Будущее человечества

В каком-то смысле будущее человечества включает в себя все, что когда-либо произойдет с любым человеком, включая то, что вы будете есть на завтрак в следующий четверг, и все научные открытия, которые будут сделаны в следующем году. В этом смысле вряд ли разумно думать о будущем человечества как о теме: оно слишком обширно и слишком разнообразно, чтобы его можно было рассматривать в целом в одном эссе, монографии или даже в 100-томной серии книг. Это превращено в тему посредством абстракции. Мы абстрагируемся от деталей, кратковременных колебаний и событий, которые затрагивают лишь некоторые ограниченные стороны нашей жизни. Дебаты о будущем человечества касаются того, насколько важные фундаментальные особенности человеческого существования могут измениться или остаться неизменными в долгосрочной перспективе.

Какие особенности состояния человека являются фундаментальными и важными? По этому вопросу могут возникнуть разумные разногласия. Однако некоторые функции соответствуют практически любому стандарту. Например, вымрет ли жизнь, зародившаяся на Земле, и когда она колонизирует галактику, будет ли человеческая биология фундаментально преобразована, чтобы сделать нас постлюдьми, превзойдет ли машинный интеллект биологический интеллект, произойдет ли взрывной рост населения и будет ли качество жизнь радикально улучшится или ухудшится: все это важные фундаментальные вопросы о будущем человечества. Менее фундаментальные вопросы – например, о методологиях или конкретных технологических прогнозах – также актуальны, поскольку они отражают наши взгляды на более фундаментальные параметры.

Традиционно будущее человечества было темой богословия. Во всех основных религиях есть учения о конечной судьбе человечества или конце света. Эсхатологические темы также исследовали такие известные философы, как Гегель, Кант и Маркс. В последнее время эту традицию продолжает литературный жанр научной фантастики. Очень часто будущее служило проекционным экраном для наших надежд и страхов; или как декорации для драматических развлечений, моральных сказок или сатиры на тенденции в современном обществе; или как знамя идеологической мобилизации. Относительно редко будущее человечества воспринимается всерьез как предмет, в отношении которого важно иметь фактически правильные убеждения. Нет ничего плохого в использовании символических и литературных возможностей неизвестного будущего, так же как нет ничего плохого в фантазиях о воображаемых землях, населенных драконами и волшебниками. Однако важно попытаться (насколько это возможно) отличать футуристические сценарии, выдвигаемые из-за их символического значения или развлекательной ценности, от предположений, которые следует оценивать на основе буквального правдоподобия.

Чтобы принимать правильные решения, нам нужны реалистичные картины того, что может принести будущее. Нам все больше нужны реалистичные картины не только нашего личного или местного ближайшего будущего, но и более отдаленного глобального будущего. Благодаря расширению наших технологических возможностей некоторые виды человеческой деятельности теперь имеют значительные глобальные последствия. Масштаб человеческой социальной организации также вырос, создавая новые возможности для координации и действий, и существует множество институтов и отдельных лиц, которые либо действительно рассматривают, заявляют, что учитывают, либо должны учитывать возможные долгосрочные глобальные последствия своих действий. Изменение климата, национальная и международная безопасность, экономическое развитие, обращение с ядерными отходами, биоразнообразие, сохранение природных ресурсов, демографическая политика и финансирование научных и технологических исследований – примеры областей политики, которые включают долгосрочные горизонты. Аргументы в этих областях часто основаны на неявных предположениях о будущем человечества. Сделав эти предположения явными и подвергнув их критическому анализу, возможно, некоторые из величайших проблем человечества можно было бы решать более взвешенно и вдумчиво.

Тот факт, что нам «нужны» реалистичные картины будущего, не означает, что мы можем их иметь. Прогнозы о будущем технологическом и социальном развитии общеизвестно ненадежны – до такой степени, что они заставили некоторых предположить, что мы должны вообще отказаться от прогнозов в нашем планировании и подготовке к будущему. Однако, хотя методологические проблемы такого прогнозирования, безусловно, весьма значительны, крайняя точка зрения, согласно которой мы можем или должны вообще отказаться от прогнозирования, ошибочна.

Подготовка к будущему, очевидно, не требует точного предсказания; скорее, это требует фундамента знаний, на котором можно основывать действия, способности учиться на опыте, пристального внимания к тому, что происходит в настоящем, а также здоровых и устойчивых институтов, которые могут эффективно реагировать или своевременно адаптироваться к изменениям.

Обратите внимание, что каждый из элементов, которые упоминаются как необходимые для подготовки к будущему, в некотором роде зависит от точного прогноза. Способность учиться на опыте бесполезна для подготовки к будущему, если мы не сможем правильно предположить (предсказать), что уроки, которые мы извлекаем из прошлого, будут применимы к будущим ситуациям. Обращать пристальное внимание на то, что происходит в настоящем, также бесполезно, если мы не можем предположить, что происходящее в настоящем выявит устойчивые тенденции или иным образом прольет свет на то, что, вероятно, произойдет дальше. Это также требует нетривиального прогнозирования, чтобы выяснить, какое учреждение будет здоровым, устойчивым и эффективным в реагировании или адаптации к будущим изменениям.

Реальность такова, что предсказуемость – это вопрос степени, и различные аспекты будущего предсказуемы с разной степенью надежности и точности. Часто бывает хорошей идеей разработать гибкие планы и политику, устойчивые к широкому спектру непредвиденных обстоятельств. В некоторых случаях также имеет смысл принять реактивный подход, основанный на быстрой адаптации к изменяющимся обстоятельствам, а не на реализации какого-либо подробного долгосрочного плана или четкой повестки дня. Однако эти стратегии выживания являются лишь частью решения. Другая часть – работать над повышением точности наших представлений о будущем (включая точность условных предсказаний типа «если X будет сделано, Y произойдет»). Возможно, существуют ловушки, с которыми мы сталкиваемся, и избежать попадания в которые мы можем только благодаря предвидению. Есть также возможности, которых мы могли бы достичь гораздо быстрее, если бы увидели их заранее. И, строго говоря, прогнозирование всегда необходимо для принятия осмысленных решений.

Предсказуемость не обязательно снижается с увеличением временного расстояния. Может быть крайне непредсказуемо, где путешественник окажется через час после начала путешествия, но вполне предсказуемо, что он прибудет в пункт назначения через пять часов. Очень отдаленное будущее человечества может быть относительно легко предсказать, поскольку оно является предметом изучения естественных наук, особенно космологии (физической эсхатологии). И для того, чтобы была определенная степень предсказуемости, не обязательно, чтобы один конкретный сценарий можно было определить как нечто, что обязательно произойдет. Если есть хоть какой-то сценарий, который можно исключить, это тоже степень предсказуемости. Даже помимо этого, если есть какое-либо основание для приписывания разных вероятностей (в смысле достоверности, степени уверенности) различным утверждениям о логически возможных будущих событиях или какое-либо основание для критики некоторых таких распределений вероятностей как менее рационально обоснованных или разумных, чем другие, то опять-таки существует определенная степень предсказуемости. И это, безусловно, относится ко многим аспектам будущего человечества. Хотя мы не знаем достаточно, чтобы сузить пространство возможностей до одного широко определенного будущего для человечества, мы знаем о многих соответствующих аргументах и соображениях, которые в совокупности накладывают существенные ограничения на то, как может выглядеть правдоподобный взгляд на будущее. Будущее человечества не обязательно должно быть темой, в которой все предположения совершенно произвольны и все возможно. Существует огромная пропасть между точным знанием того, что произойдет, и отсутствием абсолютного представления о том, что произойдет.1

Проблема простой жизни в том, что она не так уж и проста. Когда мы знаем, что многое из того, чему мы учим наших детей, не будет иметь значения через тридцать лет, жизнь становится более трудной. Будем ли мы очень скоро чувствовать себя одинокими или даже разочарованными, просто отказавшись от образования? Мир становится более сложным. Особенно с учетом неоднозначности глобализации. Глобализация – это рынок и экономическая система, основанная на росте; и это также огромная стандартизация нашего образа жизни как потребителей; но это не означает упрощения нашей жизни или нашего общества, потому что глобализация – это прежде всего увеличение экономического и социального неравенства, усиление политической напряженности, усиление экологических потрясений и, возможно, даже рост диктатур. С 1970 года предсказывали неминуемый экологический коллапс, если мы не перейдем к нулевому росту. Мы бьём тревогу уже почти 50 лет… Достаточно ли громко мы кричали? Потому что, столкнувшись с этой пугающей катастрофой, экономический либерализм отреагировал только увеличением роста в качестве решения, хотя это и есть основная причина.

Власти, обладающие властью в экономике и политике, не предлагают никаких планов на будущее, кроме роста, повторяемого как мантра; Однако этот неограниченный рост – утопия. Мы больше не можем продолжать эксплуатировать ограниченные ресурсы бесконечно. Если мы продлим эту утопию еще на несколько лет, резинка порвется и произойдет ожидаемая катастрофа.

К этой экологической катастрофе, которая угрожает нашей судьбе, добавляется еще одно разделение: технологический сбой или дислокация. Этот разрыв рискует создать разрыв, разрыв между тем, как мы живем, работаем и думаем, и тем, который будет навязан нам искусственным интеллектом (ИИ). Готовы ли мы потерять контроль или свободу действий в нашей жизни из-за технологической цифровой диктатуры? Это новая проблема на нашем горизонте. Человечество, которому сейчас более 75 000 лет, вероятно, в настоящее время разделено на два лагеря: тех, кто готов предоставить ИИ значительную власть, и тех, кто настроен враждебно или просто скептически. Существует полное единодушие относительно опасностей, например, ядерного конфликта и опасности разрушения окружающей среды; все хотят их избежать. Но мнения относительно опасностей и преимуществ использования искусственного интеллекта сильно различаются. Согласны ли мы с неограниченным использованием биологической инженерии для создания новых форм жизни и улучшения человеческого вида?

Философия, которая, кажется, объединяет большинство, – это философия инженеров-идеалистов и научных экспертов, которые предлагают откровенно позитивистское или научное видение будущего, своего рода оптимистическую веру в утопию, очень близкую к трансгуманистической идеологии, которая взяла верх в последние годы. над собой. большой размер. Этот лагерь или эта философия предлагают новый этический императив: сосредоточение внимания на улучшении homo sapiens. На первый взгляд стремление превзойти человеческие возможности может показаться нам очень позитивным. Это даже означало бы, что мы не находимся на вершине творения, но что нынешнее человечество – это лишь великолепное начало и что оно не сказало своего последнего слова. Это было бы хорошей новостью!

Действительно, мы, представители человечества, совершаем значительные прорывы в науке, от физики до биологии, включая биотехнологии и информационные и коммуникационные технологии (ИКТ). Мы добиваемся огромного прогресса в нескольких областях, связанных с искусственным интеллектом. Только подумайте обо всех преимуществах, которые принесет Интернет вещей и обширная сеть умных домов, автомобилей и городов. Все более сложный контроль над человеческим геномом и генная терапия, которая будет использоваться. Новые интеллектуальные машины теперь могут распознавать формы и человеческие лица, анализировать эмоциональные реакции и учиться быть полезными для более эффективных систем обмена, исследований и обучения. Искусственная матка, которая в настоящее время запланирована и осуществима, могла бы способствовать воспроизводству детей без матери и планированию «ответственной евгеники», то есть производству детей, созданных по индивидуальному заказу. Вся мутация начинается с дематериализации экономики, революции в общественном и частном транспорте, контроля климата с помощью различных умных геоинженерных устройств, полностью роботизированной медицины, мониторинга здоровья с помощью биологического GPS и, следовательно, увеличения продолжительности жизни с помощью биометрии. Не будем забывать и об оцифровке мысли посредством мозговых курсоров, словом, гегемонии нано-когно-технологий. Человечеству предстоит удивительная судьба.

Не думаете ли вы, что тогда мы станем свидетелями зарождения новой бионической эры и настоящей ноосферы одарённых или улучшенных Homo sapiens? Правда в том, что мир стал настолько сложным, что нам нужны супермашины, супершколы и суперталантливые люди для решения наших суперпроблем. Очевидно, что мы должны подчиниться прогрессу науки, если хотим пережить возрождение и принять внезапную мутацию, которая полностью противоречит нашему прошлому и традициям.

Философы этого оптимистического лагеря единодушно верят, что человечество превзойдет само себя. Но… (если можно, переходим к плохим новостям).

Человечество превзойдет само себя, но, надо сказать, при определенных условиях: наблюдение и контроль организуются в разнообразные взаимосвязанные сети. Убедитесь, что наше здоровье и безопасность надежно обеспечены. Контроль человеческих инвестиций. Контроль над нашими мыслями, нашими свободами и нашими публичными выражениями. Следующие люди и машины будут настолько слиты, что смогут выжить как настоящие люди только после отключения от сети. Мы рискуем систематическим отказом от населения, которое стало неадаптированным и некомпетентным, потому что какая польза будет от массовой медицины и универсальных базовых услуг, когда государство будет прогрессировать только благодаря своим одаренным людям и своим специализированным машинам. Предположим, Бразилия конкурирует с Японией; в обоих лагерях гораздо больше денег будет вложено в горстку улучшенных суперменов, а не в миллионы здоровых, но бесполезных и ненужных рабочих. Так для чего же нужен всеобщий базовый доход, объединение в профсоюзы и солидарность?

Новый Homo sapiens будет доминировать, но с резким сокращением численности населения. Нуждающиеся не нужны будущему миру; «Мы не можем соблюдать права человека, когда мы перенаселены», – уже говорят некоторые гуру-футуристы. Отныне именно контролируемая и целенаправленная гипериндивидуализация и обучение небольшой элиты людей, улучшенной и усовершенствованной в оптимизированных физических, когнитивных и биологических способностях, станут настоящей силой новой цивилизации. Фактически мы рискуем увидеть появление касты доминирующих олигархов, которые будут обладать богатством, знаниями, красотой, здоровьем, творчеством и долголетием; и в то же время увидеть возникновение диктатуры коммерческого, финансового и гиперглобального рынка без ограничений и без морали. И чтобы избежать эпидемии стресса, подавляющему большинству одомашненных людей придется принять искусственное счастье посредством тривиализации и потребления эйфорических наркотиков. Будет ли Homo deus беспокоить Homo Sapiens?

Откуда произойдут настоящие перемены 21 века? Гуманитарные кооперативы и благотворительные организации или НАСА и Google? И какому авторитету мы будем доверять?

Лагерь философов-натуралистов или упрощенцев-экологов-гуманистов, который в настоящее время является лагерем меньшинства, должен срочно организовать законное сопротивление. Как? Либертарианское, объединенное, критическое и демократическое противодействие, противостоящее потребительскому конформизму и неолиберальным последователям. Информируйте как можно больше людей: чем больше мы информированы, тем больше мы ответственны. Содействовать осведомленности, размышлению, автономии, сотрудничеству, критическому мышлению против технологических утопий.2

Мы знаем, что нужно сделать, чтобы изменить нашу жизнь и окружающую среду, но перед лицом впечатляющих достижений в области искусственного интеллекта мы продолжаем удивляться; и мы сомневаемся в средствах борьбы с проскальзыванием. Наша способность действовать все еще возможна, потому что мы можем разработать то, что никогда не смогут сделать самые эффективные роботы. ИИ может рассчитывать, делать выводы, стимулировать, сравнивать и предсказывать гораздо лучше, чем люди, но мы сознательны. Прежде чем алгоритмы решат за нас, прежде чем подвергнуть нас психологическому GPS, давайте задействуем нашу способность судить, которая включает в себя мышление и чувства по отношению к другим; давайте полагаться на нашу способность понимать. Понимание – это больше, чем объяснение. Понимание требует ясности и внутреннего понимания, которого нет у роботов, общего знания окружающей среды и эмоционального понимания, которого нет у машин. Представлять себе! Человеческое, естественное и интуитивное воображение по-прежнему позволяет нам изобретать смысл и проявлять свободное и спонтанное творчество. И, прежде всего, любовь. От страсти любви до самого всеобщего сострадания нас спасает любовь. К любви к своей семье, своим близким, своим коллегам, своим соотечественникам почему бы не добавить любовь к человечеству и планете Земля. Судить, понимать, воображать и любить – не в этом ли самая основа гуманизма?

Если человечеству не удастся разработать и внедрить общепринятые этические и политические установки по сохранению специфики своего вида и принципов собственного существования, это будет карт-бланш для доктора Франкенштейна!

Один совет: чтобы бежать быстро, не берите слишком много багажа; оставим наши иллюзии, они слишком тяжелы.3

Насколько странным будет будущее? Просто немного странно или невероятно странно? И будет ли это будущее через тысячу лет или через 100?

Идея о том, что будущее будет более странным, чем мы думаем, и что оно наступит раньше, возможно, была выдвинута Холденом Карновски, соисполнительным директором Open Philanthropy. Это интригующая и провокационная идея.

Осложняющим фактором будут различные формы генной инженерии. По мере развития геномики мы, возможно, сможем изменить будущее человечества. Самый простой метод – это отбор эмбрионов, при котором родители могут предпочесть мальчика девочке или мальчика с некоторыми характеристиками перед другими. Наша способность делать это будет становиться все более точной. Вероятно, возможны и более прямые формы генетических манипуляций.

Большинство родителей, возможно, не захотят этого делать, кроме как для защиты своих детей от возможных врожденных дефектов. Но очевидно, что некоторые родители сделают это, и человечество разделится на группы с разной генетической историей. Такого никогда не случалось в новейшей истории человечества.

Другая вполне реальная возможность заключается в том, что исследования долголетия окажутся плодотворными. Сейчас кажется все более вероятным, что мы сможем возиться с различными биологическими «часами», чтобы продлить жизнь и замедлить старение. Увеличение продолжительности жизни – не новая идея, но это также будет фундаментальным прорывом. Многие люди могут прожить более 100 лет без серьезных проблем со здоровьем.

Если эти достижения не распространятся на всех людей одновременно, мир снова будет разделен. Некоторые будут стремиться прожить достаточно долго, чтобы были открыты новые лекарства от неминуемой смерти.

В будущем нейронная инженерия может дать нам возможность перемещать и изменять физические объекты, просто используя наш разум. Это уже возможно с обезьянами, хотя и в ограниченной степени.

Вероятно, у нас есть убедительные доказательства существования разумной жизни на других планетах, поскольку наши возможности по поиску внеземных химических и электромагнитных сигналов продолжают расти. Представьте себе будущее, в котором мы обнаружим, что мы не одни во Вселенной, хотя внеземная жизнь остается на большом расстоянии. Некоторые ученые НАСА прогнозируют, что признаки внеземной жизни будут обнаружены к 2025 году.

В какой-то момент мы сможем создавать самовоспроизводящиеся космические зонды. Мы отправим их в космос и попытаемся посеять жизнь по всей галактике.

В качестве альтернативы мы могли бы создать дополнительные формы жизни здесь, на Земле, используя общий искусственный интеллект. Вы можете подумать, что это не очень хорошая идея. Но если это возможно, скорее всего, кто-то это сделает. Вторичные последствия таких достижений трудно предсказать, но они, вероятно, изменят многие аспекты человеческой жизни, особенно то, как мы работаем. Также может произойти создание новых и оригинальных биологических форм жизни, которые радикально изменят многие наши экосистемы.

Если рассуждать более умозрительно, существует небольшая вероятность того, что инопланетяне посетят Землю и покажут себя. Учитывая недавний отчет правительства США о неопознанных воздушных явлениях (термин, обозначающий то, что раньше называлось НЛО), существует по крайней мере один процент вероятности того, что это уже произошло.

Представьте себе, если бы все или большая часть этих событий материализовалась в течение нескольких десятилетий. Ожидание этого больше не является диковинной научной фантастикой.

Помимо НЛО, эти изменения гораздо более радикальны, чем те, которые произошли между 1921 годом и сегодня. Мы стали намного богаче и безопаснее, чем были в 1921 году, но многие основные структуры мира в целом остались прежними. Я не думаю, что многое из того, что мы можем сделать сейчас, могло бы шокировать наших предшественников в 1921 году, хотя скорость и мощность наших компьютеров могли бы их удивить. Посетители из 1921 года тоже не подумают, что мы какие-то нелюди.

Конечно, ни одно из этих событий не является неизбежным. Вполне возможно еще одно очень странное будущее: мы, люди, будем использовать свою созидательную энергию для разрушения, заставляя цивилизацию сделать несколько важных и долгосрочных шагов назад. В любом случае, будущее – это не только больше и лучше пригородов, более высокие зарплаты и новые формы социальных сетей. Все это, вероятно, произойдет, но это не будут самые важные изменения. Когда речь идет о будущем человечества, мы и наши дети для тех из нас, у кого они есть, можем оказаться особенно важным поколением.4

Ученые Вашингтонского университета и Института показателей и оценки здоровья (IHME) в США предсказали, что к концу века численность населения Земли начнет сокращаться, что может привести к демографической катастрофе.

По оценкам исследователей, к 2060 году численность населения планеты увеличится на два миллиарда человек. Однако через несколько десятилетий уровень рождаемости упадет, и такие страны, как Италия и Япония, потеряют до половины своего населения. Хотя это потенциально полезно для окружающей среды, увеличение доли пожилых людей и сокращение доли молодежи создаст экономические проблемы, а также нанесет удар по здоровью и социальной поддержке.

К 2064 году население Земли достигнет 9,7 миллиардов, а к 2100 году сократится до 8,8 миллиардов. Это противоречит предыдущим оценкам, согласно которым к концу века население увеличится до 12,3 миллиарда человек и не будет сокращаться. Однако в новой статье исследователи использовали улучшенную модель, основанную на когортной рождаемости – среднем количестве детей, рожденных у группы женщин определенного возраста (в данном случае до 50 лет).

Согласно результатам модели, уровень рождаемости в африканских странах существенно снизится. Например, сейчас в странах южнее Сахары на одну женщину приходится в среднем 4,7 новорожденных. В частности, в Нигерии в 2017 году этот показатель достиг рекордных семи новорожденных на одну женщину. К 2100 году оно упадет до 1,8. В Японии население упадет со 128 миллионов до 60 миллионов, а в Китае оно упадет ниже миллиарда.

Число людей старше 80 лет увеличится примерно в шесть раз. Это потребует дополнительных ресурсов для поддержания уровня здравоохранения. Одним из способов справиться с кризисом для некоторых стран может стать правильная иммиграционная политика и поддержка многодетных семей. В то же время ограничение доступа к услугам репродуктивного здоровья может иметь разрушительные последствия, пишут авторы работы.