Герцогиня

— Мы давно хотели детей. Она почувствовала, как внутри снова сжалось сердце.

— Я думала… что однажды это просто произойдёт, что однажды я скажу Джеймсу… что он станет отцом. На её губах появилась едва заметная улыбка.

— Иногда я даже представляла, каким он будет. Лили тоже невольно улыбнулась.

— Мне кажется… очень заботливым.

— Да. Амелия тихо кивнула.

— Именно таким. Она замолчала, на этот раз надолго, потом почти шёпотом произнесла:

— Но врач сказал… что этого никогда не будет. Слова повисли в воздухе. Кэтрин первой не поняла их смысл.

— Что значит… никогда? Амелия медленно перевела взгляд на неё. В глазах уже стояли слёзы.

— Это значит… что я не смогу стать матерью. Никогда. В комнате стало так тихо, что было слышно, как за окном шелестят листья. Лили побледнела, Розмари словно перестала дышать, Кэтрин смотрела на Амелию широко раскрытыми глазами.

— Нет… Тихо произнесла она. — Нет… этого не может быть. Амелия слабо улыбнулась.

— Я тоже так сказала врачу. Она отвела взгляд.

— Попросила проверить ещё раз, потом ещё, потом мы ездили к другому доктору, ответ был тем же. Лили вдруг пересела совсем рядом, не говоря ни слова, крепко обняла Амелию, та больше не смогла сдерживаться. Она закрыла лицо ладонями.

— Мне так страшно… Прошептала она.

— Страшно не за себя, за Джеймса. Она всхлипнула.

— Он так любит детей… Он никогда не говорил об этом прямо, но каждый раз, когда видел их… его взгляд становился другим и я… Я чувствую, что подвела его.

— Нет. Розмари сказала это так резко, что Амелия подняла голову, в её глазах впервые за всё время появилась настоящая злость.

— Даже не смей так говорить.

— Но…

— Нет. Она поднялась, начала ходить по комнате, пытаясь справиться с переполнявшими её чувствами.

— Ты серьёзно сейчас считаешь, что виновата? Что это вообще такое? За что ты должна просить прощения? За болезнь? За диагноз? За несправедливость? Она резко остановилась.

— Иногда я просто ненавижу этот мир. Лили молча гладила Амелию по плечу, Кэтрин всё ещё сидела неподвижно, она словно пыталась осознать услышанное, наконец очень тихо спросила:

— Джеймс знает? Амелия кивнула.

— Да.

— И что он сказал? В памяти сразу всплыл тот вечер, его объятия, его спокойный голос. “Я женился не ради наследника. Я женился на тебе.” По щекам снова потекли слёзы, она улыбнулась сквозь них.

— Он сказал… что любит меня и что этого достаточно. В комнате снова наступила тишина, Кэтрин неожиданно опустила голову.

— Господи… Амелия удивлённо посмотрела на неё. Кэтрин медленно покачала головой.

— Я всё утро жалела себя, жаловалась, что выхожу замуж без любви,то мне страшно, что моя жизнь складывается не так, как я мечтала. Она подняла глаза, они тоже были полны слёз.

— А теперь мне так стыдно за свои мысли… Амелия сразу покачала головой.

— Нет.

— Но…

— Нет, Кэтрин. Она взяла её за руки.

— Никогда не сравнивай боль, не бывает “правильного” или “неправильного” горя. Ты имеешь право бояться своего будущего, так же, как я имею право бояться своего, это не делает ни одну из нас слабее. Кэтрин не выдержала, она наклонилась вперёд и крепко обняла Амелию, через секунду к ним присоединилась Лили, потом Розмари. Четыре девушки сидели, крепко обнявшись, и никто уже не пытался скрывать слёз, за дверью продолжался праздничный день, по дому ходили гости, слуги накрывали столы, в саду звучала музыка, а здесь, в небольшой комнате на втором этаже, четыре подруги впервые по-настоящему разделили не только радость, но и ту боль, которую раньше каждая несла в одиночку и именно в этот момент их дружба стала ещё крепче. Не потому, что они нашли ответы. А потому, что ни одна из них больше не осталась наедине со своим страхом.

Долгое время никто не двигался, комната постепенно успокаивалась, слёзы высохли сами собой. За окном всё так же щебетали птицы, а снизу доносился звон фарфора — слуги заканчивали накрывать стол к приёму гостей, жизнь за дверью не остановилась, она продолжалась. Кэтрин первой осторожно вытерла глаза платком, потом посмотрела на трёх подруг и неожиданно тихо улыбнулась.

— Вот теперь… Она глубоко вдохнула.

— Теперь я окончательно испортила себе макияж. Розмари фыркнула сквозь слёзы.

— Неправда. Ты его вообще не успела испортить, он исчез ещё минут десять назад. Лили тихо засмеялась, Амелия тоже не смогла сдержать улыбку, Кэтрин посмотрела на них с облегчением.

— Спасибо.

— За что? — спросила Амелия.

— За то, что доверилась нам. Амелия покачала головой.

— Нет… Это я должна благодарить вас, я больше не могла носить всё это одна. Лили осторожно поправила выбившуюся прядь её волос.

— И не будешь. Теперь никогда. Все согласно кивнули. В дверь осторожно постучали.

— Леди Кэтрин? Послышался голос горничной.

— Гости начинают собираться. Леди Уэллс просила передать, что церемония начнётся через четверть часа. Кэтрин закрыла глаза, когда она снова их открыла, в её взгляде уже появилась привычная собранность, она поднялась, медленно разгладила складки платья, потом посмотрела на своё отражение в зеркале.

— Ну что ж… Она улыбнулась, на этот раз спокойно.

— Кажется… пришло время стать невестой. Амелия подошла к ней первой, осторожно поправила жемчужную брошь на воротнике.

— Ты очень красивая.

— Ты уже говорила.

— Значит, повторю ещё раз. Кэтрин тихо рассмеялась. Розмари подошла с другой стороны.

— А теперь перестань так серьёзно смотреть. Иначе все решат, что тебя ведут на казнь.

— Розмари!

— Что? Я пытаюсь помочь.

— Не слушай её. Она просто не умеет говорить иначе.

— Это правда, — согласилась Розмари. — Но всё равно улыбнись, совсем чуть-чуть. Кэтрин посмотрела на своё отражение, попробовала, получилось не сразу. Амелия осторожно взяла её за руку.

— Не думай сейчас о том, что будет через десять лет, не думай даже о завтрашнем дне, проживи сегодняшний, только сегодняшний. Кэтрин повернулась к ней.

— Думаешь, получится?

— Получится, потому что рядом люди, которые тебя любят. Неважно, где мы будем жить, неважно, как сложится жизнь. Мы всё равно останемся рядом. Кэтрин крепко сжала её ладонь.

— Обещаешь?

— Обещаю.

— Все обещаете?

— Конечно, — первой ответила Лили.

— Даже если ты переедешь на другой конец Англии, — добавила Розмари, — я всё равно приеду и буду раздражать тебя своими советами. Кэтрин рассмеялась уже совершенно искренне.

— В этом я даже не сомневаюсь. Девушки снова обнялись, а затем дверь открылась. На пороге появилась леди Уэллс, она внимательно посмотрела на дочь, на её слегка покрасневшие глаза, на Амелию, на остальных девушек и, как любая мать, всё поняла, но не стала задавать вопросов, лишь подошла к Кэтрин, очень нежно поправила кружево на её плече, так же, как делала это, когда дочь была маленькой.

— Готова, моя дорогая? Кэтрин глубоко вдохнула. На мгновение посмотрела на своих подруг и только потом ответила:

— Да, мама. Леди Уэллс улыбнулась.

— Тогда идём. Все уже ждут тебя. Кэтрин сделала первый шаг к двери, потом неожиданно обернулась, в последний раз посмотрела на комнату, на девушек, на место, где всего несколько минут назад они плакали, обнявшись и мысленно попрощалась не только со своей девичьей комнатой. Она прощалась с той частью жизни, где решения ещё не были приняты за неё, когда дверь за ней закрылась, Амелия тихо прошептала:

— Пусть она будет счастлива… и никто из них тогда ещё не знал, что всего через несколько недель они снова соберутся вместе. На этот раз уже в белоснежном убранстве старинной церкви, чтобы проводить Кэтрин к алтарю. Именно там для одной девушки начнётся новая жизнь, а для другой — начнётся путь, который навсегда изменит её собственную судьбу.

Лето медленно вступало в свои права. Дни становились длиннее, вечера — теплее, а в садах один за другим распускались розы. После помолвки жизнь, казалось, ускорилась сама собой. Недели пролетели почти незаметно. Рейвеншир всё чаще наполнялся портными, посыльными и курьерами. На письменном столе Амелии каждый день появлялись новые письма: приглашения, подтверждения приезда гостей, вопросы о размещении родственников, списки подарков, заметки от леди Уэллс и короткие записки от Кэтрин. Иногда они были совсем короткими. «Мне кажется, я начинаю привыкать к слову “невеста”.» или: «Сегодня выбирали музыку для церемонии. Никогда не думала, что можно так долго спорить из-за одного гимна.» Амелия каждый раз улыбалась, читая эти строки, она отвечала сразу же, советовала, подбадривала, иногда просто писала несколько тёплых слов, их дружба словно стала ещё крепче.

Однажды вечером они снова собрались в Рейвеншире. Без особого повода, просто потому, что соскучились друг по другу. Вивиан заставила всех примерять шляпки, которые привёз из Лондона известный модист. Розмари уверяла, что одна из них похожа на перевёрнутую корзину для фруктов. Лили долго смеялась. Даже обычно сдержанная Кэтрин не выдержала.

— Если надену её на свадьбу, гости будут смотреть только на шляпу.

— Зато никто не заметит, если жених перепутает слова клятвы, — невозмутимо ответила Розмари. Амелия смеялась так искренне, что Джеймс, проходивший мимо гостиной с книгой в руках, остановился у двери. Он несколько секунд молча наблюдал за девушками. За тем, как Розмари изображала строгую леди, вышагивая по комнате в огромной шляпе, как Лили едва могла говорить от смеха, как Вивиан пыталась отобрать у неё это нелепое украшение и как Амелия, смеясь, вытирала выступившие слёзы. Он тихо улыбнулся.

— Простите… Все сразу обернулись.

— Кажется, я ошибся дверью. Вивиан прищурилась.

— Или вам просто стало любопытно?

— Совсем немного. Розмари торжественно подняла шляпу.

— Ваша Светлость. Как будущий глава семьи, вы обязаны решить очень важный вопрос.

— Какой именно?

— Может ли леди выйти замуж в этом? Она торжественно водрузила шляпу себе на голову. Джеймс несколько секунд совершенно серьёзно рассматривал её, потом так же серьёзно ответил:

— Может. В комнате стало тихо. Розмари победно улыбнулась.

— Слышали? Но Джеймс спокойно продолжил:

— Если свадьба будет проходить в фруктовой лавке. Даже Амелия не выдержала, смех снова наполнил гостиную. Розмари театрально приложила руку к сердцу.

— Никогда бы не подумала, что однажды герцог публично оскорбит мою шляпу.

— Не шляпу. Очень спокойно поправил её Джеймс.

— Ваш вкус. Теперь уже смеялись абсолютно все, даже сам Джеймс. Амелия поймала его взгляд и вдруг подумала, что именно такие вечера потом вспоминаются всю жизнь, просто потому, что рядом были люди, которых любишь.

Так незаметно наступило утро свадебного дня. Ещё до рассвета весь дом Уэллсов уже проснулся. По коридорам торопливо ходили служанки, в саду заканчивали устанавливать белые арки, а в часовню одну за другой доставляли огромные корзины с живыми цветами. Кэтрин должна была стать женой и никто из собравшихся ещё не знал, что спустя годы именно этот день она будет вспоминать с особенной теплотой — как начало жизни, которая оказалась совсем не такой, какой она боялась.

Первые лучи солнца ещё только коснулись верхушек деревьев, когда Амелия открыла глаза.

Несколько секунд она неподвижно лежала, прислушиваясь к тишине, дом ещё спал, лишь где-то далеко, во дворе, раздался приглушённый стук колёс — слуги с самого рассвета готовили экипажи для поездки в поместье Уэллсов. Она медленно повернула голову, рядом спокойно спал Джеймс, даже во сне его лицо оставалось удивительно спокойным. Амелия невольно улыбнулась. За время брака она так и не привыкла к мысли, что каждое утро начинается именно так, что рядом с ней человек, которого она когда-то боялась даже назвать по имени. Она осторожно приподнялась на локте, несколько секунд просто смотрела на него, потом не удержалась и убрала со лба непослушную тёмную прядь волос.

— Вы слишком шумно думаете. Амелия тихо ахнула.

— Вы не спали? Не открывая глаз, Джеймс едва заметно улыбнулся.

— Уже минут пять наблюдаю за тем, как вы пытаетесь решить, будить меня или нет. Она тихо рассмеялась.

— И как? Решила? Он наконец открыл глаза.

— Пока нет. Амелия покачала головой.

— Вы невозможны.

— Мне уже говорили.

— И, подозреваю, не один раз.

— Почти каждую неделю. Она улыбнулась ещё шире.

— Тогда, может быть, стоит сделать выводы?

— Поздно. Он приподнялся на подушке.

— Вы уже вышли за меня замуж. Амелия тихонько толкнула его в плечо.

— Какая самоуверенность.

— Это называется жизненный опыт. Она покачала головой.

— Совсем недавно вы были строгим преподавателем истории.

— А теперь?

— Теперь… Она сделала вид, будто задумалась.

— Иногда позволяете себе шутить.

— Это прогресс.

— Огромный. Оба рассмеялись. Улыбка постепенно исчезла с лица Амелии, она посмотрела в окно, солнце медленно поднималось над парком.

— Сегодня Кэтрин выходит замуж… Произнесла она совсем тихо. Джеймс проследил за её взглядом.

— Да.

— Как думаете… Она немного помолчала.

— Она счастлива? Джеймс не ответил сразу, он никогда не говорил то, во что сам не верил.

— Думаю… Он медленно подбирал слова.

— Она спокойнее, чем была несколько недель назад. Амелия кивнула.

— Я тоже это заметила.

— Но спокойствие и счастье — не всегда одно и то же. Она опустила взгляд.

— Именно этого я и боюсь. Джеймс осторожно взял её руку.

— Амелия. Она посмотрела на него.

— Помните, что вы сказали ей в день помолвки? Она нахмурилась.

— Что именно?

— «Не думай о том, что будет через десять лет. Проживи сегодняшний день.» Он мягко улыбнулся.

— Сегодня этот совет пригодится и вам. Она невольно рассмеялась.

— Вы всё запоминаете?

— Почти всё.

— Это немного пугает.

— Мне казалось, наоборот, удобно. Амелия покачала головой.

— Теперь я понимаю, почему в спорах почти никогда не выигрываю.

— Вы выигрываете гораздо чаще, чем думаете. Она удивлённо посмотрела на него.

— Правда?

— Конечно.

— Тогда почему мне так не кажется?

— Потому что я обычно соглашаюсь раньше, чем вы успеваете это заметить. Она не выдержала и снова рассмеялась, именно в этот момент в дверь спальни осторожно постучали.

— Ваша Светлость? Послышался голос миссис Харрис.

— Простите, что беспокою. Кареты будут готовы через час и леди Вивиан просила передать леди Амелии… Экономка ненадолго замолчала, словно сама едва сдерживала улыбку.

— …что если она не спустится через двадцать минут, то её начнут собирать на свадьбу без её согласия. Амелия тихо засмеялась.

— Это очень похоже на Вивиан.

— Я тоже так подумала, миледи. Шаги экономки постепенно стихли. Амелия посмотрела на Джеймса.

— Кажется, выбора у меня нет.

— Боюсь, действительно нет. Он поднялся с кровати и подошёл к окну.

— Сегодня наша обязанность — сделать всё, чтобы Кэтрин запомнила этот день счастливым. Амелия подошла к нему, остановилась рядом, их пальцы сами собой переплелись. Они молча смотрели на просыпающийся Рейвеншир, не подозревая, что совсем скоро счастье перестанет казаться им чем-то естественным.

Стоило Амелии открыть дверь своей спальни, как в коридоре уже послышались быстрые шаги.

— Она здесь!

— Наконец-то! Не успела она ничего понять, как дверь соседней комнаты распахнулась. Вивиан появилась первой. В руках она держала сразу три коробки, следом за ней шли две горничные, едва справляясь с длинными платьями, аккуратно накрытыми белыми чехлами.

— Нет. Амелия сразу подняла руки.

— Даже не начинай.

— Уже поздно. Совершенно серьёзно ответила Вивиан.

— Сегодня ты полностью в моей власти.

— Это звучит угрожающе.

— Именно так и должно звучать. Лили, вошедшая последней, тихо рассмеялась.

— Я предупреждала, что с утра она командует всем домом.

— Потому что иначе вы ничего не успеете! Вивиан поставила коробки на кровать.

— Итак. План. Ты садишься, не споришь, не убегаешь, не начинаешь читать бумаги академии и не вспоминаешь, что где-то кого-то нужно спасать. Амелия улыбнулась.

— А если мне очень захочется?

— Тогда я попрошу Джеймса запереть кабинет.

— Предательница.

— С удовольствием. Все рассмеялись.

Через несколько минут комната окончательно превратилась в настоящий дамский будуар. На кровати лежали длинные перчатки, жемчужные украшения, ленты, шпильки, коробочки с пудрой, белые атласные туфельки. Горничные аккуратно отпаривали платье Амелии. Вивиан уже успела разложить украшения так, будто собиралась открывать собственный модный салон.

— Нет. Она покачала головой.

— Эти серьги слишком тяжёлые.

— Почему?

— Потому что они отвлекают внимание.

— От чего?

— От тебя. Амелия тихо засмеялась.

— Кажется, именно серьги обычно и должны это делать.

— Не сегодня. Вивиан приложила к её шее тонкую жемчужную нить, прищурилась, потом решительно сняла.

— Нет. Слишком официально. Она открыла следующую коробочку.

— Вот. Так гораздо лучше.

— Откуда ты вообще всё это знаешь? Вивиан гордо подняла подбородок.

— Потому что мода — единственная наука, которую я изучала добровольно.

— А я-то думала, что верховая езда.

— Это вторая.

— Тогда всё в порядке.

Вивиан занималась украшениями, затем осторожно расчёсывала длинные волосы Амелии. Движения были медленными и такими аккуратными, что Амелия невольно закрыла глаза.

Тем временем Вивиан уже спорила с Розмари, которая приехала несколько минут назад.

— Нет. Вот эта лента сюда не подходит.

— Почему?

— Потому что она кремовая.

— И?

— А платье молочное. Розмари несколько секунд серьёзно смотрела то на ленту, то на платье, потом совершенно искренне спросила:

— Разве это не один цвет? Вивиан застыла.

— Что?

— Ну… Белый же. Амелия закрыла лицо ладонью.

— Розмари… Вивиан театрально схватилась за сердце.

— Господи… Ты сейчас оскорбила всех модисток Англии.

— Пусть простят меня. Я правда не вижу разницы.

— Не видит она… Вивиан обречённо покачала головой.

— Нет. После свадьбы я обязательно займусь твоим воспитанием.

— Поздно.

— Никогда не поздно.

— Мне двадцать два года.

— Тем более. Все снова рассмеялись, даже горничные едва сдерживали улыбки. Когда платье наконец было надето, в комнате неожиданно наступила тишина. Амелия подошла к большому зеркалу, белое шёлковое платье мягко ложилось по фигуре, тонкое кружево украшало рукава, жемчуг едва заметно переливался в утреннем свете. Она долго молчала, потом тихо сказала:

— Как странно…

— Что? Спросила Лили. Амелия улыбнулась своему отражению.

— Совсем недавно мы сами были ученицами, мечтали о будущем, боялись экзаменов, прятали книги под подушками, а теперь… она посмотрела на девушек.

— Теперь одна из нас выходит замуж. Вивиан подошла и взяла её под руку.

Они ещё не знали, какие испытания приготовила для них жизнь, но именно поэтому это утро казалось таким бесценным и Амелия вдруг поймала себя на мысли, что счастье редко приходит громко. Чаще всего оно выглядит именно так, как смех подруг, ленты, разбросанные по кровати, спор о цвете шёлковой ткани и ощущение, что впереди — целая жизнь.

К полудню поместье Уэллсов было почти невозможно узнать. Ещё несколько недель назад здесь царила привычная тишина старого английского дома, теперь же всё вокруг словно ожило. У главного входа один за другим останавливались экипажи. Лакеи в парадной форме торопились открывать дверцы, помогая гостям выйти. По широкой лестнице поднимались дамы в светлых летних платьях, украшенных кружевом и живыми цветами, мужчины приветствовали друг друга крепкими рукопожатиями, а из распахнутых окон доносились звуки струнного квартета, уже начинавшего играть первые произведения. Сад преобразился до неузнаваемости. Белые розы переплетались с ветвями жасмина, вдоль дорожек стояли высокие фарфоровые вазы с пионами и гортензиями, а небольшая часовня, скрывавшаяся среди старых лип, утопала в белоснежных цветах. Амелия невольно замедлила шаг.

— Как красиво… Произнесла она почти шёпотом, рядом остановился Джеймс, проследил за её взглядом.

— Леди Уэллс всегда говорила, что единственная свадьба её дочери должна быть именно такой. Амелия улыбнулась.

— Ей удалось. На секунду они просто стояли рядом, наблюдая за происходящим, по лужайке с серьёзным видом бегали двое мальчишек, пытаясь незаметно стащить сладости с праздничных столов. Их тут же догнала пожилая гувернантка.

— Молодые люди! Один из мальчиков, не прекращая бежать, успел сунуть пирожное за спину.

— Мы ничего не сделали!

— Именно поэтому вы сейчас так быстро убегаете? Амелия тихо рассмеялась.

— Иногда дети честнее взрослых. Джеймс усмехнулся.

— Потому что ещё не научились хорошо лгать.

Они вошли в просторный зал, где уже собирались приглашённые. Повсюду слышались приветствия, кто-то поздравлял родителей Кэтрин, кто-то обсуждал последние новости из Лондона, кто-то восхищался убранством дома. Стоило Джеймсу появиться в дверях, как сразу несколько джентльменов направились к нему.

— Ваша Светлость!

— Рад видеть вас.

— Поздравляю семью Уэллсов с таким замечательным событием. Джеймс с привычной сдержанностью отвечал каждому. Амелия знала этот взгляд, спокойный, внимательный, чуть более официальный, чем дома, так выглядел герцог Блэквуд, но стоило ему на мгновение поймать её взгляд через весь зал, как уголки его губ едва заметно дрогнули. Этого оказалось достаточно, чтобы Амелия невольно улыбнулась в ответ.

— Амелия! Она обернулась. К ней быстрым шагом подошла Вивиан.

— Ты уже видела Кэтрин?

— Нет.

— Она ужасно волнуется.

— Всё ещё?

— Представь себе. Вивиан тихо рассмеялась.

— Минут десять назад она попросила служанку проверить, ровно ли лежат цветы в часовне.

— С такого расстояния?

— Именно.

— И что сказала служанка?

— Что цветы стоят прекрасно.

— А Кэтрин?

— Попросила проверить ещё раз. Амелия не смогла сдержать смех.

— Это действительно похоже на неё.

— Я тоже так подумала. Вивиан взяла её под руку.

— Пойдём. Она сейчас наверху. Кажется, ей очень нужны знакомые лица.

Они поднялись по широкой лестнице на второй этаж, с каждым шагом шум праздника оставался всё дальше, коридор был удивительно тихим, лишь две молодые горничные торопливо несли корзины с лепестками роз. Подойдя к знакомой двери, Вивиан негромко постучала, изнутри послышалось:

— Войдите. Комната была наполнена мягким солнечным светом, перед большим зеркалом сидела Кэтрин, в свадебном платье. Она ещё не заметила вошедших, лишь внимательно рассматривала своё отражение, будто пыталась привыкнуть к девушке, которую видела перед собой. Амелия остановилась на пороге, на мгновение ей показалось, что время действительно остановилось. Перед ней сидела уже не та ученица Эшборна, которую она когда-то встретила в общей спальне, перед ней была взрослая женщина, которая через несколько минут должна была начать совершенно новую жизнь. Кэтрин заметила их отражение в зеркале, медленно повернулась и улыбнулась, но в этой улыбке Амелия сразу увидела то, что не заметил бы никто из гостей. Она всё ещё боялась. Амелия подошла к ней, опустилась рядом на колени и осторожно взяла её за руки.

— Ты прекрасна. Кэтрин тихо рассмеялась.

— Сегодня ты говоришь мне это уже третий раз.

— Потому что это правда. Она помолчала, потом добавила уже совсем тихо:

— Но сейчас я пришла не для того, чтобы сказать это. Кэтрин внимательно посмотрела ей в глаза и сразу поняла, Амелия хотела поговорить с ней наедине, перед тем, как прозвучит свадебный марш.

Амелия обернулась к Вивиан, та сразу поняла её без слов.

— Я подожду за дверью. Она мягко улыбнулась Кэтрин.

— Если что-нибудь понадобится, позови меня.

— Спасибо. Когда дверь закрылась, в комнате стало удивительно тихо, лишь где-то далеко, из сада, доносились первые звуки скрипок. Гости уже постепенно направлялись к часовне. До начала церемонии оставались считанные минуты. Кэтрин снова посмотрела на своё отражение, потом неожиданно тихо сказала:

— Странно…

— Что именно?

— Всю жизнь я представляла этот день совсем иначе. Амелия ничего не ответила, она просто села рядом. Так же, как когда-то в спальне Эшборна, плечом к плечу.

— Мне казалось… Кэтрин слегка улыбнулась.

— Что в день свадьбы обязательно должно произойти что-то необыкновенное, что сердце будет биться так сильно, что невозможно будет дышать, что я посмотрю на жениха… и сразу пойму: «Вот он.» Она опустила взгляд.

— А сейчас… Мне просто страшно. Амелия молчала, не потому, что не знала, что сказать, а потому, что иногда человеку сначала нужно договорить до конца.