- -
- 100%
- +
Денис Цурков Фотограф
Мика Варбулайнен Дизайнер обложки
© Мика Варбулайнен, 2022
© Денис Цурков, фотографии, 2022
© Мика Варбулайнен, дизайн обложки, 2022
ISBN 978-5-0059-1172-8
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Часть 1
Она жила на окраине деревни. Никто уже не помнил, когда это случилось, когда именно она здесь появилась, эта тихая, странная девушка, неопределённого возраста. Никто не знал – сколько ей? Двадцать? Двадцать пять? А, может, и тридцать? Всякий раз она выглядела по-разному. И было в её облике нечто странное. В её лице. Оно походило на ангела с иконы, но взгляд… Он внушал необъяснимый страх и даже ужас. Когда она поднимала свой взор на случайного собеседника. Нет, глаза её были даже красивы – чуть вытянуты к вискам и прозрачно-голубые, как бездонные воды чистейшего озера. Но было в них что-то пугающее, дьявольское. Необъяснимый страх и ужас охватывал смотрящего в эти глаза. Будто глубокий омут манил и затягивал на дно, и невозможно было отвести свой взгляд от омута этих глаз. Потому все, когда замечали её на улице, идущей навстречу, или в местном магазине, старались отвести взгляд, чтобы не попасть под страшную магию этих глаз. Быстро буркали – здрасьте, или – привет, и отворачивались.
Её это не смущало и не вызывало удивления. Она привыкла к такой реакции. Равнодушно кивала головой в ответ, тихо произносила: – Добрый день, – или: – Доброе утро, – в зависимости от времени суток, и отходила поскорее в сторону.
Звали её, кажется, Эльза. Немка? Эстонка? Или финка? Никто не знал. И не стремились узнать. Какая, собственно, разница? Но, явно, не русская. Даже в её коротких ответах и фразах, когда некоторые всё же осмеливались заговорить с ней, а не просто поздороваться, слышался лёгкий прибалтийский акцент.
Прямые светлы волосы до лопаток, правильные черты лица, стройная фигура с длинными красивыми ногами, очертания которых просматривались сквозь полупрозрачное платье, доходившее ей до щиколоток, таков был её облик. Она предпочитала носить платья. Длинные платья. Очень редко её можно было увидеть в брюках или джинсах.
Чем она занималась, тоже никто не знал. Утром она куда-то уходила из дома, а к вечеру возвращалась.
Как-то любопытный сосед, довольно молодой парень по имени Николай, решил проследить за ней, видя, как рано утром она вышла из калитки и направилась в сторону леса, держа в руках большую сумку. Он быстро пошёл следом.
Через лес вела тропинка к автобусной остановке. Это был самый короткий путь. Можно было, конечно, пройти по асфальтовой дороге, но надо было давать довольно большой крюк, потому местные предпочитали эту лесную тропку. Вот и Эльза сейчас направилась быстрым шагом в сторону леса по этой тропинке.
«Наверное, к автобусу пошла» – решил Николай и ускорил шаг. Она неожиданно обернулась, пристально посмотрела на него, а потом наклонилась и стала завязывать шнурок на кроссовке. А, может, просто сделала вид, что завязывает.
Ему ничего не оставалось, как идти дальше. Поравнявшись с Эльзой, он чуть кашлянул и с безразличным видом поздоровался. Эльза, как всегда тихо, ответила. Он прошёл мимо, борясь с желанием оглянуться. Но не стал, будучи неуверенным, смотрит ли она ему вслед? Так он и дошёл до остановки, не оглядываясь.
На остановке было несколько человек. Незнакомцы. Видимо, из соседней деревни. Но мужчина всё равно поздоровался ос всеми. Так было принято у них. Здороваться со всеми, кого повстречаешь. Ему в ответ нестройно ответили. Скоро должен был подойти автобус.
Наконец, он не выдержал и обернулся. Эльзы поблизости не было.
Он поискал её глазами, но так и не обнаружил. Она исчезла. Тогда он достал пачку сигарет и закурил, периодически подозрительно оглядываясь по сторонам. Тут же на него недовольно посмотрела какая-то дама и возмущённо заявила, что курить на остановке запрещено.
Он не стал спорить и молча отошёл в сторону, о чём-то сосредоточенно размышляя, изредка бросая задумчивый взгляд в сторону леса. Куда она делась? Может, вернулась домой?
Вскоре подошёл автобус и все, стоявшие на остановке, устремились к дверям. Николай медлил, продолжая нервно курить. Кто-то крикнул:
– Ну?! Долго ты ещё там?
Он махнул рукой, давая понять, что никуда не едет. Двери закрылись и автобус, чуть накренившись, двинулся с места.
Он ещё немного о чём-то поразмышлял и решительно направился обратно, в сторону леса.
Войдя в лес, быстро огляделся по сторонам, ища глазами Эльзу. Её нигде не было.
И вдруг он услыхал тихий девичий смех, который раздавался где-то совсем рядом. Он резко обернулся.
Неподалёку, среди редко растущих кустов, стояла Эльза, полностью обнажённая. Она смотрела на него своим ледяным взглядом, чуть прищурившись, и тихонько смеялась.
Холодный взгляд и смеющиеся губы – очень странное, необычное зрелище. Даже то, что она была голая, не произвело на Николая такого сильного впечатления, нежели этот ледяной взгляд и смеющийся рот.
Ужас овладел им. Он стоял, не в силах двинуться с места.
Эльза перестала смеяться и поманила его пальцем, сказав, всё с тем же лёгким прибалтийским акцентом, чуть смягчая твёрдые согласные звуки и делая на них ударение:
– Ты слетил за мной? Глюппенький. Я знаю все ваши мысли и желания на сто хотов вперёт. Ити сюта и пойтём.
– Куда? – с трудом, но всё же спросил он.
Она пристально посмотрела на него, ничего не ответила, развернулась и отбросила пряди светлых волос, которые струились по её плечам, на спину. Он увидел её красивый изгиб спины, соблазнительные ягодицы и длинные, крепкие стройные ноги.
Она вновь, в полуобороте, поманила его пальцем и лукаво улыбнулась. На сей раз холод в её глазах растаял, и появились озорные искорки.
Он, как во сне, пошёл следом за ней.
Часть 2
Федька наделал переполох. Бегал по друзьям и твердил, что Колян пропал. Сгинул. Никто ничего не мог понять, куда пропал, когда? И почему он так в этом уверен? Но Фёдор твердил, как заведённый:
– Пропал друган. Сгинул.
На вопрос:
– С чего такая уверенность? – Фёдор заявил, что никогда такого не было, чтоб Колька не пришёл к нему вечером попить пивасика и посмотреть футбол. Сегодня важный матч Зенита со Спартаком и, чтобы Колян пропустил такое событие, это просто невозможно.
– А, может, он дома решил посмотреть? – неуверенно, но всё же спросил Миша, парень лет двадцати с небольшим, – Чего раскудахтался? Взял бы да позвонил ему, чем панику тут наводить.
– Так звонил же! – воскликнул Фёдор, – Сто пять раз звонил! Телефон выключен или вне зоны доступа. Как так? – Он вперил слегка мутный взор, от опорожненной только что бутылки пива, на друга.
– Давай сходим к нему, проверим, – предложил Мишка, – Может, дрыхнет без задних ног?
– Ага, – огрызнулся Федор, – Разве что в канаве где, тьфу-тьфу! Раз телефон вне зоны доступа…
Они всё же пошли проверить. Подойдя к дому, постучали сначала в дверь, потом в окно, потом снова в дверь. Никто не отозвался.
– Я ж говорю, пропал Колька, – Фёдор мрачно посмотрел на Мишку. – Вот куда, спрашивается, он делся?
– Давай к его соседке сходим. Спросим. Может она видела чего? Ну… куда пошёл, например? Или, может, кто к нему приходил?
– С ума сошёл! – воскликнул Федя. – К Эльзе!? Да ни за какие коврижки я к ней не пойду! И разговаривать не стану. Забыл что ли? Она ж с приветом! А глазищи какие… Жуть, – он передёрнул плечами, как от озноба.
– Ну, знаешь, – возмутился Михаил, – ради судьбы друга можно и потерпеть. И вовсе она ни с приветом. Странная, нелюдимая – да. Но голова у неё варит нормально.
Федор хотел поинтересоваться, откуда у приятеля такая уверенность, что голова Эльзы варит нормально, но не стал, а только махнул рукой.
На деревню стали опускаться сумерки. Кое-где в окошках домов зажёгся свет. Односельчане возвращались с работы.
В доме Эльзы тоже неярко засветилось одно окошко. Мишка толкнул Федора в бок и кивнул в сторону окна:
– Дома, – тихо проговорил он, – Ну чего ты боишься? Девка ведь, не мужик же какой, амбал. Что она нам может сделать?
– Не знаю, – всё так же мрачно сказал Фёдор, – Но не по себе мне, когда её вижу…
– А, может, это ты немного с приветом? А не она? – усмехнулся Мишка, – Идём, – и он потянул его за рукав.
Федор ещё раз, на всякий случай, а вдруг, постучал в дверь дома Николая, подёргал за ручку, потом махнул с досадой рукой и сказал:
– Ладно. Шут с тобой. Пошли к этой… ведьмаке.
Они быстро вышли со двора и оказались, буквально через несколько минут, у калитки дома Эльзы. Калитка была не заперта. Они прошли тихо по заросшей со всех сторон травой тропинке к дому. Тускло светящееся окно было не завешено.
Фёдор не удержался и, привстав на выступающий фундамент, заглянул в окно. И тут же в ужасе отпрянул в сторону, и быстро соскочил на землю, больно наступив Мишке на ногу. Тот чуть слышно выругался и запрыгал на одной ноге, слегка стукнув друга в плечо.
– Блин! Смотри куда прыгаешь. Что там такое ты увидел?
Фёдор ошалелым взглядом посмотрел на Мишку и, мотая головой из стороны в сторону, несколько раз повторил:
– Офигеть… Офигеть…
– Да чего там? Чего офигеть?
– Она… голая там, – выдавил из себя Фёдор, – и… свечи вокруг неё. Колдует что ли?..
Мишка, не говоря ни слова, тут же залез на приступочку, вцепившись руками в деревянный откос, и тоже заглянул в окно. В отличие от Фёдора он довольно долго стоял так, не шевелясь. Наконец, обернулся, покачал удивлённо-задумчиво головой и чуть слышно подтвердил:
– Точно. Офигеть.
Он тихо соскользнул на землю и изрёк с неким удивлением, и в то же время восхищением:
– Ведьма. Не иначе как. Точно.
– Она не заметила тебя? – опасливо оглядываясь по сторонам, спросил Фёдор.
– Не-е, – протянул Михаил чему-то сам себе улыбаясь.
– Чего лыбишься, – недовольно буркнул Фёдор.
– Да так, – бросил тот в ответ, – Ничего такая деваха. Фигура обалденная.
– Знаешь, – сказал Фёдор, всё так же озираясь вокруг, – у меня пропало что-то желание с ней общаться. И, честно сказать, и не было.
– А у меня, наоборот, появилось желание… – начал с какой-то глумливой улыбочкой Мишка, но не договорил, потому как заметил, что Фёдор в ужасе смотрит на окно, в которое они только что так бесцеремонно заглядывали.
Михаил перевёл взгляд на окно, и крик ужаса застыл у него в груди.
Через окно на них смотрела безобразная старуха. Глаза её пылали, как угли, рот искривила страшная беззубая улыбка, обвисшая обнажённая грудь свисала до пояса, а волосы, всклокоченные, торчали седыми прядями в разные стороны.
Михаил хотел закричать и не смог. Из груди вырывался только какой-то шипящий, задавленный звук.
И вдруг он совершенно отчётливо услышал возмущённый голос Фёдора:
– Мишка, ты чего? Уснул что ли? – а потом почувствовал резкий толчок в бок.
Он вздрогнул и открыл глаза. Он сидел на диване в своём собственном доме, а напротив него на стуле сидел Фёдор и удивлённо смотрел на него.
– Во, блин, даёт! Я ему тут распинаюсь. Про Коляна рассказываю, что пропал он куда-то. Про девку Эльзу с прибабахом. А он взял и уснул.
– Да я с ночной сегодня… – стал оправдываться Мишка, не совсем веря, что всё, что сейчас с ним происходило, было сном, – а тут ты со своими страшилками. Да ещё так заунывно… Хошь —не хошь заснёшь, – он провёл рукой по лицу, пытаясь очнуться от наваждения и даже тихонько ущипнул себя за руку, – Страх такой снился… Старуха какая-то. Жуткая.
– Какая старуха? Я тебе про соседку Коляна говорил, Эльзу. Что, может, сходить к ней. Спросить. Может, что видела? Её ж дом рядом с Колькиным. Вот куда он делся? – возмущённо заключил Фёдор.
– Не. Давай завтра, – решительно отказался Мишка, – Поздно уже. Ничего, думаю, с Колькой не случилось. Найдётся.
– Ладно. Давай до завтра подождём. А потом, может, в полицию сходим?
– Сходим, сходим, – сказал, вставая, Михаил, – Я, правда, устал так. Спать лягу. Давай, Федь, пока. Потом, – и он принялся раскладывать диван, давая понять другу, что пора уходить.
– Ну, пока, так, пока, – немного обидевшись, проговорил Фёдор, – Только вот чую я, что с Колькой случилось что-то.
– Иди уже, Федя, – не оборачиваясь, сказал Михаил.
Фёдор, наконец, ушёл, а Михаил разделся, забрался под одеяло и задумался:
– Что же это за сон такой был? Дурацкий. К чему?..
Он немного поворочался с боку на бок, потом приподнялся, несколько раз подвигал подушку, чуть взбивая её кулаком, и укладываясь на неё поудобнее, а потом отвернулся к стене и вскоре уснул.
А тем временем в доме Эльзы в одном из окошек тускло зажёгся странный огонёк…
Часть 3
Михаил спал беспокойно. Ему опять снилась какая-то жуть: то смеющаяся старуха, то – странная Эльза, а потом вдруг промелькнул Колька с пачкой денег в руках. Он потрясал этой пачкой над головой и почему-то мерзко при этом хихикал, приговаривая:
– Вот как надо денежки добывать! Вот как! Учись, студент!
Он назвал Мишку студентом, хотя тот не был сейчас студентом, не добрал баллов при поступлении на бюджет, а на платное у него не было денег, и он вынуждено устроился водителем на неотложную помощь в районный центр. Но мысль об учёбе в институте его не покидала. Он мечтал о профессии кинооператора. Хотел снимать кино в составе какой-нибудь интересной киногруппы. Ездить в съёмочные экспедиции. Быть частью команды, создающей кино. Обо всём этом, о съёмках кино, ему рассказывал когда-то сослуживец в армии, парень, который учился в институте кино и телевидения в Питере, но по разгильдяйству был отчислен после третьего курса и волею судьбы оказался в одной части с Мишкой.
И вот сейчас, во сне, пропавший Колька назвал его студентом. На возражение Мишки, что он не студент, а водила скорой, тот усмехнулся и сказал:
– Будешь студентом. Очень скоро. И кино будешь снимать.
Потом Колька подбросил пачку денег вверх, захохотал мерзко и исчез, а вместо него появилась неизвестно откуда Эльза, стала ползать на коленках, собирать купюры и складывать их в тряпичную авоську, приговаривая:
– Это Мишеньке на учёбу, Мишеньке…
Она собрала все деньги и протянула сумку Мишке:
– На. Тебе. Бери.
Мишка протянул руки ей навстречу и тут же упёрся во что-то мягкое и тёплое, будто в чьё-то тело. Тело это, как преграда, не давало дотянуться до заветной сумки. Он сильнее ткнул руками в эту преграду и услышал, чуть сдавленный, женский смешок. Совсем рядом.
Он резко открыл глаза. В голове ещё звучал этот странный смешок, а мозг постепенно возвращался из мира грёз в реальность.
Он лежал на диване, вытянув вперёд руки, делая ими непонятные движения, пытаясь ухватить невидимую сумку с деньгами. Вместо сумки в свете луны, проникающем через окно, он увидел, что рядом с ним на диване кто-то лежит. Одеяло было откинуто, а этот кто-то оказался… женщиной. Полностью обнажённой. Лунный свет загадочно струился по изгибам её красивого тела. Округлые бёдра, длинные стройные ноги, небольшая грудь, волосы, чуть прикрывавшие плечи и спадающие светлыми прядями на подушку…
Мишка ошалело смотрел на неизвестно откуда взявшуюся рядом с ним дамочку и не мог произнести ни слова. Единственное, что приходило ему сейчас на ум, что это продолжение сна. Потому что явью такого просто быть не могло!
Женщина медленно повернулась лицом к Михаилу. Он вздрогнул, одёрнул руки, вытянутые вперёд, будто обжёгшись, и вжался спиной в стену.
Это была Эльза. Сомнений не было. Она чуть улыбнулась, в лунном свете сверкнули её ровные белые зубы, и сказала чуть слышно:
– Привет.
А потом, так же тихо спросила:
– Я тебе нравлюсь ведь? Да?
Михаил, не помня себя от страха, завопил во всё горло – а-а-а! Вскочил и опрометью бросился к двери. Дверь оказалась незапертой. Он забыл закрыть её за Федором. В одних трусах он выбежал на двор и бросился бежать, куда глаза глядят.
Промчавшись по главной улице деревни, исколов босые ноги о гравий, насыпанный на дороге, он остановился. Сердце его бешено колотилось, готовое вот-вот вырваться из груди. Он, чуть наклонившись вперёд и опершись руками о колени, отдышался, озираясь по сторонам. Не гонится ли за ним Эльза? Но за ним никто не гнался. Улица была пуста. Вокруг не было ни души.
Он поднял голову к чёрному небу, увидел жёлтый круг луны, загадочно светивший холодным манящим светом и, хотел было, в отчаянье завыть на неё по-волчьи.
Коротко протянув – у-у-у, он замолчал, осознавая нелепость своего положения. Один, среди ночи, в трусах, стоит посереди главной улицы деревни и изображает из себя загнанного, испуганного, одинокого волка.
Вдруг два ярких прожектора фар осветили Мишку. По дороге, навстречу ему медленно двигалась, неизвестно откуда взявшаяся в столь позднее время, машина. Он заслонил глаза ладонью и посторонился к канаве.
Машина поравнялась с Мишкой и остановилась. Он разглядел на ней синий проблесковый маячок, и надпись – ППС. Дверь со стороны, где он стоял, открылась, и оттуда вышел местный участковый, Антон Сергеевич. Мишка узнал его по высокой фигуре и лысой голове, которая сейчас, при лунном свете, выглядела очень необычно, как у пришельца с другой планеты. Не хватало только больших раскосых глаз и пружинных антеннок.
Он подошёл к Мишке, смерил его удивлённым взглядом и спросил:
– Гражданин, вы что здесь?
Мишка обрадованно воскликнул:
– Антон Сергеич, это ж я! Мишка Лавренёв. Не узнаёте?
Участковый чуть наклонился вперёд и всмотрелся в лицо Михаила.
– Тьфу ты, чёрт! Мишка! – в сердцах проговорил он и сплюнул. – Ты чего здесь? Среди ночи. В таком виде. Пьяный что ли? – он потянул носом.
– Нисколечко, – с нотками обиды проговорил Мишка. – Почему сразу пьяный?
– А чего тогда? – не понял мент. – Чего тут торчишь? Лунатик что ли? Шастаешь в таком виде ночью. Давай, садись в машину, домой ребята патрульные подвезут. Дрожишь же весь, – заключил он, заметив, что Мишку начинает бить мелкая дрожь.
Услыхав про дом, Мишка замотал головой и попятился.
– Нет! Нет! Только не домой!
– А что так? Батя в гости заехал? Нагоняй среди ночи устроил?
– Нет. Батя не заезжал.
– Тогда что? – участковый профессионально пристально посмотрел на Мишку. – Что там у тебя дома? Или кто?
Мишка топтался на месте, не решаясь сказать правду, что произошло с ним дома некоторое время назад.
В открытую дверь машины высунулась голова ппс-ника и нетерпеливо спросила:
– Антон, ну ты долго ещё там? Меня, вообще-то, дома ждут.
Участковый обернулся и махнул рукой:
– Езжай, Серёга! Я уже, считай, дома. Сам доберусь. Спасибо, что подбросил.
Голова скрылась, крикнув:
– Ну, давай!
Захлопнулась дверь, машина развернулась и поехала в обратную сторону.
Участковый снял с себя куртку и протянул Мишке:
– На-ка вот, надень. А то стоишь тут в одних труселях… И пойдём уже. Не хочешь домой, пойдём ко мне. Светка к матери уехала. Я один сейчас. Заодно и расскажешь, что там у тебя случилось.
Мишка согласился. Взял куртку, надел, и они направились в сторону дома участкового.
Часть 4
Они проговорили до утра. Хорошо у обоих на следующий день был выходной. Мишка сначала долго мялся, не хотел рассказывать участковому, что произошло. И в какой-то момент даже подумал, что ничего и не было. Просто спросонья мозг дорисовал продолжение сна. Вот и всё. Но Антон сумел-таки разговорить его, поставив на стол бутыль самодельного вина, и ловко разлив его по стаканам.
– Давай, Миш, выпей чуток. Согрейся, – он взял стакан и слегка коснулся им стакана, предназначавшегося Мишке. Тот нехотя, но всё же тоже взял стакан, отпил немного, хотел поставить обратно, но Антон быстро проговорил: – Нет-нет, до дна.
Мишка чуть поморщился, вино было довольно кислым, выдохнул в сторону и осушил залпом стакан.
– Вот, молодец, – одобрил участковый и пододвинул к нему тарелку с нарезанным сыром. – Бери. Закуси. И яблочко хошь? – он потянулся к миске полной яблок, взял одно и положил перед Мишкой на стол. – Извини, другого закуся нет. Светка, уже неделя, как уехала. А я сам не любитель готовить.
Мишка, слегка захмелев, хрустнул яблоком. На душе стало теплее. И вообще всему телу. Ночной кошмар стал таять, как утренний туман, и ему вдруг стало даже весело. Сидит с участковым, как с приятелем, попивает винцо, хрустит яблоком с его огорода. Благодать.
– Ну, так что там у тебя стряслось? – участливо спросил Антон, – Чего в таком виде ночью по деревне шастал?
Мишка пьяненько улыбнулся, махнул рукой и нехотя сказал:
– Да ничего особенного, Антон Сергеич. Глупость…
Участковый остановил его жестом:
– Ты это, брось меня по отчеству называть. Давай по-простому – Антон. А то я стариком себя прям чувствую рядом с тобой. Я ж ещё совсем не старый. Тридцать шесть всего. А тебе?
Мишка смутился:
– Мне-то? Двадцать три.
– Ну вот, – усмехнулся Антон, – всего-то тринадцать лет разница. Считай, братан младший. Ну, или племяш, – он слегка стукнул Мишку по плечу, – давай, племяш, рассказывай, – и он снова потянулся за бутылью, и ещё немного плеснул в стаканы себе и Мишке.
Мишка перестал кочевряжится и рассказал всё, в подробностях. Что с ним произошло. И не только с ним, но и с Николаем. Неприменул сказать, что Фёдор считает, что Колька сгинул. И даже рассказал про не то сон, не то явь, как они с Федькой ходили к Эльзе, и та превратилась неожиданно в старуху. Услыхав про превращения Эльзы, Антон не выдержал и рассмеялся.
– Ну, ты, дружище, загнул! – он вытер выступившие на глаза слёзы, – Что вы курите? А? Молодёжь! Может, с проверкой к вам нагрянуть?
Мишка замолчал и недовольно огрызнулся:
– Я вообще не курю. Ничего, – он отодвинул в сторону пустой стакан. – Сначала просите рассказать, что да как? А потом прикалываетесь.
Антон перестал смеяться.
– В первых, не просите, а просишь. Договорились же на «ты». А во-вторых, реально всё это выглядит смешно. Сам-то не находишь? Чтоб в наши дни ведьмы какие-то водились! Это ты переборщил, парень. И потом, – он сделал небольшую паузу и посмотрел, еле сдерживая улыбку, на Мишку, – эка невидаль! Деваха пришла к нему ночью под бок. Радоваться надо, а не бежать, как ошалелый в одних труселях на улицу.
– Боюсь я её, – как-то весь съёжившись, сказал Мишка. – Стал бояться, после вчерашнего. Раньше – нет. Не боялся ни капельки. Девка, как девка. Странноватая млёхо и всё. А Федька вот боялся всегда. Глазищ её. Как глянет, говорит, аж, мороз по коже. А мне вот совершенно плевать было, какие у неё глаза. Но после всего этого… – он изобразил руками что-то непонятное, пытаясь подобрать нужные слова, – в общем… Странная она. Точнее – с прибабахом, – потом посмотрел просительно на участкового и добавил: – Сходил бы ты к ней. Проверил.
– Ты в своём уме! – воскликнул возмущённо Антон, вставая, – Что проверил? Что? Зачем к Мишке в постель залезла? Или – почему голая ходишь по своему дому? Знаешь… – он покачал головой, – это ваши амурные дела. И меня сюда впутывать не надо. Сами разбирайтесь.
– А Колька? – не унимался Михаил.
– А что Колька? – Антон снова сел.
– Ну… Куда он делся?
– Слушай, заморочил ты мне голову совсем. Всё в кучу смешал. И Кольку и Эльзу. Давай так. Если через три дня друг ваш не объявится, приходите, пишите заявление. Будем искать. А насчёт Эльзы… Нарви букет цветов. Сходи к ней. Подари. Ну, или в кино, что ли, пригласи, или ещё куда там. Куда вы сейчас с девушками ходите? – он посмотрел быстро сначала на Мишку, а потом на часы, висевшие на стене, и воскликнул: – Ого! Ну, мы с тобой проболтали. Уж пять утра. Надо хоть чуток кимарнуть. Всё. Аудиенция окончена. Давай, иди домой. А, если боишься, – он чуть улыбнулся и лукаво подмигнул Мишке, – то оставайся у меня. Диван в большой комнате свободен.
Мишка на секунду задумался, а потом решительно заявил:
– Останусь.
Антон опять усмехнулся, мотнул чуть головой, встал и направился к двери. Бросил на ходу, махнув рукой куда-то в сторону:
– Комната там. Бельё в шкафу. Сам там поищи. А я спать.
Потом обернулся, всё с той же усмешкой добавил:
– Ну и парни нынче пошли… Девок боятся.
Мишка хотел было что-то возразить, но передумал, да и Антон уже скрылся за дверью.
Он посидел ещё немного, тупо глядя в одну точку, потом встал, придерживая треники, которые любезно выдал ему Антон, когда они пришли, бывшие размера на два больше габаритов Мишки и, чуть шаркая, направился в комнату, на которую указал ему гостеприимный хозяин.