Пленница ледяного герцога

Глава 1. Азазель. Девушка из ниоткуда

Азазель скривился, как от зубной боли. Он успел отвыкнуть от такого обилия всевозможных оттенков белого. Парадную залу тщательно готовили к этому заседанию… Еще бы кто-то привел в порядок окружавших его юных старцев.

Хм, давно он не посещал сенат. Последние семь сотен лет провел у себя на вилле, отговариваясь тем, что крайне занят.

И это была чистая правда. Как и другие верховные его расы, он никогда не осквернял свою речь ложью. Первый консул хмуро глянул на самопишущее перо посередине стола. Оно едва двигалось, выводя на свитке каллиграфические ровные буквы. Кризис добрался и сюда. В главном зале ощущалась нехватка энергии и некоторый хм… голод, который пожирал его братьев.

На первый взгляд, все шло, как оно повелось из эпохи в эпоху. Пять сенаторов в белоснежных одеждах восседали за круглым столом и представляли пять правящих домов. И он, глава Фиолетового дома, занимал положенное ему место – между Зелеными и Алыми.

Ах, да, он все же выделялся на фоне остальных. Ему выпало бремя возглавить пресветлое войско в новую эпоху. Поэтому его сенаторский камзол сшит не чисто-белым. Ткань отливала фиолетовым. Это должно означать, что он превосходил остальных сенаторов по статусу, то есть имел право на родовые цвета в их присутствии. С одной важной оговоркой – среди высших аристократов не могло быть первого.

– Азазель, я слышал, ты устраиваешь прием. Наконец открываешь свои двери. Это так кстати. Прекрасные монны соберутся вместе. Улыбки, танцы. Следует ожидать переизбытка эмоций. Ты у нас затворник. Забыл уже, как важно подпитать, так сказать, дух перед большой войной.

Консул постарался, чтобы его улыбка не напоминала оскал. Но не успел он ответить Эйджилу, главе Синих, самому молодому из них и, видимо, самому напуганному угрозой немочи, как вмешался Кассиэль. Давний соперник Азазеля, представляющий Зеленый дом.

– Будь осторожен с главнокомандующим, Эйджи. Он единственный из высших, кто не пал жертвой легкоусвояемой энергии. Не трогал людей, побрезговал. Его, как и первых из нас, подкармливают травка, цветочки, звездочки на небе. Азазель откровенно злорадствует над нашей бедой.

Даже годы медитаций не влияли на то, что его первым порывом на подначки Кассиэля было схватиться за мечи. Но вызвать зеленоглазого без достаточных на то оснований не получится. Аметист, стоявший в кругу в центре стола вместе с другими четырьмя камнями, зловеще моргнул. Но изумруд продолжал гореть уверенно и тихо.

Одну эпоху назад Кассиэль чуть не захлебнулся собственным ядом, когда Азазеля избрали консулом. Касс потом пару сотен лет не мог пользоваться крыльями, их родовой камень почернел. Его даже прогнали с позиции главы дома. От этих воспоминаний Фиолетовый позволил себе мягкую полуулыбку, от которой Кассиэль побледнел сильнее обычного. По изумруду прошла рябь.

– Лорды, вы, как мальчишки, – воскликнула Ариэль из рода Алых. Формально главой дома имели право становиться только мужчины. Однако Ариэль надела мужской наряд и заявила всем, что до появления в ее жизни супруга все останется именно так. – Азазель согласился возглавить кампанию, не сложил полномочий. Очень скоро мы заберем у демонов новые миры и восполним свои запасы. А там можно будет подумать и о том, чтобы переходить на другие источники питания.

Ариэль фактически повторила запрос Эйджила, но благодаря учтивости и щепотки лести ее слова не вызвали у Азазеля отторжения. Что поделаешь, его народ в стремлении вытеснить извечного врага попал в зависимость от низшей расы. Как это ни унизительно.

– Да, я устраиваю прием. Да, вы все приглашены. В этот раз обойдетесь без оргий. Тебя, Кассиэль, вышвырну первым, если попробуешь присосаться к кому-то из наших. Обещаю порадовать вас всеми способами, которые считаю приемлемыми. Что касается вашей потребности забирать человеческую энергию, то утверждал и буду утверждать, что вы отвратительны, братья мои. Это как напитаться от бродячего пса или хорька.

Азазель услышал обрывки их мыслей: «сухарь», «монах», «аскет», «лицемер». Так, один из них, похоже, думает, что он все-таки не брезгует энергией из человеческих миров. Однако теперь все пять камней довольно сияли. Сенаторы достигли взаимопонимания.

– Я надену свое лучшее пла… вернее, фрак. Мне только что привезли его из столицы. Не Миас, конечно. Портниха тоже считается осененной Древом. Она отправляется к нему на поклон каждую декаду, – щебетала Ариэль.

У нее своеобразное представление о том, что значит ослабить напряженность, решил Азазель и тут же переключил внимание на сенатора от Серебряного дома, который по, всей видимости, к чему-то прислушивался. Серебряные славились своими предчувствиями. Но имени этого лорда он не запомнил, так как его поставили главой лет сто назад, не больше.

Азазель и сам заметил неладное. Аметист заморгал часто-часто. Это было воспринято им одним и обозначало какое-то важное для Фиолетового дома событие. Одновременно в районе сердца два раза стрельнуло.

Надо не забыть и предупредить об этом своего лекаря. Тот настаивал, что Азазелю необходимого фиксировать малейшие признаки приближающегося перерождения. По возрасту ему давно следовало обновиться.

И тут Азазель, которого демоны прозвали ледяным герцогом, увидел то, от чего потерял самообладание и вскочил на ноги. С потолка в центр круга из родовых самоцветов опускались две аккуратные стопы. Беленькие, с розовыми пятками и ноготками, покрытыми разноцветной краской.

Он поднял глаза и уперся в женские коленки, сведенные вместе. Какие точеные лодыжки, а бедра – стройные и женственные одновременно… Посмотрел еще выше – и чуть не моргнул. Притом что ни монахом, ни аскетом себя не считал и в качестве любовниц отдавал предпочтение и демоницам, и пресветлым совершенно в равной степени. Чтобы не увлекаться.

От всего увиденного Азазель непроизвольно сглотнул. Девушка, юная блондинка, встала в круг двумя ногами. Ее нежную, но очень выразительную грудь прикрывали длинные, слегка вьющиеся пряди волос. А вот закрываться руками она сочла ниже своего достоинства. Наоборот, отставила одну ногу немного в сторону и с вызовом рассматривала притихших сенаторов.

Азазель понимал, что тишина продлится не более двух-трех секунд. Он разгадал замысел человеческого существа и не мог не восхититься смелостью этой смертницы. Нельзя позволить ей довести задуманное до конца, но и на корм собратьям он ее не отдаст.

– Позвольте, леди, я помогу вам?

Одним движением герцог вырос за спиной незнакомки и обхватил правую кисть, заставляя разжать пальцы. Девушка вздрогнула, как от удара хлыстом, и до Азазеля дошло, насколько она напугана. Он не удивился, когда разглядел камень, который малышка сжимала в кулаке. Аметист.

Глава 2. Девушка в кладовке

Я, Фелиция Валентайн, дочь баронета, была вынуждена разоблачаться в кладовой, рискуя сбить на пол то круг перцовой колбасы, то большую банку с соленьями. Все потому, что природа наделила меня чересчур тонкой душевной организацией. Меня заботило, что подумают мои опекуны, когда я исчезну. Куда это годится, когда в закрытой изнутри комнате найдут роскошное платье с тонной бантов? Пустое, и никакой девицы.

Дядюшку Дэниэла сразу хватит удар, он в этом году сильно прибавил в весе. И мой побег под венец привел к тому, что еще полгода его лечили доктора со всей округи. Дядюшка Филл внешне более устойчив, но склонен копить эмоции в себе. Так как же получилось, что такая примерная (ну, почти) и заботливая (чтобы там они ни говорили) особа готовилась покинуть Мидиус в голом виде…

Это все светлые демоны. Опекунам о них рассказывать бесполезно. Сразу отдадут лечиться в скорбный дом, а главный там – один из этих. Я как-то имела с ним короткую беседу, когда посещала курсы для медсестер.

От рождения я видела чуть больше, чем окружавшие меня, слышала – чуть лучше. Замечала призраков, могла остановиться и поболтать, если они сами шли на контакт. Я не чувствовала себя ущербной потому, что не была одинока. Такие люди, как я, в моем мире изредка, но встречались. Мы называли себе хранителями. И свойства эти, которые другие принимали магию, обычно передавались по женской линии.

Однако камни, которые я собрала с таким трудом, при мне. Они повторяли круг сенаторов в Чертогах. Рубин. Бриллиант. Изумруд. Сапфир. И аметист.Как жаль, что мне скорее всего не удастся стать матерью. Моя мама тоже была хранительницей. Она ушла рано, зато успела обучить меня пользоваться фамильными амулетами. Их пронести через портал не получится. Ни предметы, ни одежду. Без приглашения объявиться в зале имел право лишь тот, кто не в состоянии ничего утаить. Как туда затесался полудрагоценный камень, я до сих пор не могла взять в толк. Старый демон Анри, с которым мне удалось пообщаться, когда-то шпионивший для Ада, не мог сказать ничего определенного. Мы познакомились на тех же курсах для медсестер, ухаживала за ним на практике. Он сразу понял, что я видящая и особо не скрывался.

– Девочка, светлые сосут ваш мир, как младенец леденец. Есть утвержденный порядок для каждой из подконтрольных земель. В пересчете на календарь Мидиуса забирают «излишки» примерно каждые десять лет. Но это для них «излишки». Накопленная вашем миром энергия расходовалась бы иначе. Кристаллики твои пополнялись быстрее, сила в даровитых росла, а не угасала. Ты не замечала, что таких, как ты, становится меньше?

Я не могла ответить на этот вопрос утвердительно. Семьи хранителей знали и поддерживали друг друга. На моей памяти историй, чтобы угасал целый род, не случалось. С другой стороны, у прабабки родилось четыре дочки и два сына, а у моей мамы – только я.

Одаренные дети рождались реже. Сила постепенно убывала. Например, мама как-то раз проговорилась, что от меня ждали настоящих чудес. Якобы как раз через три поколения в роду рождалась могущественная хранительница. Однако я ничем не отличалась от остальных девочек с такими же способностями. Наоборот, уступала собственной матери.

– Мы заметили, что женщины уходят раньше, чем в предыдущих поколениях, – девушка вздохнула. Боль утраты с годами притупилась, но никуда не исчезла. – И, пожалуй, довольно часто молодые девушки исчезают и потом не находятся. Мы считали это попыткой избежать навязанных браков, потому что для таких, как я, супруга обычно подбирают других хранительницы. Это важно для потомства.

– Бедненькая. Со всех-то сторон-то обступили, как корову. Здесь свои, сверху – ангелы.

– А что, от демонов нам не бывает вреда? Столько лет мы благодарим пресветлых за спасение от рабства.

– Ха, вас тут веками обрабатывали. Демоны бы приносили на Мидиус деньги. Тратили их на развлечения, алкоголь, на женщин. А не брали бы исподтишка, обеспечивая мифическую защиту.

Эти беседы мы вели примерно год назад. Потом старика перевели под ангельский надзор, и он исчез. Примерно в это же время бесследно пропала моя лучшая подруга Арабелла.

При дознании я раз пять повторила, что у леди не водилось тайного поклонника и она не собиралась с ним сбежать. Арабелла недавно заключала помолвку с юношей, в которого была с детства влюблена. А потом произошла еще одна маленькая трагедия. Я влюбилась не в того человека и уехала с ним, чтобы выйти за муж тайком. Без разрешения хранительниц и собственных родственников.

Правда, обратно я вернулась довольно быстро, исчерпав романтические иллюзии и не желая больше участвовать в подобных мероприятиях. Брак подходит далеко не всем девушкам. Примерно тогда я начала разрабатывать план, который сейчас должен вот-вот исполниться.

Хорошо, что Анри, не доверяя персоналу больницы, отдал мне свои заметки. В них очень подробно описывалась схема распределения энергии в Чертогах. И если я не сразу ее оценила, то уже потом, перечитав несколько раз, была потрясена, что такие монстры, какими являлись сенаторы от пяти правящих семей, существовали на самом деле.

Глава 3. Встреча

Я собрала разбежавшиеся мысли и сконцентрировалась на том, что предстоит совершить. Неожиданно страх уступил место предвкушению. Со мной такое происходило иногда, когда я собиралась ввязаться в драку. Энергично взмахнула руками, спуская с плеч наконец-то расшнурованный корсет, и опрокинула на себя три круга колбасы разом.

Дэниэл и Филл не сразу догадаются обыскать кладовку. А если все-таки сюда доберутся, то и это я предусмотрела. Тут имелся маленький подпол, заставленный банками так плотно, что если о нем не знать, то отыскать крайне сложно. Я безжалостно утрамбовала платье и запихнула туда. Проверила, что механизм замка сработал, как надо. Меня словно заперли с той стороны.

Потянулась к волосам, чтобы убрать их в пучок. Но вспомнила про легендарную обнаженную леди, которая укрывалась от жадных взглядов, прячась за собственные волосами. Жаль, что полностью провернуть такое мне не светит. Локоны едва-едва доходили до талии.

Я все хорошо рассчитала. Сложила камни в круг и дожидалась, когда он придет в волнение. Это произойдет, если в Чертогах снова отправятся собирать энергию. Два месяца они испытали мое терпение. Ничего не происходило. Я выложила круг у себя на письменном столе и постепенно про него забывала.

Но вчера вечером все изменилось. Камни заволновались. Ранее за каждым из самоцветов я закрепила его функцию: синий – сохранял звук, зеленый – картинку, алый – передавал сведения о наполненности резервуаров с энергией. Прозрачно-серебристый должен был отправить все эти данные двум хранительницам, которым я доверяла.

Оставался полудрагоценный фиолетовый. Не будучи уверенной, что этот камень справится, я поручила ему наименее важное – свою жизнь. Он доставит мое тело или бренные останки обратно на Мидиус. Я понимала, что шансы мои остаться невердимой малы, и, тем не менее, постаралась настроить так, чтобы меня выкинуло не обратно к порталу, а все к тем же доверенным женщинам.

Личная привязка – дело тонкое, даже если ты привязываешь себя не к живому человеку, а к минералу. Повозившись, я вроде сумела добиться еще одного условия. Аметист убьет меня, если я пойму, что самой мне оттуда не выбраться. Даже со слабым даром, меньше всего я хотела стать источником энергии для тех, кого за последний год выучилась ненавидеть.

Я ощутила дуновение ветра. На него первыми отреагировали соски. Пальцы на ногах от напряжения свело судорогой. Камни вокруг моих ног сначала жужжали, а затем начали подниматься и вскоре кружили вокруг талии.

Ровно на один миг появилось сожаление. Я сильно рисковала. Если потерплю неудачу, то моя теория и вся работа Анри не принесут пользы людям. Демонам он, наверняка, все передать успел, но тем нет смысла вставать на нашу защиту. Все помешаны на сохранении равновесия.

Своим же я сумела внушить подозрения, но доказательства были бы куда более весомым аргументом. Черт с ними со всеми! Семейные амулеты в надежных руках и еще послужат. Что толку себя жалеть? Светлые не только сокращали срок жизни хранительниц – это касалось и всех остальных людей.

На Мидиусе мы могли бы жить дольше и счастливее. Анри утверждал, что в первую очередь эти отвратительные существа вычерпывают радость. Боль и страх идут на втором и третьем месте.

Портал открылся передо мной настолько неожиданно, что я чуть не отшатнулась и не сбила свой круг-имитацию. Нет, все же заставила себя сделать шаг вперед.

В первый момент мало что поменялось. Я висела в пустоте. Далее услышала приближающийся гул, различала в нем отдельные голоса. Странное, непривычное для уха песенное звучание. При этом голоса спорили между собой.

Клятье! Как вышло, что я умудрилась явиться в тот момент, когда все сенаторы в сборе? Рассчитывала, что их круг умеет настраиваться сам. Я почти ничего не знаю о них. В панике колени расходились в разные стороны. Я плотно их сжала, осознав, что портальный туман рассеялся и я уже ежусь под взглядами пяти пар глаз.

Какие они все одинаковые, эти светлые воины. Только один из них довольно сильно отличался от собратьев. Если те разглядывали меня с вполне очевидными намерениями, то его лицо не выражало абсолютно ничего. Где-то глубине глаз загорались пронзительные фиолетовые огоньки и тут же гасли.

Эта игра света заворожила меня. Я не успела воспользоваться аметистом, хотя все другие камни уже отправились туда, куда я задала им маршрут.

«Нет, нет, нет, Фелиция, ну и дура же ты, как ты умудрилась сразу попасть под гипноз?» – привычка разговаривать сама с собой во мне только укреплялась с годами. Я бы разревелась, но твердо вызубрила, что любая сильная эмоция станет для них деликатесом.

– Позвольте, леди, я помогу вам?

Мне не пришлось оборачиваться, чтобы сообразить, кто вдруг оказался у меня за спиной. Я даже движение не зафиксировала. Его дыхание было прохладным, как морской бриз. И он сразу отобрал мою последнюю надежду на спасение.

– Кто же тут у нас? – так же спокойно произнес он, пока я радовалась, что еще не упала в обморок. – Молодая женщина, двадцать три года, не девственница, без брачных печатей. Особа легкого поведения?

Я попробовала возмутиться. Связки отказывались шевелиться. Помычать на него разве что. Пресветлый продолжал, не обращая внимания на эти потуги:

– Как подло, леди, добиваться своего убийства, чтобы опорочить Чертоги. Только человек или демон могли бы додуматься до такого. Придется выяснить, на кого вы работаете, госпожа лазутчица.

– Я, да как вы смеете? Я сама по себе!

Перед этим почувствовала, что меня укутывает нечто мягкое. Белоснежный набросил на меня свой плащ.В отчаянии я ухватилась за его правую руку, рассчитывая на фактор внезапности. Вряд ли он убрал аметист далеко. Но удача отвернулась от меня и здесь. В открытую ладонь вонзились несколько сотен игл, и сознание помутнело.

Глава 4. Предзнаменования

– Положи ее на стол. Так всем будет удобнее. Ариэль, если ты стесняешься, то выйди пока. Мы тебе оставим.

Глава Алых не отреагировала на слова Эйнджила, дожидаясь реакции остальных сенаторов. Первым возмутился Лорат – Азазель все же вспомнил имя, представлявшего Серебряных.

– Льщу себе надеждой, что мы далеко ушли от демонов. Давайте сначала разберемся. Допросим ее, изучим магический след. Контакты на ауре. Я не припомню, чтобы кто-то вот так просто врывался в зал сената. Возможно, это предзнаменование и лучше увидеть реакцию Древа.

Сердце Азазеля отозвалось сразу тремя сокращениями в районе митрального клапана. Значит, перерождение близко. Он ждал его, уже четвертое по счету, и в тайне опасался, что в обновленном теле утратит последние проблески чувств. Сейчас он ощущал смутное беспокойство, граничащее с предвкушением – и это было так необычно. Ничего подобного не случалось с ним за последние две эпохи.

Это беспокойство следовало подвергнуть самому тщательному анализу. И эта перспектива… вдохновляла? Его руки покоились на плечах и на талии человеческой женщины, которую ударило митрой при несогласованном соприкосновении. Но сейчас он убрал митру и прислушивался к тому, как ее запах заполняет пространство между ее телом и его выходной накидкой, в которую он ее завернул.

– Азазель, – обратилась к нему Ариэль. – Ты сознаешь, что у тебя глаза светятся?

Монна, она же сенатор, происходила из одной с ним ветви. Его родной брат, исключительно одаренный и невероятно импульсивный по меркам их расы, основал Алый дом, отпочковавшись от Фиолетового, который тогда звался Пурпурным и фактически являлся правящим. Все это дела давно минувших эпох, однако Ариэль могла позволить себе в общении с Азазелем чуть больше, чем остальные.

Он медленно кивнул. И мысленно отправил ей успокаивающий сигнал. Три других сенатора прислушались, но не уловили его эмоций и спокойно проигнорировали замечание Ариэль.

– Отдайте девушку мне. У меня лучшие темницы. Едва ступив туда, она начнет рассказывать, захлебываясь от желания поведать как можно больше. А потом я позову всех вас на маленькую вечеринку с ее участием. И даже тебя, Азазель. Вижу, что ты заинтересовался этой крошкой.

– Почему это тебе? – возмутился Эйнджил, от которого стремительно уплывала перспектива получить много легкой и теплой энергии. – И сканирование ее ауры – тоже дурацкая затея, лорды. Она же преставится, а с мертвого тела уже ничего не возьмешь.

Кассиэль странно улыбнулся, демонстрируя, что Синий еще юн и много не знает. Ариэль вздрогнула.

– Я забираю ее к себе, – сообщил Азазель. – Возможно, пославшие ее демоны попробуют до нее дотянутся. К тому же я перехватил камни с записями, которые она пыталась отправить в один из нейтральных миров. Я соберу их обратно и с ее помощью выясню, как она вообще все это провернула. Если вы заметили, ее энергия необычна. Структуру потоков было бы полезно изучить.

Азазель и в самом деле был впечатлен комбинацией, которую в этом слабом создании явила природа. Имея слабый доступ к магическим каналам, девушка обладала развитой интуицией (иначе бы не сумела создать круг и правильно расположить в нем камни), а также феноменально быстрой реакцией на стресс.

При столкновении с митрой она не погибла, а впала в сон и в этом сне ее клетки регенерировали с учетом новых обстоятельств. Азазель не удивился бы, если в следующий раз в подобной ситуации ее бы слегка тряхнуло, без поражения. К тому же он улавливал еще что-то. Силу, не подающуюся описанию и с неясной природой.

Он представил вечера, которые проведет за изучением этого существа, и смутное волнение усилилось. Искра непроизвольно вылетела из левого глаза и врезалась в узорчатый настенный светильник. Звон осколков прозвучал, как предупреждение. Во всяком случае, Эйнджил и Лорат сочли, что спорить с консулом себе дороже.

– Ничего себе, какие новости, – протянул Кассиэль. – Будь аккуратнее, брат мой. Ее послал кто-то из верховных демонов. Несмотря на то, что Астарот и Сатаниэль разделились, в Бездне опасаются нас и нашли время на эту операцию, чтобы выведать планы. Она может быть под воздействием, хотя признаков его не заметно. Не хотелось бы, чтобы эта проворная особа отрезала тебе голову, когда ты будешь спать.

Азазель невыразительно улыбнулся. Сенаторы имели право запретить ему в одностороннем порядке получить контроль над пленницей. И ему пришлось бы доказывать, что она привязала себя к камню его родового дома и это накладывало на него некие минимальные обязательства.

А если бы и это не помогло, то оставался древний, как мир, способ. На короткий миг сталь обожгла холодом кончики пальцев.

Если бы ему этим утром сказали, что он будет готов на ритуальный полет, чтобы присвоить себе какую-то девчонку… В сугубо научных целях, ради благоденствия Чертогов.

Глава 5. Сложности перевода

– Ты очнулась? – какой у него глубокий голос. Только чуточку глуховатый.

Фелиция попробовал вспомнить, что рассказывал Анри о пресветлых сенаторах.

В центре Чертогов есть древо. По легенде, оно благословляет весь их мир. Но обмениваться с ним энергией могут немногие. Остальные получают недостающее сами, а также от семейного клана, к которому приписан регион. Все владеющие землями верховные семьи озабочены тем, как обеспечить нужное количество энергии и отправить своего главу в сенат, чтобы получить как можно больше влияния. В сенате заседают представители пяти наиболее влиятельных семейств.

Ага, аристократия – это не только расфуфренные и богатенькие лорды и леди, но и форма правления. Однако о сенаторах демон не поведал ничего. Возможно, и сам не знал подробностей.

Однако того, что услышала я и камни, более чем достаточно. Теперь другие хранительницы получат доказательства и смогут убедить императора изгнать светлых.

– А ты уверена, что в вашем мирке достаточно для это ресурсов? И кто встанет на вашу защиту, демоны? Зачем им это. Они никогда не претендовали на звание благородных спасителей человечества. Если бы не наше вмешательство, вас бы вырезали, как скот. Даже кости пошли бы в дело. Когда Бездной правили демиурги… вот это было время. Трубный глас, зовущий светлых воинов на бой, не умолкал.

– Ты… читаешь мысли?

Меня только что выпустил из своих объятий пушистый розовый туман, а вот действительно приняла холодно. Я нашла себя лежащей на каменном столе, больше похожем на жертвенник. Спину ломило. Руки и ноги не связаны. Сенатор, – почему-то не сомневалась, что этот самый, который вырвал у меня аметист, – сидел в кресле в одном метре от меня.

– Какая у тебя высокая чувствительность, – протянул белоснежный. – Ни один из нас не испытывал бы на твоем месте дискомфорта. Ты здоровый экзмемпляр или с позвоночником что-то не так? И, да, когда ты очень громко думаешь, то мне понятно, о чем.