- -
- 100%
- +
Аннотация:
После измены мужа я сбежала с сыном на старую дачу — лечить нервы тишиной и запахом сосен. Но покой закончился в тот момент, когда я узнала, кто живёт по соседству — мой главный кошмар детства, парень, который когда-то доводил меня до слёз. Теперь он косит траву в семь утра и доводит до безумия уже другим способом. Мы по-прежнему не можем друг друга терпеть… хотя наши ссоры всё чаще искрят и превращаются в опасно притягательный флирт.
Глава 1
Я стиснула зубы и в который раз надавила на газ. Старенькая машина, которую мне с барского плеча отдала мама после покупки новой, жалобно затряслась, но вперёд поползла. Пробка под Москвой была липкой и душной.
Два дня назад мне исполнилось двадцать семь. Я должна была сейчас лежать на пляже, как мы планировали ещё зимой: тёплый песок, коктейли с зонтиками, любящий муж... А вместо этого я толкалась в пробке, раздражённо отсчитывая каждый пройденный метр, пока мой благоверный — уже-почти-бывший супруг, скорее всего, нежился под южным солнышком, наслаждаясь «новой жизнью» с моей заменой. Двадцатидвухлетней заменой, если быть точной. С идеальным прессом и без растяжек после родов.
— Мам, мы скоро приедем? У меня зарядка закончилась, — заныл Максим с заднего сиденья.
Мой девятилетний сын. Я родила его рано, и он с самого рождения был центром моей вселенной. Максим не искал шумных компаний — он предпочитал мир гаджетов, а в душе оставался мягким, мечтательным мальчиком. И сейчас он был единственной причиной, ради которой я должна собрать себя по кусочкам и начать новую жизнь.
— Скоро, Максик. Ты же знаешь, там связи почти нет. Придётся тебе переключиться на книжки. Или... на свежий воздух.
Он издал страдальческий вздох, выразив всё презрение современного ребёнка к дачной жизни.
— Надеюсь, там хотя бы... кто-нибудь будет.
— Там будет тихо, Макс. Очень тихо. Нам это сейчас нужно.
Мне это нужно. Очень нужна тишина.
Наконец, мы свернули с шоссе. Дорога мгновенно превратилась в разбитую грунтовку между старыми дачными кооперативами. Машина скрипела так, будто собиралась развалиться на запчасти прямо под нами.
По сторонам мелькали новые коттеджи с претенциозными заборами, а затем появился наш старый переулок среди остроконечных елей.
Сердце сжалось от ностальгии. В детстве я проводила здесь много времени: мы с ребятами жгли костры, строили шалаши, плакали над разбитыми коленками. Никаких тебе гаджетов и интернета. Красота!
И здесь же я встретила свой первый — и самый невыносимый — кошмар. Игорь Соколов, сын соседей, на три года старше, высокий и наглый. Он самого первого дня считал своим долгом портить мне жизнь.
Я сбросила скорость. Наша дача выглядела точно так же, как в моих воспоминаниях: покосившийся деревянный домик с облупившейся краской, заросший участок, который мы с мамой так и не успели расчистить после смерти бабули, и старый дырявый забор, державшийся исключительно на честном слове.
Но рядом...
Да у меня просто челюсть отвисла!
На месте старой дачи Соколовых, где когда-то ютились три поколения их семьи, стоял современный двухэтажный дом из дорогого бруса с панорамными окнами и стильной террасой. Кажется, там даже плетёная мебель имелась.
Идеальный газон, подстриженный под линейку, был огорожен низким дизайнерским забором (уж я-то могу определить, где дизайнер приложил руку), за которым виднелись два дорогих внедорожника — чёрный и серебристый. Здесь, в этой глуши, кипела жизнь, которая стоила целого состояния.
Я посмотрела на свой участок. Потом снова на соседский. Контраст был настолько разительным, что хотелось провалиться сквозь землю.
Заставив себя отвести взгляд от впечатляющего жилища, я заглушила мотор.
— Ну что, приехали, — пробормотала я. — Добро пожаловать в лесную сказку.
Максим мгновенно выскочил из машины, чтобы размять ноги.
— Только не отходи далеко! — привычно крикнула я, выбираясь из салона.
Я открыла багажник и прислонилась к машине, прикидывая, как лучше вытащить вещи.
Сзади со стороны соседского участка, послышался резкий нарастающий гул.
Я не успела среагировать.
В следующую секунду меня сбил с ног ледяной удар. Мощная струя воды прорвалась через открытые ворота и врезалась мне прямо в грудь, окатив с головы до ног. Я взвизгнула от неожиданности и в панике отпрыгнула в сторону, но было уже поздно.
Футболка мгновенно прилипла к телу. Волосы превратились в сосульки. Я стояла перед покосившейся калиткой, промокшая насквозь, и дрожала от ярости.
Из-за забора послышался сдавленный звук — то ли смех, то ли кашель — и гул мойки высокого давления стих.
К воротам подошёл крупный загорелый мужчина в футболке-поло и брюках. На носу у него были солнцезащитные очки, которые он теперь неторопливо снял. Он выглядел так, будто только что сошёл с обложки журнала о самых успешных людях страны: широкие плечи, аккуратная борода, идеальная стрижка. Даже стоял он с какой-то раздражающей уверенностью.
Я, вся мокрая и жалкая, подняла на него глаза.
Он смотрел на меня. И медленно, очень медленно его губы тронула ленивая насмешливая улыбка.
Сердце ухнуло вниз.
Мне не нужно было смотреть на него дважды, чтобы узнать. Эта циничная ухмылка была той же самой, что и пятнадцать лет назад, когда он окатил меня водой из ведра на глазах у всех детей, а я, двенадцатилетняя дурочка, расплакалась и убежала.
— Игорь…
— Ты специально? — я едва сдержала дрожь в голосе.
Игорь Соколов неторопливо приблизился. В свои тридцать он выглядел как живая реклама жизни-мечты: холёный, уверенный, довольный собой.
— Мила, — его голос был низким и до отвращения довольным. Как будто встретились старые друзья. — Какими судьбами? Я думал, ваш... архитектурный памятник скоро снесут.
Он окинул взглядом мой дом, и я видела, как его губы дрогнули.
— Извини, — продолжил он, явно не извиняясь. — Напор слишком сильный, не рассчитал. Вода у нас артезианская, очень полезная. Считай, что я сделал тебе бесплатную спа-процедуру.
Я сжала кулаки.
— Спа-процедуру? — переспросила я, стараясь не кричать. — Ты меня облил ледяной водой! Что, не наигрался в детстве?
— О, — он почесал подбородок, изображая глубокую задумчивость. — Ты про то лето? Я думал, ты уже выросла и забыла детские обиды. Но раз ты всё ещё помнишь... значит, произвело впечатление.
Его улыбка стала шире.
Я открыла рот, чтобы ответить что-то едкое, но тут раздалось громкое протяжное ржание.
Максим, который до этого замер у машины с открытым ртом, мгновенно очнулся. Он сунул телефон в карман и бросился к забору, его глаза расширились от чистого, незамутнённого восторга.
— Мама! Кто это?! — закричал он, вцепившись в ограду. — Это же кони?!
Игорь и я одновременно обернулись.
К невысокому забору подошли две лошади, привлечённые шумом. Невероятно красивые. Настоящие, великолепные, живые.
Максим замер как зачарованный.
Игорь взглянул на моего сына, и на его лице на мгновение промелькнуло что-то похожее на удивление. Затем он снова перевёл взгляд на меня — мокрую, злую и абсолютно беспомощную.
— Никогда бы не подумал, что у малявки из дома напротив есть ребёнок.
Я сжала челюсти.
— Сам ты... Иди к чёрту, Соколов.
Игорь окинул меня нечитаемым взглядом.
— Приходи в гости, малыш, — неожиданно сказал он моему сыну. — Я познакомлю тебя с лошадками.
Усмехнулся, развернулся и неторопливо направился вглубь своего идеального участка. За ним потянулись лошади.
Я же отправилась в свои заросли, мокрая, злая и уже жалеющая, что вообще сюда приехала.
Этот отпуск обещал стать самым тяжёлым в моей жизни. А Игорь Соколов даже спустя пятнадцать лет оставался моим личным кошмаром.
Только теперь этот кошмар выглядел... ужасно хорошо.
Что, конечно, всё только усугубляло.
Глава 2
Я вошла в дом, отправила сына в его комнату, а сама закрылась в своей, срывая с себя мокрую, прилипшую к телу футболку и швыряя её куда-то в темноту. Ледяная вода. В середине июля! Я стояла на старых скрипучих половицах старой бабушкиной спальни, вся дрожа, но не от холода, а от чистой, незамутнённой ярости. Он сделал это! Игорь Соколов, этот холёный, привлекательный наглец, снова, спустя столько лет, выбрал в качестве своего «фирменного приёма» обливание меня ледяной водой. И для меня неважно: случайно или намеренно.
Я быстро натянула сухие джинсы и толстовку, прикрывая руки, которые, казалось, всё ещё чувствовали влажный, холодный удар. Но стоило мне закрыть глаза, как я видела не струю воды, а его лицо — это медленное, циничное растягивание губ в насмешливой улыбке. Он ничуть не смутился, глядя на мою мокрую, жалкую фигуру, назвав это «бесплатной спа-процедурой». Я бы соврала, сказав, что ярость была моим единственным чувством. Где-то под ней, под грязью, прилетевшей с его газона, проснулось что-то давно забытое и совершенно неуместное — то самое ощущение жгучего, глупого влечения, которое сводило меня с ума ещё в подростковом возрасте, когда он был «моим персональным кошмаром».
— Мам, а сосед разрешит мне погладить коня? — раздался тихий голос из-за двери. — А у него ещё и собаки есть!
Я вздрогнула. Ох уж эта любовь Макса к животным. Столько времени он просил собаку, но муж категорически не позволял. Он говорил: «В моём доме этой вони никогда не будет».
Я открыла дверь. Макс стоял в старой гостиной, его лицо было прилеплено к грязному окну, выходящему на территорию Игоря. Мой сын-интроверт, который мог сутками сидеть в гаджетах, теперь не отрывался от забора, словно зачарованный. И даже забыл подключить к зарядке телефон и дохлый планшет.
— Макс, давай сразу — ты не приближаешься к чужим животным без разрешения, — отрезала я, прислонившись к дверному косяку.
— Но он же сам меня позвал! Он сказал: «Приходи в гости, малыш, я познакомлю тебя с лошадками». — Максим повернулся ко мне, и я увидела в его глазах такой чистый, такой интенсивный восторг, какой видела только тогда, когда он увлекался новой игрой.
Я была в тупике. Я приехала сюда за тишиной и спокойствием, чтобы лечить свои нервы после скандального развода. Но покой закончился в тот момент, когда я увидела Соколова. А теперь мой сын, единственный, кого я хотела защитить от всех проблем этого мира, нашёл свой абсолютный, непреодолимый интерес прямо за забором. Животные Игоря. Это был не просто интерес, это была одержимость. Я знала, что простое «нет» не сработает. Он либо сбежит к нему, либо будет чахнуть под моим контролем.
Застонав, я провела рукой по волосам. Я, дизайнер, привыкла решать проблемы логически и структурированно. Моя работа — это порядок, линии, цвет. А вокруг меня сейчас царил хаос: старый, облупившийся дом, отсутствие нормального интернета и, главное, Игорь Соколов, который, судя по всему, собирался играть на самых тонких струнах моей материнской души.
Я должна была действовать. И действовать немедленно. Я должна пойти к нему и установить правила игры. Железные. Потому что я не собиралась терпеть хамство, а Макс не должен был пострадать.
Надо было идти к нему и решать. Цена мира в этом отпуске, как я поняла, была очень высока: мне придётся общаться со своим главным врагом.
Я присела на старое кресло-качалку, которое ещё помнило бабушку, и почувствовала, как парю́. Не от вдохновения, а от кипящего внутри меня решения.
— Хорошо, Макс, — выдохнула я, поднимаясь. — Я поговорю с соседом. Только у меня есть условие. Очень строгое. Ты ни шагу не сделаешь один на чужой участок. Ни шагу. Понял?
— Понял, — тут же откликнулся он, хотя, кажется, не очень вник в суть.
— Мы идём туда вместе. И не сейчас, а когда я буду готова. Мы идём, чтобы поговорить с хозяином и узнать, можно ли погладить лошадь и поиграть с собакой. Они могут быть опасны.
Он закивал с такой серьёзностью, что я почти ему поверила. И я знала: если откажусь, Максим сам пролезет под забором, а если что-то случится, Игорь просто разведёт руками.
— Сиди, жди, — скомандовала я Максиму, который уже начал натягивать кроссовки. — Сначала мне нужно поговорить с ним наедине.
Дорожка к Игорю была короткой, но сейчас она превратилась для меня в самое длинное путешествие этого лета.
Слева — мои заросли, хаос, сорняки. Справа — его идеальный, стриженный, как бархат, газон. Идеальная метафора наших жизней.
Я прошла через наш полуразрушенный забор, далее — небольшая дорога, где способна поместиться только одна машина и оказалась на его территории. Ворота всё ещё были распахнуты.
Игорь стоял спиной ко мне, сосредоточенно склонившись над каким-то приспособлением. Он был без рубашки. Я увидела мощную, рельефную спину, загорелую, с широкими плечами. Его тело было таким же безупречным и дорогим, как и всё, что его окружало. У меня перехватило дыхание, и я мгновенно почувствовала, что моя футболка стала слишком тесной.
Я откашлялась, чтобы привлечь его внимание, и тут же пожалела об этом.
— Игорь! — произнесла я, стараясь говорить твёрдо. — Нам нужно поговорить.
Игорь медленно выпрямился. Его движения были грациозны и выверены, как у хищника, который неторопливо готовится к броску. Без рубашки он казался ещё крупнее. Он взял с табурета полотенце, не спеша обмотал его вокруг шеи и только потом повернулся ко мне.
— Мила, — сказал он сухо. — Снова ты. Надеюсь, на этот раз ты пришла не жаловаться?
Я представила, как беру вилы из дедушкиного сарая, и они остервенело вгрызаются в идеальный газон соседа.
— Я пришла не жаловаться, Игорь, — мой голос был твёрд, как я и планировала. — Ты сам виноват, что видишь меня сейчас. Зачем только позвал его погладить лошадку? Теперь он только об этом и говорит. Я хочу, чтобы он держался от тебя подальше, но это, видимо, невозможно. А ещё он увидел собак в окно. Если бы ты позволил ему иногда приходить… Но ведь нужно внимательно следить за его безопасностью…
И всё-таки я забуксовала, и уверенный голос превратился в настоящий лепет. Сделала глубокий вдох.
Игорь скрестил мощные руки на груди, и его взгляд стал откровенно циничным.
— Иными словами, ты хочешь, чтобы я стал нянькой для твоего сына? У меня бизнес, Мила. Я управляю им удалённо, и работы более чем хватает. У меня нет времени на детские игры. Я не собираюсь тратить своё время на то, чтобы заменить тебя. Так что, если хочешь, чтобы сын навещал лошадей или собак, приходи вместе с ним.
— Я не прошу тебя тратить время, — тут же парировала я, не дав ему закончить. — Ты сам его пригласил, когда я была вся мокрая и не тебя остановить. Я прошу лишь об одном: установи для него правила. Меня он не послушает. Разреши ему приходить совсем ненадолго и в чётко оговорённое время. Ты дашь ему морковку, покажешь, как погладить, и отправишь домой. Также и с собаками.
Я видела, как его лицо, напряжённое от раздражения, внезапно смягчилось. Он перевёл взгляд на мой старый, покосившийся дом и, наконец, вернулся ко мне. В его серых глазах мелькнуло что-то похожее на усталость или, к моему ужасу, что-то вроде жалости.
— Я приглашал разок заглянуть в гости. Ладно, — выдохнул он. — Договорились. Пусть приходит ровно в шесть вечера. Не раньше и не позже. Это займёт минут десять. Только никаких криков, визга. И ты приходишь с ним, чтобы контролировать.
— Ровно в шесть. Десять минут, — повторила я, кивая. — Спасибо, Соколов.
Я развернулась и пошла обратно, стараясь сохранить горделивую осанку, пока не добралась до своей веранды. Оказавшись на скрипучих, некрашеных ступенях, я опустилась на них, чувствуя, как ослабели колени. Мой взгляд скользнул к его дому — идеальному, дорогому, недостижимому.
Внезапно я поняла, что не могу терпеть эту веранду, которая выглядела так жалко на фоне его дома. Я должна что-то с этим сделать. И быстро. Иначе этот «ужас» сведёт меня с ума.
Глава 3
Игорь
Я смотрел ей вслед.
Мила Мельникова.
Ядовито-зелёная толстовка, в которую она переоделась, скрывала то, что так удачно подчеркнула мокрая футболка, но я всё равно видел.
Двенадцать лет. Ей было двенадцать, когда я облил её из ведра. Тогда она была долговязой, неуклюжей пигалицей с брекетами и вечной обидой на лице. А теперь...
Я провёл рукой по мокрой шее, сжимая полотенце. Теперь ей было двадцать семь, и она...
С мокрыми волосами, прилипшими к лицу, и взглядом, в котором ярости было столько же, сколько паники. Она всё ещё злилась на меня из-за прошлого.
Я усмехнулся.
Она бесила меня. Сам факт её присутствия здесь, в моём мире, который я выстраивал годами, нарушал весь баланс. Её старый, разваливающийся дом — как бельмо на глазу рядом с моим. Её хаос против моего порядка.
Я приехал сюда не для того, чтобы нянчиться с соседями. Я управлял бизнесом прямо из этого дома, и мне нужна была тишина.
А мальчишка...
Я бросил взгляд на их участок. Странный парень. Заторможенный, слишком вежливый, но глаза — умные. Испуганные. Когда он увидел лошадей, он будто ожил.
Десять минут шестого. Я вздохнул. Ладно, переживу.
Я вернулся к мойке, которую бросил, когда она появилась. Нужно было закончить с машиной и идти в мастерскую. Пока было время, можно было немного помастерить.
Мила
Я закрыла глаза и попыталась сосредоточиться.
Рабочий ноутбук стоял на старом кухонном столе. Скрипучий стул, и тишина, которая давила. Мне нужно было погрузиться в проект — дизайн-концепцию загородного спа-комплекса. Ирония. Я сидела в развалинах, пытаясь создать роскошь для других.
Я старалась поймать линию, подобрать референсы, но всё, что видела — его загорелую спину, идеальный газон и воду…
Тишина.
Я застыла. Слишком тихо.
— Макс? — позвала я.
Вскочила, опрокинув стул. В его комнате было пусто. Планшет лежал на кровати. Окно, выходящее на участок Игоря, распахнуто настежь.
Сердце пропустило удар.
Мой первый день «спокойного» отпуска начался с того, что я потеряла сына.
— Максим! — закричала я, выбегая на веранду.
Ни звука.
Я бросилась через калитку, не разбирая дороги.
Игорь
Я провёл пальцем по идеальной кромке красного дерева. Будущий стол для кабинета — тонкая работа. Здесь, в моей мастерской, пахло лаком и стружкой. Это было моё святилище.
Огромный мейн-кун по кличке Барон — спал на мешках с опилками, не обращая на меня внимания.
Этот запах, покой были единственным, что удерживало меня в равновесии, когда удалёнка высасывала мозг.
— Ого...
Я вздрогнул. Резец соскользнул на миллиметр. Я чертыхнулся и резко обернулся.
На пороге стоял мелкий. Максим.
Он смотрел не на меня — на станок, на заготовки, на стеллажи с инструментами. Его глаза горели.
— Какого чёрта? — рыкнул я, откладывая инструмент. — Я же сказал...
— Вы это сами сделали? — прошептал он, делая шаг внутрь. — Это... это как в игре. Где крафтят.
Он не боялся меня. Он боялся пропустить что-то.
— Я сказал, в шесть, — повторил я жёстко. — С мамой.
— Она работает, — пожал он плечами, не отрывая взгляда от верстака. — Ей нельзя мешать. А я просто посмотрел. У вас тут... круто.
Он подошёл ближе.
— А зачем вы... — он ткнул пальцем в почти готовый фасад ящика с инкрустацией. — Зачем так сложно?
— Потому что это красиво, — ответил я, сам удивившись, что вообще ответил.
— Мама тоже делает красивые вещи. Она дизайнер. Только на компьютере. А вы — руками.
Он замолчал, а потом вдруг выдал:
— Мы тут, потому что папа нашёл другую тётю. Мама сказала, ей надо... перезагрузиться.
Я застыл. Вот оно что. Не просто дачный отдых. Побег.
Маленькая, злая, мокрая Мила... сбежала.
Я посмотрел на пацана. Он не ныл — просто констатировал факт. И смотрел на мой резец.
И в этот момент в мастерскую влетела она.
Мила
Я нашла его.
Сердце колотилось где-то в горле. Я обежала конюшню, заглянула в вольер к собакам — двум огромным овчаркам, которые, к счастью, меня просто обнюхали. Увидела клетку с гигантским чёрным кроликом у сарая и уже была готова умереть от страха прямо в этом зоопарке.
А Макс стоял в огромном, похожем на ангар, помещении, полном каких-то страшных пил и станков. И восхищённо смотрел на Игоря.
А Игорь — всё в тех же брюках, но снова без рубашки — смотрел на него.
— Максим!
Оба вздрогнули.
— Мама?
— Ты с ума сошёл! — у меня сорвался голос. — Я тебе что сказала? Ни шагу! Я чуть не поседела!
Я схватила его за руку.
— А ты! — повернулась я к Игорю, и вся моя паника мгновенно переродилась в ярость. — Он же ребёнок! Он пришёл на твою территорию, полную опасных инструментов! Почему ты сразу не отвёл его обратно?
Игорь медленно вытер руки ветошью. Его взгляд из задумчивого снова стал ледяным.
— Во-первых, — сказал он тихо, и от этого шёпота у меня побежали мурашки по коже, — следить за своим ребёнком — твоя работа. Не моя. Я не нянька.
Я открыла рот, чтобы возразить.
— Во-вторых, — он сделал шаг к нам, и я невольно потянула Макса за себя, — мы договаривались. Ровно в шесть. На десять минут. Под твоим присмотром. Который час, Мила?
Я сжала зубы. Он был прав.
— Он... он просто...
— Он просто сбежал, потому что ему скучно, — закончил Игорь. Он посмотрел поверх моей головы на Максима. — А ты, — кивнул он в мою сторону, — очевидно, не справляешься.
Это был удар ниже пояса.
— Не смей...
— Мам, не надо, — тихо потянул меня за руку Макс. — Я сам пришёл. Я просто... тут так...
Игорь посмотрел на бледное лицо Макса, и его собственный взгляд чуть потеплел. Или мне показалось.
Он вздохнул — тяжело, шумно.
— Ладно. Вижу, «тихая жизнь» летит к чертям. У меня предложение.
Я подозрительно прищурилась.
— Твоему сыну, — он кивнул на Макса, — явно не хватает дела. А мне не нужны мелкие шпионы, шатающиеся по мастерской, пока я работаю со станком.
Он присел на корточки перед Максимом. Огромный кот тут же подошёл и потёрся о его плечо.
— Хочешь научиться делать что-то руками? По-настоящему?
Макс кивнул, не в силах вымолвить ни слова.
— Я научу тебя делать шкатулку. Из настоящего дерева. Но, — он поднял палец, — есть правила. Ты приходишь сюда только тогда, когда я зову. И делаешь только то, что я говорю. Инструменты без меня не трогаешь. Договорились?
— Да! — выдохнул Макс.
Игорь поднялся и посмотрел на меня. Победоносно. Цинично.
— А ты, Мила, — процедил он, — перестаёшь бегать перед моим носом и кричать. Идёт?
Я стояла, раздавленная. Он только что решил мою проблему. Взял моего сына в заложники всех своих хобби. И сделал это так, что я ещё и осталась ему должна.
— Идёт, — выдохнула я.
— Вот и славно, — усмехнулся он. — Урок завтра. А сейчас — шесть вечера. Пойдём, Макс. Познакомлю тебя с лошадьми. Как и обещал. Десять минут.
Он прошёл мимо меня, и я почувствовала запах дорогого парфюма, смешанный с ароматом древесной пыли.
Я плелась за ними, ненавидя его. И немного... восхищаясь.
Глава 4
Те десять минут у конюшни стали пыткой для меня. Макс смотрел на Игоря так, будто тот был не моим врагом, а супергероем, показывающим ему грифонов. Сын светился от счастья. Игорь, к моему ужасу, был с ним... спокоен. Даже терпелив. А я просто стояла рядом, как бедная родственница, которой разрешили посмотреть на чужой праздник.
Вечером Макс не мог уснуть, всё перечисляя, что он узнал о лошадях. Я же, наоборот, провалилась в тяжёлый сон, как только моя голова коснулась подушки, измотанная дорогой, скандалом и этим невыносимым контрастом между нашими жизнями.
Утром я проснулась не от пения птиц.
Это было бы слишком просто. Слишком... нормально для самого дурацкого этапа моей жизни.
Я проснулась от рёва. Резкого, механического, жужжащего звука, который, казалось, вибрировал в самых стенах моего старого, покосившегося дома.
Семь утра.
Я, даже не открывая глаз, уже понимала, кто это.
Соколов.
Я всё-таки заставила себя сползти со скрипучего дивана, который служил мне кроватью, и подошла к окну. Так и есть.
Он. Во плоти. В модных спортивных шортах и серой футболке, идеально обтягивающей его... идеальные плечи. Игорь неторопливо вышагивал по газону, который и без того уже походил на бархатное покрытие для гольфа. А в руках у него ревела адская машина. Газонокосилка.
Ну, конечно. Мой главный кошмар детства нашёл новый способ доводить меня до безумия. Пятнадцать лет назад это были вёдра с водой и дурацкие шуточки. Теперь, когда мы выросли, методы стали изощрённее. Он косил траву в семь утра и просто лишал меня сна.