Пепел и Пламя: Легенда о Фениксе
- -
- 100%
- +
— Я так и не понял… в чём вы не сошлись? — с недоумением спросил Джереми, возвращаясь к кухонным делам.
— Я поговорю с ним. Не переживай.
— Ну, давай. А я пока приготовлю завтрак. Хотя… это уже, скорее, ужин. Но мы ведь не завтракали, значит, пусть будет завтрак. Не спорь с моей логикой. Подозреваю, ты чертовски голодна. И не только ты.
— Д-ааа, — с усталой жадностью протянула Эбигейл. — Сейчас, кажется, и слона бы съела. Желудок уже к позвоночнику прилип.
— Верю. Только сперва — угомони его и верни домой. Не люблю кормить гостей остывшей едой, — невозмутимо произнёс Джереми, включив электронную конфорку на плите.
— Верну, не переживай, — твёрдо ответила Эби, уже разворачиваясь к двери.
***
«Какя мог так беспечно довериться этой идиотке... Нужно было просто прикончить её ещё тогда. Чёрт».
Даймонд разочаровался. До боли в горле, до сухости во рту, до злости, что не давала дышать. Слова в его голове звучали уже не из логики, а из обиды, которая будто отрастила руки и душила изнутри.
«Ты монстр. Ты никому не нужен в этом мире…»
Знакомый голос — голос узника в его голове — проснулся и с насмешкой разносился эхом по сознанию. Этот ментальный паразит будто питался его страданием, смакуя каждую трещину в самообладании.
— Надо же, кто вернулся... В прошлый раз тебе было недостаточно? — сквозь зубы бросил Даймонд, не сбавляя шага. Он разговаривал с Даниэлем. В этот раз вслух.
«Жду того момента, когда все узнают, кто ты на самом деле. Стоит Эби только подумать головой, рассказать кому-то из Ковена о твоём возвращении — тебя мигом найдут и устранят. И я надеюсь, она примет правильное решение. Эби умная девочка. Гораздо умнее, чем тебе кажется».
— Забавно смотреть, как ты надеешься на мою поимку, но забываешь, в чьём теле нахожусь, — усмехнулся он, и в этой усмешке не было ни капли веселья.
«Что ты имеешь в виду?..»
— Не понял ещё?.. Мы заодно. Ты — это я. А я — это ты. Если убьют меня, твоя душа погибнет вместе со мной. И вместе с телом, которое ты так отчаянно хочешь вернуть.
«Что?.. Я внук старейшины. Они не станут убивать моё тело — извлекут твою душу и уничтожат её, без возможности на восстановление»,— Даниэль пытался убедить сам себя, цепляясь за образ дедушки как за страховку.
— К твоему глубочайшему сожалению, ты ещё не понял, кто я. И, что важнее, кем стал в глазах общества и Ковена. Когда им придётся выбирать между уничтожением меня и спасением тела ведьмака, который два года назад отвернулся от Ковена, они предпочтут уничтожить меня, даже если вместе со мной погибнешь и ты. Не сомневайся. Ах да... ещё один момент: меня невозможно просто извлечь и уничтожить. Душа должна быть в теле. То есть извлечь её можно, но только поместив в другую оболочку. А для этого нужны жертвы. Ингредиенты, ритуалы... Не получится просто прочитать заклинание и радоваться жизни. Как бы тебе ни хотелось, мы в одной лодке. Пока не верну своё тело… или пока не поймают и не убьют.
«Ублюдок... Какой же ты ублюдок. Гори в аду!»
— Сгорим вместе, Даниэль.
«Пускай! Пускай я сдохну. Но сдохнешь и ты со мной! А Эби, когда она узнала, кто ты на самом деле, теперь будет смотреть на тебя по-другому. Ты… ты просто…»
— И кто же я? Если думаешь, что моя жизнь зависит от этой девчушки, глубоко ошибаешься. Справлюсь и без неё.
— Даймонд! Стой!
Эби выбежала из дома за ним. Колени горели адской болью, но сдаваться она не собиралась. Разговор не был окончен. Эбигейл должна была всё выяснить. И окончательно расставить все точки над «и».
— Да подожди ты!
Он не оборачивался. Его шаги были быстрыми, решительными — он уходил прочь. Она с трудом, прихрамывая на обе ноги, ускорила шаг. И успела — в самый последний момент — ухватить его за край рубашки. Он остановился, но молчал.
— Я кричала тебе, чтобы ты... остановился! Да что с тобой не так, Боже?! — с отчаянием выдохнула она, не успев даже отдышаться.
— Чего тебе?.. — глухо отозвался он, не поворачиваясь.
— Что значит — чего мне?! Почему ты ни с того ни с сего сорвался и убежал?..
— Я больше не нуждаюсь в твоей помощи. В твоих услугах проводника. С меня достаточно.
— Просто давай поговорим. Хорошо?.. — уже тише попросила Эби, всё ещё держась за его рубашку.
— Твой брат уже всё сказал. Кто я и чем опасна связь со мной. В случае твоего сотрудничества можешь пострадать и ты. И твой брат — тоже. А оно тебе надо? И сегодня, сейчас наши пути расходятся.
Белая метка на запястье Даймонда мгновенно вспыхнула. Острая боль прошила руку до самого локтя, заставив его стиснуть зубы.
Договор услышал его слова. И напомнил, что пути, связанные клятвой, не расходятся по желанию одной из сторон.
Даймонд сжал ладонь в кулак, скрывая дрожь.
— Даже если эта проклятая метка считает иначе, — глухо добавил он.
— Послушай. Мой отец — полнейший ублюдок. Он корыстен, завистлив и готов идти по головам ради собственной выгоды. Я не исключаю, что история о тебе — ложь. Возможно, сильно приукрашенная. Это же мой отец: он способен переписать правду, если она ему мешает. Поэтому я хочу услышать твою версию. Расскажи, как всё произошло с твоей стороны. Что ты видел? Как умер на самом деле?
Он чуть обернулся, слушая.
— Эй, ну правда. Просто... дай мне шанс. Извини. За брата. Я не скажу никому ни слова. Просто поговори со мной.
Даймонд молчал.
— Ну, Даймонд… Ну, да. Я была не права. И ты же мне говорил. Но я не отказываюсь тебя слушать...
Её голос дрожал. И в этих дрожащих нотах было больше искренности, чем в тысячах оправданий. Даймонд повернулся к ней полностью. Его глаза встретились с её — полными страха за жизнь Даниэля и вины.
— Я не делал этого…
— Чего именно? — почти шёпотом спросила Эби.
— Всего того, о чём сказал твой брат... Я не убивал свою семью. И не совершал самоубийство, — каждое слово давалось ему с болью, перехватывая дыхание.
— Тогда как умерла твоя семья?..
— Меня подставили. Очернили мою честь. Мой лучший друг… тот, кому я доверял больше жизни… убил меня. После смерти родителей. После гибели друзей.
Он остановился на мгновение, а потом продолжил:
— Знаешь, я всегда и во всём был лучше него. Раньше мы не придавали этому особого значения. Зачем? Ну, мы ведь друзья. Но его мать... его чёртова мать сделала с его сознанием что-то ужасное. Он начал воспринимать мои успехи как личные поражения. Я не сразу понял, что между нами всё изменилось. Наш общий друг первым заговорил об этом. Тогда я и сам начал замечать. Вернее, перестал закрывать глаза. А потом они — он, его родители, союзники — всё спланировали. Я вернулся, чтобы отомстить. Всем им. До последней капли крови. Он забрал всё. Всех. Даже мою честь. После моей смерти очернил меня, выставив виновным в том, что сделал сам. Как будто это мои, а не его руки, были по локоть в крови… — последние слова Даймонд произнёс почти шёпотом, не глядя на Эби. Челюсть его напряглась так сильно, что под кожей заходили желваки.
Эби застыла. Его слова жгли, будто оставляли ожоги прямо на сердце.
— Даже не знаю, что сказать… — Эби, наконец, осмелилась заговорить после короткой, неловкой паузы. Пальцы её дрогнули, будто хотелось коснуться его руки, но она так и не решилась. Поддерживать она никогда толком не умела.
— Ничего не говори. Всё хорошо, не парься. Ты просила рассказать, как всё было с моей колокольни. Верить или нет — твоё право. Считать меня чудовищем, которое убило собственную семью, или жертвой обстоятельств — тоже. Не стану отбирать у тебя право на собственное мнение. Выводы можешь сделать сама, — ровно ответил он, но в голосе всё ещё сквозила усталость.
— Я не знаю, кому верить, — тихо призналась Эби. — Тебе или истории, которую рассказывали в Ковене. Но я знаю своего отца. Поэтому я не стану выдавать тебя, пока сама не узнаю правду.
— Великодушно, — сухо усмехнулся Даймонд.
— Это не великодушие. И ещё не доверие. Ты получишь его, только если заслужишь. Но я продолжу выполнять договор и дам тебе возможность доказать свои слова.
Даймонд внимательно посмотрел на неё, словно искал подвох.
— А ты осторожнее, чем кажешься.
— А ты опаснее, чем пытаешься показать. Поэтому мы оба будем следить друг за другом. Я не обещаю сразу поверить тебе, Даймонд. Но дам шанс.
— И не боишься, что твой брат окажется прав? Что я всего лишь искусный лжец?
— Боюсь. Но пока у нас нет другого выбора. Время покажет, кто из нас ошибся. Я устала. Мне нужна передышка. Срочно. И еда. Много еды. Пошли домой. Мы так толком и не поели. А Джереми готовит для нас завтрак. Так что просто пошли домой, — уже тише сказала Эби, будто пыталась вернуть разговору хоть немного обычной жизни.
— Домой… Да, пожалуй, ты права. Не отказался бы от стряпни твоего братца. Да и вообще — от любой еды. — Он, наконец, поднял на неё взгляд, и в нём впервые за долгое время мелькнуло нечто живое, почти человеческое.
— Для Даниэля мой брат — лучший друг, поэтому постарайся быть с ним дружелюбным, несмотря на то, какого он мнения о тебе.
— Как скажешь. Буду играть роль хорошего мальчика столько, сколько потребуется, — глухо усмехнулся Даймонд и первым двинулся к дому.
Эби рассмешили его слова. На душе немного отлегло. Она всё ещё сомневалась. Правильно ли поступила. Но Даниэль по-прежнему был зависим от Даймонда. А это значит, что некоторое время придётся играть по его правилам. По крайней мере, до того момента, когда Даниэль будет свободен.
— У тебя, кстати, кровь, — заметил Даймонд, обратив внимание на её колени. — Все бинты пропитались.
— Это, наверное, потому, что я бежала за тобой, идиот? — фыркнула она, но тут же опустила взгляд вниз.
— Блин… потом фиг отстираешь, — расстроенно пробормотала она, пытаясь оттереть кровь с носков. — Вот же досада.
— Ладно, заноза в заднице. Думаю, тебе стоит сменить повязки и устроить постельный режим.
— Пожалуй, ты прав… — задумалась Эби, торопливо стирая ладонями кровь. — Хотя… может, ты меня подлечишь? Ну, в знак того, что мы немного поладили? Или что-то в этом духе? — она вскинула на него взгляд, в котором мелькнула почти детская надежда.
— Обойдёшься, — невозмутимо отрезал он. — Мне приходится играть роль твоего парня. Упс… а он ведь не умеет — вернее, уже не может — пользоваться магией. Какая досада. Но я могу предложить тебе это.
Даймонд неожиданно подхватил её на руки: одной рукой придержал за спину, второй — под коленями, стараясь не задеть пропитанные кровью повязки.
Эби смутилась, но на этот раз не одёрнула его. Она была не в состоянии. Колени горели так сильно, что ещё несколько шагов она могла не выдержать.
— Ага… значит, так… ну, спасибо, что ли, — пробормотала она смущённо, почти по-детски наивно.
На бледных щеках, частично усыпанных веснушками, появился лёгкий румянец. Эби надеялась, что Даймонд не успел его заметить.
Он же невозмутимо нёс её на руках, не придавая этому большого значения. Как будто каждый день таскал на руках раненых девушек.
Эби застыла на мгновение, потом расслабилась. Немного успокоив сердце, наклонила голову к его плечу.
«Запах… он другой? Что-то похожее на…»
Она, как и её мать, чувствовала запах человеческой ауры. У Даниэля — это была карамель. Отец всегда ощущался как крепкий табак, несмотря на то, что он не курил. От матери исходил аромат весенних цветов. А от Джереми — стойкий, но умиротворяющий запах ели.
— Жареный миндаль с корицей… — вслух пробормотала Эби, даже не осознав этого.
— Что, прости? — переспросил Даймонд, уже стоя у порога её дома.
— Да так… мысли вслух. Не обращай внимания.
Глава 7
— Тебе уже наскучила моя компания? Прошла всего лишь неделя. Семь дней. Понедельник там, вторник, среда. Хотя постой, в какой день я вернулся? Надеюсь, не в четверг. Ненавижу четверги. Или боишься, что у меня всё-таки поедет кукуха, и я убью тебя во сне? Как маньяк-потрошитель. Поэтому и пытаешься выселить меня из своего дома как можно скорее? — возмущённо ворчал Даймонд, шагая следом за Эби в незнакомом ему направлении.
— Господи. Нет. Ты как старый ворчливый дед. Так будет безопаснее и удобнее для всех нас. Джереми ни к чему быть третьим лишним. К тому же ты и сам против его компании.
— Аргумент. Уговорила. Звучит достаточно убедительно.
— Знаю, я умею убеждать.
Их разговор прервал звонок. Эби достала телефон. Звонила мать.
Это не предвещало ничего хорошего. Эби прекрасно знала: отец контролировал мать даже в таких мелочах, поэтому её «спонтанные»звонки редко были действительно спонтанными.
Эби выключила звук и убрала телефон обратно в карман. У неё не было ни малейшего желания разговаривать с ней или с ними.
— Кто звонит? — поинтересовался Даймонд, заметив замешательство на лице девушки, которая нервно теребила край своей футболки.
— Мама.
— Почему не берёшь телефон?
— Не хочу, — коротко ответила Эбигейл.
— А более веская причина есть? — Даймонд вскинул бровь, засунув руки в карманы кожаной куртки.
— Не хочу — это уже весомая причина.
Даймонд мрачно опустил взгляд, а затем достал телефон из её кармана и протянул обратно. Эби недовольно фыркнула.
— Эй! А как же личное пространство? Может, перестанешь рыться в моих карманах? Или это уже вошло в привычку для тебя?
— Послушай, Эбигейл. Я бы всё отдал, чтобы хоть немного поговорить со своими родителями. Потом будешь жалеть. Прямо как я.
— Дай сюда, — Эби выхватила телефон и, недовольно подняв трубку, фыркнула на него с выражением лица вроде: «Теперь доволен?»
С другого конца послышались облегчённые женские вздохи. Будто Ориана понимала: дозвониться до дочери было выигрышем в лотерею, счастливым билетом среди тысячи пустых.
— Привет… мам, — проговорила Эби, прислонившись к стволу огромного дерева.
— Привет, бельчонок. Не думала, что ты возьмёшь трубку. Очень-очень рада тебя слышать.
— Тоже рада тебя слышать, мама…
— Слушай, мы здесь поговорили с твоим отцом…
— С моим отцом? Вы опять за своё? Пожалуйста, не продолжай…
— Ты знаешь, какая сложная ситуация у нашего Ковена. Уже который год, будто предки прокляли нас…
— Видимо, было за что.
Даймонд не слышал слов Орианы, но видел, как лицо Эби темнело с каждой секундой. Всё мрачнее. И мрачнее.
— Слушай, ты, маленькая неблагодарная дрянь!
Женский бархатный голос сменился грубым, холодным и жестоким мужским.
— Отец… и тебе привет, — выдавила Эбигейл, крепче сжимая телефон.
— Ты вернёшься домой в ближайшее время и выйдешь замуж за достойного парня, которого я для тебя выбрал. Он будущий глава своего Ковена. Предки всегда щедро одаряют тех, кто заключает такой брак. И весь Ковен тоже.
— Нет.
— Что ты только что сказала? Мне послышалось? Или ты посмела отказать? Мне?
— Не послышалось. Повторю. Я сказала нет. Так тебе хорошо слышно? Или повторить в третий раз? Я могу продолжать, пока до тебя не дойдёт. Нет. Нет и ещё раз нет! Это мой окончательный ответ. Тебе, твоему грёбаному жениху и Ковену.
Эби сцепила зубы, прикусив нижнюю губу. Почти что до крови. Она пыталась держаться до конца. Не дать слабину. Не перед отцом.
— Что же, маленькая мерзавка. В таком случае я отправлю за тобой людей. Будь готова. Собери вещи, которые тебе необходимы. Мы с матерью ждём тебя дома. Скоро увидимся, моя любимая дочь.
Зейн бросил трубку.
Эби застыла на месте. Она даже не успела возразить. Рука медленно опустилась. Телефон выскользнул из пальцев и упал на землю. Холод прошёлся по спине.
— Эй, всё хорошо? — настороженно спросил Даймонд, шагнув к ней ближе.
«Я отправлю за тобой людей…»
Фраза, которая эхом звенела в голове снова и снова. Всё повторялось. Как в прошлый раз. Как будто судьба, которая не намеревалась отпускать, несмотря на попытки избежать.
— Всё повторяется. По кругу. Я просто хожу по кругу. Думаю, что вот он — выход. Но оказывается, что это только начало. Вернее, повторение. Мой отец хочет выдать меня замуж. Чтобы я стала такой же, как моя мать. Удобная, красивая, бесполезная мебель, вешалка, на которую можно повесить любое бремя, когда ему будет удобно. Меня продают, как скот на рынке, — Эби отвела взгляд в сторону, начав нервно ковырять кожу на своих пальцах.
— Расслабься. Твоё замужество подождёт. По крайней мере, пока ты не выполнишь условия нашего контракта, — уверенно, самодовольно заявил Даймонд, наблюдая за её встревоженным лицом.
— Он отправит людей. И заберёт то, что ему нужно. Меня. Он всегда берёт, что хочет, когда хочет и кого хочет.
— Пусть. Ничего страшного. Главное, чтобы не всех и не сразу. Разберёмся. Оставь это на меня. Договорились? Пока у нас контракт, тебя и пальцем никто не тронет. Обещаю.
Она молча кивнула, снова и снова прокручивая в голове фразу Даймонда.
«Пока у нас контракт…»
***
— Ничего себе! — восторженно воскликнул Даймонд, едва увидев припаркованный у дома Даниэля мотоцикл. — Откуда у твоего парня такая куколка? — почти с мальчишеским восхищением протянул он, тут же склонившись к байку, жадно рассматривая каждую деталь.
— Его дедушка не только старейшина в нашем Ковене, но и человек с влиянием в мире людей. Владеет частью акций какой-то крупной компании. Так что всё, что ты видишь, куплено не им, а его дедушкой.
— Сопляк родился с золотой ложкой во рту.
— Не совсем... но можно и так сказать, — Эби натянуто улыбнулась, хотя улыбка вышла фальшивой и быстро погасла.
«Пока у нас контракт».
Снова и снова эта фраза прокручивалась в голове. Эби всматривалась в лицо Даймонда, который уже успел сесть на новенький японский Kawasaki.
Чёрный корпус с зелёными полосами по бокам зеркально поблёскивал под палящим солнцем, которое прорывалось сквозь кроны высоких елей.
— Домик возле леса. Неплохо. Пока я в теле Даниэля, можем спустить все его деньги. Как тебе такой способ отомстить изменщику?
Улыбка исчезла с лица Эби.
— Он мне не изменял. Его опоили и лишили возможности сопротивляться. Не называй его изменщиком.
Даймонд чуть приподнял бровь.
— И деньги всё равно принадлежат не ему, — продолжила она уже спокойнее. — Каил заработал их своим трудом и многое сделал для меня. Поэтому обойдёмся без глупой мести.
— Хорошо. Зелье подавило его волю, а ведьма воспользовалась этим. Будем считать, что твой ненаглядный невиновен.
— Не «будем считать». Он невиновен.
— Как пожелаешь, — лениво отозвался Даймонд. — Хочешь и дальше играть в идеальную, золотую девочку — мешать не стану, — сквозь шлем отозвался Даймонд. — Вот только… Ладно. Плевать. Тебе лучше знать. Так ведь?
Эби уставилась на него словно хотела прожечь дыру в его черепе.
— Что? Что ты имеешь вви…, — она попыталась выяснить больше подробностей, но Даймонд тут же её перебил.
— А ключи-то где?
— Ключи? От байка? В комоде, в прихожей. У меня есть запасные ключи от его дома — он вечно теряет свои на тусовках. Я уже и не помню, сколько дубликатов ему сделала.
— Интересный у тебя вкус на парней, однако, Эбигейл. Молодой тусовщик с золотой ложкой во рту. Плохие парни никогда не приводили ни к чему хорошему. Ты ведь знаешь? Не правда ли?
Эби не ответила на его колкость. Только молча подумала: «И это говорит самый плохой и опасный парень, которого я когда-либо встречала?»
— Отлично. Значит, в прихожей на комоде, — добавил Даймонд, нехотя слезая с мотоцикла.
«Только попробуй хоть царапину оставить!»
Вдруг словно из ниоткуда, в голове Даймонда объявился Даниэль. Голос звучал раздражённо и тревожно.
«Лучше бы ты так волновался за свою Эби. Сейчас проверим, насколько хорошо твоё тело помнит этот кусок металла. Эби возьму с собой — так ты наверняка не станешь мешать».
«С чего ты взял, что я не переживаю за неё? Я ведь не такой самодовольный ублюдок, как ты».
«Ого. Вау. Вот это ты выдал. Мне так больно, Даниэль. Ты так жесток со мной. Я не такой самодовольный ублюдок, как ты. Смешно. Сейчас мы одно целое, хочешь ты того или нет. И что-то мне подсказывает, что ты похож на меня больше, чем тебе хотелось бы. Хоть и упорно продолжаешь это отрицать. Не можешь признаться даже самому себе, кто ты на самом деле и почему мы связаны сильнее, чем тебе кажется».
«Пока у нас контракт, тебя никто не тронет. Молодец. Отлично подобрал слова».
«Что не так? Я сказал правду».
«Ты сказал ей, что она находится в безопасности только до тех пор, пока полезна тебе. Посмотри на неё. Она услышала именно это».
Даймонд мельком взглянул на Эби. Та стояла в стороне, опустив глаза и нервно сжимая край футболки.
«Чёрт бы тебя побрал. И что ты предлагаешь?»
«Просто скажи, что не отдашь её отцу и что контракт здесь ни при чём».
«Какая трогательная забота. Может, ещё обнять её и пообещать вечную преданность?»
«Скажи хоть раз что-нибудь человеческое».
Даймонд приблизился к Эби.
— Слушай… я неудачно выразился. Дело не только в контракте. После выполнения договора ты ничего не будешь мне должна. Но если понадобится помощь — сможешь обратиться ко мне.
«Даниэль, ну как тебе? Я был достаточно ласковым и убедительным? И человечным. М?»
Даниэль не ответил. Промолчал, затерявшись в глубинах сознания.
Даймонд положил руку ей на плечо — доверительный, почти заботливый жест.
— Поняла, — с едва заметным облегчением выдохнула она и открыла дверь, приглашая Даймонда войти. — Этот дом будет в нашем распоряжении на ближайшее время. Не хочу, чтобы Джереми что-нибудь услышал и попытался поговорить с отцом. Он всё ещё любит его и верит, что с ним можно договориться. А сейчас любое вмешательство только ухудшит ситуацию.
Даймонд вошёл в дом и, осматриваясь, добавил:
— Семья — это всегда сложно. Как я понял, вы с Джереми довольно близки, несмотря на разное отношение к родителям?
— Да. Близки. Это не первая попытка моего отца выдать меня замуж. Он устроил помолвку без моего ведома. Ну и шуму мы тогда наворотили… Даниэль сильно избил моего жениха, после чего ему запретили появляться на священных землях Ковена. А затем мы просто сбежали. Вместе.
Эби невольно улыбнулась, вспоминая уже не драку, а тот момент, когда резиденция осталась далеко позади. Отец был в ярости, но впервые в жизни его гнев больше не мог удержать её рядом.
Для Эбигейл это был день освобождения. Она вырвалась из клетки и наконец-то расправила крылья в свободном полёте.
— Джереми, узнав об этом, сбежал за нами. Отец звонил мне, наверное, раз сто, требуя вернуться и вернуть Джереми назад. Чтобы я «приняла судьбу», которую он для меня уготовил, и всё такое. В тот день я умерла. И родилась снова. Свободной. От Ковена. Отца. И магии.
— Какие-то старые понятия у твоего старика. Как будто брак по принуждению вышел из моды уже давным-давно. И не пользуется спросом.
— Есть такое. Да, он старой закалки. Хотя, по правде говоря, он безумец. Лживый безумец, который запутался сам в себе. Иногда мне даже становится его жаль. А потом я вспоминаю, что мою жизнь он превратил в сущий Ад. И мне становится намного легче продолжать его ненавидеть.
— А что было потом? Когда вы сбежали? — поинтересовался Даймонд, рассматривая мебель в доме, чтобы не так пялиться на Эбигейл.
— А потом… Всю ночь мы катались по набережной с Даниэлем. Я ревела навзрыд, а он всю ночь пытался меня рассмешить. Потом мы встретили рассвет… А потом… я не помню.
Она замолчала, на секунду опустив взгляд.
— Но это всё в прошлом. Законы и порядки Ковена. Магия. Семья. Это уже не имеет значения. Единственное, по чему я правда скучаю — это Серафима.
— Серафима? — переспросил Даймонд.
— У меня почти не осталось магической пыли для заклинания призыва. Поэтому я не знаю, когда снова увижу её. И увижу ли вообще. Так, ладно. Перейдём к делу, — Эби быстро сменила тему, дабы не зацикливаться на прошлом и не ранить себя ещё больше. — В общем, я никогда ранее не слышала о таком. Ну, переселение душ, возвращение их из мира мёртвых. Это похоже на чёрную магию. Она запрещена, а знания о подобных ритуалах тщательно скрываются. По понятным причинам.
— Да, прискорбно слушать, что моя проводница ни черта не знает об этом.
— Не знаю. Ты прав. Но без паники. У меня есть подозрение, что нужная нам информация хранится в Гримуаре Знаний. Один из таких припрятан у дедушки Даниэля. И если мы хорошенько его попросим об этом, он может нам его одолжить.
— Супер. Есть зацепка. Уже неплохо. Тогда давай не терять времени. Где живёт этот дед? — Даймонд развёл руками. Ему хотелось как можно скорее заполучить нужную книгу и перейти к делу.