«Разные судьбы, один город»

Глава 1

Огни субботней ночи стихли ещё рано поутру, и солнце своими холодными лучами смотрело в окно английского дома. Ходики всё ещё тикали, но говорили о пробуждении после долгого сна. Город просыпался. За окном шумели машины и слышались звуки сирен, кто-то ехал на работу, кто-то - домой. Белый снег падал ровно настолько, что дуй ветер, он бы все равно остался бы столбом. Было очень сыро. Снег падал и таял в теплых местах земли, что были видны черные лоскуты одеяла. На улице даже через окно можно было почувствовать это морось и холод до самых костей. Началось утро. Всё настолько было хмуро и сонно, что даже сам Лондон в январском утре полностью не просыпался — он будто неохотно приоткрывал один глаз и тут же морщился от сырости. Небо висело низко, серое, плотное, как промокшее одеяло, и свет был не дневным, а каким-то приглушённым, будто город экономил яркость. Было где-то середина января, шёл слабый снег. Анна сидела на белой простыни двуспальной кровати. Часы пробили девять утра. Женщина уже проснулась, но была на выходном. Она написала своему мужу, что рада такому хмурому сонном утру. Альфред улыбнулся смайликом. Она пошла делать себе утренний кофе. Выходной, утро, девять-десять утра. — Сегодня должна приехать дочка. Она ещё не звонила. Дайка я посмотрю её сообщения — подумала вслух женщина. Она взяла телефон, открыла и не нашла смс-сообщения от дочери:

— Нет не писала. Лили ещё не писала. Ладно, позже напишет, — Она отложила телефон на тумбочку. Альфред Тэтчер был на работе. Высокий зажиточный мужчина. Он был в браке с Анной уже двадцать четыре года, и вместе воспитали взрослую дочь, которой было двадцать два года. Красивая блондинка с серыми глазами, среднего роста, как и мама. Лили заканчивала колледж на архитектора. Лучшего в мире. Училась на пятом курсе Оксфорда. Зимой она только, начала второй семестр. Пока дочь училась в начале третьей недели мама её в это время вела хозяйство и порой ходила в ресторан одна. Анна Тэтчер, женщина средних лет, и маленького роста около ста шестидесяти сантиметров, с аристократичными манерам, что было принято в столице Великобритании, была женственная и неповторима. Анна вспоминала часто, как в университете её глаза и улыбка сводили с ума всех мужчин, но из всех красавчиков она выбрала джентльмена ростом сто девяносто сантиметров, королевской походкой и своей галантностью. Он был умён, смышлен и хитер. Мужчина с черными волосами и карими глазами привлёк внимание Анны ещё в университете. За молодой девушкой много парней бегали, но выбрала именно Альфреда. И это было двадцать с лишним лет назад... Анна всё это вспоминала, пока заваривала кофе на кухне сейчас – субботним утром. А сейчас они уже столько прожили в Лондоне, купили хорошую квартиру, платят за образование дочери Лили. Да... столько всего. Вдруг. Дзынь. Анна посмотрела на телефон: поступило сообщение от Лили: «Уже еду. Ждите. Через три часа буду». Радость и волнение охватило Анну. Она быстро набрала Альфреда: — Милый, Лили скоро будет дома! — Неужели сейчас приедет моя любимая дочурка?! Я так рад, но увы я работаю! Я не смогу встретить её, к сожалению. Я вечером буду, ты же знаешь, —с еле видной грустью написал отец. — Вот в этом и проблема, она сейчас приедет, а тебя нет. Доча расстроится. Хотя, она ведь понимает, что ты работаешь постоянно, милый, — поддержала в письме Анна. Она оставила включённым телефон, отошла и начала готовить себе завтрак. Пожарив бекон с яйцами, Анна села за стол и начала завтракать. Опять пришло сообщение от дочери: «Уже еду. Села на поезд». Время: десять утра. — Надо подготовиться! — воскликнула Анна.

Женщина подрасчитала: «Сорок минут на быструю уборку, сорок на готовку. Значит успею к приезду. Еще даже останется время на себя». Она привычно поставила чайник, будто этот привычный жест мог вернуть ощущение порядка. Пока вода грелась, Анна прошлась по гостиной, подбирая забытые вещи: шарф, который Лили бросила в прошлый раз на спинку кресла, старую газету, чашку с едва заметным налётом на дне. Каждое движение было размеренным, почти механическим — так легче не думать. В кладовке нашёлся джем, тот самый, вишнёвый, который Лили любила в детстве. Анна достала его и на секунду задержала в руках: стекло было прохладным, а узор на баночке — знакомым до мелочей. Она улыбнулась этому тихому совпадению, как будто сама судьба подсказывала: «Всё будет нормально». Свою дочь мама знала от и до. Анна быстро убралась и приготовила дочери любимые пирожки с джемом - достала из холодильника, разморозила и разогрела в духовке. Пока еда грелась, Анна накрывала на стол — торопилась, будто каждое движение должно было сказать: «Я ждала, я рада, я всё помню». На белой льняной скатерти появились тарелки, тонкий фарфор, чашки с едва заметным голубым узором. В центре — блюдо с пирожками: золотистые, румяные, с той самой начинкой, которую Лили обожала с детства. Анна тихо улыбнулась, коснувшись края блюда: «С джемом - как она любит». Рядом стояла миска с нарезанным маслом, корзинка с тостами, джем в изящной стеклянной вазочке. На плите тихо побулькивал кофейник, а на столе уже ждал небольшой кувшин с молоком. Анна на секунду замерла, оглядывая стол, и поправила салфетку — будто пыталась этим жестом унять лёгкое волнение. В Англии в двенадцать часов бывает поразному: ктото ещё завтракает, ктото уже переходит к ланчу. Для Лили Анна решила сделать нечто среднее — уютный, щедрый завтрак, который мог бы плавно перетечь в лёгкий обед: пирожки, тосты, фрукты, немного сыра. Хотелось, чтобы всё было знакомо, спокойно, тепло — чтобы дочь, едва войдя, почувствовала: здесь её ждут. Как в детстве. Анна посмотрела на часы и тихо выдохнула: «Ещё чутьчуть. Она скоро будет». Тихо не спеша мама оформила стол, поставила стулья и приготовилась к приезду дочери. Через пять минут - звонок в двери. Анна, поправ причёску и свой наряд, открыла дверь. На пороге стояла её любимая доченька - Лили. Она вернулась с учебной недели отдохнуть к родителям. —Лили, дочка, ты приехала. Заходи!» — радостно воскликнула Анна. И тут пробили часы на Биг Бэне: «Ровно двенадцать»

—Да, мам, приехала к вам. А папа дома? — спросила спокойно Лили. —Папа работает сегодня. Его вызвали срочно», — с грустью ответила мама. — Давай проходи быстрей. Завтрак остынет». - поторопила её мама. Лили расстроилась, но понимая, что это работа, отпустила это чувство. Она разделась, сняла тёплую куртку, вязанный мамой шарф и шапку. Мама пошла столовую, Лили за ней. Она вымыла руки и села за стол завтракать. За завтраком мама спрашивала об учёбе, отношениях, о всех секретах, которые узнавала Лили. — Что нового узнала, дочка? — мама взяла вику и ножик, чтобы разрезать бекон. — Мам, да Света с параллели, представляешь, начала встречаться с Алексом, — Лили вилкой взяла бекон и наматывала её на зубчики. — С тем самым, что ты раньше встречалась? — Да! — смеялась Лили. — Сейчас я уже с другим замутила, мам. — Да?! С кем-же? — Тут уже мама с интересом спросила. Ведь они с дочерью были как две закадычные подружки, и у обоих не было секретов. — Да с Джеком, он с моего курса, новенький, — радостно ответила Лили, отпив глоток свежего чаю. — Он только недавно пришёл к нам, с нового года. Так разговорились, да и пошло-поехало. — и пережевав вкусную еду, продолжила. — Он явно уверен в себе, в компьютерах разбирается. И старше меня. Ну, чуть-чуть. Я думала его сегодня пригласить, но у него дела - вечно в работе». — Понимаю, доченька. Понимаю, — она медленно стучала ложкой по чашке негромко. —Мам, ты чего? Замечталась? — с волнением спросила Лили. — Я? Да так, задумалась, у вас романтика, первые отношения. Как мы с твоим папой, тоже так впервые познакомились - в университете, — а сама уже думала, что за парень достался её дочери? — Ты доедай, Лили, время уже. И пойдём в парк! — Если, ты не против, мама, он приедет на следующие выходные, — предложила Лили.

— Да, нет, почему бы и нет. Я должна же знать, с кем встречается моя дочь. Пусть приезжает. — Хорошо, мамочка. Я поговорю с ним! — она поцеловала маму и радостно, как в детстве, и пошла собираться на прогулку. Мама пошла в свою комнату одеваться. Она была занята мыслями об этом Джеке. Фантазировать, какой он внешности, какие его манеры. Парень вдвое младше её заинтриговал больше всего. От этих мыслей кружилась голова, но Анна сдерживала себя изо всех сил. Она надела теплый свитер, штаны, тёплую одежду и обувь. Дочь ждала её уже у входа. — Ну, что, мам, пойдём? Что ты такая задумчивая стала, — заметила дочь — Да, нет, всё хорошо. Просто подустала, но свежий воздух придаст немного мне сил! — с улыбкой ответила Анна, скрывая свой интерес к парню дочери. - Пойдём снеговика делать, как в детстве.

— Побежали, мама! – радостно крикнула Лили Девушки засмеялись, и вышли из дома.

Глава 2

Снег в Лондоне был какой-то застенчивый: падал и тут же таял, оседая на дорожках серой мокрой пылью. Но Лили не сдавалась. — Мам, смотри! Он липкий! Из него можно что-то слепить! — она схватила горсть снега, сжала в кулаке, и тот не рассыпался, а остался плотным комком. — Ну же, давай! Хоть маленького! Анна улыбнулась и шагнула ближе, стряхивая с рукава мокрые хлопья. Ветер тут же подсунул под шарф ещё одну порцию холода, но ей вдруг стало тепло просто от того, как Лили светится. Они катали снежные комки, и те разваливались, и они снова собирали их, смеялись, когда снег сыпался за воротник. Лили пыталась сделать снеговику нос из желудя, но он всё время отваливался. — Он не хочет нос! — хохотала Лили. — Он хочет быть просто шаром! — Тогда пусть будет самым красивым шаром в парке, — сказала Анна, утрамбовывая бока. И вдруг, пока Лили бегала искать что-то для «шапки», Анна на секунду замерла, держа в руках мокрый комок. В голове сама собой всплыла картинка: какой-то парень — не лицо, а просто силуэт. Высокий? Спокойный? Тот, кто не станет смеяться над этим нелепым снеговиком, а встанет рядом и тоже начнёт катать снежные шары… «Наверное, он из тех, кто всё делает основательно, — подумала Анна. — Не торопится. Не кричит. Просто рядом». Она тут же тряхнула головой, будто сбрасывая эту фантазию, и улыбнулась, когда Лили вернулась с какой-то старой крышечкой. — Вот! Это будет его корона! — объявила Лили, пристраивая крышечку на самый верх. — Корона так корона, — рассмеялась Энн, возвращаясь в реальность. — Пусть будет королём парка. В какой-то момент Лили выпрямилась, посмотрела на маму, и её улыбка вдруг стала чуть тише, мягче. — Знаешь, мам, я так рада, что приехала. Тут у тебя тихо, и ты всё такая же… как будто ничего не меняется. Анна замерла с комком снега в руке, а потом просто шагнула вперёд и обняла дочь прямо там, среди мокрых дорожек и падающих хлопьев. — Я тоже рада, — тихо сказала она. — Очень. Снеговик получился кособокий, смешной, с глазами из крышек от бутылок и шарфом из старого Лилиного шкапа. Когда они отступили на шаг, чтобы полюбоваться, Лили взяла Энн под руку. — Пусть он простоит хоть час, — прошептала она. — Хоть час, — улыбнулась Анна. — Иногда этого достаточно. А снег всё падал и таял, и дорожки уже снова темнели от воды. Но пока снеговик стоял, казалось, что и мир держится среди всех репрессии и войн среди холода страны. Через час мама с дочерью пошли домой. Улыбаясь, они смеялись и делились впечатлениями от сегодняшней прогулки. Семья пришла домой. Анна повесила шарф на крючок, и тот сразу потяжелел от влаги. В Лондоне так всегда: даже если снег не лежит, он всё равно успевает всё намочить. Лили уже гремела на кухне чайником, напевала что-то себе под нос, и от этого дома будто становилось теплее. Анна постояла секунду в коридоре, прислушиваясь к этому звуку — к тому, как дочка здесь, рядом, как всё привычно и правильно. И только где-то на краю мысли снова мелькнуло: «А какой он, этот Джейк… Наверное, такой, чтобы ей не было холодно». Но Анна не стала догонять эту мысль. Она просто улыбнулась и пошла на кухню, туда, где пахло чаем и пирожками, туда, где ей сейчас было нужно быть. Лили уже ждала маму за горячим чаем, как в детстве, ей мама готовила горячий чай после прогулки. Пока мама раздевалась, снимала тёплую куртку, сапоги, и шапку. Лили заметила, что мамин взгляд уходит куда-то от ответа. —Мам, я все смотрю на тебя. После моих слов, что я начала встречаться с Джеком. Ты прям потускнела. Мама прошла на кухню, освещённую солнечным лучами, и имеющие свой полумрак. —Да, нет. Просто думаю: у тебя молодость, всё только начинается, а у нас с мужем всё так холодно. Всё так простыло. Может тоже вспомнить былую страсть, а то живём как соседи. —А это хорошая идея, мам! - воскликнула Лили.- Тем более, вспомните былое время и освежитесь! —Да, ты права — подтвердила мама. А сама уже думала: "Какой стыд, я на парня дочери покосилась, молодого тела захотела!» — Мам, давай пить чай, да и посмотрим с тобой что-нибудь. Ведь по телефону такие новости вроде.

Ровно в половину второго дня Анна накрыла на стол — простой ланч: сэндвич с ветчиной, кусочек пастушьего пирога и чашка чая. Лили как раз стягивала промокшую куртку в прихожей, стряхивая с плеч январскую морось, будто хотела оставить холод за порогом. Анна щёлкнула пультом, и телевизор ожил: на экране серьёзный диктор BBC говорил о шторме «Рейчел», который уже вторые сутки гнал по Британии ледяные дожди и срывал крыши. — Опять полстраны без света, — пробормотала Анна, ставя перед Лили тарелку. — В Истборне два человека погибли изза упавших деревьев. А у нас хоть батареи тёплые, и на том спасибо. Лили присела, растирая замёрзшие пальцы. — Мам, ты опять эти новости слушаешь… Можно хоть за обедом без катастроф? Но Анна не выключила. На экране уже мелькали кадры из Лондона: затопленные улицы у вокзала Ватерлоо, автобусы, еле ползущие сквозь ливень. Потом пошли политические кадры: Дэвид Кэмерон на прессконференции, за ним — графики бюджетных сокращений. — Ну вот, — усмехнулась Анна, впервые за день чуть расслабившись. — Пока мы тут за каждый пенни дерёмся, ктото миллионы уносит. Мир точно с ума сходит. Лили улыбнулась краешком губ и потянулась за сэндвичем. — Давай тогда хотя бы сегодня не будем про счета, ладно? Расскажи лучше, как миссис Харрис из соседнего дома опять ругалась с почтальоном. Или про кота, который залез на крышу. Что угодно, только не штормы и не бюджеты. Анна вздохнула, но кивнула. Выключать телевизор не стала — пусть бубнит фоном, как привычный шум города. Но голос её стал тише, мягче. — Ладно. Миссис Харрис вчера так орала, что у меня люстра дрожала. А кот… этот рыжий бандит опять спал у меня на свежевыстиранном полотенце. За окном захлестал снова дождь, Лондон хмурился под серым небом, а на кухне, в тёплом свете лампы, на несколько минут стало чуть спокойнее. Спустя несколько о минут сквозь заволоченное тучами небо, начали проникать слабые лучи солнца. Они говорили, что несмотря на всю серость, ясные моменты всё равно есть. Папа Альфред пришёл домой очень уставший, но на сердце его было радость-приехала его любимая дочка Лили. Дверь скрипнула, и Альфред вошёл — не как хозяин дома, а будто проскользнул, стараясь не шуметь. Пальто мокрое по краям, воротник поднят, с него ещё капала январская морось. Он выглядел так, будто весь день держал на плечах что-то тяжёлое, а теперь просто не знал, куда это положить. — Ты опять без зонта, — буркнула Анна, но в голосе не было злости, только привычная забота, как у человека, который тысячу раз говорил одно и то же и уже не ждёт, что его послушают. Альфред только плечами повёл, стряхивая капли прямо на коврик. И тут из кухни выглянула Лили. На секунду он замер — словно споткнулся о собственный вздох. А потом лицо его будто разгладилось изнутри, будто кто-то тихо повернул выключатель в самой глубине груди. — Лили… — проговорил он, и это вышло не громко, а как-то очень бережно, будто имя было хрупким. — Ну-ка, дай на тебя посмотреть, — он чуть отстранил её, держа за плечи, и улыбнулся — не широкой, показной улыбкой, а той, что появляется, когда напряжение наконец отпускает. В этой улыбке была радость, тихая и глубокая, как свет в тёплом окне посреди тёмной улицы. - Ты так похорошела, доченька моя. Хорошо, что ты приехала. Жаль, что ненадолго, но и то хорошо. Но стоило ему на секунду перевести взгляд на Анну, и тень усталости снова легла на лицо. Не злость, не упрёк — просто тяжесть, которую он носил с собой весь день и которая никуда не делась, даже сейчас, когда сердце радовалось. — На работе опять всё кувырком, — сказал Альфред, скорее чтобы объяснить эту усталость, чем пожаловаться. — Два проекта навалились разом, начальник дышит в затылок… А тут ты приехала, моя принцесса, и сразу как будто дышать легче. Лили улыбнулась и потянула его за рукав: — Пойдём, пап, там пирог. И чай. И вообще… ты просто посиди. Хоть пять минут ничего не решай. Он кивнул, и в этом кивке было столько благодарности, что Анне на мгновение стало неловко — будто она подсмотрела что-то слишком личное. Альфред прошёл в кухню, сел на свой обычный стул, вытянул ноги, будто только сейчас позволил себе поверить, что день наконец закончился. За окном хлестал дождь, город гудел вдалеке, а здесь, в маленькой кухне, стало чуть тише. Не потому, что всё стало хорошо, а потому, что рядом был тот, ради кого стоило хоть на пять минут перестать быть сильным. Папа помыл руки и сел пить чай и обедать вместе с семьей. Разговор дочери с отцом был таким же как и с матерью - открытым, теплым, без напряга. После плотного обеда Анна с Лили помыла посуду, Альфред пошёл отдыхать, и все разбрелись по дому в комнаты.

Глава 3

Лили упала на свою кровать, она хотела поспать ещё после такой дороги. Лили лежала на своей большой кровати, с бархатными простынями. Комната была обвешана маленькими картинами, фотографиями группы Queen. И многих других певцов. Лили вспоминала, лежа на своей кровати, как в подростковом возрасте ходила на разные тусовки в Лондоне с матерью, как ссорилась в родителями в свое время, но быстро мирились. Как впервые влюбилась... Ахх, было весело прошлом. Если бы можно было вернуться назад... Мама с папой сидели в своей спальне. Папа читал лежа газету, мама - книгу, но думала всё о парне Лили. Эти слова прям задели её. Но, опомнившись, Анна предложила Альфреду: — Милый, тут такое дело, наша девочка уже начала встречаться, у неё молодость..., и я бы хотела вспомнить нашу страницу молодости, как раньше. — Милая, столько лет прошлого, ты права, но с парнем дочери я бы тоже хотел познакомиться. -— и выдержал секунду паузу, продолжил: —Нам бы тоже не помешало бы провести время вместе. Давай сходим в наше любимое кафе, если его не закрыли ещё. Я закажу столик, ты же знаешь, я всё устрою!

Анна, на время забылась, и мысли о парне Лили ушли. Она снова стала смотреть на мужа прежними девичьими глазами, что и раньше в молодости. Через пять минут Альфред подошёл к Анне: — Милая, нам повезло. Я заказал столик, к шести часам вечера, как и обещал. Встречаемся половину шестого, пораньше. Я подготовил нам с тобой вечер. —Ммм... Альфред, ты так внимателен. Помнишь что сегодня за день, кстати? — День нашей с тобой встречи - семнадцатое января . Двадцать пять лет назад, в девяностом году двадцатого века, мы с тобой познакомились. Помню, моя дорогая. — Как же это всю эту память съел быт. — Ну вот, милая, вспомнил, как в молодости. А теперь собирайся, надевай самое лучшее платье, и мы пойдём отдохнём — от предложил свою руку, и Анна взяла кистью его локоть, второй обняла спереди. Альфред взял свою жену и закружил её в танце. Так он был галантен и статен для своего пятидесятилетнего возраста. А жене было сорок восемь лет, но на свой возраст никто не выглядел. — Хорошо, пойдём потихоньку тогда готовиться!» - женщина была заинтригована уже. — Но сначала, дорогая, мы с тобой погуляем, помнишь, как раньше, в парке или в театре посмотрим твой любимый спектакль! Анна уже и забыла, когда она ходила на свидания. Она быстро пошла одеваться. Анна долго стояла перед шкафом, перебирая вещи, пока не остановилась на платье с мелким геометрическим узором в бежевосерой гамме: оно казалось ей одновременно современным и не слишком броским. Сверху она накинула жакет из мягкой шерсти — он был любимым, потому что в нём она чувствовала себя собранной. Серьги с крошечными жемчужинами она надела, потому что они напоминали ей о дне свадьбы. В этом жесте было чтото упрямое: она хотела, чтобы он заметил, что она старалась. Альфред одел тот самый костюм, в котором он ходил на деловые ужины: тёмносерый, проверенный, удобный. Он не стал менять стиль ради годовщины: для него суть была не в наряде, а в том, что они сидят друг напротив друга. Галстук он выбрал нейтральный, в мелкую полоску, и затянул его ровно настолько, чтобы не чувствовать себя стеснённым. В его движениях не было суеты: он пришёл не впечатлять, а быть рядом. В четыре часа вечера пара старых молодожёнов вышла из дому и пошла прогуляться в парк около реки Темзы. Сырой влажный воздух атлантического океана наполнял легкие, но теплая дождливая зима выдалась в этом году, что можно было простудиться. Был колотун, но тёплый, температура колола, но выходила прохладой. Пара тепло, но со Вкусом оделась на вечернюю прогулку. Анна и Альфред около часа гуляли на свежем воздухе. Катались на аттракционах, на пони. Когда Альфред посмотрел на часы он сказал:

— Пора, милая, нам с тобой в наше кафе! Дама слезла с лошади, муж помог ей, и они спокойно пошли к половине шестого в их любимый ресторанчик, который всё ещё работал спустя столько лет. Альфред открыл дверь в ресторан и придержал, что его королева вошла. Она, смеясь и придерживая пальцами тёплую куртку, и вошла в теплое место. Муж Анны пошёл следом за ней. Там пахло кофе, таким горьким и чем-то приторно сладким. Новый бариста новые ребята, но атмосфера сохранилась на долгие годы. Пара вошла и вдохнула этот запах. Они вспомнили свою молодость, как познакомились как муж пригласил свою будущую жену в это кафе, как здесь сделал предложение. Да, много что остыло за это время. Анна провела пальцем по щербинке на краю чашки. Точно такая же щербинка была у той самой старой кружки, которую они купили на ярмарке, когда только познакомились.

— Знаешь, здесь до сих пор пахнет одинаково, — тихо сказала она. — Корицей и дождём. Альфред чуть улыбнулся, наклонил голову: — Раньше я думал, что это просто булочки с корицей. А теперь думаю, что это запах наших воспоминаний. Пауза легла между ними не тяжёлой, а почти уютной. Он осторожно взял её руку — не крепко, будто проверяя, можно ли ещё так делать. — Мы тогда были так уверены, что всё будет просто, — сказал он. Анна чуть кивнула: — Просто — не значит хорошо. У нас было хорошо. И тут она вздрогнула: мимо столика прошёл мужчина, очень похожий на кого-то из её прошлого. Альфред заметил. — Ты его знаешь? — тихо спросил он. — Не то чтобы… — Анна нахмурилась. — Просто на секунду показалось, что я вижу тень кого-то, кого давно знала, но не встречала. Человека из прошлого. — Не обращай внимая, милая, - успокоил муж жену. — Это уже давно прошлом. Анна давай с тобой закажем по чашечке кофе и наших любимых печенюшек с шоколадом. — Давай, милый, отвлекусь хотя бы, - ответила Анна. Она положила кокетливо свою ладонь на ладонь мужа. Альфред свою положил на левую жены. ни посмотрели томно в глаза друг другу. В этом взгляде не было ни «прости», ни «давай начнём заново». В нём было: «Ты всё ещё чувствуешь? И я всё ещё чувствую». — Ты не имеешь права так делать, — хрипловато сказал он, и в голосе не было злости, только напряжение, натянутое, как струна. — Не после всех этих лет. — А я не спрашивала разрешения, — выдохнула Анна, не отводя взгляда. — Я просто… устала делать вид, что ничего не помню. Он чуть наклонился вперёд, так что между ними осталось совсем мало воздуха. — Что именно ты помнишь? — тихо спросил он. — Только честно. Не про «как мы пили кофе по утрам». Про то, от чего сердце колотилось так, что казалось, разорвётся. Анна сглотнула. Её пальцы под его ладонью чуть дрожали, но она не убирала руку.

— Помню, как ты смотрел на меня, когда думал, что я не вижу. Как будто я была самой важной вещью в этом городе. И помню, как мне становилось страшно, потому что казалось: я этого не заслуживаю. Альфред чуть сжал её руку своими пальцами — Ты заслуживала. И, до сих пор, заслуживаешь, —сказал он твёрдо. — И если ты сейчас уберёшь руку, я не стану тебя останавливать. Но если оставишь — я не отпущу. И она оставила. Тишина вокруг них стала другой. Не тяжёлой, а густой, наполненной тем, что наконец-то прорвалось наружу. Где-то за соседним столиком кто-то рассмеялся, официант звякнул подносом, но для них это всё было где-то очень далеко. Здесь, под светом лампы, было только это прикосновение и эти глаза напротив — те самые, в которых она столько лет пыталась найти огонь. Целый вечер до окончания работы в кафе пара провела время. А после закрытия пошла гулять по полуночному зимнему Лондону. Вспоминать былую страсть, как двадцать четыре года назад. Анна и Альфред пришли под раннее утро, тихо, как дети, на цыпочках прошли по коридору и с легкими смешками отправились в спальню.