Час волка

Все персонажи данной книги выдуманы автором.

Все совпадения с реальными лицами, местами, банками, разнообразными организациями, телепроектами и любыми происходившими ранее или происходящими в настоящее время событиями – не более чем случайность. Ну а если нечто подобное случится в ближайшем будущем, то автор данной книги тоже будет ни при чем.

Глава 1

– В принципе хорошо. – Женщина сделала несколько шагов назад и, прищурив глаз, попросила: – А ну-ка, повернись. Да что ты топчешься? Легче, легче. Видел, как на подиуме модели кружатся? Вот так.

– Давно забытые ощущения, – проворчал Олег, но требуемое выполнил, хотя, конечно, и не так элегантно, как какая-нибудь Жизель Бундхен. – Мне подобным образом мама школьный костюм выбирала в «Детском мире».

– И правильно делала, – одобрила его слова Асеева. – Потому что у вас, мужчин, что семилетних, что семидесятилетних, на все одна отговорка: «Да нормально». А потом тут топорщится, там протирается…

– Так ведь нормально. – Ровнин глянул на себя в зеркало, и то, что он там увидел, ему определенно очень нравилось. – Разве нет?

– Как женщине, мне неприятно признавать твою правоту, но, как владелица бутика, скажу вот что – приятно, когда мой товар настолько к лицу покупателю.

– К лицу – да, а вот с покупательной способностью, Кристина Андреевна, у меня, увы… – погрустнел Олег.

– Ну извини, извини, – погладила его по плечу ведьма. – Я имела в виду совсем другое. И ты, полагаю, все прекрасно понял.

– Понять понял, принять трудно, – пояснил Ровнин. – Все же это неправильно…

– Что именно? – улыбнулась Асеева. – Этот мир стоит на простом законе – если берешь, будь готов отдать. Если тебе помогли – не забудь ответить добром на добро. Ты пришел на помощь мне, я имею возможность порадовать тебя – что не так? Тем более что кому, как не тебе, знать – ведьмы не любят ходить в должниках.

– Чистая правда, – рассмеялся оперативник. – Они с куда большей охотой должников коллекционируют.

– Вот и получается, что деловой костюм – то меньшее, что я могу предложить в качестве отдарка, – подытожила Кристина. – Ну и еще… Мне приятно что-то сделать именно для тебя. Я помню, что Аркадий относился к тебе по-особенному. Отечески, что ли? Нет, вы все были для него важны, но никого другого он в мой бывший магазин сроду не приводил и со мной никогда не знакомил. Так что перестань фордыбачить и позволь стареющей женщине порадоваться тому, что она смогла приодеть молодого красавчика.

– Да уж прямо красавчика, – чуть смутился Ровнин, что было для него давно несвойственно. – Скажешь тоже…

– Скажу, и, если надо, еще раз повторю. – Хозяйка бутика приложила к груди мужчины сначала один галстук, потом другой, после поморщилась и сказала: – Знаешь, а они тут, пожалуй, совсем не нужны. Тебе будет лучше просто ворот рубашки на одну пуговицу расстегнуть и так ходить. Это добавит определенного шарма. Лиза, что думаешь?

– Полностью согласна, – подтвердила хорошенькая девушка, с интересом наблюдавшая за тем, как импозантный молодой мужчина, который, как она знала, находится в большой дружбе с ее хозяйкой, меряет дорогущий костюм от «Бриони». И даже то, что у него под мышкой находится кобура с пистолетом, ее совершенно не смутило. Пистолет и пистолет, мало ли кто их носит и зачем? – А еще под этот пиджак можно просто однотонную плотную майку надеть, серую или черную, главное – не белую. Такую, знаете, под горло. Сейчас они входят в моду. И у нас такие есть, с последней партией прибыли.

– Ну да, ну да, – согласилась владелица бутика. – Сходи, подбери парочку. И еще несколько сорочек захвати, тех, что от Марио Мачарди.

– Да блин, Кристина! – возмутился Олег.

– Не жужжи! – велела ведьма. – Они недорогие. Эта линия только-только пришла в Россию, потому закупочная цена ниже низкого. Да еще мне, как оптовику, каждая одиннадцатая сорочка достается даром, что-то вроде подарка. Вот их я тебе и отдаю, как отдельное «спасибо» от себя. Мне теперь, хвала Луне, есть где товары хранить и при этом не переживать, что их кто-то в ночи вынесет или, того хуже, подпалит в месте с магазином.

Тут она ни словом не соврала. Этой зимой, после развеселой встречи нового 2002 года, на магазин Асеевой навалилась напасть в виде некого бизнесмена Жаренова, которого в московском деловом мире по имени-отчеству начали называть всего лишь пару лет как, а до того все знали как безбашенного Колю Битюга, главу довольно мощной бригады, сплоченной веселыми «девяностыми».

И случилось так, что захотел бизнесмен Жаренов заполучить торговые площади, на которых располагался пяток магазинов, среди которых был и тот, которым владела Кристина. Ну вот пожелала его жена превратиться в бизнес-леди, поскольку с какого-то момента подобное стало в столице модно. Менялись времена, менялись нравы, потому сначала муженек вылез из красного пиджака, а после и супруга сменила одежду ярких расцветок и веселый матерок по поводу и без повода на деловые брючные костюмы и занятия по этикету. Битюг, как и все те из его коллег, кто смог дожить до миллениума и даже перевалить через него, понимал, что и Москва, и страна становятся другими, причем стремительно и всерьез, потому скоро в них будут цениться не пачки бабла, пусть даже переносимые в коробках из-под телевизора, а то, во что эти деньги вложены. Мало того – легально вложены, а не через третьих лиц и подставных директоров, которых потом чаще всего находят в малонаселенных местах с простреленной головой или в подмосковных водоемах с камушком на шее. Нет, все должно быть как полагается – с налогами, записями в уставных документах, личными кабинетами, расположенными в зданиях дореволюционной, ну или хотя бы позднесталинской постройки, и находящихся в центре Москвы. Бизнес, недвижимость, торговые сети и так далее. Или даже целые телеканалы. А почему нет?

Увы-увы, магазин Асеевой находился как раз в одном из таких зданий, которое, как сказано выше, очень пришлось по душе господину Жаренову. Вернее, его супруге, которая вознамерилась открыть там сразу целую сеть салонов – ювелирный под названием «Стелла», сотовой связи, носящий имя «Жанна», и красоты, соответственно именуемый «Полина».

Сначала Кристине Андреевне сообщили о том, что ей тут более не место, достаточно мягко и корректно. Ни о какой компенсации речь, конечно, не шла, но и ноги при этом переломать не грозились. Более того, весьма гуманно дали месяц на то, чтобы она собралась и съехала.

Само собой, покидать насиженное место, в отличие от большинства смирившихся с неизбежным соседей-торговцев, она не собиралась, о чем и сообщила визитерам. Те равнодушно сказали: «Тебе жить» – и отбыли с тем, чтобы на следующий день вернуться, но с уже куда более жесткими требованиями, изложенными куда менее дипломатично, но зато очень конкретно, а также вестью о том, что времени ей на раздумья теперь полагается всего лишь неделя. Ну а после останется только саму себя винить в случившихся бедах.

В принципе Асеева, конечно же, могла устроить свежеиспеченному бизнесмену Жаренову и его супруге сильно веселую, но при этом крайне непродолжительную жизнь, с прилагающейся к ней в подарочном комплекте мучительной смертью. Но тут вот какая штука – она в свое время сознательно покинула ковен, потому на поддержку от коллег по бывшему промыслу рассчитывать не приходилось. Никто бы ни помогать ей, ни покрывать в случае чего не стал. Более того – сдали бы ее когда-то свои отдельским с огромным удовольствием. Во-первых, одиночек в ее бывшем цехе никто не любил, поскольку нечего выпендриваться, во-вторых, Кристина являлась дамой успешной, что являлось отдельным раздражителем для амбициозных ведьм, а в-третьих, доносчице потом какая-никакая польза могла выйти от такого поступка.

Да и с отдельскими, которые могли сесть ей на хвост, Асеевой дела иметь совершенно не хотелось, особенно в свете того, что за последние два года ситуация в Москве в этой связи сильно изменилась.

Резня, случившаяся в начале лета 2000 года, здорово сказалась на взаимоотношениях отдела и обитателей ночной Москвы. Первые показали, что если их сильно довести, то все может вылиться в большие неприятности для особо зарвавшихся особ, вторые же поняли, что шутки кончились. Дополнительной аргументацией к данному доводу послужили и последовавшие тем же летом события, когда вурдалаки из Тамбова, Казани и Набережных Челнов, руководствуясь немного парадоксально звучащим применительно к ситуации лозунгом «свято место пусто не бывает», нагрянули в столицу с планами экспансии последней.

Само собой, про это довольно быстро проведали Морозов и Ко, в чем им помогли информаторы, до весенней резни воротившие нос от сотрудников отдела, а после нее вновь охотно вернувшиеся к своим обязанностям. В результате разговор с амбициозными гостями из провинции у судных дьяков был либо короткий, либо он и вовсе не случался. Да и то – о чем тут говорить? Приехали незваные, ведут себя нагло, кровь людскую пьют, как водицу. Все же ясно.

Впрочем, безбашенный Баженов прихватывал телефоны превратившихся в пепел кровососов и после с удовольствием отвечал на звонки глав семей, настойчиво желавших узнать у своих эмиссаров, насколько интенсивно идет процесс захвата опустевших и благодатных московских земель. Он объяснял иногородним вурдалакам, что их подручные сами уже никогда никому ни на какие вопросы не ответят, и что если те, кто их послал, не угомонятся, то он лично наведается к каждому звонящему, клыки ему вырвет и в задницу запихает.

С учетом той репутации, которую этот человек заработал в ночь большой бойни, ему верили сразу и на слово даже периферийные кровососы. Более того, Баженов имел все шансы войти в историю мира Ночи как личность крайне безжалостная и неукротимая, поскольку молва приписывала ему просто невероятное количество лично убитых «ночью гнева» вурдалаков. На деле их, конечно, было куда меньше, но слухи есть слухи; механизм возникновения оных что при свете солнца, что при сверкании луны одинаков, потому и количество пострадавших ежегодно численно прирастало процентов на пятнадцать-двадцать. Да что там, со временем объявились даже свидетели, которые своими глазами все видели и лишь чудом, благодаря исключительно личной лихости и смелости, умудрились из города в ту ночь улизнуть.

Что до Славяна – ему байки о том, какой он суровый и беспощадный, сильно нравились, и он, разумеется, настаивать на том, что все было совсем не так, не собирался. Говорят, что собственноручно сотню с лишним кровопийц размотал? А почему нет? И от того, что в процессе схватки был сожжен чуть ли не целый квартал, он тоже отпираться не собирался. Тем более что из тех же Набережных Челнов никто проверять, так это или нет, в Москву все равно не поедет.

Шутки шутками, но за лето 2000 года отдельские суммарно упокоили еще где-то четыре десятка вурдалаков, причем сделали это так, чтобы о случившемся узнало как можно большее количество представителей московской нечисти и нелюдей. Но и это не все. Позже, уже в сентябре, они устроили еще одну показательную порку, а именно казнили двух ведьм, которые слишком увлеклись наложением проклятий за деньги, причем проделали это в присутствии специально собранных ими глав пяти московских ковенов. И, что важно, сделано тогда все было по закону, то есть вина приговоренных к смерти подтверждалась неоспоримыми уликами, все же аргументы, высказанные в защиту виновниц старшими ведьмами, были признаны несущественными.

Ну а под конец осени, незадолго до ледостава, Ровнин лично слил в Яузу цистерну с экскрементами. Причем не куда попало, нет. Он выбрал для акции Русаковский мост, тот самый, под которым тамошний водяник обычно зиму коротает. То ли приятно Хозяину Яузы было дремать длинными зимними ночами на месте, где пересекаются сразу две набережные, то ли какие-то личные приятные ассоциации у него с этим местом связаны – поди знай. Впрочем, подлинные причины такой привязанности именно к этому месту Ровнину, который сначала выяснил из дела, датированного 1962 годом данный факт, а после лично договорившийся с водителем-ассенизатором о том, чтобы машину с дерьмом подогнали на Преображенскую набережную, были абсолютно безразличны. Его интересовало другое – поставить старого хрыча Сазаныча на место. Во-первых, он не забыл то, как он, прямо скажем, не очень красиво себя повел по весне, когда его попросили людей не топить забавы ради. Во-вторых, по осени русалки еще двух девчонок стянули с набережной в воду, что совсем уж никуда не годилось. И что совсем скверно – одна из них утонула. Более того – не окажись вторая КМС по плаванию, так обе бы на донном песочке лежали, служа кормом для рыб и медленно двигаясь в сторону шлюзов.

Само собой, Олег понимал, что одновременно и сильнейший удар по обонянию местных жителей наносит, и жизненные процессы реки ломает, и, что главное, закон, который подобные вещи запрещает делать, нарушает, но других способов как следует дернуть за бороду вконец оборзевшего речного Хозяина у него не имелось. Не динамит же в воду бросать, честное слово?

Ох, как Сазаныч орал, когда огромное коричнево-рыжеватое пятно начало подниматься из речных глубин! Ровнин ведь не сверху реку какашками поливать стал. Нет, он опустил толстенный шланг в воду и только после того, как тот скребанул по дну, лично крутанув рычаг, запустил процесс слива говна в водоем. Без удовольствия, скрепя сердце – но крутанул.

Так вот – верещал водяник долго и пронзительно, сулил оперативнику разные кары, от банального «утоплю гаденыша» до лютого «да я в мэрию жалобу напишу». Последнее, кстати, Олега очень впечатлило. Нет-нет, пугаться он не стал, но проникся осознанием того, насколько социализировалась в столице нелюдь. Вряд ли какой его коллега, из, например, Тульской области, стал бы грозить тем, что он местному главе района напишет или позвонит. А тут – пожалуйста. Впрочем, невысокий коренастый коллекционер кепок, рулящий столицей не первый год, правда свой город любил и многое для него делал. Недаром же по телевизору то и дело звучало: «Как похорошела Москва при Лужкове».

Сазаныч долго гомонил и махал кулаками, после еще и обалдевшие русалки одна за другой со дна принялись выныривать и жаловаться на то, что они теперь «дерьмищем смердят точно живые», а Ровнин знай себе сидел на парапете, курил, на все это сверху поглядывал да вниз то и дело поплевывал. Что до других свидетелей происходящего – за подобное он не переживал, поскольку на дворе стоял второй час ночи, помноженный на препоганейшую промозглую погоду с косым дождем и пронизывающим ветром, потому, кроме бомжей да загулявших ханыг, никого на улице не было. А из них какие свидетели? Да и кто эту публику слушать станет? Ну а водитель дерьмовоза знай сидел в машине и нос на улицу не казал.

Ну а после, когда экологическая катастрофа начала принимать угрожающий характер, о чем говорил тот факт, что Олег натянул на лицо защитную строительную маску, водяник недовольно спросил у него:

– Чего хочешь, изверг?

– Немногого. Всего-то уважения к людским жизням и нашим нечастым просьбам, – охотно ответил оперативник, переместив маску на лоб и поморщившись от вони, ударившей в нос. – А также понимание того, что в следующий раз я сюда не цистерну дерьма солью, а речку напрямую с городской канализацией соединю. Уж поверь, я заморочусь.

– Девок присмирю, – пообещал Сазаныч. – Слово. И по весне пьяных топить не стану. Но только если те в реку ссать с берега не станут! Такое простить не могу!

– Справедливо, – кивнул Ровнин. – Хотя на первый раз я бы просто притапливал таких обормотов, а потом отпускал. А вот если он во второй раз заявится и снова примется в реку слабиться – тогда, конечно, есть за что его на дно утаскивать.

– Хорошо, будь по-твоему, – согласился речной Хозяин. – Давай, кран закручивай. Течение у меня тут слабое, а вода со дня на день встанет. Встанет-встанет, мороз на подходе, иначе чего бы я спать укладывался? Что ж мне, всю зиму под замороженным дерьмом куковать?

Эта история, которая тоже после еще долго пересказывалась в ночных кругах, обрастая по дороге все новыми и новыми подробностями, стала еще одним подтверждением того, что обитатели Сухаревки, даже потеряв своего легендарного начальника Францева, все же остались весьма грозной силой, с которой стоит считаться. И не только считаться. Они остались силой, которую стоит побаиваться.

Вот потому Кристина Андреевна и не подумала пускать в ход свои знания и умения, выбрав другой путь. В конце концов, не просто же так она стала весьма успешной владелицей собственного бизнеса, который выжил в девяностых и бодрой поступью вошел в новое тысячелетие? Так что она двинулась от противного и просто-напросто позвонила Ровнину, попросив того о личной встрече.

Нельзя сказать, что Асеева и Олег прямо уж очень часто общались. Если точнее – сам Ровнин раз в два-три месяца набирал бывшую приятельницу Францева ради беседы, которая редко длилась больше пары минут, сама же она и вовсе никогда его не беспокоила. Да и виделись с похорон Аркадия Николаевича они всего один раз, весной 2001 года, когда Олег приехал к ней в магазин и попросил взаймы костюм поприличнее, пообещав вернуть его на следующий день в целости и сохранности. Кристина без вопросов пошла ему навстречу, а он, в свою очередь, разумеется, сдержал данное слово.

Но при этом Ровнин сразу согласился встретиться и тем же вечером заявился в магазин, где выпил чашку кофе, после внимательно выслушал рассказ о навалившихся на Асееву бедах, вздохнул, сказал: «Дела», – после попросил женщину не совершать никаких резких телодвижений в ближайшие день-два и, раскланявшись, удалился.

Вернулся он, как и было обещано, через пару дней и заявил Кристине, что ей, пожалуй, лучше и впрямь отдать Битюгу площади, которые он желает заполучить.

– То есть? – искренне изумилась та. – Вот так просто?

– А что тут сложного? – удивился Ровнин. – Нужны они ему – так пусть берет. Чего за них цепляться?

– Но это же неправильно.

– Почему? Наоборот, это наиболее разумный и рациональный вариант.

– Поясни, – потребовала Асеева. – Лично я ничего разумного тут не вижу. Скорее, подобное унизительно.

– Хорошо, поясню на пальцах. – Олег отпил кофе и взял из вазочки конфету, добавив: – Хорошо хоть тут не «Озеро Рица». Видеть их уже не могу. Так вот, я, конечно, могу маленько подпортить жизнь твоему недоброжелателю. Не лично, пока чинами не вышел, но возможности есть. Если копнуть его бизнес, там наверняка много чего найти можно, от налоговых нарушений до каких-то старых дел, которые сдали в архив с пометкой «закрыто за отсутствием улик». При желании его даже можно СОБРом покошмарить, есть у меня там пара знакомых. Но здесь присутствуют два момента. Первый – тебе это влетит в хорошую копеечку, потому что в этой жизни все стоит денег. Второй – поверь, он выкрутится. У него хватает рычагов наверху, причем на самых разных уровнях. Так вот, он очень быстро разберется, откуда ветер подул, и в самом лучшем случае примется превращать твою жизнь в ад. Разбитые витрины, бесконечные проверки или, того хуже, пожар. Но это если тебе, повторюсь, повезет. А может выйти так, что тебя просто не станет. Ты выйдешь из дома, но никогда никуда больше не приедешь, и твой дар тебе вряд ли поможет, поверь. Оглушенная, со связанными руками и заткнутым ртом ты вряд ли чего сможешь сотворить. А о том, что произойдет после, даже лучше не думать.

Асеева ничего говорить не стала, но во взгляде, которым она одарила собеседника, читалось некоторое презрение.

– Погоди обо мне думать плохо, – посоветовал ей Ровнин. – Если бы внятных вариантов развития событий не было, мы бы пободались. Но они есть. Ты же наверняка слышала, что сейчас в Москве сразу несколько больших торговых центров открывают? Два на МКАДе, один на «Курской». Здоровых, как сарай у бабки, да еще в несколько этажей?

– Конечно, – кивнула Кристина. – Все слышали.

– Так вот – это новое слово в торговле, – очень серьезно сообщил ей Олег. – Даже не так – это новая философия продаж. Тут тебе не какие-то большие универмаги или филиалы вещевых рынков, это нечто глобальное. Все под одной крышей – магазины на любой вкус и кошелек, кинотеатры, детские игровые зоны, «Макдак» и, если не врут, даже катки. Катки, Кристина! Даже летом! Да люди туда косяком пойдут, точно рыба на нерест, потому что у нас такого никогда не было. Мы подобные места раньше только в кино видели, вроде «Тусовщиков из супермаркета». Это – будущее.

– И? – заинтересовавшись, поторопила его ведьма.

– В одном из этих трех торговых центров работает один мой приятель. И не просто работает, он там… Э-э-э-э-э… Назовем это словом «управляющий». Со дня на день начнется сдача торговых площадей в аренду, и я могу договориться, что именно ты станешь их самым первым клиентом, тем, которому будет предоставлено право выбора любого места и пожизненная скидка на ежемесячный арендный платеж в виде двадцати процентов от стоимости. Народ у нас широкий, любит красивые жесты, так почему бы этим не воспользоваться?

– Это интересно.

– Это выгодно, – поправил ее Олег. – Уверен, что арендная плата там будет куда меньше, чем здесь, а товарооборот лучше. Они вон собираются от ближайшего метро до своего центра бесплатный автобус запустить, который раз в полчаса к ним станет покупателей доставлять. Ну, обратно отвозить тоже. Представь, сколько народу, узнав о том, что их на халяву доставят в магазин и обратно, туда каждый день станет приезжать? Уж всяко больше, чем по этой улице ходит. Так что не чуди, и поехали завтра со мной к Киселеву.

– К кому?

– К Алексею Юрьевичу Киселеву, – повторил Олег. – Так управляющего зовут.

Ну а дальше все было просто. Битюг, получив свои площади, мигом угомонился, товары переехали на склад в торговом центре, тот через месяц открылся, и уже очень скоро оборот магазина Асеевой, который находился на одной из самых проходных торговых улиц, вышел на показатели, которых на старом месте сроду не видал.

Кристина после несколько раз намекала Ровнину на то, что она готова его достойно отблагодарить, но тот решительно отказывался от любых финансовых предложений. Но упорная женщина все же добилась своего, сначала найдя-таки его слабое место, а после сумев убедить непреклонного оперативника принять в подарок костюм из новой мужской коллекции. И не последним аргументом стала фраза: «Даже Аркадий в такой ситуации мне „нет“ бы не сказал. Это же не оплата, это от души, от такого не отказываются».

Впрочем, если совсем уж честно, Олег вполне сознательно поддался на ее уговоры, потому что ассортимент в магазине Кристины был чудо как хорош, а ему совсем уж разонравилось ходить в стиле «лихой опер», то есть затянутым в «джинсу» и в раздолбанных кроссовках. Нет, конечно, по канализации или чердаку в костюмчике не полазаешь, спору нет, но такое и не каждый день случалось. Тем более что эту зону ответственности обычно брали на себя Баженов с Антоновым, которым вечно не хватало приключений, Олег же занимался делами другого толка, в которых требовалось больше говорить, чем драться, где нужно было сначала понять, что и как, а уже потом бежать и стрелять. И все чаще там, где Славян сразу пустил бы в ход угрозы или в очередной раз сбил костяшки на кулаках, Ровнин двигался совсем другим путем, выбирая не нож, а переговоры. Нет, если речь шла о смерти человека, никаких бесед он ни с кем не вел, но, если ситуация оказывалась не бесспорной, всегда стремился понять, что в ней к чему, причем ни времени, ни сил на это он не жалел.

И дело было не в том, что с годами Олег становился «законником-буквоедом» или переметнулся к тем идеалистам, что ратуют за правду до талого и орут про хрестоматийную слезинку ребенка. Нет, никакой лирики, просто чем дальше, тем больше он понимал, насколько был прав Францев, говоривший о том, что в мире Ночи репутация для сотрудника отдела – это всё. Это уважение, это возможность узнать то, что другим не под силу, это шанс избежать никому не нужной стычки. И, что самое главное, возможность куда лучше защищать людей от ночного мрака и тех, кто в нем обитает.

Да, всех спасти не получится. Но если его репутация сохранит жизнь хотя бы одному человеку, то это уже очень немало. И ради этого стоит тратить время и силы.

Ну и потом – очень сильно Олег сам себе в этом костюме нравился. Ну да, звучит нескромно, но это же правда?

– Здрасьте! – раздался голосок, принадлежавшей симпатичной русоволосой девушке, которая заглянула в магазин. – А тут только мужская одежда, да?

– Только мужская, – подтвердила Кристина, внимательно глянув на посетительницу. – Так что ничем вам помочь не можем. Всего доброго.

– Может, мне подарок парню надо сделать? – бойко отозвалась та. – На день рождения.

– Думаю, среди наших товаров ничего такого, что бы ему могло подойти, – сказала как отрезала Асеева. – У нас дорогой магазин. До свидания.