Браконьер

Колян обнаружился в прихожей. Напротив в охотничьей позе стояла девочка лет шести. Зубы оскалены, глаза налиты кровью… Вот только сделать она ничего не могла: ей мешал солнечный свет, падающий из кухонного окна. Он очерчивал чёткую границу, которую мелкая тварь не решалась перешагнуть. Да и толку бы от этого не было, потому как дальше темнота заканчивалась. Но будь в подъезде полумрак, она бы непременно набросилась на Коляна.

— Уходим. — Я дёрнул брата за рукав.

— А с ней что?

— Понятия не имею, — ответил я. — Это не наша проблема.

— Думаешь, она хотела стать такой?

— Да какая разница?

— И что, мы её вот так оставим?

— Предлагаешь её убить?

— У тебя же есть кастет.

— Как и у тебя.

— Я не смогу.

— Коль, иди в жопу, я не стану убивать ребёнка!

— Что тут у в... Эх ты ж ёшки-матрёшки! — заорал Олег и, вытянув табельный, без лишних вопросов закатал мелкой пулю прямо в лоб.

Девочка рухнула на пол, словно её резко отключили от питания. Кровавое месиво, которое вылетело из её затылка, медленно, словно клубничное варенье, стекало по двери за её спиной. Колян побледнел, но рвотный позыв всё-таки удержал. А участковый сунул ствол в кобуру, при этом на его лице не отобразилось совсем никаких эмоций. В то время как мы не могли отвести взгляда от страшной картины.

— Уходим, — толкнул брата я и первым начал спускаться по лестнице.

На душе скреблись кошки, притом не для того, чтобы вырваться наружу, а с целью закопать поглубже дерьмо. Голова кружилась от адреналина, во рту пересохло, а руки потряхивало. И я всячески боролся с желанием завалить Заварзина, несмотря на то, что поступил он всё-таки верно. А когда мы уже добрались до выхода, подъезд вдруг наполнился душераздирающим визгом, полным гнева и злобы. От этого крика по спине пробежали огромные мурашки, а руки затряслись ещё сильнее.

Мы забрались в машину и некоторое время молча сидели, глядя в никуда. В голове просто не укладывалось увиденное и услышанное. Это казалось чем-то нереальным, словно мы находимся в кошмарном сне. Однако я нашёл в себе силы и взял себя в руки. Время шло, а мы всё ещё были ни с чем. Немного еды и воды не в счёт.

Этот район в народе называли Пески, потому, что нормального грунта здесь отродясь не было. Владельцы огородов что только не предпринимали, чтобы заполучить хоть какой-то плодородный слой! Но привозная земля растворялась без следа через пару лет, словно это место проклято. По этой причине дома здесь продавались значительно дешевле, что и стало приманкой для жителей столицы со средним кошельком. На огород им было наплевать, так как за ним всё равно некогда присматривать. А вот поставить баню, беседку и мангал для наслаждения природой под шашлычок — милое дело.

Именно у такого двухэтажного особняка и попросил остановиться Заварзин. Его даже толком достроить не успели. Возле забора две кучи, одна из которых — песок, заросший травой за ненадобностью. Внутренний двор заложен тротуарной плиткой. Ну и в целом всё выглядит достойно и чистенько. Дверь, ведущая в дом, под стать той, что не пустила нас в квартиру охотника. Вот только здесь мы над ней голову не чесали и проделали себе запасной вход с помощью кирпича, остатки которого обнаружились на поддоне возле гаража. Пара досок легла в основу трапа, по которому мы без проблем забрались внутрь.

В доме пахло свежим ремонтом. У входа были сложены мешки со шпатлёвкой, грязные вёдра и инструмент. Я даже засмотрелся на перфоратор, о покупке которого задумывался уже вторую неделю, так как мой окончательно сдох. Но здраво рассудив, оставил эту затею. Сейчас он мне нужен, как собаке пятая нога.

— Ну и? — Я посмотрел на Заварзина. — Куда дальше?

— В подвал, — прошипел он, указав на дверь под лестницей.

Не знаю почему, но говорили мы шёпотом. И нам было плевать, что ещё несколько секунд назад кирпич, влетевший в окно, наделал достаточно шума, оповещая всю округу о нашем незаконном проникновении в частную собственность.

Подвал выглядел как полноценный этаж. Даже планировка соответствовала: длинный коридор с комнатами по обеим сторонам. И в отличие от первого, ремонт здесь был уже закончен. Натяжной потолок практически на трёхметровой высоте, приличные двери, облицовка стен под натуральный камень. Даже завидно немного стало. Мне на такую отделку нужно не один год пахать и это притом, что мои доходы гораздо выше среднестатистической зарплаты по городу. Были...

— Вот та дверь в конце коридора, — указал Олег и первым направился к ней. Опустив ручку, он ехидно ощерился, потому как та оказалась не запертой. — Та-да-ам, — даже озвучил он. — Добро пожаловать в Клондайк!

А здесь действительно было чем потешить даже самого искушённого охотника. Два гладкоствольных пятизарядных ружья, «вепрь», тоже под двенадцатый калибр, и нарезной карабин «Сайга» с оптическим прицелом. Хлипкий ящик, в котором всё это хранилось, открылся без труда, предоставляя нам доступ к арсеналу.

В целом на этом можно было смело заканчивать поиски. Тем более что с патронами тоже был полный порядок. Имелся даже полноценный набор для их перезарядки. Две банки пороха, специальные картриджи для дроби или картечи. А вот пустых гильз и капсюлей отыскать не получилось. То ли хозяин их все уже истратил, то ли ещё не успел приобрести. Но и перебрать заводские особого труда не составит.

Мы навьючились, как ослики. Ведь помимо основного оружейного скарба, здесь обнаружилось несколько комплектов одежды, удобная обувь, палатка, спальники и многое другое снаряжение для комфортного отдыха на лоне природы. Больше всего порадовала походная плита с возможностью подключения к газовому баллону. Плюс ко всему, она могла работать от небольших, так сказать, карманных баллончиков по типу тех, в каких продаётся аэрозольная краска.

Колян шёл первым. Следом за ним — Заварзин. Замыкающим двигался я. Участковый ещё в кладовой набил патронами один из дробовиков. На мои замечания он лишь отмахнулся, мол, безопасность превыше всего. На его плече болтался рюкзак, до отказа заполненный сухими пайками. В руке — спортивная сумка с патронами и остальными прибабахами для их снаряжения.

Колян пёр палатку и ещё два ствола, в том числе «вепрь». Плюс походную плиту, баллончики с газом и целую упаковку тушёнки.

Я вооружился карабином с оптическим прицелом. Взял спальные мешки и набор посуды для кемпинга, аккуратно уложенной в специальный чемодан. Хотел ещё складные стулья прихватить, но тащить их уже было неудобно. Я и без них сомневался, сможем ли мы всё это утрамбовать в шестёрку.

Колян уже ступил на лестницу, ведущую на первый этаж, когда за его спиной распахнулась дверь. Выродок выскочил в коридор, оказавшись точно между моим братом и Заварзиным. Дальнейшие события развивались столь стремительно, что я не успел даже сообразить, не то что отреагировать.

Мужик бросился на Олега и повалил его на пол. Участковый, который в этот момент держал руки на ружье, с его помощью успел заблокировать нападавшего. Он оттянул его от себя, не оставляя возможности для укуса. Но драться с мужиком — это не то же самое, что с девчонкой. Точный удар по печени заставил Заварзина скрючиться от боли, а ублюдок тут же навалился на него и уже был готов впиться в шею.

Я подоспел в самый последний момент и жёстким ударом ногой в лицо сбил изменённого с Олега. Колян, вместо того чтобы убежать, тоже ввязался в драку. Сбросив с себя поклажу, он перехватил «вепрь» на манер лопаты и с размаха впечатал хозяину дома прикладом в затылок. Мужик обмяк, а мы с облегчением выдохнули.

Однако пауза продлилась недолго. Заварзин склонился над телом, чтобы проверить пульс, за что и поплатился, заработав локтем в челюсть. Олега повело, и он плюхнулся задом на пол, вращая осоловевшими глазами. А урод подорвался с пола прямо из положения «жим лёжа» и набросился на Коляна. Они вместе полетели на ступени, и брат принял на себя всю энергию от падения двух тел.

В этот момент Заварзин отошёл от оплеухи и не придумал ничего лучшего, чем схватится за ружьё, которое всё ещё висело на его шее. Я даже дёрнуться не успел, как прогремел выстрел. Картечь без труда пробила тело хозяина дома и вышла через грудь. Выстрел производился практически в упор, и энергии заряда хватило, чтобы проникнуть в тело моего брата.

Изменённый забился в агонии и застучал по полу ногами, а брат уставился на меня из-под его тела испуганным, ничего не понимающим взглядом. Открыв рот, он попытался сделать вдох, но вместо этого лишь захрипел, а на его губах появилась кровавая пена.

— Ты чё сделал-то?! — взревел я и набросился на Заварзина. — Ты чё, падла, сделал?!

— Я не хотел! — только и успел взвизгнуть он, когда мой кулак угодил ему в челюсть.

Мир вокруг исчез. В нём остались лишь двое: я и убийца моего брата. И мне было совершенно плевать, что он вооружён, да я и о своём оружии даже не вспомнил.

Я сидел на нём сверху и, словно отбойный молоток, разносил его рожу в кровавое месиво. Даже когда он затих и захрипел, я продолжал бить, ощущая как рвётся кожа на кулаке об осколки, что остались от зубов. Боль не отрезвляла, скорее наоборот — усиливала гнев и придавала сил. Я продолжал бить даже тогда, когда грудь участкового перестала вздыматься. Его тело обмякло, превратившись в безвольный кусок мяса, а я всё бил и бил, пока он окончательно не перестал походить на человека.

Привалившись спиной к стене, я сидел и смотрел в одну точку, совершенно не понимая, что делать дальше. Я даже не мог вспомнить, когда закончил избивать Заварзина. Странно, но угрызений совести по поводу его смерти я почему-то не испытывал.

Руки саднили и боль была единственным, что заставляло чувствовать себя живым. Потому что внутри меня всё было мертво. Я потерял единственного родного человека и просто не понимал, зачем теперь жить дальше?

Из этого состояния меня вывел чей-то кашель. Я даже не сразу понял, что именно слышу. Звук доносился от лестницы, а труп хозяина дома как-то неестественно двигался, будто собирался откатиться в сторону.

— Ща я тебе, гнида, оживу! — прошипел я, натягивая на изорванные, но ещё не успевшие опухнуть пальцы серебряный кастет.