Холмс вернулся. Дело Брексита

Просматривая дальше информацию из базы данных, Уотсон зачитал: «Умарбаев назвал покупку портфельной инвестицией, которая позволит получать прибыль от его собственного хобби. При этом он не исключил увеличения своей доли акций, чтобы влиять на будущее «великого клуба», попутно не забыв о комплиментах в адрес главного наставника «красно-белых», которого назвал «гениальным тренером».

– Однако британская общественность отнеслась к сделке неоднозначно.

– Именно так. «Блогосфера разразилась критикой в адрес «русского олигарха». А бывшего топ-менеджера клуба, у которого Умарбаев приобрёл акции, обвинили в том, что он «продал душу дьяволу». При этом наиболее заметным «блэкмэйлером» в этой истории оказался бывший посол Британии в Узбекистане. Через несколько дней после известия о сделке он опубликовал на странице своего интернет-блога материал об Умарбаеве, в котором обвинил того в рэкете, торговле наркотиками и предполагаемой причастности к изнасилованию. Конкретных доказательств не привёл. Однако в тексте, в котором экс-посланник отразил «свои взгляды» (так он обозначил изложенное), содержались недвусмысленные намёки на связи русско-узбекского «тайкуна» с криминалом, обусловленные, по мнению бывшего дипломата, наличием партнёрства с российским газовым монополистом».

– Ну, да. А одно упоминание поставщика природного газа из России вызывает нервный зуд в наших высоких кабинетах, – отозвался Холмс.

– Да, далее говорится, что «интерес Умарбаева проявился на фоне очередного обострения внешнеполитических противоречий между Лондоном и Москвой. Посол в отставке упрекнул «ненужного» инвестора в его «близкой дружбе» с российским лидером, который сделал газового поставщика «инструментом для нападений на внутреннюю демократию и ущемления независимых СМИ», назвал его «боссом узбекской мафии» и обвинил том, что тот «спланировал» «дипломатический поворот» Ташкента, завершившийся закрытием американской авиабазы в Узбекистане.

– Ясно. Если я правильно понял, дружище, никаких юридических последствий эта история не получила.

– Нет. Экс-посланник Её Величества не развивал эту тему и не предъявил других аргументов. А Умарбаев, в свою очередь, не стал реагировать на недружелюбный жест и ввязываться в разбирательства. Любопытно, но на той же странице персонального блога бывшего дипломата один из анонимов обвинил его в связях с несовершеннолетними «жрицами любви» в Ташкенте в период пребывания там в должности. Впрочем, тоже бездоказательно.

– Однако в этом он не сильно отличился от самого «обличителя», – угрюмо отозвался сыщик. – Больше там ничего примечательного?

– «В 2008 году в ходе Российского экономического форума, проходившего в Лондоне, партнёр одного из ведущих английских юридических агентств, специализирующихся на прямых инвестициях, заявил, что проблема Умарбаева с его интересом к «футбольному кейсу» в отсутствии прозрачности заключённой сделки, а не в происхождении инвестора».

– Так-так. Что было дальше?

Глаза Уотсона снова внимательно забегали по строчкам текста на планшете.

– Судя по всему, этот эпизод не получил юридического развития. В дальнейшем, в течение нескольких лет, российский миллиардер увеличивал свою долю в акционерном капитале клуба, хотя и не добился вожделенного контроля. Ну, а этим летом, как мы хорошо знаем, продал имевшийся у него пакет акций, выручив в несколько раз больше, чем инвестировал за время владения.

– Да, наслышан.

– К слову, Холмс. Я припоминаю историю про похождения нашего вышеупомянутого экс-посланника в Узбекистане. Если не ошибаюсь, американская «Уошингтон Пост» где-то в 2006-м сообщала, что он «погорел» на любовном фронте, осквернив наш гордый «Юнион Джек». В статье, содержавшей, помимо прочего, обвинения в адрес руководства Узбекистана в тоталитаризме, отсутствии свободы слова и пытках инакомыслящих в этой стране, он пожаловался на своих бывших боссов. Сетовал, что был изгнан с работы в посольстве из-за наличия нескольких любовниц и природной шотландской слабости к выпивке. При этом утверждал, что ни одно из официальных обвинений в его адрес не соответствует действительности. Кстати, на территории Британии электронная версия этой статьи была заблокирована.

– Вот как! Занятно… – сыщик ухмыльнулся. – Любопытно, что сказала бы миссис Хадсон, услышь она пассаж про врождённое пристрастие шотландцев к алкоголю.

Детектив сложил руки за спиной и стал неспешно расхаживать по комнате в задумчивости.

– Итак, пока ничего интересного для нашего дела. Ну что ж, – детектив поглядел на часы. – Похоже, вам пора. Желательно оформить все необходимые бумаги сегодня.

– С вашего позволения. Но я могу снова присоединиться вечером, Холмс.

– Разумеется, дружище. Сейчас продолжу сам, а потом, если понадобитесь, дам знать.

– Окей. На связи.

Доктор уехал, а детектив ещё некоторое время рассуждал, стоит ли ему выходить на Хопкинса или кого-то ещё, кто мог способствовать отработке версии о причастности кого-либо из политических деятелей Британии к интересующему Холмса делу. Но в итоге сыщик решил, что, прежде всего, необходимо проверить наиболее интересные версии независимо от рода деятельности тех или иных персонажей. Ведь в конечном итоге не имело значения, с какой стороны ухватиться за ту самую нить, которая приведёт следствие к развязке.

«М-да, – угрюмо ухмыльнулся он своим мыслям. – Это дело не на одну трубку».

25 мая 2018 г., пятница. 18:58 по Гринвичу

Лондон. Бэйкер-стрит, 221 Б

Детектив и доктор сидели в гостиной, куда хозяйка по их просьбе принесла ужин, поглощали еду и обменивались впечатлениями от прошедшего насыщенного дня, когда Уотсон, наколов на вилку очередной кусок жареной курицы, вдруг задорно ухмыльнулся.

– Кстати, Холмс! – сказал он. – А вы слышали историю про приключения на «Туманном Альбионе» сына российского олигарха Аркадия Поленского, уехавшего из России после финансового кризиса в конце девяностых? Поленский-младший инвестировал в Королевстве в автомобильные активы.

– Что-то не припомню, – поморщился детектив.

– Сразу видно, что вы мало читаете, друг мой! В смысле, на отвлечённые темы.

– Ну, в данном случае тема российских инвестиций – вовсе не из таких.

– Итак, – продолжил доктор, поглощая курятину. – В 2004-м стало известно о продаже компании по выпуску эксклюзивных спортивных автомашин в Манчестере. На тот момент это был один из последних частных производителей авто в нашей стране. В компании работали 400 человек. Новым владельцем стал Артём Поленский – 23-летний сын миллиардера из России. В заявлении, размещённом на интернет-сайте компании, говорилось, что владелец продал её. Новый инвестор, называвший себя, к слову, подданным Её Величества и гражданином Греции, заверил, что будет вкладывать большие средства в новые технологии и развитие производства, а также постарается сделать приобретённую марку всемирно известной. Цена сделки составила… где-то 15 миллионов фунтов. За приобретением последовал скандал: молодой инвестор, окрылённый своим успехом, поспешил поделиться с общественностью своей маркетинговой идеей. Он предложил предприятию новый слоган… Внимание! – доктор ехидно ухмыльнулся. – «Жизнь в состоянии оргазма»!

– М-да… Теперь понимаю, Уотсон. Эту историю вы, надо полагать, почерпнули из какого-нибудь таблоида.

– Да уж не помню, – чуть поморщился доктор. – Ну, так вот. Можете представить, как отреагировала наша консервативная публика: разразился скандал, и от компании потребовали снять гигантский плакат со скабрезным словосочетанием с фасада фабрики. Впрочем, блогосфера ещё долго смаковала этот эпатаж. Но «бэби-олигарх» вошёл во вкус. Весной 2005-го он заинтересовался еще одним британским автозаводом-банкротом. Юный «толстосум» выступил с предложением о покупке предприятия, но аудитор, который был назначен временным управляющим банкрота, отверг его условия, не объяснив причину. А летом того же года веру в завтрашний день обрели уже сотрудники некогда популярного итальянского производителя дорогих спортивных мотоциклов, в которого предыдущий владелец вложил десятки миллионов евро. И вновь на сцене оказался наш герой, в этот раз впечатлённый уже итальянской компанией. Он распорядился расчистить часть территории своего британского завода, чтобы наладить выпуск комплектующих для «байков». При этом уже было известно о планах закрыть завод в Манчестере, который так и не вышел из «минуса». Поленский-младший, потратив на покупку и обновление примерно 40 миллионов фунтов и не вернув ничего, заявил, что теперь будет производить авто за пределами страны. Его британский директор отдела продаж пообещал, что обновлённая компания будет продавать тысячи автомашин в год. А в конце 2006-го, под самое Рождество, выяснилось, что производитель разделён на несколько частей и распродан. Менеджеры, обещавшие процветание компании, покинули её.

– У меня вопрос, – подал голос Холмс. – Среди технологий этого завода было что-то, что могло иметь отношение к оборонным технологиям?

– И думать нечего, – категорично парировал доктор. – Исключительно продукция гражданского предназначения. Ну, так вот. Новые владельцы были неизвестны. Впоследствии выяснилось, что именно Поленский-младший выкупил подразделение, предложив лучшие условия. Впрочем, такое развитие событий не вызвало энтузиазма у сотрудников предприятия и профсоюза, которые не без оснований опасались передислокации производства. Этот выматывающий «инвестмарафон» завершился в 2012-м, когда Поленский окончательно отказался от британского автомобильного актива. – Уотсон закончил и с торжественным видом наколол на вилку последний кусок курятины.

– Как я понял из вашего рассказа, – подал голос Холмс, – история умалчивает, достиг ли Поленский-младший состояния, о котором говорилось на фасаде купленного им автомобильного предприятия.

Собеседники дружно расхохотались.

– Однако деньги он потерял, – пронзительно смеясь, с трудом выдавил из себя доктор. – А британскую публику явно не удовлетворил!

Поужинав, друзья разошлись по своим комнатам. К Уотсону, занимавшемуся частной практикой, приехал на консультацию пациент. А Холмс, улёгшись на кровать, продолжил анализировать базу данных инвесторов российского происхождения, через которых могли поступать финансовые средства для влияния на внутреннюю политику Королевства. Палец скользил по глади планшета, выбирая куски информации, которые могли помочь продвинуться в расследовании.

«…Арсений Гориглазов. Российский предприниматель. Состояние оценивается различными источниками в $6–7,5 млрд. Основу бизнеса составляют алюминиевые и глинозёмные активы в России и ряде других стран, включая западное полушарие…».

Сыщик пробежался глазами дальше.

«…В марте 2000 г. на мировом рынке алюминия возник сверхгигант, созданный на базе активов двух российских конгломератов: холдинга Арсения Гориглазова и швейцарской управляющей компании.

В декабре 2000 г. миллиардер был лишён права на въезд в США. Сразу после этого власти Швейцарии аннулировали приглашение бизнесмена на Всемирный экономический форум в Давосе в 2001 г. Официальный представитель Форума подтвердил, что приглашение отозвано «в связи с юридическими проблемами» Гориглазова.

В суд Нью-Йорка против русского «алюминиевого царя» и его партнёра по бизнесу был подан иск на $2,7 млрд. в рамках Акта о рэкете и влиянии коррумпированных организаций (RICO). Бизнесмена обвиняли в нескольких тяжких преступлениях, включая вымогательство, взятки, преследования и даже убийство.

В ходе разбирательства вина Гориглазова не была доказана. Но в 2006 г. запрет на въезд бизнесмена в США возобновили, когда Минюст страны сделал вывод о «недостаточной искренности с властями» при рассказах о «некоторых прошлых деловых контактах».

По словам представителей российского предпринимателя, в 2005 г. он якобы получил многократную въездную визу на два года. В 2007 г. её отозвали с формулировкой «за отказ от сотрудничества с ФБР». Одновременно в США нарастала волна недовольства укреплением в стране позиций российского бизнеса, которое выражали многие, в том числе, влиятельные чиновники – как действующие, так и бывшие…

В октябре 2008 г. миллиардеру вновь отказали во въезде в США. Основанием стали подозрения в связях с криминалом.

В октябре 2009 г. пресса Испании сообщила, что местные правоохранительные органы начали собственное расследование против Гориглазова. Российского миллиардера заподозрили в отмывании крупных денежных сумм в 2001–2004 гг…».

Сыщик бегло изучил следующий абзац и, не найдя для себя ничего интересного, перешёл к следующему.

«…Осенью 2009 г. бизнесмен в одном из интервью пожаловался на сложности, с которыми столкнулись его структуры при попытке приобрести европейского гиганта автоиндустрии, принадлежавшего американской корпорации. Сделка, по его мнению, не состоялась из-за «предрассудков госдепартамента США».

Детектив с некоторых пор стал следить за событиями в международной политике и отлично знал, что Гориглазов буквально недавно стал объектом жёстких санкций Вашингтона на новом витке острых политических противоречий между США и Россией, где располагались основные активы миллиардера. Впрочем, деловые интересы у олигарха были и в Британии.

Однако, тщательно проанализировав материал и учтя, как представлялось Холмсу, все сопутствующие аспекты, он пришёл к окончательному и неоспоримому выводу: у Гориглазова не было ни малейших оснований добиваться выхода Объединённого Королевства из состава ЕС.

Холмс закрыл файл и загрузил другой.

«В 2007 г. финансовая группа российского предпринимателя Вениамина Картонова подписала соглашение о приобретении доли в акционерном капитале нидерландской компании, занимающейся выпуском «люксовых» автомашин, и стала её эксклюзивным финансовым партнёром.

В декабре 2009 г. появилась информация, что эта компания намерена приобрести шведского производителя автомобилей, который испытывал к тому моменту существенные финансовые проблемы и был выставлен на продажу.

Однако американский хозяин компании отказался от первоначального плана полной реализации своего актива и попытался договориться о частичной продаже с китайским инвестором, получившим права на часть интеллектуальной собственности.

В ответ компания Картонова представила обновлённое предложение. Переговоры возобновились. При этом американская сторона заявила о нежелании допустить попадания её технических «ноу-хау» в распоряжение российского инвестора.

Стремясь успокоить тревоги руководства акционера из США, Картонов вышел из капитала нидерландской компании-претендента.

В январе было объявлено, что новоявленный инвестор договорился о покупке бренда шведского производителя. Кроме того, правительство Швеции согласилось гарантировать кредит для компании от Европейского инвестиционного банка. Но власти страны уточнили, что выступают против этой сделки до тех пор, пока в руководстве компании-покупателя остаётся Картонов. Было заявлено, что россиянин подозревается в экономических преступлениях и связях с организованной преступностью. Источником стал якобы некий доклад, подготовленный шведской секретной полицией. Она, в свою очередь, поделилась информацией с ФБР США, которое, в свою очередь, сделало доклад руководству американского владельца автопроизводителя. Стокгольм кардинально поменял свою позицию и потребовал отменить сделку.

Вскоре началось новое расследование: Государственное управление долга Швеции усомнилось, что у компании-инвестора имеются достаточные средства для совершения покупки. В структуре Картонова заявили, что деньги были заняты у инвестфондов, включая один американский, пожелавший в обмен войти в капитал новой объединённой компании.

Несмотря на твёрдую поддержку Картонова, которую неоднократно высказывал менеджмент компании-инвестора, россиянин не мог возвратиться в управляющую компанию без предварительного разрешения концерна из США. А оно так и не последовало.

Тогда российский банкир заявил о намерении вернуться в число акционеров объединённой компании, доказав беспочвенность обвинений в свой адрес. И пообещал новые многомиллионные инвестиции.

Средства для расчёта с банками Картонова новый собственник шведской компании получил от самого российского банкира…»

«Что ж, – подумал Холмс, – это объясняет столь сильную лояльность к нему нидерландского партнёра».

«…Российский предприниматель в развёрнутом монологе, опубликованном в интернет-версии «Нью-Йорк Таймс» и печатной версии «Интернэшнл Хералд Трибьюн», раскритиковал предвзятое отношение к инвестициям из России на Западе, приведя несколько характерных, на его взгляд, примеров. Утверждал, что спецслужбы Швеции не осуществляли в отношении него никаких расследований, а все обвинения в его адрес носят исключительно неофициальный характер и основаны на домыслах. Он посетовал, что столкнулся с «сюрреалистическими» обвинениями в «предполагаемых экономических преступлениях», «отмывании денег» и других «ложных историях ужасов о происхождении бизнеса».

Российским СМИ бизнесмен рассказал о своих планах перевести технологии шведского производителя автомобилей на российские комплектующие.

А для восстановления репутации и возвращения в капитал уже объединённой компании Картонов обратился в крупное детективное агентство, в котором, как он указал, работают, в том числе, и бывшие сотрудники ФБР и ЦРУ.

Шведские власти предварительно одобрили продажу Картонову недвижимых активов интересовавшей его компании, но сам он спустя некоторое время отказался от этой сделки.

В марте 2011 г. российский бизнесмен вышел из капитала подконтрольного ему банка. Впоследствии выяснилось, что новый бенефициар финучреждения – давний партнёр Картонова. Возникли подозрения в фиктивности этой сделки. Однако доказательства представлены не были.

СМИ утверждали, что этот банк, активно привлекая вклады физических лиц, кредитовал автомобильные проекты Картонова.

В ноябре 2011 г. правительство Эстонии национализировало другой банк российского инвестора, объяснив свой шаг надвигающимся банкротством финучреждения. Обоих крупнейших акционеров – Картонова и его эстонского партнёра – Генпрокуратура страны заподозрила в краже активов банка и финансовых махинациях. Был выдан международный ордер на их арест. Когда россиянин находился в Лондоне, британские власти задержали его».

Детектив осёкся. Читая эти материалы, он никак не мог отделаться от мысли, что поиск интересующего его следа по базам данных российских олигархов может продолжаться очень долго, но так и не дать желаемого результата. Следовало прерваться и подойти к решению задачи с другой стороны.

26 мая 2018 г., суббота. 11:32 по Гринвичу

Лондон. Бэйкер-стрит, 221 Б

На следующее утро, после завтрака, Холмс и Уотсон снова приступили к делу.

– Далее, дружище. Литера «Джи». Гриннер. Джим Гриннер.

Доктор принялся зачитывать информацию о корреспонденте «Гардиан», который получил всемирную известность в 2013 году, опубликовав серию статей о беглом агенте АНБ США Дональде Айсдене, передавшем журналистам сверхсекретную информацию о незаконной слежке этой спецслужбы за гражданами США и стран-союзниц Вашингтона.

– «…Основная суть первых скандальных утечек, автором которых был Дональд Айсден, сводилась к тому, что АНБ США регулярно получает записи телефонных разговоров миллионов граждан страны – абонентов одного из крупнейших телефонных операторов – на ежедневной основе, массово, без какой-либо выборки. Тайная судебная инстанция в апреле 2013 г. выдала правительству санкцию на эту практику сроком на три месяца. При этом кабинет министров не был ничем ограничен в своих действиях.

Получаемая информация позволяла властям идентифицировать местоположение абонентов.

В своей статье в «Гардиан» американский обозреватель Джим Гриннер ссылался на материал, напечатанный в 2006 г. в «Ю Эс Эй Тудэй», в котором сообщалось, что АНБ в течение некоторого времени тайно собирало записи телефонных разговоров десятков миллионов граждан США и использовало эти данные якобы для предупреждения террористической активности. После этого, как отметил Гриннер, конгресс США впервые расследовал практику вмешательства правительства страны в сфере безопасности. И тогда АНБ получило мандат на соответствующую деятельность за пределами США, который, однако, исключал аналогичную практику в отношении граждан своей страны. Затем последовали новые материалы, содержавшие разоблачения от беглого сверхсекретного экс-агента…».

– Постойте-ка, дружище, – перебил Уотсона Холмс. – Что последовало дальше, мы все знаем в той или иной степени. Давайте на этом остановимся, и я попытаюсь отработать вариант с Гриннером.

Решив дальше действовать через этого ставшего всемирно известным скандального журналиста, работавшего некоторое время в Британии, детектив постарался приложить все свои усилия, чтобы собрать максимум информации о нём, в том числе – конфиденциальной, дававшей представление о его особенностях и слабостях. Так и только так, решил Холмс, можно с высокой долей вероятности рассчитывать на успех в отработке этой фигуры.

Ошибиться в расчётах сыщик не имел права: Гриннер уже несколько лет жил в Бразилии и всячески избегал встреч с людьми, которым не мог в достаточной мере доверять. После серии разоблачений Айсдена, к которым он имел непосредственное отношение, журналист опасался, причём не без оснований, мести со стороны спецслужб и госдепа США. При этом Гриннер продолжал работать: он вёл антиглобалистский интернет-проект, который, по разумению Холмса, нужен был, скорее, для того, чтобы служить неким инструментом гарантии для самого главного редактора, что его не устранят. Этот медиаресурс позволял Гриннеру оставаться публичной персоной, а в случае гибели бывшего газетчика мог быть использован в качестве канала «слива» очередной порции крайне чувствительной для Вашингтона информации. Общаться с этим журналистом, ненавистным для Белого дома и штаб-квартиры ЦРУ в Лэнгли, сыщику предстояло удалённо.

2 июня 2018 г., суббота. 12:37 по Гринвичу

Лондон – Рио-де-Жанейро

– Здравствуйте, мистер Гриннер.

– Добрый день, мистер Холмс. Вы хотели побеседовать со мной? Что ж, приятно познакомиться со столь авторитетным специалистом в области частного сыска. Я, вне всяких сомнений, рад уделить вам немного своего времени. Хотя, пожалуй, это необычно для меня как профессионального журналиста, привыкшего задавать вопросы, а не отвечать на них. Тем не менее, постараюсь быть полезным. К тому же, выполнив вашу просьбу, я тоже начну задавать вопросы.

С этими словами Гриннер задорно улыбнулся.

– Жизнь не лишена иронии, мистер Гриннер, – без тени радости ответил сыщик. – Могу вам поклясться, что совсем недавно я сам испытал это непривычное ощущение пребывания не в своей тарелке, – произнёс он задумчиво, нахмурившись и напряжённо потирая кончиками пальцев поверхность своего стола. Детектив не держал в руках свою бывшую некогда неизменной трубку: он старательно пытался отделаться от старой привычки, раз уж ему удалось пересилить себя и побороть табачную зависимость. Но иногда отсутствие этого атрибута вызывало у него ощущение растерянности. Однако способность к концентрации не подводила незаурядного сыщика никогда, и он быстро переключился. – Да, – уже более уверенно произнёс Холмс. – И, представьте себе, не могу до конца отделаться от этого чувства и сейчас.

– Вот как? Занятно, учитывая вашу профессию. Ну, а что же всё-таки заставило вас выйти на связь со мной? Непреодолимое желание побыть не в своей тарелке?

– Хм… Можно сказать и так. Знаете, мистер Гриннер, для меня очень важен этот разговор, и, чтобы он состоялся, мне пришлось прождать несколько дней, хотя и сейчас мы с вами находимся по разные стороны Атлантики и смотрим друг на друга через глазки вэб-камер.

– Увы, – ответил собеседник, согласно кивая головой. – Но для этого есть веские основания. Поверьте, я мало кому вообще уделяю внимание.

– Понимаю. Скажите, вы, если не ошибаюсь, были первым, кто взял интервью у Дональда Айсдена тогда, в 2013-м?

– Ну, разумеется! А что, есть основания сомневаться в этом?

Гриннер весело улыбнулся и, непринуждённо глядя на собеседника, откинулся в своём кресле, закинув ногу за ногу.

– Нет, в этом, конечно, сомневаться не приходится. Интрига состоит в другом: вы, насколько мне известно, публично высказывались в том ключе, что у Айсдена, несмотря на публикацию значительного количества скандальных материалов, ещё имеется в наличии информация, которая в случае предания её огласке нанесёт невиданный до сих пор ущерб национальным интересам США. Но она будет обнародована лишь в том случае, если с самим разоблачителем произойдёт нечто непоправимое, что будет означать месть его бывших хозяев.

– Да, это именно так. Но сразу хочу заверить: мне неизвестно доподлинно, что конкретно имел в виду Айсден, когда озвучивал это предупреждение для Белого дома.