Сайберия. Байстрюк

© Владимир Василенко

Глава 1

– Да что ж ты всё уразуметь-то не можешь! – вспылил Василевский и грохнул по столу морщинистым, но ещё крепким кулаком. – Тебе нужно отыскать демона там, в Оке Зимы. Убить его. И поглотить его сердце. Неужто я так сложно объясняю?

Я страдальчески вздохнул, закатывая глаза. Этот разговор уже начал мне надоедать.

– Дяденька. В который раз уже говорю – отправьте меня обратно, а? Я не ваш сын. И вообще не знаю, как здесь оказался.

Старик подался вперёд так, что пошарпанное резное кресло под ним протяжно скрипнуло. Взгляд его водянистых голубых глаз был внимателен и строг.

– А что – вспомнил что-то? – требовательно спросил он. – Что-то конкретное?

Ответил я снова вздохом, в котором на этот раз сквозило раздражение. Бил князь не в бровь, а в глаз. Ни хрена я не помнил. Точнее помнил, но… что-то совсем не то.

Я поморщился, растирая лоб кончиками пальцев – голова последние два дня болела не переставая. Лекарства, которыми меня потчевала прислуга, лишь притупили эту боль, переведя из разряда невыносимой в назойливую.

Отняв ладонь ото лба, я невольно зацепился за неё взглядом, сжал в кулак, снова разжал, разглядывая так, будто видел впервые. Руки у меня крупные, крепкие, чуть мозолистые – владелец их явно не чурался физической работы. И в то же время красивые, породистые – пропорциональные, с длинными аристократичными пальцами.

Только это не мои руки. И вообще не моё тело.

Всё это похоже на какой-то затянувшийся кошмар. Когда я очнулся два дня назад в этом доме, с головой, раскалывающейся от нестерпимой боли, то поначалу решил, что потерял память. В мозгу вспыхивали яркие, но разрозненные образы. Удар, полёт, осколки стекла, впивающиеся в кожу, приглушённые крики, доносящиеся будто сквозь толщу воды… Похоже, я попал в какую-то аварию, и едва выжил. Хотя свежих шрамов на теле не наблюдалось. Только голова была перевязана, да и то в первый день.

Но чем больше проходило времени, тем больше подробностей выяснялось. И тем понятнее становилось, что всё куда хуже. И уж точно запутаннее.

Начнём с того, что я и правда попал в катастрофу. Поезд, на котором я ехал сюда, в Демидов, сошёл с рельсов уже где-то на подъезде к городу. По сумбурным рассказам прислуги, какие-то заговорщики устроили взрыв. Сотни пострадавших, десятки погибших, и среди них – я сам.

Да-да, я не просто пострадал. Я умер. А потом был привезён сюда, в имение Аскольда Василевского, который меня и воскресил, используя свой Дар целителя. Или правильнее сказать – некроманта?

Поначалу это казалось полным бредом. Когда я пытался что-то целенаправленно вспомнить из своей прошлой жизни, у меня ничего не получалось. Однако я не был совсем уж чистым листом – общие представления о реальности, зашитые где-то в базовых слоях памяти, сохранились. И я был уверен, что никакой магии не существует. Мне, конечно, объяснили, что Аскольд – Одарённый в пятом поколении. Или, как их здесь называют – нефилим. Его прадед был придворным целителем при самом императоре, за что и получил дворянский титул. Но я первое время не мог отделаться от мысли, что попал в дом какого-то шарлатана или городского сумасшедшего.

Однако постепенно я свыкся с мыслью, что в этом мире магия точно есть. Мало того, она занимает очень важное место. Во всём этом ещё предстояло разобраться более детально. Но пока ясно было только одно: магия здесь – это ключ к могуществу. Во всех сферах – от повседневной жизни до экономики и даже политического устройства. Это мне частично успел объяснить сам Аскольд, но ещё больше сведений я почерпнул из библиотеки, к которой он мне открыл доступ в первый же день, устав от моих бесконечных вопросов.

Вообще, Аскольд был личностью неординарной. Когда-то явно занимал высокое положение и был весьма богат. Но, судя по состоянию поместья, от былой роскоши осталось немного. А ещё в доме не хватало женской руки – князь жил бобылём, с минимумом прислуги и, кажется, сроду не был женат.

Тем удивительнее, что я, судя по его рассказу, был его сыном, о котором он ничего не знал до последнего времени. И нашёлся я совсем недавно в какой-то отдаленной деревне в Тобольской губернии.

История очень мутная, тем более что Аскольд утаивает подробности. Кем была моя мать, жива ли она вообще, почему он ничего не знал о сыне, как в итоге узнал. Была даже мысль, что он всё это выдумал, решив выдать подходящего деревенского парня за своего наследника. Он уже стар – на вид крепко за восемьдесят. А передавать имение ему, похоже, некому.

Однако, разглядывая себя в зеркало, я всё же решил, что он не врёт. Сходство между нами было налицо, особенно если сравнивать со старым портретом князя, висящим в его кабинете.

Внебрачный сын Василевского был таким же рослым, плечистым, голубоглазым, русоволосым – этакий молодой былинный витязь. Даже борода уже пробивалась – правда, пока короткая. Парню было чуть за двадцать, хотя из-за бороды и крепкого телосложения он выглядел старше.

Что меня больше всего сбивало с толку – так это то, что в мозгу у меня периодически всплывали странные, незнакомые образы. Какой-то маленький посёлок в промёрзлой тайге… Мохнатые бурые лошади, упрямо тянущие по заметённой колее груженные брёвнами сани… Пышущая жаром топка печи, жадно глотающая искрящиеся от инея поленья… Это явно были чужие воспоминания, доставшиеся от прошлого хозяина тела. О своей же настоящей жизни мне пока ничего не удавалось вспомнить, кроме совсем уж невнятных обрывков.

Даже имени своего я не знал. Поэтому пришлось принимать то, что есть.

– Богдан! – Василевский тряхнул меня за плечо, заставив очнуться от воспоминаний. – Да послушай ты меня!

Он прошелся по кабинету из стороны в сторону. Старые половицы поскрипывали под его тяжелыми шагами.

– Я верю тебе, – наконец кивнул он. – Допускаю, что воскрешение могло пройти с некоторыми… неожиданными последствиями. Слишком много времени прошло прежде, чем твоё тело попало ко мне. Дух Богдана мог уже отойти или частично рассеяться…

– И вместо него вы зацепили меня?

– Возможно. Но это ничего не меняет! Обратного пути нет. Теперь ты – Богдан Василевский. Мой единственный сын. И моя единственная надежда.

Он развернулся, пронзая меня холодным, как сталь, взглядом. И вдруг направил на меня ствол длинного старинного пистолета с богато украшенными серебром боковинами.

– Или ты попросту трусишь? – негромко процедил он. – Если так, то ты не справишься. Только позор навлечешь на мой род, и так-то многострадальный. Уж лучше тогда я снова отправлю тебя обратно в небытие.

– Да не боюсь я! – раздражённо поморщившись, отозвался я.

И вдруг понял, что это правда. За всё это время в чужом теле и в чужом для меня мире я успел испытать много разных эмоций – от ярости и неприятия происходящего до искреннего изумления и жгучего интереса. Но испугать меня чем-то, кажется, вообще было сложно.

Даже сейчас, глядя в чёрный зрачок пистолетного дула, зависшего в полуметре от моего лица, я почувствовал только что-то вроде странного возбуждения. Такое ощущение, что мне – мне настоящему – подобное не в новинку. На меня уже прежде много раз направляли оружие. И, наверное, даже стреляли.

Может, я был военным? Нет, не очень-то похоже. Иначе во мне было бы куда больше дисциплины, больше пиетета к регалиям и званиям. К приказам, в конце концов. Сейчас же вся моя натура противилась тому, что меня пытаются заставить что-то сделать.

Давить на меня – точно плохая затея.

Одним резким точным движением я вырвал пистолет у князя – тот лишь запоздало дёрнулся, изумлённо воззрившись на меня. Я повертел оружие в руках, разглядывая его. Нажав на фигурную скобу слева, переломил, заглянул в патронник.

– Даже не заряжен, – с долей разочарования в голосе проворчал я.

Однако оружие в руках вызвало знакомые ощущения. Мне всё это время будто чего-то не хватало. А вот, оказывается, чего – этой приятной, надёжной тяжести и таящейся в ней смертоносности.

Я нехотя вернул пистолет рукоятью вперёд. Аскольд озадаченно хмыкнул, окидывая меня взглядом.

– Ловок, чертяка! Впрочем, я и сам в молодости… Эх!

Он снова сел за заваленный бумагами стол и взглянул на меня исподлобья.

– У нас мало времени, понимаешь? – устало проговорил он. – А мы тратим его на глупые уговоры. Тебе нельзя задерживаться здесь! Боюсь, я не смогу уберечь тебя. Возможно, мне и самому уже недолго осталось…

Говорил он всерьёз и, похоже, имел в виду не состояние здоровья. Несмотря на преклонный возраст, князь выглядел ещё вполне бодрячком. Выходит, ему грозила какая-то иная опасность.

Это меня, пожалуй, больше всего и раздражало в князе. Его бесконечные недомолвки. Что-то я, конечно, не понимал из-за того, что ни черта не помнил. Но и объяснять подробнее Аскольд не утруждался. Откровенно говоря, старик был тот ещё кадр – сварливый, замкнутый, нетерпимый. Будь я и правда его сыном – не позавидовал бы сам себе.

Впрочем, будем честными – я, кажется, и сам не подарок.

– Ну, а память… – продолжил он. – Думаю, постепенно она будет восстанавливаться. Нужно только работать над этим.

– Что ж, хорошо. Но чья память? Моя или… вашего отпрыска?

– Может, и та, и другая. Я не знаю, сколько в этом теле осталось от моего настоящего сына. Да и, откровенно говоря, сейчас это уже неважно. Я всё равно не знал его. Но это моя плоть и кровь! Жаль, что Дара, кажется, не унаследовал. Впрочем, если мой план сработает, то ты можешь получить новый.

– И для этого мне нужно сожрать сердце демона? – скептично уточнил я.

– Поглотить! – раздражённо уточнил Аскольд. – В сердцах этих созданий – кристаллизованная эдра, энергия которой может передаться новому носителю. Это древний способ обрести Силу, которым пользовались наши предки, когда Око зимы ещё только раскрылось. Так и рождались первые нефилимы. Так укреплялись дворянские династии и появлялись новые. С этого и пошёл нынешний миропорядок.

– Ну, хорошо, – после некоторой паузы кивнул я, и князь заметно оживился. – Препираться, похоже, и правда нет смысла. Я выслушаю ваш план и постараюсь помочь. Но с одним условием.

– Что ж, говори, – Аскольд выпрямился, вскинув подбородок и глядя на меня неотрывно, будто пытаясь подловить на каком-то фокусе.

– Из-за того, что я ничего не помню, а мир этот, кажется, и вовсе для меня чужой, я пока чувствую себя слепым щенком. И мне очень не нравится это чувство.

– Прекрасно понимаю. Но времени на то, чтобы дать тебе прийти в себя, у нас нет…

– Тогда хотя бы не обращайтесь со мной, как с пешкой, которая должна слепо выполнять команды! – пожалуй, чуть резче, чем следовало, перебил его я. – Насколько я понял, вам нужен союзник для важного дела. Так расскажите всё, как есть. Я же вроде как ваш сын. Так доверьтесь мне!

Князь невесело усмехнулся.

– Сын… Сын, о котором мечтал десятки лет. Но которого впервые увидел два дня назад. Мёртвым. И которого, похоже, никогда и не узнаю по-настоящему. Потому что настоящий Богдан скорее всего действительно умер.

Он тяжело поднялся, подошёл к шкафу и открыл небольшую дверцу в его нижней части. Выставил на стол тяжелый хрустальный графин с янтарного цвета жидкостью и два стакана с толстым дном.

– Поверь, я понимаю, что тебе сейчас нелегко, – продолжил он, наливая в каждый стакан почти до половины. – Но и я пережил не лучшие дни в своей жизни. А если ты винишь меня в том, что я выдернул тебя из привычного мира, лишил чего-то – то зря. Если уж твой дух был захвачен ритуалом, то ты на тот момент тоже был уже мёртв. А я тебя воскресил. Дал новую жизнь. Так что, в каком-то смысле, ты всё же мой сын.

Он поднял стакан, коротко салютовал им в мою сторону и отпил глоток. Я свой тоже забрал, но пока просто вертел в пальцах.

– А насчёт доверия… Ну хорошо, я постараюсь быть с тобой откровенным. Спрашивай.

Я, понюхав напиток, всё же сделал небольшой глоток, прислушиваясь к ощущениям. По цвету и крепости это было похоже на виски, но вкус был совершенно не такой. Более яркий, насыщенный, смолистый и отдающий какими-то травами. Спиртовая основа, впрочем, тоже чувствовалась – кажется, напиток был куда крепче классических сорока градусов.

Странно, конечно. Как это работает? Я помню вкус виски и тому подобные мелкие детали, но при этом не могу вспомнить собственного имени.

Допивать я не стал – на мой вкус, напиток был крепковат и перенасыщен. Да и в целом к алкоголю я, кажется, равнодушен. Поставив стакан на широкий подлокотник кресла, я продолжил, решив зайти с козырей:

– Хорошо, князь. По поводу этой затеи с охотой на демона. В чём подвох?

– Подвох?

– Ну, раз получить Дар так просто – то почему бы любому желающему не пользоваться этим способом? А вы говорите, что сильных Одарённых нынче мало. И большинство получило свои способности по наследству, а не напрямую в Оке Зимы…

– Просто?! – вспыхнул было князь, но, взяв себя в руки, терпеливо пояснил. – Да нет, всё далеко не так просто, Богдан. Без должной подготовки в Сайберии не выжить. Нужен хорошо снаряжённый отряд, с Одарёнными в составе и с опытными проводниками. Стоит всё это крайне дорого. Плюс ещё и надзор императорский за всеми экспедициями. Специальное разрешение получать нужно, без него через государевы кордоны не пройдешь.

– И обходных путей нет?

– Есть, конечно. Негласно Сайберия считается частью Российской империи, но по факту её никто не контролирует полностью, только по краям, а всё остальное – это серая зона, в которой международные договорённости не действуют. Это тонкий вопрос, политический.

– Кстати, почему вообще название такое – Сайберия? А не просто Сибирь? Или это разные понятия?

– Разные. Сибирь – это наше внутреннее название. И относят его к той части мерзлоты, что обжита Российской империей. Томская, Тобольская губерния. Но то, что дальше на восток – все эти дикие земли, что под влиянием Ока зимы… Это уже отдельная часть света, можно сказать. И, чтобы не путать, даже у нас её называют на аглицкий манер.

– Томская и Тобольская губернии… – задумчиво повторил я, копаясь в жалких остатках воспоминаний. Впрочем, без особого успеха. – Ну, хорошо, так что там насчёт лазеек между кордонами? Почему бы не воспользоваться ими?

– Да какой смысл лезть напролом, Богдан? У меня всё равно сейчас нет денег на то, чтобы снарядить полноценную экспедицию. Да и тебе нужно ещё уму-разуму набраться. Поэтому я и посылаю тебя на учёбу в Томск, в Горный институт. Это, конечно, не столица, и не военная академия. Но… Пожалуй, так даже лучше. Геологические экспедиции тоже забираются далеко. У тебя будет шанс. Главное, не упусти его.

– Так в чём подвох-то, князь? – повторил я, не давая ему увести разговор в сторону.

Аскольд явственно скрипнул зубами, сдерживая вспышку гнева. Он явно не привык, чтобы с ним разговаривали так дерзко. Я и сам старался сдерживаться, но пока ничего не мог с собой поделать. Не могу сказать, что я совсем не уважал его. Но никакого трепета точно не чувствовал, и не ощущал себя в подчинённом состоянии. Хотя вроде бы должен был. Я ведь не то, что в сыновья – во внуки ему гожусь. Да и вообще – дворянский чин, положение…

– Ну, хорошо, врать не буду, – сдался Аскольд. – Даже если у тебя всё получится… Эдра из сердца демона может попросту убить неподготовленного человека.

– Хорошенькое дело! – саркастично отозвался я.

– У тебя шансов выжить куда больше, чем у простого смертного. Ты всё же сын нефилима. Но не будем делить шкуру неубитого медведя. Сначала тебе добыть это сердце надо. На подготовку уйдёт немало времени. Сейчас не старые времена. Око Зимы окружено острогами и крепостями. Экспедиции с нашей территории, как я уже сказал, снаряжаются строго по государевым разрешениям. Да и сами демоны зимы всё реже выходят в обжитые места. Порой о них годами ничего не слышно.

– Раз они стали такой редкостью, то и надзор за ними, наверное, особый?

– В корень зришь. Если даже и случается кому убить ледяного демона – тело его надлежит переправить сюда, в Демидов. А то и прямиком в столицу. Утаить такую добычу – значит подписать смертный приговор всем причастным.

– Ну и зачем весь этот риск?

Пожалуй, впервые за весь наш разговор князь поник, опустив взгляд. Его суховатые, но ещё крепкие ладони легли на столешницу, и я заметил, как пальцы его слегка дрожат.

– Ты прав. Ты нужен мне для одного важного дела, завершить которое я не смог и уже вряд ли смогу. Но это дело по плечу только Одарённому. И не просто одарённому, а настоящему нефилиму. И может, даже к лучшему, что ты не чувствуешь в себе Дара. От меня ты мог перенять Дар целителя. А он в нашей затее не очень-то помог бы.

– Почему?

Князь вздохнул, собираясь с мыслями.

– Потому что тут нужен воин. Настанет время – и придётся драться, Богдан. Всерьёз, насмерть. Потому я и спрашиваю тебя – не испугаешься? Не отступишься?

Я снова прислушался к себе, отмечая, что слова его подействовали на меня довольно странно. Как должен реагировать обычный человек, когда его предупреждают об опасности? Как минимум насторожиться. У меня же эта новость вызывала лишь азарт и оживление. Даже, кажется, голова меньше болеть стала.

Что ж, похоже, в одном Аскольду повезло. Не знаю, каким был его настоящий сын, но тот, кто оказался в его теле, точно безбашенный. Идеальный кандидат для опасных заданий. Осталось только понять, в какую именно заваруху меня пытается втянуть новоиспечённый папаша.

– Рассказывайте, князь, – сказал я, внешне оставаясь совершенно спокойным. – Только без утайки. Я должен знать, на что иду.

Василевский надолго задумался, прохаживаясь по кабинету. Я решил пока оставить его в покое – давить на него так же бесполезно, как и на меня. Может, мы всё-таки родственники?

– Я расскажу, – наконец, решился он. – Но не прямо сейчас. Чтобы подкрепить свой рассказ, мне нужно собрать воедино кое-какие документы и карты, которые пока в разных тайниках. И потом я… отдам их тебе. Увезёшь их с собой в Томск. Рискованно, конечно. Но хранить их здесь тоже опасно.

Говорил он так, будто бумаги эти от сердца отрывает. Я хотел было побурчать ещё, но решил, что на сегодня и так достаточно потрепал старику нервы. И то, что он понемногу начал мне доверять – уже огромный шаг вперёд.

– Ладно, Богдан, – тяжело опираясь на спинку резного стула, подытожил князь. – Время уже позднее, мне… нужно отдохнуть. Поговорим об этом завтра.

Признание собственной слабости ему тоже далось с трудом. Держался Василевский бодро, чувствовалась выправка бывшего военного, пусть он и не боевой офицер, а медик. Но, кажется, моё воскрешение далось ему очень нелегко. Я уже не раз слышал, как прислуга шепталась о том, как неожиданно сдал князь. По мне, так выглядел он для своих лет ещё вполне себе ничего. Но я-то не видел, каким он был раньше. К тому же он нефилим, у них свои стандарты. Ему и лет-то может быть крепко за сотню.

– Ты тоже набирайся сил, готовься к дальней дороге, – строго добавил мой названный отец. – Захар уже должен был приготовить для тебя комплект одежды из моих старых запасов. Удалось что-то подобрать?

– Да, он натаскал мне в комнату несколько тюков. Я ещё не всё разобрал. Завтра займусь.

– Не откладывай, это важно. Много клади с собой не бери, только самое необходимое. Всё, я спать.

– Спокойной ночи, князь. Я пока посижу в вашей библиотеке.

– Дело полезное, – хмыкнул он. – Особенно не мешало бы тебе проштудировать «Зерцало». Лучше даже с собой в поездку его возьми. К примеру, выучишь, что к князю нужно обращаться «Ваше сиятельство».

– Так точно, ваше сиятельство! – козырнул я, но лишь вызвал у Василевского новый приступ мигрени.

Вышел я первым – оставлять меня в кабинете одного старый князь не собирался. Доверять он мне с момента моего чудесного воскрешения стал гораздо больше, но не настолько.

Впрочем, я его не винил. Учитывая, какой он нелюдимый затворник, вообще удивительно, что он решил открыться чуть ли не первому встречному. Да и кто бы говорил. Я-то тоже с самого начала утаивал от него кое-что очень важное. Но в моем положении полезно иметь хотя бы один неучтённый козырь в рукаве.

Глава 2

Перед сном я действительно отправился в библиотеку. За эти дни я вообще проводил в этой комнате больше всего времени. Уж не знаю, был ли я книжным червём в прошлой жизни. Если честно, не очень-то верится. Но сейчас мне важно было побольше разузнать о мире, в который я попал.

Кое-что мне рассказал сам Аскольд, но из него много не вытянешь. Так что куда больше пользы принесла его обширная коллекция книг. Их у него в доме было огромное количество, и он разрешил ими пользоваться без особых ограничений. Под запретом был лишь книжный шкаф у него в кабинете – массивный, больше похожий на сейф, с запирающимися на ключ застеклёнными дверцами.

Читать у меня получалось сносно, хотя алфавит был не совсем привычный – некоторые буквы казались лишними. Но главное – когда я читал или другим образом узнавал что-то новое об этом мире, это запускало в мозгу ассоциативные ряды, и я заодно что-то вспоминал и о прошлой своей жизни. Чаще всего это срабатывало на совпадениях или, наоборот, на резких различиях.

К примеру, я точно помнил, что язык, на котором я разговариваю и думаю, называется русским. И он был моим и в прошлой жизни. Так же, как и страна, в которой я жил – Россия. Только здесь она называется Российской империей и, судя по карте, её европейская часть занимает чуть ли не вдвое большую территорию, чем было в моей старой реальности.

С летоисчислением тоже были некоторые расхождения. На отрывном календаре, висящем в библиотеке, сейчас значилось 25 августа 1903 года от рождества Христова. Дату на нём ежедневно обновлял сам князь, так что ошибки быть не должно. Однако цифры эти рождали во мне смутное чувство какой-то неправильности. Во-первых, кажется, я уже привык видеть первой цифрой в дате двойку, а не единицу. А во-вторых, за окном по утрам серебрился иней, лужи за ночь покрывались хрустким молодым льдом, да и вообще было ощущение, что вот-вот наступит зима. Для конца августа что-то слишком прохладно.

Впрочем, насчёт погоды я отыскал ответы, листая огромный многостраничный атлас, занимавший в библиотеке князя отдельный столик. Никакой ошибки. Просто климат здесь весьма суровый.

Россия в этом мире располагалась на том же месте, в северной части Евразийского континента. И даже отыскивая на карте конкретные города, я ловил себя на ощущении узнавания. Значит, и в моём мире они существовали и находились примерно на тех же местах. Москва, Новгород, Ростов, Санкт-Петербург. Казань, Таганрог, Тула. Минск, Киев, Феодосия, Варшава. Белград, Вена, Будапешт. Названия были знакомыми, хотя многие из них в моём мире были столицами отдельных государств, а не имперских губерний. Но это мелочи, я пока даже не стал вникать. Потому что основное моё внимание захватила область к востоку от Урала.

И вот здесь различия бросались в глаза сразу.

Начнём с того, что огромная область, занимавшая, пожалуй, несколько миллионов квадратных километров, была обозначена на карте огромным белым пятном. Здесь раскинулась местная Сибирь, которую в этом мире называли на английский манер – Сайберия. На карте она обозначалась как один сплошной ледник, с минимальной детализацией.

Занимал этот ледник значимую часть земного шара, охватывая, помимо собственно Сибири, и Дальний Восток, и северные области Китая, и даже часть Охотского и Японского морей, образуя с Японией этакие ледяные мосты. Берингово море тоже перемёрзло практически полностью, с Аляской по льду было постоянное сухопутное сообщение. Аляска, к слову, была ничейной и считалась восточной окраиной Сайберии, поскольку официальные границы североамериканских колоний местной Британской империи проходили гораздо южнее и восточнее.

Вообще, судя по картам, теоретически между Евразией и Северной Америкой можно было дойти по льду ещё и через Северный полюс – Ледовитый океан тоже перемёрз полностью и назывался Ледовитой пустошью. Правда, на практике такой переход был нереальным. Вообще, подавляющая часть Арктики и Сайберии обозначалась как непроходимая. Этакая огромная аномальная зона вечной мерзлоты. Которая ещё и постепенно разрастается – это видно по картам разных веков.

Сибирь и в моём мире считалась суровым краем, однако здесь она стала и вовсе непригодной для жизни. Восточнее Томска я не увидел на картах ни одного значимого города – только мелкие посёлки и крепости. Алтай и вовсе обозначался безлюдным, хотя я точно помнил, что в моём мире там были города.

Сам Томск, судя по описаниям, был гораздо крупнее, чем в моих воспоминаниях. По сути, это главный оплот империи на границе с Сайберией, поблизости на сотни километров вокруг нет ничего сравнимого. Хотя я точно помнил, что на Оби, чуть южнее, должен был быть ещё один большой центр. Кажется Новосибирск. Но в этом мире его почему-то не случилось. Вместо него – россыпь каких-то посёлков, самый крупный из них – с неблагозвучным названием Кривощёково.