.

— Нет, спасибо, я не пью.

— А куришь? — спросил кто‑то в толпе.

— И не курю.

— А зачем ты тогда сюда пришла? — в шутку спросила Машина подруга.

«Действительно… зачем?» — подумала Ульяна.

«Отдам подарок — и вернусь домой. Маше и так будет весело, она даже не заметит».

— Маш, я приготовила тебе маленький подарок. Чтобы у тебя был якорь, который возвращал бы тебя домой и дарил тёплые воспоминания. Это «куриный бог» — камень, в котором, как говорят, живёт солнце. Пусть он напоминает тебе обо мне.

Маша не ожидала никаких подарков. На её лице появилась добрая улыбка. Она обняла Ульяну и сказала:

— Ты… именно ты — тот человек, по которому я буду скучать больше всего. Спасибо, Уля.

— И я буду скучать. Очень. Не забывай присылать фото. Надеюсь, ты не обидишься, если я уйду? Сил нет совсем. Хочу выспаться.

— Конечно, иди. Я тебя понимаю. Попросить, чтобы тебя довезли?

— Нет, я пройдусь. Хочется проветрить голову.

— Главное — не простуди её! — рассмеялась Маша.

Ульяна уходила всё дальше, и шумная вечеринка оставалась за её спиной. Шаг за шагом становилось тише, легче дышать и спокойней. Но внутри, наоборот, нарастало напряжение. Внутри всё вибрировало от волнения. Она снова вспоминала его слова: «У меня не бывает выходных…»

«А что же он тогда делает сейчас? Где он? О чём он думает? Явно не обо мне…»

«Глупости… Это всё глупости», — пыталась одёрнуть себя Ульяна.

Но сердце не поддавалось — оно так же настойчиво билось в ожидании чего‑то.

Тем временем на другом конце города Генрих был дома. На коленях вольготно лежал чёрный кот; засыпая, он тихо посапывал, впившись когтями в ногу. На экране ноутбука мелькали сведения о фамилии Калинина — дата за датой, записи, архивы, фотографии. Он выписывал цифры в блокнот, делал пометки, снова искал. Работал так сосредоточенно, будто решал сложную архитектурную задачу, от которой зависело многое.

Генрих был человеком слова — и Ульяну он не мог подвести. Их встреча с девушкой была полна странных совпадений. Его переполняли чувства, которые трудно было объяснить логически. Казалось, что судьба сама привела её к нему.

Ульяна благополучно добралась до дома и прямо в одежде рухнула на кровать. Она моментально уснула.

Генрих же уснул только под утро. Он работал до последнего — пока числа не начали расплываться перед глазами.

На следующий день, ближе к обеду, он написал ей сообщение. Осторожно и тактично — будто боялся нарушить незримую границу между ними. Мужчина предложил встретиться.

Ульяна не сомневалась ни секунды.

Они встретились в парке. Город гудел, было людно и шумно. Понимая, что спокойно поговорить они не смогут, Генрих предложил дойти до набережной. Берег играл бликами. Волны тонули в солнечных лучах. Ветер трепал волосы, постоянно накидывая новые пряди на лицо девушки, как будто пытаясь спрятать.

Ульяна опёрлась на перила, а Генрих встал рядом, но оставил пространство между ними.

— Надеюсь, моё приглашение в нерабочее время тебя не смутило?

— Совсем нет, — сказала она совершенно спокойно.

— Я хочу поделиться тем, что смог найти. Но мне нужно уточнить кое‑что о вашей семье.

— Расскажу всё, что знаю.

Он объяснил, какие даты и сведения ему нужны. Она слушала внимательно, ощущая тепло — не от солнца, а от него. От его голоса. От того, что этот человек потратил уйму времени на поиск информации для неё.

— Вот список, — он протянул листок. — Возможно, сегодня вас ждёт очень интересный семейный вечер. Я даже немного завидую…

Не успев подумать, Ульяна тут же сказала:

— А приходите к нам сегодня? Родители будут рады.

Генрих растерялся от такого внезапного приглашения.

— Не уверен, что это уместно. Как отреагируют родители?

— Они обрадуются. Папа и сам давно хотел вас поблагодарить. За практику.

Он долго молчал. Провёл рукой по поручню набережной, словно собирая мысли, и ответил:

— Хорошо… Я приду. Хотя до конца не уверен, что это правильно.

— Мы будем ждать, — тихо сказала она. — Очень…

Ульяна торопилась домой, почти бежала. А сердце её так быстро стучало, будто хотело выскочить наружу. Родители, скорее всего, очень удивятся, возможно, даже будут ругаться. Но он согласился. Значит, всё остальное было уже не важно.

Глава 7. Ужин.

— Родители! Это кошмар! — Ульяна буквально влетела в квартиру. — Пожалуйста, только не ругайте меня… но я пригласила сегодня на ужин начальника. Он придёт. О боже! Говорю и сама себе не верю!

— Ульяна! Какого начальника? Что происходит? — мама замерла с полотенцем в руках. — Ты в своём уме? Как я, по‑твоему, должна всё успеть?

— Не‑зна‑а‑а‑ю, — протянула Уля и обняла маму за плечи. — Я со всем помогу. Только… пожалуйста, пусть этот ужин состоится. Для меня это очень важно.

— Дочь, с тобой всё в порядке? — осторожно спросил отец.

— Может, она влюбилась? — спросил Дениска, дразня сестру.

— Дениска! Ну‑ка цыц! — вспылила Ульяна. — Не выдумывай.

— А что? Ты сама про него рассказывала… — пожал плечами брат.

— Никто ни в кого не влюбился! Он придёт познакомиться… И ещё он помогает мне в одном деле.

— В каком это ещё деле? — подняла брови мама.

— За ужином всё узнаете, а пока… нам нужно всё успеть.

Папа помчался в магазин за продуктами. Мама включила все конфорки и духовку. Дениска помогал убираться. Ульяна сервировала стол, что‑то напевая под нос.

— До‑о‑о‑очь… — протянула мама, наблюдая за тем, как Уля складывает салфетки.

— Мам, нет, давай накрывать! — Уля даже не дала договорить.

— Я же вижу… — сказала мама. — Вижу, что ты вся сияешь.

Ульяна остановилась, вздохнула и шёпотом произнесла:

— Я сама ещё ничего не понимаю. Давай не будем об этом.

— Хорошо. Захочешь — сама расскажешь, — тактично закончила мама.

Когда всё было готово, Ульяна снова посмотрела на стол. Красивая посуда, скатерть, аккуратно сложенные салфетки. Она волновалась так, будто это не просто ужин, а что‑то большее.

Раздался звонок в дверь — Ульяна вздрогнула.

— О господи… Это он, — прошептала она, не зная, куда себя деть.

— Пойду открою, — сказал отец совершенно спокойно.

Генрих стоял на пороге: аккуратный, собранный, но чуть смущённый — будто ему самому было неловко.

— Здравствуйте, Савелий Михайлович. Очень приятно с вами познакомиться, — произнёс он уважительно и протянул руку.

Отец пожал ему руку в ответ.

— Добрый вечер, Генрих, — сказала мама. — Рады вас видеть. Проходите, чувствуйте себя как дома. Меня зовут Наталья Николаевна.

— Благодарю вас, Наталья Николаевна.

— Присаживайтесь, — продолжил отец. — Нам очень приятно, что вы пришли.

— А это мой брат, Дениска! — не удержалась Ульяна.

Генрих улыбнулся, посмотрел на Ульяну, потом на Дениса, протянул ему руку, а следом — коробку:

— Денис, позвольте пожать вам руку. У меня есть небольшой подарок.

— Вау! — восторг брата был неподдельным. — Спасибо огромное! Я давно мечтал о железной дороге! Как вы узнали?

— Мне тоже когда‑то было пять, и я точно так же мечтал о железной дороге, — улыбнулся мальчику Альт.

Дениска сиял так, будто наступил Новый год или его день рождения.

— Давайте к столу. Я испекла свой фирменный пирог, — с лёгким трепетом произнесла мама.

Стол был полон: два салата, овощная тарелка, сырные и колбасные деликатесы, фирменный пирог и курица, которую так готовила только мама. Было ощущение, что здесь Генриха очень ждали.

— А как насчёт хорошего коньяка? — подмигнул отец.

— Буду рад, — улыбнулся Альт.

— Тогда за знакомство, — продолжил Савелий Михайлович.

Они сидели за большим овальным столом, но атмосфера была почти семейной. Никто не пытался выглядеть лучше, чем он есть. Никто не играл. Все просто искренне радовались спонтанному знакомству и этому вечеру.

— Не так давно, — начал Генрих, — Ульяна вскользь упомянула, что хотела бы узнать побольше о своём прадеде, найти недостающую информацию. Мне захотелось ей помочь. Кое‑что я смог найти сам. Ещё я вспомнил, что мой университетский товарищ сейчас живёт в Польше — у него есть возможность поработать с архивами. Надеюсь, ему удастся найти информацию, и это поможет в удивительно важном деле, которое затеяла Ульяна.

— Я даже не ожидала, что моя просьба повлечёт за собой такие трудности. Мне неудобно перед вами, — смущённо сказала Уля.

— Это не трудно, наоборот — очень увлекательно.

— А мы и не в курсе были, — вопросительно глядя на дочь, сказала мама.

— Ну, Уля у нас такая: если что решила, её трудно остановить и переубедить, — заметил отец.

— О, это я уже понял. Чего стоит её упорство и с каким рвением она стремилась в Германию на практику, — поддержал отца Генрих.

— Да! По поводу практики: мы безмерно вам благодарны за то, что устроили нашу дочь к себе в фирму, — искренне сказал отец.

— Что вы, мне действительно требовался ассистент. Это огромная удача, что так сложились обстоятельства. Надеюсь на продуктивное сотрудничество, — ответил Альт.

Несмотря на то что Генрих был старше Ульяны, никаких намёков и лишних взглядов мама не заметила. Весь вечер она внимательно наблюдала за ними, но так и не увидела ничего предосудительного.

Ульяне тоже удалось расслабиться. Рядом с ним она чувствовала себя так… как будто знала Генриха всю жизнь. Как будто между ними всегда была какая‑то тонкая, неуловимая нить, которую раньше она упорно не замечала.

Для Альта этот вечер оказался особенным. Он давно не сидел за таким тёплым, душевным семейным столом. В какой‑то момент он даже вспомнил своих родителей, вскользь упомянув о них, — и тихо, почти незаметно, поблагодарил их в душе.