Миры между. Лето длиною в вечность. Книга 2

Василь Пиксель

«Миры между»

Книга 2. «Лето длиною в вечность»

Пролог

Шторы почти сошлись, оставив узкую полоску окна. Свет проходил между ними и ложился на стену возле кровати; когда Сайа повернулась во сне, край одеяла на мгновение перерезал его. Она высвободила ступню и затихла. Подушка ещё хранила прохладу с той стороны, к которой она прижалась щекой.

Из-за стола донёсся шелест. Кассиан передвинул карту, развернул её другой стороной и прижал ладонью загибающийся угол. Потом перестал шевелиться. В комнате можно было различить дыхание обоих и низкий звук с улицы. Сайа слышала его ещё перед сном: звук долго тянулся на одной ноте, не становясь ни ближе, ни дальше. Теперь он вплёлся в сон, и ей казалось, что за окном никак не могут закрыть тяжёлую дверь.

Во дворе автомобиль начал поворачивать к выезду. Водитель уже положил руку на руль и смотрел в просвет между припаркованными машинами. По другую сторону дороги женщина наклонилась к ребёнку; его поднятая ладонь ещё не коснулась её рукава. От окна до этой ладони было несколько метров. Сайа могла бы дойти туда, пока пальцы ребёнка преодолеют оставшееся расстояние, но она спала, не видя ни его, ни машины. На месте прежней неподвижности теперь шло движение, которого приходилось ждать.

Вода в фонтане продолжала опускаться. У края чаши менялась форма маленького разрыва между струями; свет проходил сквозь него и смещался по камню. Кассиан оставил карандаш поперёк карты. Вскоре у стола скрипнула половица, и Сайа чуть повернула голову, однако не проснулась. До следующего взгляда на часы ей оставалось ещё немного сна.

Глава 1. Растянутое мгновение

Сайа открыла глаза и ещё некоторое время слушала, не меняя положения. За окном тянулся тот же низкий звук, с которым она заснула. Теперь в нём можно было различить неровное дрожание: оно становилось гуще, затем слабело, как если бы очень далеко работал тяжёлый двигатель. В комнате никто не двигался. Стул больше не поскрипывал, бумага не шуршала. Сайа лежала на боку, подложив ладонь под щёку, и чувствовала на запястье тёплый влажный след собственного дыхания.

Сон оказался коротким и тяжёлым. Ей снилось, что она никак не может убрать со стола чашку: всякий раз, когда пальцы уже смыкались на ручке, чашка находилась чуть дальше. От сна осталось раздражение, прежде чем вернулась память о дороге домой. Кассиан у стола. Карта с размягчившимися сгибами. Шторы, которые он задёрнул по её просьбе, оставив между полотнищами узкую щель. Сайа посмотрела на эту щель. Свет проходил через неё наискось и заканчивался на стене возле кровати. Она не помнила, где именно была граница до сна; сейчас ей хотелось помнить это с точностью до царапины на краске.

Телефон лежал рядом с подушкой. На часах оставалось 07:46. Сайа провела пальцем по экрану, открыла секундомер и запустила новый отсчёт. Цифры отозвались сразу. Она положила телефон так, чтобы видеть его, и села. На светлом джемпере обозначились складки, которые успели продавиться под её боком; ткань у локтя была тёплой. За эти несколько движений на секундомере прошло девятнадцать секунд. Часы над ними продолжали показывать ту же минуту.

Она уже видела, как вода после короткого плеска снова сделалась медленной. Помнила белый отражатель на велосипедном колесе, который всё-таки опускался, и мужчину со стаканчиком, успевшего поднять руку выше. Перед сном она позволила себе думать, что к её пробуждению это закончится. В мыслях не было никакого основания для такой надежды, только знакомая привычка: лечь, закрыть глаза, проснуться в другом состоянии дня. Теперь город снаружи продолжал тот самый звук. Сайа опустила ступни на пол и прижала пальцы к прохладной доске.

– Кассиан?

Она подождала, затем позвала громче. Ответа не было. На кухне стояла его чашка. Сайа заглянула в комнату: карта занимала половину стола, рядом лежал карандаш. Она расправила загнувшийся угол и сразу пожалела: от своего движения уже не могла понять, в каком состоянии Кассиан оставил лист. Сайа осмотрела стол, подоконник с книгой, полку возле двери. Записки не нашлось. Рюкзака и его ботинок тоже не было.

Уходить после всего пережитого, ничего не сказав, было свинством. Мысль возникла совершенно ясно и принесла почти облегчение. В ней хотя бы не требовалось разбираться. Сайа положила карандаш поперёк карты, чтобы он перестал катиться к краю, и вернулась за телефоном. Прежде чем позвонить, она всё-таки подошла к окну.

Шторы разошлись с обычным сухим шорохом. Внизу, возле дерева, мужчина с пакетом переносил вес с одной ноги на другую. Сайа узнала его по белой полосе на рукаве; кажется, она видела его, когда они вернулись во двор. Пакет висел у бедра, оттянутый чем-то угловатым. Мужчина смотрел в сторону выхода, и его поднятая пятка находилась над тёмной заплатой асфальта. Сайа выбрала острый камешек в этой заплате и стала смотреть на расстояние между ним и подошвой.

Несколько вдохов ничего ей не дали. Она опёрлась предплечьями на подоконник, потом отодвинула лежавшую под локтем книгу. Нога мужчины едва заметно пошла вперёд. Чтобы увидеть разницу, приходилось вновь находить камешек и вспоминать, сколько асфальта было открыто рядом с ним. Сайа чувствовала, как начинает ныть шея от наклона. Она распрямилась, сделала несколько шагов по комнате, вернулась. Подошва уже прошла над заплатой. На секундомере успели смениться минуты; за это время человек внизу всё ещё заканчивал один шаг.

На дороге за двором медленно смещался белый фургон. Его передняя дверь закрывала половину рекламного щита. Пока Сайа смотрела на мужчину, из-за кабины показалась ещё одна буква, и теперь можно было прочесть слово целиком. Фургон продолжал ехать. Сайа нашла глазами водителя: голова чуть повёрнута, рука лежит на руле. Он не выглядел испуганным, но по неподвижному для её взгляда лицу нельзя было решить, что он чувствует. Она отвела глаза, поймав себя на желании угадать за него.

Сайа повернула ручку и потянула створку на себя. С открытым окном гул стал отчётливее. Обычный утренний воздух пах влажной пылью и листьями; Сайа почти не чувствовала его движения. Короткие пряди возле висков шевельнулись, когда она наклонилась наружу, затем легли обратно. На противоположной стене лежала тень водосточной трубы. Её край пересекал облупленный прямоугольник, оставшийся от старой таблички. Сайа сфотографировала стену вместе с окном над ней, чтобы потом найти место. Снимок сохранился сразу. Она посмотрела на дату под ним: первое июня. Все предыдущие фотографии принадлежали тому же утру – и птица, и чёрный край дороги, и лицо Кассиана у фонтана. От их множества экран казался переполненным одним днём.

Кассиан ответил быстро. Она услышала сначала его дыхание, потом собственное имя, произнесённое так буднично, словно он отошёл за хлебом и ничего больше с ними не происходило.

– Ты проснулась?

– Нет. Освоила новый способ разговаривать во сне. Где ты?

– У фонтана. Я хотел тебя не будить.

Сайа отошла от окна. Его голос звучал ясно, без растянутого гула. Ей даже захотелось проверить, действительно ли разговор идёт через телефон: прежде сообщения так и оставались ждать отправки. Сейчас Кассиан услышал её вопрос и ответил сразу. Сайа обрадовалась ему раньше, чем успела сердито ответить.

– Разбудить и предупредить – разные вещи. Можно было хотя бы написать, куда пошёл.

– Да. Я собирался вернуться раньше.

Она посмотрела на пустой стул. На сиденье осталась вмятина от сложенной ткани рюкзака. Кассиан успел собрать его, обуться, закрыть дверь. Всё это время у него была возможность оставить несколько слов, и Сайа не хотела, чтобы короткое «да» уже сделало случившееся пустяком.

– Во дворе человек делает шаг несколько минут, – сказала она. – Я успела походить по комнате, а он всё ещё идёт.

– Здесь тоже. Я сижу уже больше часа. Пока ничего не вернулось к обычной скорости.

Сайа сжала телефон сильнее. Слова «больше часа» оказались хуже, чем то, что она увидела сама. Перед сном можно было не знать, чего ждать от следующего пробуждения. Теперь Кассиан успел уйти, добраться до площади и провести там целый час, а медленность всё ещё держалась.

– Я приду, – сказала она. – Только побудь там.

– Буду. У дальней стороны чаши, где мы снимали воду.

Она уже хотела отключиться, но он добавил:

– Прости за уход. Я решил за тебя, что так лучше.

Сайа не нашла ответа, который ей понравился бы. В одном получилось бы слишком быстро простить, в другом – продолжать наказывать его после извинения. Она сказала, что ей нужно одеться, хотя одежда была на ней, и закончила разговор. Потом ещё несколько секунд держала телефон у щеки. Ей хотелось услышать его рядом, без пластмассы между ухом и голосом.

В ванной Сайа налила в ладонь немного воды из оставшейся бутылки. Холодная влага помогла окончательно проснуться. Она провела мокрыми пальцами по щекам, вокруг глаз, прижала к шее сложенное полотенце. В зеркале на одной стороне лица сохранился слабый отпечаток ткани. Волосы примялись у затылка и лежали неровно: тёмные нижние пряди касались воротника, более светлые, выбившиеся вперёд, почти сливались с кожей в тусклом свете. Сайа провела по ним расчёской, остановилась на узелке и осторожно разобрала его пальцами. Ей было неприятно, что она торопится из-за Кассиана и одновременно хочет прийти к нему, хоть немного приведя себя в порядок.

Ботинок сразу напомнил о пятке. Сайа уселась на низкую полку, ослабила шнуровку и расправила носок. Кожу тянуло даже от лёгкого касания. Она поискала в ящике пластырь, нашла пустую бумажную оболочку и сердито затолкнула её в мусор. Оставалось идти осторожнее и купить новый при первой возможности. Кошелёк, ключи, телефон поместились в карманы тёмных брюк. На пороге она обернулась к столу, словно сама должна была оставить записку. Карта лежала с карандашом поперёк, а за распахнутыми шторами продолжалось утро, которого хватило бы на множество таких уходов.

На лестнице дверь соседа была приоткрыта. Его сумка уже находилась за порогом, а из-под пальцев выступал согнутый белый лист. Сайа узнала край своей записки. Мужчина переводил взгляд к замку; ключ оставался в скважине, и он медленно поворачивал кисть. Ей снова захотелось объясниться. Она даже задержалась, держась за перила, но сосед смотрел в другую сторону. Сайа пошла дальше. Бумагу он взял с собой, ключи не потерял, и этого сейчас ей было достаточно, чтобы не стоять у его двери с готовым оправданием.

Во дворе она прошла мимо мужчины с пакетом. Снизу стало видно, что в прозрачном углу лежит коробка с пирожными. Мужчина нёс её осторожно, не давая пакету раскачиваться. На мгновение Сайа представила, как нелепо выглядело бы её собственное объяснение: я наблюдала из окна, как вы делаете шаг, потому что мне казалось, будто от этого зависит всё. Она оставила между ними побольше места и вышла к дороге.

Путь к площади теперь приходилось выбирать заново. Машины меняли положение медленно, однако там, где прежде оставался свободный промежуток, уже мог оказаться бампер. Возле перекрёстка Сайа сначала привычно остановилась на красный. Рядом ждали двое: женщина с ребёнком и молодой мужчина с узкой папкой под мышкой. Ребёнок смотрел на лужу у бордюра. Он уже поставил ногу на самый край, подошва свисала над водой, а женщина удерживала его за рукав.

Сайа посмотрела на светофор, затем на цифры секундомера. Прошла минута, ещё одна. У женщины немного повернулась ладонь; складка на детском рукаве стала глубже. Светофор продолжал гореть красным. Если стоять здесь, пока остальные смогут перейти, можно было бы снова захотеть есть, устать, прочитать несколько глав. Сайа оглядела дорогу. Ближайшая машина находилась далеко от перехода, у второй колёса были направлены в боковую улицу. Она всё равно дождалась, пока станет ясно, что кузов действительно поворачивает, затем пошла через дорогу по широкой свободной части.

На середине ей вдруг стало стыдно. Остальные ждали, держали детей за руки, соблюдали свет, а она пользовалась чем-то, о чём они не знали. Сайа прибавила шаг и сразу остановила себя: скорость ничего не меняла в этом чувстве. На другом тротуаре она обернулась. Ребёнок всё ещё тянулся к луже. Его мать смотрела в сторону машин; молодой мужчина медленно склонял голову к экрану телефона. Никто из них не повернулся вслед Сайе. Она не могла понять, успели ли они вообще её заметить.

Дальше было проще идти дворами. На стенах висели объявления, которые раньше она читала бы на ходу, выхватывая крупные слова. Теперь Сайа остановилась перед одним из них: в маленьком зале неподалёку обещали выставку, открытие вечером. На фотографии была глиняная чаша с неровным краем. Она посмотрела на время открытия, затем перевела взгляд на узкую дверь под козырьком. До неё оставалось всего несколько шагов, а попасть внутрь сегодня, возможно, было труднее, чем добраться до другого конца города.

Она запомнила переулок. В собственном желании увидеть чашу не было никакой пользы для их поисков, и от этого оно понравилось ей ещё больше. Сайа пошла дальше вдоль старого кирпичного дома. В углублениях между окнами сохранялась прохладная тень; свет доходил до тротуара длинными полосами. Когда она проходила через них, ткань джемпера попеременно становилась почти белой и серела. Ботинок натирал, но тело постепенно вошло в ходьбу. Она чувствовала, как свободнее двигаются плечи, как дыхание перестаёт застревать под рёбрами после каждого взгляда на медленного прохожего.

Кассиан сидел у дальней стороны фонтана. Рюкзак стоял между его ног, телефон лежал на колене. Он поднял голову ещё до того, как Сайа окликнула его, и стал вставать. В этом обычном движении было столько быстроты, что она невольно замедлилась. За его спиной женщина долго опускала руку со стаканчиком; Кассиан уже выпрямился, поправил ремень, посмотрел Сайе в лицо. На коротких тёмных волосах солнце выделяло отдельные волны. У виска блестели седые волоски, и Сайа поймала себя на том, что смотрит на знакомую подробность, чтобы не встречаться с ним глазами сразу.

– Дошла нормально?

Она кивнула и села, оставив между ними место для рюкзака. Кассиан не стал передвигать его ближе. На манжете графитовой рубашки темнело мокрое пятно. Сайа заметила его и спросила, что он уже успел сделать с водой.

– Подставил ладонь. Она идёт вниз, пока держишь, – ответил он. – Потом я убрал руку и почти ничего не увидел. Слишком много капель. Решил подождать тебя.

– Вот это удачное решение.

Кассиан посмотрел на неё. Сайа чувствовала, что реплика вышла резче, чем она хотела. Он опустил глаза к рукаву, отогнул влажный край и сказал, что собирался только до соседнего перекрёстка. Там показалось, что колесо машины идёт быстрее, чем у дома; он захотел сравнить с фонтаном. Пока дошёл, пока нашёл прежнее место, пока посмотрел записи – оказалось, что прошёл час.

– В следующий раз оставь мне хотя бы улицу, – сказала Сайа. – Я не хочу просыпаться и сначала искать, не исчез ли ты вместе с рюкзаком.

– Оставлю.

Он не стал объяснять, что она могла позвонить. Сайа была благодарна за это и всё ещё злилась. Она подтянула ногу на каменный край, поправила задник, стараясь не показывать, насколько неприятно его касание. Кассиан наклонился за бутылкой и предложил ей воду. Сайа взяла её, выпила и сама поставила рюкзак с другой стороны от него: мешал смотреть на чашу.

Теперь фонтан удавалось разглядеть без прежней паники. Струя поднималась над центральным камнем, расширялась и распадалась на отдельные брызги. Сайа выбрала одну, крупную, чуть вытянутую, и следила, как её нижний край меняет положение относительно тёмного шва. Кассиан включил секундомер на своём телефоне, но не комментировал цифры. Они успели поговорить о дороге, о красном свете и даже о пустой упаковке пластыря, прежде чем брызга дошла до выступа под швом.

– Я видел аптечную вывеску через две улицы, – сказал Кассиан. – Можно зайти после площади.

Сайа кивнула. Капля продолжала опускаться, и разговор о пятке почему-то помогал следить за ней лучше, чем напряжённое молчание. Рядом с первой появилась другая; обе двигались вниз, немного меняя форму. Кассиан поднял телефон, снял короткое видео вместе со швом, потом показал запись. В ней едва заметное движение повторилось. Они могли сколько угодно запускать его снова, но быстрее вода от этого не становилась.

На другой стороне чаши мальчик кормил голубей. В раскрытой ладони темнели крошки. Один кусок хлеба уже покинул его пальцы и описывал короткую дугу над плитами. Сайа смотрела на него, пока Кассиан убирал телефон. Птицы подбирались к месту падения: у ближайшей вытягивалась шея, другая отрывала от земли лапу. Сайа успела бы пройти к мальчику, вернуться, обойти всю чашу, прежде чем хлеб коснулся бы плитки. Она вдруг подумала, сколько человеческих движений обычно проходят мимо неё в то время, пока она занята одним собственным словом.

– Ты только воду проверял? – спросила она.

Кассиан показал снимок тени от столба. На первом её край находился возле светлого вкрапления в плитке; на втором, сделанном гораздо позже, отличия почти не было видно. Он попытался увеличить фотографии, но Сайа остановила его: на снимках различался наклон камеры, и край плиты тоже смещался.

– Тут ты стоял ближе. Так мы себе что угодно найдём.

Он посмотрел внимательнее, затем с досадой стёр пометку под второй фотографией. Сайе стало легче оттого, что его целый час состоял и из таких неудач. Она показала свою стену с трубой. Этот снимок тоже пока ничего не доказывал; требовалось вернуться к окну и снимать с того же места. Они оставили обе проверки на потом.

Кассиан подался вперёд, опираясь локтями о колени. На солнце его карие глаза казались светлее; он щурился, глядя на противоположную сторону площади. Сайа знала это выражение сосредоточенности, но сейчас не пыталась понять, какие именно мысли у него за ним идут. Через некоторое время он сам сказал:

– Если один шаг занимает столько, до вечера мы можем ждать очень долго. Месяцы. Может быть, год.

Сайа отвернулась от голубей. Последнее слово было явно лишним: Кассиан произнёс его с такой неуверенностью, что она услышала это раньше, чем испугалась. И всё же год уже появился между ними, готовый заполнить всё до горизонта.

– Ты это посчитал?

– Нет. Назвал первое огромное расстояние, которое пришло в голову.

– Лучше пока называй маленькие. До аптеки, например.

Он коротко усмехнулся и кивнул. Сайа вновь посмотрела на мальчика. Хлеб почти добрался до земли. За время этого падения она успела рассердиться на Кассиана второй раз, выслушать его, пожалеть о собственной резкости. Год представить не получалось, зато несколько таких минут уже помещались в теле вполне ощутимо: под затёкшим коленом, в жажде, в неприятном покалывании пятки.

Сайа поставила ногу на землю. Они знали, что вода падает, и каждый мог видеть движение другого. Теперь ей хотелось услышать ещё кого-нибудь. Не долгий звук улицы, из которого приходилось вычленять отдельные источники, а ответ на простой вопрос. Продаётся ли пластырь. Сколько стоит хлеб. Можно ли войти.

– Давай попробуем что-нибудь купить, – сказала она.

Кассиан застегнул рюкзак. Сайа дождалась, пока он наденет его, и поднялась рядом. Над площадью стояло яркое утреннее солнце; тень чаши лежала там, где они только что сидели. На телефоне всё ещё было первое июня. Сайа убрала его в карман и пошла к выходу с площади, выбирая дорогу к ближайшему открытому магазину.

Глава 2. Первый день длиною в год

С площади они вышли по узкой улице между двумя рядами старых домов. Здесь было прохладнее, чем у фонтана, и Сайа заметила, что идёт медленнее Кассиана. Он останавливался возле свободного края тротуара, дожидался её, затем снова уходил вперёд на несколько шагов. После третьей остановки она сказала, что лучше уж свернуть к магазину сразу: ботинок натирает. Кассиан посмотрел на вывески и вернулся к углу. Его длинный шаг сейчас раздражал её почти так же, как утренний уход, хотя за шаг он точно не был виноват.

Возле ближайшей двери пожилой мужчина пытался протащить через порог сумку на маленьких колёсах. Одна рука держала тяжёлую створку, другая тянула короткую ручку; переднее колесо упиралось в выступ. Сайа остановилась позади. Сначала ей показалось, что нужно просто подождать, пока мужчина справится. Она даже поставила ногу удобнее, разгружая пятку. Но складка на его рукаве медленно натягивалась, сумка клонилась в сторону, а до освобождения прохода оставались целые минуты.

Сайа шагнула ближе и подхватила дверь за край.

– Давайте подержу.

Мужчина сразу поднял голову.

– Спасибо. Только не отпускайте, она тяжёлая.

Слова прозвучали так ясно, что Сайа растерялась и чуть не разжала пальцы. Мужчина уже перехватил ручку, потянул сумку боком и поморщился, когда колесо снова ударилось в порог. Он двигался с обычной человеческой быстротой. Сайа видела морщинки у его рта, красный след на ладони от ручки, очки, которые съехали ниже по носу. Она столько раз разглядывала чужие лица в неподвижности, что теперь не успевала уследить за переменами этого одного.

– Поднимите чуть-чуть, – сказал он. – Да не дверь. Сумку, если можете.

Сайа торопливо нагнулась, придерживая створку плечом. Кассиан подошёл снаружи и взял дверь у неё. Вместе они подняли сумку на несколько сантиметров, колесо прошло над выступом и встало на плитку. Мужчина поблагодарил ещё раз, поправил очки и потянул свою ношу внутрь. Сайа осталась возле порога. Ей хотелось спросить у него что-нибудь, на что нельзя ответить одним словом, лишь бы услышать ещё немного этого обычного голоса.

– Вы давно… – начала она и замолчала.

Мужчина обернулся.

– Что?

Сайа увидела в его лице лёгкое ожидание. Он был занят своим походом в магазин, и ей вдруг стало стыдно задавать вопрос, которого у неё даже не было. Она посмотрела на витрины: за дверью оказались лейки, коробки с крепежом, свёрнутые коврики. Сайа спросила, где здесь продают пластырь. Мужчина указал через улицу, на магазин с продуктовой вывеской, сказал, что возле кассы у них есть всякая мелочь, а аптека дальше. Потом добавил, что дверь можно отпустить, и пошёл к прилавку.

Его следующий шаг снова растянулся. Сайа стояла совсем близко и видела, как медленно поворачиваются колёсики сумки. Кассиан всё ещё держал створку; через их плечи в магазин входил узкий солнечный свет. Ничего вокруг не ускорилось. За стеклом витрины продавец наклонялся над коробкой, на улице женщина медленно разворачивала бумажный пакет. Только что состоявшийся разговор закончился, и мужчина продолжил утро, с которым пришёл к этой двери.

Кассиан осторожно закрыл створку. Сайа убрала ладонь с плеча, где край двери продавил ткань.

– Он меня поправил, – сказала она.

Кассиан посмотрел на неё, и Сайа рассмеялась – слишком громко для пустоватой улицы. Самым поразительным оказалось именно это: человек успел увидеть, что она делает не то, и объяснить, куда нужно взяться. Её помощь могла оказаться неловкой; он мог остаться недоволен. Сайа ещё ощущала в пальцах вес его сумки.

Они перешли улицу к продуктовому магазину. Кассиан остановился перед дверью и спросил, что она сказала мужчине сначала. Сайа повторила. Он помолчал, глядя на собственную ладонь, потом убрал руку в карман. Она догадалась, что он перебирает всё, что они делали одновременно: кто коснулся створки, кто заговорил, когда мужчина поднял голову. Но превращать помощь в доказательство было рано. Сайа открыла дверь сама.

В магазине пахло хлебом, картоном и сладкими фруктами. Под потолком светилась длинная лампа; возле окна стояли ящики с яблоками, и на боку одного плода лежал белый блик. Покупательница у дальней полки протягивала руку к пакету крупы. Пальцы приближались к нему так медленно, что Сайа успела рассмотреть ободок на её ногте. Она отвела взгляд к корзинкам. Впервые за долгое время нужно было выбирать еду в магазине, где продавец мог заметить их и принять деньги.

Сайа взяла корзинку, пошла вдоль прилавка и тут же поймала себя на растерянности перед простейшим выбором. Дома ещё оставалась еда. Они не знали, как скоро захотят есть снова и сколько времени понадобится, чтобы вернуться сюда за следующей покупкой. Кассиан положил в корзинку две бутылки воды, затем достал одну обратно: нести придётся ему, а рюкзак уже был занят. Сайа взяла отдельный пакет, распределила бутылки между ними и выбрала маленькую для прогулки. Он поблагодарил, не начиная считать, сколько каждому досталось.

На полке лежало несколько одинаковых буханок. Сайа нажала на одну через упаковку; корка оказалась твёрже, чем она ожидала. В прежней неподвижности всё, что они брали с полок, сопровождалось мыслью о хозяине, который не может возразить. Теперь за кассой находилась женщина в тёмном жилете, занятая стопкой бумажек. Сайа видела её боком и никак не решалась позвать. После первого удачного разговора стало страшнее: он мог оказаться единственным.