Пᴇᴨᴇᴧ и Пᴧᴀʍя. Лᴇᴦᴇндᴀ ᴏ Фᴇниᴋᴄᴇ

Глава 5

— Ты бесполезна! Маленькое отродье! — кричал отец своей дочери, которая тряслась от страха, слушая страшные слова. Слова, которые срывались с уст самого близкого человека. Отца.

— Папочка, я стараюсь, как могу...

Девочка не могла сдержать слёз. Они ручьём катились по её щекам, срываясь с подбородка. Маленькие солёные капли падали и разбивались о холодный каменный пол. Плечи её дрожали. От страха, боли и отчаяния.

— Не реви! Разве такое поведение подобает дочери главы?!

Гнев застилал глаза мужчины. На лбу пролегли глубокие складки. Рот был чуть приоткрыт, в ожидании ответа. Он ждал реакции от девятилетнего ребёнка, словно от взрослого человека, не принимая во внимание ни её возраст, ни хрупкость.

— Прости… — всё, что смог выдавить из себя ребёнок, пытаясь остановить поток слёз, вытирая их рукавом своего платья.

Недолго думая, мужчина крепко схватил её за запястье и потащил за собой. Малышка спотыкалась, не поспевая за его шагами, едва удерживаясь на ногах.

— Куда мы идём? — спросила девочка, задыхаясь, не успевая перевести дух.

Ответа не последовало. Глава даже не подумал замедлиться.

— Папочка, можно помедленнее… Пожалуйста… Я не успеваю, — осмелилась прошептать она. Её ноги устали. Боль разливалась в левом боку.

Зейн тащил Эбигейл через один зал за другим.

Но больше всего Эби боялась седьмого зала. Это был огромный холл и семь колонн. Каждая пронзала тело гаргульи, искажённой в адской агонии. Рты — широко раскрытые, с вывалившимися змеиными языками.

Девочка отвернулась от их страдальческого взгляда и поспешила за отцом следом, едва поспевая за его широким шагом.

— Жертва во благо всего общества, — произнёс мужчина, сбавляя шаг.

Посреди зала стояло что-то вроде алтаря — место подношения предкам. В зал начали стекаться люди. Перешёптывались. В толпе девочка заметила мать, которая держала за руку младшего сына — её любимого брата.

Лицо матери... Оно было полно эмоций, которые та тщетно прятала под маской этикета.

Мужчина поднял дочь за талию и уложил на смертельное ложе, не глядя ей в глаза.

— Папа, зачем мы здесь?.. — тоненько выдохнула Эби, чувствуя, как всё внутри холодеет от дурного предчувствия.

— Предки покидают нас. Наша сила, могущество висит на волоске. Им нужна свежая кровь. Молодая, невинная кровь.

Девочка внимательно слушала, не понимая, что это значит именно для неё.

Без тени сожаления мужчина достал кинжал из-за пояса. Рубин на рукояти вспыхнул в лучах солнца, проникавших сквозь витражи с библейскими сюжетами.

Интуитивно малышка искала свою мать, но та отвернулась. Казалось, её плечи дрогнули от беззвучных рыданий.

В зале повисла тяжёлая, давящая тишина. Гаргульи устремили свой взор на алтарь. Их боль сменилась сожалением. Жалостью.

Мужчина замахнулся кинжалом над телом дочери, бормоча заклинание — сложноразборчивое, глухое заклинание.

— Примите этот дар и одарите нас своим благословением… своей благосклонностью…

Лезвие вонзилось в нежную, податливую кожу. Прямо в сердце.

Последнее, что она успела увидеть, — холодное, безразличное лицо отца. Эби протянула к нему свои крошечные руки. Ей хотелось в последний раз почувствовать себя его дочерью. Поймать хотя бы тень любви. Хоть что-то. Лишь бы не умирать в полном одиночестве.

Из толпы раздались аплодисменты. Сначала — мать. Она хлопала в ладоши, истерически улыбаясь. Затем — все остальные. Подхватили. Взывали к милости предков. Благодарили их.

Но ни один не сделал шага вперёд. Ни крупицы жалости, ни капли сожаления. Будто они только что принесли в жертву животное. Дикое, опасное, злое животное.

Больше сочувствия можно было получить от камня. Одинокая смерть среди толпы зевак. Что может быть хуже?..

***

— Будьте вы все прокляты! Ненавижу! — вскрикнула Эби, резко подскочив на постели. — Я… я…

Обида подступила комом, невыносимо сковав дыхание. Выдохнуть не получалось, а каждый вдох давался с титаническим усилием. Приступ истерии после столь долгого и жуткого сна парализовал сознание, лишая возможности здраво мыслить и отделить кошмар от реальности.

Вскочив на ноги, Эби хаотично начала громить свою спальню, в которой только что очнулась. Первыми под руку попались постеры, мирно висевшие на стенах напротив кровати. Она срывала их яростно, словно именно они были источником всех бед. Затем очередь дошла до фотографий — с родителями, друзьями и Даниэлем, который беззаботно улыбался, приобнимая девушку за талию.

— Предатель! Такой же, как все они, такой же, как все… — сорвалось с её дрожащих губ.

Рамка вдребезги разлетелась о дверь. Эбигейл отчаянно кричала, пытаясь полностью излить свою израненную душу.

Ручка двери медленно дёрнулась.

— Пошли прочь! Оставьте меня в покое! — выкрикнула девушка, рухнув коленями прямо на осколки разбитых рамок.

Закрыв уши руками, она продолжала слышать в голове последние слова отца — безжалостного и холодного, который убил её и оставил умирать. Перед глазами всплывали образы гаргулий и безумная улыбка матери.

Слова отца сменялись аплодисментами — громкими, разрывающими душу на куски, криками радости.

Мозг Эби перестал различать реальность и созданный её воображением мир. Звуковые галлюцинации стали частью реальности, затягивая её обратно в кошмар.

— Эй, дурёха! Посмотри на меня! Говорю: посмотри на меня!

Даймонд вошёл в комнату в тот самый момент, когда девушка перестала швыряться вещами. Воспользовавшись этим, он проскользнул внутрь и попытался привести её в чувство.

Она зажимала уши руками, глаза были плотно закрыты.

— Это всего лишь сон. И кто из нас теперь нестабильный психопат, а? Может, это тебя стоит связать? — бросил он, опускаясь перед ней на корточки.

«Это всего лишь сон…»— эхом пронеслось в голове девушки.

— Души детей не проходят и трёх кругов, — произнесла Эби, всё так же прижимая дрожащие ладони к голове.

— Что ты имеешь в виду? — осторожно спросил Даймонд, коснувшись её плеча.

— Дети не способны пройти душевную трансформацию. Они служат энергетической пищей для предков и всего магического мира. И они убили меня…

— Кто «они»?Кто?

— Ковен… Отец и мать отвернулись от меня, когда я умирала. Умирала в одиночестве среди комнаты, полной… нет, не людей. Это были жестокие твари в человеческом облике! Они ликовали, когда отец пронзил меня…

— Так кто из нас теперь нестабильный психопат? — протянул Даймонд с нарочитой издёвкой, хотя пальцы на её плече сжались чуть крепче. — Посмотри на меня, Эбигейл. Это был сон.

В голосе его звучала нарочитая издёвка, но пальцы на её плече сжались чуть крепче.

— Но это было реально…

— Не было. Тебя погрузили в магический кошмар. Ты жива. Ты дома. И прямо сейчас тебе ничего не угрожает, — Даймонд упрямо пытался вернуть её в реальность, оглядывая комнату. Он не мог не заметить беспорядка — настоящий погром, случившийся буквально перед его приходом.

— Давай приходи в себя, проводник. Помнишь наш уговор?

Он искал слова, которые могли бы вытащить её из бездны безумия. Но получалось у него плохо.

— Уговор? — истощённо, едва слышно спросила девушка, наконец открыв глаза и взглянув на него.

— Этот больной ублюдок усыпил тебя, погрузив в отвратительный, но до жути реалистичный сон. Понимаю. Надо было прикончить его ещё там, — сцепив зубы, пробормотал Даймонд. — Эбигейл, ты помнишь, что произошло? Ты помнишь, кто я такой?

— Даймонд?

— Значит, не забыла. Неплохо. Позволишь? — спросил он, поднимая её и усаживая на край кровати.

Постепенно кошмар отпускал её, возвращая сознание по крупицам.

— Как ты вообще…, — девушка задумалась, наконец-то осознав, что она дома. Даймонд каким-то способом нашёл, как сюда добраться.

— Пришлось повозиться. Ты уснула. Вернее тебя заставили уснуть. Я попросил официантку, чтобы она вызвала для нас такси. Сказал, что тебе стало плохо. Адрес всплыл с памяти Даниэля. Смутно, но этого хватило, чтобы объяснить водителю, куда ехать. А ключ от дома в заднем кармане джинсов.

— Ты рылся в моих вещах? И лапал меня? — в голосе её, наконец, проступило живое возмущение.

— Даже не думал тебя трогать. Успокойся. Нужно было проверить, носишь ли ты ключ с собой или прячешь под ковриком. Коврик проверил первым. Честное слово.

Эби задумалась, слегка успокоившись.

— Кто этот человек? Судя по тому, что его фотографию ты не разбила даже в таком состоянии, он занимает особое место в твоей жизни, — с интересом спросил Даймонд, указывая на фотографию Эбигейл с Джереми — последнюю уцелевшую рамку на стене.

— Джереми. Младший брат.

— Это тот брат, с которым ты живёшь?

— Да, мы живём в этом доме. Ты разве не видел его, когда пришёл?

— Нет, не видел. И это к лучшему. Пока не знаю, как правильно вести себя с твоим и его окружением, чтобы не вызвать подозрений или лишних вопросов. Всё ждал, когда ты проснёшься, чтобы объяснила мне. Кто такой Даниэль на самом деле, — ответил он, указав на себя — точнее, на тело Даниэля. — Понимаю, что сегодня тебе досталось. На тебя напали. Но не забывай о нашей сделке. Хорошо? Мне немного некомфортно в чужом теле, в чужом доме и с чужими людьми рядом. Ты можешь отдохнуть, но после я жду, что мы займёмся делом. И тогда я исчезну. Как и обещал. Я чту договорённости.

Эби поморщилась и бросила на него злой взгляд.

— Ты помешал Себастьяну ради своих корыстных целей, не так ли? — в голосе послышался упрёк.

— Ну, да. А что ты хочешь услышать? Спасал даму, которая попала в беду? Нет, ну и это, наверное, тоже, само собой. Но всё-таки у меня другие приоритеты, Эбигейл, — Даймонд отошёл к выходу, избегая неприятных вопросов.

— Эй, ты куда? Мы недоговорили!

С последней фразой Даймонд громко хлопнул дверью. Последняя уцелевшая фотография на стене задрожала и с треском упала на пол.

— Чёрт бы тебя побрал, Даймонд… Чёрт…

Тяжело поднявшись с постели, Эбигейл, прихрамывая, направилась к письменному столу, стараясь не сгибать израненные колени

Фотография упала лицом вниз. На снимке были запечатлены счастливые, беззаботные лица Джереми и Эбигейл.

— Мой маленький Джереми…

Девушка задумалась о нём. Эбигейл не знала, стоило ли его посвящать в то, во что они с Даниэлем вляпались. Не потому, что собиралась спрашивать у Даймонда разрешения, — просто одно неверное решение могло поставить под угрозу и брата, и Даниэля. Пока душа Дэна оставалась запертой внутри, у Даймонда всё ещё был рычаг давления.

Дверь распахнулась снова — в проёме стоял Даймонд, и на этот раз не с пустыми руками.

— Ты где это нашёл? — недовольно спросила Эби, опираясь руками о стол, чтобы меньше нагружать ноги.

— Пока ты валялась без сознания почти до вечера, у меня было достаточно времени исследовать дом.

— До вечера?.. Я проспала столько часов?

— Ага.

—Даймонд, я не припомню, чтобы разрешала тебе чувствовать себя как дома и шариться в нём, — язвительно ответила девушка, вскинув на него усталый, но колкий взгляд.

— Знаешь, ты кажешься милее, когда молчишь. Поэтому сделай мне одолжение: помолчи и обопрись на моё плечо, — невозмутимо бросил Даймонд, будто делал ей одолжение.

Он задержал взгляд на крови у её коленей дольше, чем собирался. Скривился.

— Сидеть. И не дёргаться.

Он присел рядом и начал осматривать раны на коленях. Брови его чуть сошлись к переносице. Он заметил несколько небольших осколков от стекла, которые остались в ране.

Эби, в свою очередь, не отказалась от помощи, даже от него.

— Кажусь милой? Ещё утром ты называл меня жалким насекомым, букашкой и даже стервой.

— При условии, что рот твой закрыт, — да. Милая. Одно другому не мешает, — сухо отозвался он, даже не подняв головы. — Сейчас будет немного больновато.

Даймонд приступил к делу: начал доставать осколки пинцетом, который нашёл в ванной вместе с бинтами.

— Тц, — сцепив зубы, Эби вцепилась пальцами в плечо Даймонда.

— Это последний, — заявил он, откладывая осколок в сторону, после чего обработал раны антисептиком и перевязал колени.

— Готово. Думаю, для человека без медицинского диплома справился на отлично. Мог бы подлатать тебя и магией, но и без того сегодня проявил чудеса великодушия. Обойдёшься.

— Как великодушно с твоей стороны, — фыркнула Эби, хотя уголок её губ едва заметно дрогнул. — Жить буду или как?

— Сложно сказать, — серьёзно ответил Даймонд, нарочито внимательно оглядев повязки, словно профессионально оценивая раны.

— Ну спасибо… Чувствуй себя как дома, — пробормотала девушка уже мягче; почти вся враждебность в её голосе растаяла.

— А я и так. — Даймонд выпрямился. — Надеюсь, твой брат что-то привезёт, потому что я успел опустошить холодильник. Не скажу, что там было изобилие, но съел всё, что показалось вкусным.

— Вот как, — тихо отозвалась Эби, и в голосе её не было ни возмущения, ни сил спорить. — Пока брат не вернулся, нужно кое-что обсудить.

— Я готов.

Глава 6

Резиденция Ковена

Роскошь резиденции Ковена не восхищала — подавляла. Колонны старинного зала уходили высоко под своды, а в центре возвышался массивный трон, отлитый из золотых монет, собранных предками Зейна за несколько кровавых столетий. Рубины, сапфиры и александриты мерцали в подлокотниках, превращая место главы не в символ власти, а в памятник всему, чем Ковен пожертвовал ради неё.

— Господин глава, как вы и просили, мы попытались отследить взрыв колоссального количества магической пыли, — докладывал парень, — но, к сожалению, не смогли определить ни источник, ни причину. Как будто кто-то поставил блок или барьер.

Глава задумчиво сидел на своём троне, тяжело вздыхая. Лицо было спрятано в ладони. Его явно беспокоил этот инцидент.

Зейн выглядел именно так, как должен выглядеть глава Ковена: длинный чёрный плащ, безупречная шёлковая рубашка, волосы, зачёсанные назад с аккуратно выбритых висков. Седину он не скрывал. Она лишь подчёркивала впалые щёки, острые скулы и тяжёлый взгляд человека, привыкшего видеть перед собой склонённые головы.

«Бесполезные тараканы в моём окружении, не способные выполнить даже такую простую задачу... Как же я устал от этого ничтожного сборища бездарей».

— Что значит «кто-то поставил блок»?Что это означает?! — резко вскочил глава, устремив яростный взгляд на молодого мужчину лет двадцати пяти, стоявшего на одном колене с покорно склонённой головой.

— Простите, мой господин, — спокойно и уверенно продолжил докладчик, не осмеливаясь поднять взгляд. — Мы делаем всё возможное, но кто-то явно не желает, чтобы эта информация стала доступна нам и, следовательно, вам.

— То есть ты хочешь сказать, что в моём штате кто-то намеренно идёт против воли главы, мешая получить столь важные сведения?! — в голосе Зейна зазвенела плохо сдерживаемая ярость; пальцы судорожно сжали подлокотник трона. Аспид соскользнул с ножки трона и обмотался вокруг голени Зейна. Уставившись на докладчика, змей угрожающе раскрыл пасть, словно разделяя ярость хозяина.

— К сожалению, вынужден предположить, что вы правы. Кто-то скрывает то, что произошло.

— Найдите их всех. Как можно скорее! Выясните всё!

— Да, мой господин.

С этими словами парень откланялся и поспешно покинул зал, оставив главу наедине с мыслями.

«Какой ублюдок смеет мешать мне? И эти предки… Что они хотят от меня? Больше жертв? Детей, животных или взрослых ведьм? Мёртвые ублюдки думают, что могут управлять мной!? Не позволю».

***

— Даймонд, после того как я задам тебе вопрос… не отвечай сразу. Обещай сначала подумать, а потом уже решай. Для меня это очень важно, — тихо добавила Эби, сцепив пальцы в замок, чтобы скрыть волнение. — Я не надеюсь, что ты меня поймёшь… ведь и пары дней не прошло с того момента, как ты свалился на мою голову. На наши головы.

Парень устроился на удобном кожаном диване напротив девушки, внимательно слушая её — в ожидании того самого момента, когда она, наконец, осмелится озвучить свою просьбу.

— Не могу обещать, что соглашусь, потому что пока не знаю, в чём заключается твоя просьба. Но попробуй меня убедить.

— Фух… Думала, ты и слушать не станешь.

— За кого ты меня принимаешь? На кого я, по-твоему, похож? На монстра? Я бываю груб, спорить не стану. Но ты просто плохо ещё знаешь меня. В любом случае слушаю твой вопрос, — он откинулся на спинку дивана, всем своим видом показывая, что терпение уже на исходе.

— Ладно… Мой брат, Джереми. Упоминала о нём раньше. Он — очень важный человек для меня. Он и Даниэль — это… единственная связь с нормальностью в моей жизни. Ну… — девушка замялась, отвела взгляд и нервно провела пальцем по шву на подоле футболки, — по крайней мере, так было до вчерашней ночи. Я брата очень ценю. И тайн от него у меня нет.

— Кажется, понял, к чему ты клонишь. Мой ответ — нет.

— Но ты ведь даже недослушал.

— Мне и не нужно. Он важен для тебя. У тебя нет от него секретов, поэтому ты пытаешься спросить, можешь ли рассказать ему о моём существовании. Я прав?

— Ты…

— Прав. Ты спросила. Я ответил. Вопрос закрыт. Не хочу обсуждать это дальше.

— Но почему?! — возмутилась Эбигейл, подавшись вперёд. — Я уверена — он поможет нам. Больше Даниэлю, конечно же…

— Уже говорил: не хочу, чтобы кто-то знал о моём существовании. В этом теле я слишком уязвим. И не смогу защититься, если на меня устроят охоту. Пока не верну свою тушку, рисковать не собираюсь. Мы заключили договор, Эбигейл: ты мне помогаешь вернуть тело — а я возвращаю душу и тело твоего парня, и мы прощаемся на этой ноте. В уговоре не было третьих лиц — ни братьев, ни отцов, ни мамочек с подружками! — под конец он уже не говорил, а почти цедил слова сквозь зубы.

— Даймонд, что ты сделал, что на тебя могут начать охотиться? — выпалила Эби. Похоже, именно за это зацепилось её сознание. В груди одновременно поднялись страх и живой, почти болезненный интерес. Охота…

— Ничего. Я ничего не делал. И тебя не касается моё прошлое.

— Джереми не навредит тебе. Обещаю.

— Что? Какая же ты наивная, — Даймонд коротко усмехнулся. — Как ты можешь ручаться за другого человека, кроме себя самой? Пусть он твой брат, но мой ответ всё равно — нет. Мне непонятно, чего от него ждать. Опасен ли он. Я даже насчёт тебя до конца не уверен, правильно ли сделал, что доверился. Но на тебя у меня хотя бы есть рычаг давления. А что делать с ним?

— Опасен? Просто дай ему шанс! Ты ведь даже не знаешь... — с жаром выпалила Эби.

— Не знаю — и не собираюсь узнавать. Я не ищу друзей, — прервал её Даймонд. Терпение лопнуло.

— Ты не понимаешь! Он лучший друг Даниэля. Тебе придётся контактировать с ним, хочешь ты того или нет. Иначе он заподозрит что-то...

— Знаешь... я прихожу к выводу, что лучше вообще ни с кем не контактировать. В том числе и с тобой. Это решит все мои проблемы.

Сорвавшись с места, Даймонд направился к двери.

«Зачем только согласился на этот чёртов уговор, если в итоге от него больше вреда, чем пользы? И эта девчонка… настоящая заноза в заднице. Наивная до невозможности. Бесит».

— Даймонд, ты куда?! — вскрикнула Эби, дёрнувшись следом.

Эби хотела броситься за ним. Внутреннее чутьё подсказывало: отпускать его одного — очень плохая идея. Без знаний о новом мире. Без денег. Без связи.

К счастью, Джереми вернулся домой ровно в тот момент, когда Даймонд уже взялся за ручку двери.

— Кажется… появился не вовремя, — неловко заметил Джереми, почесав затылок. В другой руке он держал огромный крафт-пакет, доверху набитый продуктами.

— Джереми, ну… привет, — натянуто улыбнулся Даймонд, не отводя взгляда.

— Даниэль, ты выглядишь взволнованным. Всё хорошо? — дружелюбно усмехнулся Джереми, толкнув его в плечо.

— Да. Всё супер. Мы просто… разошлись во мнениях с твоей сестрой. У людей такое случается. Понимаешь?

— Правда, что ли?

Джереми захлопнул дверь и прошёл на кухню. Сразу принялся методично раскладывать продукты по полкам. Холодильник наполнялся — кухня оживала.

— Так в чём же вы не сошлись? Не терпится узнать.

Эби застыла. Словно фарфоровая кукла: неподвижная, бескровная. Казалось, даже грудная клетка не шевелилась.

Они не успели обсудить, как вести себя с Джереми, чтобы не вызвать подозрений. Было поздно. Всё, что ей оставалось, — наблюдать за беседой. И надеяться, что Даймонд проявит хоть каплю здравого смысла.

Даймонд уже взялся за ручку двери, но остановился.

Джереми был братом Эби и лучшим другом Даниэля. Избегать его бесконечно не получится. Рано или поздно придётся понять, представляет ли он угрозу.

Возможно, прямой вопрос был рискованным. Но чужая реакция иногда рассказывала больше любого ответа.

Даймонд медленно обернулся.

— Имя Даймонд Форрест тебе о чём-то говорит? — вдруг резко бросил он, даже не глядя на Джереми.

Глаза Эби расширились от ужаса. Он только что это сказал. Вслух?

— Что ты только что сказал? Даймонд Форрест?! — реакция Джереми была однозначной: это имя он знал. И знал слишком хорошо.

— Да. Знаешь, кто это? Судя по твоей реакции — знаешь.

— Откуда тебе известно это имя? В Ковене оно под строгим запретом. Большинство моего поколения вообще о нём не слышало. Я знаю только потому, что отец готовил меня занять его место и заставлял изучать дела, закрытые для остальных. Даниэль, где ты услышал это?

— Дедушка ему рассказал, — вмешалась Эби. — Он же старейшина… как-то проговорился. Мы как раз это обсуждали, — натянуто улыбнулась она, чувствуя, как от страха сводит колени.

— А если бы… теоретически… Даймонд Форрест вдруг вернулся? Прямо из того света? Как бы ты поступил?

— Ты шутишь?.. Из того света?..

— Теоретически. С помощью предков. Запрещённая чёрная магия и всё такое. Нет ничего невозможного.

— Я сообщил бы об этом немедленно. Он — убийца. Забвение — справедливое наказание. После всего, что этот парень совершил, он, как трус, покончил жизнь самоубийством.

— Занятно. А что ещё? — слишком спокойно поинтересовался Даймонд.

— Он должен был стать главой Ковена. Но обезумел. Убил всех: родителей, друзей, детей, союзников. Потом вонзил кинжал себе в сердце. Старейшины решили, что он не заслуживает даже строки в летописи. Всё было стёрто. Последнее воспоминание о нём умрёт вместе с последним старейшиной.

— Вот как… — прошептал Даймонд, опуская глаза. Пальцы его медленно сжались в кулак.

Хотелось устроить погром. Заорать: «Видишь?! Я же говорил!»Но он сдержался. Не ради Джереми или Эби — ради себя.

— Мне нужно отойти, — бросил он, захлопнув за собой дверь.

Эби смотрела ему вслед. Тихо, пытаясь скрыть тревогу. А в душе — настоящая буря, ураган.

Сказать брату всё? Или поговорить с Даймондом снова? Попытаться выслушать и узнать — как это было с его стороны?