- -
- 100%
- +
– Нож она у меня подрезала, – проворчал Ровнин, отводя глаза в сторону. – Вот такой каламбур.
– Тот, который вчера у тебя на ремне висел? – уточнила Асеева, зафиксировала утвердительный кивок, закатила глаза под лоб и произнесла: – Твою-то мать!
– Согласен полностью, – согласился с ней Олег и поморщился. – Блин, опять башка заболела!
– Так дурман, что ты хотел? – объяснила владелица магазина. – Говорю же – дешевка. Зелье из трав, которые опытная ведьма без крайней нужды в ход не пустит, сварила и небось гордится этим, не понимая, что за такие вещи спрос может быть серьезный.
– Почему? – заинтересовался Ровнин.
– Олежек, ты мог вообще не проснуться, – ответила Кристина. – Это как смешать в одном стакане… Не знаю… Водку, антибиотики и снотворное. И если чего-то окажется сверх меры, то все, заказывай панихиду. Компоненты-то простые, да вместе их сводить опасно, особенно если не соблюсти пропорции. А делала зелье молодая идиотка. Понял?
– Вот же стерва! – чуть побледнел Олег, то ли от осознания того, что по лезвию бритвы прошел, то ли от новой порции злости.
– Ладно, сейчас станет легче. – Асеева припечатала ему ко лбу свою прохладную ладонь, уставилась в глаза и что-то прошептала.
По телу Олега пробежали мурашки, на секунду кольнуло в висках, а следом за тем появилось ощущение, что с его плеч точно гора свалилась. И дышать стало легче, и мир стал ярче, и из головы тяжесть ушла.
– Ф-фу, – выдохнул он, – отпустило. Спасибо тебе.
– Но это все, чем я могу тебе помочь, – с сожалением произнесла Асеева. – Извини. Девку эту я не знаю, под кем она ходит, соответственно, тоже. И уточнить не смогу. Ты же в курсе, какие у меня отношения с хозяйками ковенов.
– Никаких, – согласился с ней Ровнин. – Хотя, как по мне, это лучше, чем на ножах.
– Все относительно.
– Да я и не за тем приезжал, – пояснил Олег. – Мне надо было понять – ведьма она или нет. Ты ясность в вопрос внесла, а дальше я сам. Сейчас мне местные безопасники фотографию ее распечатают, а я уж знаю, кому ее показать.
– К Иволгиной поедешь? – поинтересовалась женщина.
– Не-а, – мотнул головой оперативник. – К Звягиной, в Замоскворечье. С Марфой я теперь без особой надобности не общаюсь. Ну ее.
Вот тут Олег не то чтобы соврал, скорее, всей правды не сказал. К Иволгиной он и в самом деле не собирался ехать, но причина была далеко не в банальном «ну ее». Тут имел место воспитательный момент. Ну да, конечно, подобное звучит странно – где Ровнин и где матерая ведьма Марфа, которая таких сопляков, как он, на завтрак ест, причем не исключено, что в самом буквальном смысле.
И тем не менее это был именно он. Олег всегда снимал трубку, когда Марфа звонила ему, но ответы на любые вопросы и предложения были лаконичными, безынтонационными и почти всегда отрицательными. Во время казни двух ведьм он с удовольствием общался с главами четырех ковенов, и только Иволгиной за все время, что длилось действо, сказал лишь «добрый вечер» и «до свидания». Ну а когда ее подопечные чуток перегнули палку с одним прыщавым пареньком, который хотел женской ласки, а вместо этого потерял пяток лет жизни, он договорился с Морозовым, чтобы те не получили за содеянное по полной, выслушал «спасибо» Марфы, ничего не потребовал в ответ, вежливо попрощался и повесил трубку.
Но при этом он очень старался, чтобы его поступки не было восприняты противоположной стороной за поведение маленького мальчика, который назло бабуле решил отморозить уши, и пока вроде у него все получалось. Правда, грань между деловым игнорированием и блажью в данном случае была крайне тонка, и иногда балансировать на ней становилось трудновато.
– Правильно, – подумав, кивнула Асеева. – Я слышала, у нее в ковене дела идут не очень. Товарки Клавдии, видишь ли, состарились совсем, в маразм впадать начинают, потому она перспективную провинциальную молодежь в Москву подтягивает. Надо же кому-то силу на себя принимать, верно? С иногородними в этом плане проще, они не зажравшиеся приезжают, без столичных закидонов. Да и ума ей не занимать, если это кто-то из ее свиристелок напортачил, она тебе ее сразу выдаст.
– Надеюсь, – признался Олег. – Ладно, пойду. Время сейчас против меня работает.
– Убьешь ее? – остановил его вопрос Кристины на самом пороге.
– Не знаю пока, – не поворачиваясь, ответил Ровнин, – но не исключаю такой вариант.
– Станешь горло перерезать, в глаза не смотри и рот ладонью зажми, чтобы предсмертное проклятие не зацепить, – посоветовала ведьма. – Знаю, что ученый, но…
– Спасибо, – вернулся к женщине Олег и неожиданно для себя самого обнял ее.
– Ой, ладно, – оттолкнула его Кристина, улыбаясь. – Все, иди. Мне еще товарные накладные надо проверить. Чую, крутит что-то один из поставщиков. И если я права, то мало ему не покажется.
Может, дело было и в поставщике, но Ровнину показалось, что ведьма смутилось, что с такими, как она, происходит нечасто, по крайней мере, не понарошку, а искренне.
А тут притворством явно не пахло.
С тем, чтобы добыть фотографию ведьмочки Ники, сложностей никаких не возникло. Звонок Киселеву – и через пять минут Олега уже вели в святая святых местной охраны, а еще через десять он держал в руках три листка, на которых разыскиваемая особа была изображена в фас, в профиль, пусть и условный, а также в компании с непосредственно Ровниным. Последний снимок в планы Олега не входил, но начальник службы безопасности торгового центра, мужик сильно крученый и, похоже, не так давно ходивший по Лубянке в кителе, на котором красовались погоны с двумя просветами, велел его сделать непременно, добавив коротко:
– Поверь, лишним не будет.
И Олег с ним полностью согласился, ибо запас карман не тянет. Как и с тем, что этот же дядька ему еще и диск дал, на который записал все те же фотки и короткий ролик, запечатлевший их с Никой знакомство. Как улику его в ход не пустишь, но и сказать, что они даже знакомы не были, воровка теперь точно не сможет.
Покинув торговый центр, Ровнин немедленно отправился в Замоскворечье, где на тихой и зеленой Татарской улице, в доме, стоящем аккурат напротив Михайловского сада, еще с советских времен жила-поживала милая и добрая старушка, которую звали Клавдия Ивановна Звягина. Вернее, ее считали таковой соседи по подъезду и дому, тем более что иные ее помнили с той поры, когда еще были детьми. И, что забавно, ни один из них отчего-то даже не задумался, как так выходит – они взрослеют, детей рожают, лысеют, толстеют, обзаводятся варикозом и ревматизмом, а баба Клава какой была, такой и осталась. Просто принимали это как факт, да и все.
А почему? Да потому, что улыбчивая старушка являлась главой одного из московских ковенов ведьм, и подобный трюк для нее был не сложнее, чем щелчок пальцами.
Хотя, правды ради, ни одному из соседей за всю свою жизнь она ни разу не навредила. По крайней мере тем, которые вели себя по-людски и жизнь остальным не портили. Ну а что несколько пьянчуг, не дававших спать соседям, после ночных кошмаров в «дурку» отправились да один «новый русский» в конце девяностых вдруг свою охрану перестрелял, а после себе в голову пулю пустил – так это не в счет. И недоказуемо, и персонажи, скажем прямо, были отвратные, от которых во дворе одни неустройства творились. А бизнесмен тот, ошалев от безнаказанности, и вовсе по пьяни непотребное сотворил с одной девчонкой из первого подъезда.
Дело это в свое время расследовал Морозов, в результате спустив его на «тормозах», он же Олега с Клавдией Ивановной и познакомил. Его, кстати, тогда очень впечатлило, как Звягина лихо обустроилась. Она через подставных лиц скупила все квартиры не только на своем этаже, но и на двух других – том, что над ней, и том, что под ней, а после расселила там своих приближенных. В принципе удобно. По сути, таким образом был реализован хрестоматийный принцип «мой дом – моя крепость».
И попасть в эту крепость мог далеко не каждый. Впрочем, на Ровнина это не распространялось, поэтому после первого же звонка распахнулась дверь и статная голубоглазая женщина из числа тех, про которых в народе говорят: «Поглядела – как рублем одарила», поприветствовала его, а после провела на кухню, где за столом сидела невысокая седая старушка с добрым лицом.
Глава 3
– Ты не тяни волынку, голубь мой, – посоветовала глава ковена Олегу, после того как собственноручно налила ему чаю и поставила на стол вазочки с печеньем да вареньем. – Чего приехал? Говори как есть.
– Да вот напроказничала в городе одна молодая да шустрая девица, – не стал кочевряжиться Ровнин. – И все бы ничего, да она из ваших.
– Вот прямо из моих? – уточнила Клавдия Ивановна.
– Я в целом, – пояснил оперативник. – Так сказать, о социальной принадлежности речь. Хотя, может, и из прямо ваших. Слышал, вы ставку на молодежь делаете, а этой на глазок двадцати не будет. Да чего вокруг да около ходить? Вот фото, гляньте и поймете – ваша, не ваша.
– Не моя, – бросив взгляд на снимок, мигом ответила Звягина. – Да и не видела я такой никогда. А что натворила-то?
– Взяла на себя ношу не по силам, – пояснил Олег, – да еще без спросу. А инициатива – она же наказуема.
– Ну, не хочешь – не говори, – поняла все верно глава ковена. – Тем более что помочь я тебе все одно не помогла.
– Так может, ваши девчонки глянут на фотку? – попросил ее Ровнин. – Они много где бывают, видят всяко больше нашего. Вдруг кто опознает?
– Не принято у нас так, – с достоинством ответила старушка. – Нехорошо, когда свои на своих показывают.
– Вот поверьте, я сейчас хочу сделать так, чтобы все закончилось быстро и малой кровью. Келейно, как говаривал Аркадий Николаевич. Не получится – по другому счету разговор пойдет, и вот тогда волна зацепит всех. Оно нам зачем?
В принципе, конечно, сейчас можно было даже и рассказать, что именно натворила разыскиваемая особа. Пока Олег ехал сюда, он неустанно прокачивал в просветлевшей после помощи Асеевой голове сложившуюся ситуацию так и эдак и в результате пришел к выводу, что распространённое выражение «не можешь победить – возглавь» с определенными правками вполне применимо к данной ситуации. Другое дело, что это, по сути, почти гарантированно обрекало воровку на очень тяжкое наказание, вплоть до смерти, поскольку мера воздействия должна быть сопоставима с нарушением. Тут слабость проявлять нельзя, это шаг назад. А если ты шагаешь назад, то кто-то другой идет вперед.
За последние годы Ровнин перестал бояться крови, что своей, что чужой, и во снах, как прежде, убитые им нелюди и люди ему не являлись. Это работа, что теперь поделаешь? Но все же он считал подобное крайней мерой, а не типовым наказанием. А вот сопоставима ли вина этой дурочки с предполагаемой карой, он для себя пока решить так и не смог. С одной стороны, его обокрали и чуть на тот свет не спровадили, пусть и по неопытности, но все же с другой…
Молодая ведь девка совсем. В башке ветер.
– Что кровью, пусть и малой – это плохо, – нараспев произнесла глава ковена. – Но… Ладно, давай-ка мы еще по чашечке чайку выпьем, а Липа тем временем всех, кто сейчас здесь, к нам сюда позовет. Олимпиада, слышь?
– Уже делается, – отозвалась голубоглазая красавица, а мгновением позже хлопнула входная дверь.
– А ты, сердешный мой, пряники-то бери, – посоветовала Олегу старая ведьма. – Бери! Не магазинные, чай, свои. Медовые! Липа сама пекла.
Пряники и впрямь были хороши, Ровнин пять штук стрескал до того, как в небольшую кухоньку набился с десяток ведьм, большей частью молодых и симпатичных, а кто не поместился, остался в коридоре.
– Какой гость-то у вас нынче, Клавдия Ивановна! – прощебетала одна из них, невысокая и глазастая. – Нечасто такие заглядывают.
– И то по делу пожаловал, – в тон ей ответила глава ковена. – А и жаль! С хорошим человеком чего не посидеть, не почаевничать?
– Критика справедлива, стану заходить почаще, – не остался в долгу оперативник.
– Всегда рады, – настолько искренне, что в услышанное сразу не верилось, отозвалась Звягина. – Ну, что ты там моим девкам хотел показать?
– Интригующе! – хихикнула все та же черноглазая егоза. – Неужели то, о чем я подумала?
– У тебя на уме дурь одна, – осекла ее суровая Олимпиада, – так что молчи уж!
– Красивые, гляньте-ка, никто вот эту девчонку в последнее время нигде не встречал? Она из ваших. Не знаю только, из другого ковена или просто гостья столицы.
– А чего натворила-то? – поинтересовалась одна из ведьм. – Что-то серьезное?
– Вот тебе это зачем? – одернула ее соседка. – Есть вещи, которые лучше не знать.
– Молодец, – похвалила ее глава ковена, – соображаешь.
– Нет, впервые вижу, – внимательно изучив снимок, сказала одна из подопечных Клавдии Ивановны. – Извините.
– И я тоже, – произнесла другая.
Олег уж было начал расстраиваться, что вхолостую время потратил, как из коридора кто-то заявил:
– Кто такая, знать не знаю, но на той неделе ее видела.
– Точно ее? – оживился Ровнин.
– Сто процентов. У меня глаз-алмаз.
– Галь, это ты у нас такая наблюдательная? – уточнила Звягина. – Ты подойди поближе, что там трешься?
Галя, как выяснилось, отличалась от своих коллег, большей частью стройных и длинноногих. Была она невысокая, плотная, не сильно красивая и с жиденькой косичкой класса «мышиный хвостик». Но при этом в ней чувствовалась… Нет, не сила. Скорее, некая упертость или, как с недавнего времени стали говорить в столице, «нацеленность на успех».
– Где видела-то? – спросил у нее Ровнин. – Когда?
– В «Ленинградской», – бросив взгляд на хозяйку ковена и получив одобряющий кивок в ответ, произнесла Галина. – В прошлую среду.
– Ну да, конечно, – кивнул Олег. – Где же еще?
Дело было в том, что эта гостиница, расположенная близ так называемых «трех вокзалов», уже года два как превратилась в место, где московские ведьмы полюбили культурно проводить время. Началось все в двухтысячном, когда главы ковенов решили на одну ночь забыть все разногласия и красиво встретить «миллениум». Мол, приход предыдущего тысячелетия наши пращурицы широко не праздновали, в основном по причине княжеской междоусобицы, приведшей к феодальной раздробленности Руси, а также из-за отсутствия григорианского календаря, но в этот-то раз мы оттянемся от души!
И оттянулись, причем настолько хорошо, что довольно скоро «Ленинградская» приобрела сначала у московских, а после и у иногородних ведьм статус места, где назначались встречи, обсуждались сделки, праздновались дни рождения и проводились только-только вошедшие в моду мероприятия, называемые звучным словом «корпоратив».
А еще через какое-то время «Ленинградская» для ведьм стала эдаким аналогом шаурмячной Абрагима, то есть там не рекомендовалось сводить личные счеты или просто затевать какие-либо конфликты. Нет, наиболее серьезные вопросы по старинке решались на «Парке культуры», но с мелкими проблемами теперь туда никто не ездил, предпочитая их разруливать в атмосфере сталинского ампира с бокалом мартини в руке, а не за пластиковыми столами под пивко и шаурму.
Впрочем, рекомендация – не запрет, потому стычки между ведьмами, как правило, из молодых да ранних нет-нет да и случались, но до смертоубийства дело не доходило, а старшие после образцово-показательно возмутительниц спокойствия наказывали. Причем взявшей верх девчонке, как правило, прилетало чуть меньше, чем побежденной. И дело тут не в том, что победителей не судят, разумеется.
– Одна она была или с кем-то? – уточнил Олег мигом. – Говори, говори, не молчи.
– Не одна.
– А с кем? – недовольно нахмурилась глава ковена. – Галина, что мы из тебя слова точно клещами тянем?
– Да я даже не в курсе, как подружайку, что с ней за столиком сидела, зовут, – пояснила та. – А! Свет, да ты ее знаешь, вы с ней подруги.
– Я? – изумилась глазастая красотка, что с Ровниным поначалу заигрывала.
– Ну да. Ты с ней о чем-то говорила, только не в тот раз, а раньше. В апреле. Мы еще с тобой гуляли вокруг прудов… Как их…
– Чистых? – начала догадываться Светлана. – Что-то такое было.
– Вот. Там ты ее встретила, и вы языками зацепились, а я на лавку села. Вот она с этой самой и была в «Ленинградской».
– Галь, надо над связностью речи поработать, – попеняла Галине Клавдия Ивановна. – Очень бедный словарный запас, из-за этого трудно тебя местами понимать.
– Не-не, все ясно. – Ровнин перевел взгляд на Свету. – И кто это был?
– Отвечай! – велела немного помрачневшей девушке ее старшая. – Не тяни.
– Ну, не очень-то мы и подруги, – уклончиво ответила та. – Так, знакомы краями. В одной компании пару раз оказывались, вот и вся дружба.
– Кто? – сдвинула седые брови Звягина.
– Да Янка Залесская, – произнесла девушка. – Она из ковена Марфы. Та ее из какой-то глуши с год назад выдернула в Москву. То ли из Самары, то ли из Саратова.
Олегу очень захотелось сказать что-то вроде «Да ладно!», но он сдержался, ибо не в том месте и не в той компании находился, где стоит демонстрировать свои эмоции. Неважно, что прозвучало – полная чепуха или крайне важная информация, – те, кто вокруг, должны по твоему внешнему виду понять лишь одно: тебя услышанное никак не тронуло.
Хотя, конечно, Ровнина новость о том, что ночная воровка оказалась знакомой Яны, впечатлила, в первую очередь потому, что ситуация в этой связи приняла совсем уж странный оборот. Нет, то, что его старая знакомая перебралась в столицу, новостью не являлось, он про это ведал. Более того, появилась у него мыслишка о том, что с ее помощью Марфа попробует заделать трещину, возникшую было в отношениях с Олегом. Но нет, данная версия подтверждений не нашла, ибо Яна ему не звонила, на дороге случайно не встречалась и у подъезда не ждала. Они вообще за минувший год только раз и встретились, причем на самом деле вдруг, без дальнего расчета. И обошлось все банальным «привет-пока».
Вот только ей-то это все зачем? Всякую чепуху вроде ревности или какой-то очень мудреной комбинации сразу можно отмести, ибо ничего дурнее, чем спереть личное оружие у мента, придумать невозможно. Особенно такое и у такого.
А все остальные варианты еще безумнее, чем первые два.
Но в случившемся имелся и позитивный момент – Олег знал, где Яну следует искать, что здорово упрощало жизнь. Он-то мысленно готовился новые круги по городу нарезать, а тут всего-то и надо, что до «Войковской» доехать. Просто верный своему правилу, которое звучало как «информации много не бывает», он еще с полгода назад выяснил, что его землячка теперь работает в одном из салонов «Тайные знаки магии», которых Марфа Петровна открыла по городу не менее десятка. Она сочла подобный бизнес недурственным капиталовложением и вроде как даже не прогадала, снимая с данной грядки неплохой урожай. Мало того, надумала развивать данное направление дальше, открыв на пробу два салона, один из них занимался астрологией, а другой – картами таро, о которых в России мало кто помнил, поскольку в последний раз они тут массовую популярность имели еще до революции. Но тут доходы не пошли. Как видно, не готов был среднестатистический россиянин услышать голоса звезд и диковинных карт, потому Марфа Петровна обе лавочки вскорости прикрыла, сказав что-то вроде «не пришло еще время».
Ничего противозаконного там вроде не творилось, жалоб от клиентуры не поступало, потому отдельские толковательниц загадочных знаков не беспокоили, в том числе и Залесскую. Но, как известно, сколь веревочка ни вейся, а кончик будет, потому вскоре Олег вошел в дверь, за которой в советские времена располагался то ли паспортный стол, то ли дежурные электрики, а теперь квартировали патентованные гадалки. Дом был старый, постройки годов шестидесятых, потому поди пойми, что тут к чему.
И только оказавшись внутри, он сразу понял – в цвет попал. Вернее, пришел сюда очень, очень вовремя.
Маленький предбанник, где стояли сведенные вместе три стула, вроде тех, что раньше располагались в поселковых ДК, был пуст, а за дверью, что вела в помещение, где толковательницы магических знаков принимали клиентов, стоял жуткий гам. Вернее, орала одна Яна, но зато так, что аж стены тряслись.
– Ты дура! – надрывая до предела голосовые связки, гомонила она. – Тебе как такое вообще в голову пришло?
– Ну, ты сама говорила, что он та еще сволочь, – куда тише оправдывалась та, к кому обращалась Залесская. – Вот я, когда его увидела, сразу и решила…
Услышав голос собеседницы Яны, Олег сладостно улыбнулся. Она. Ника. Можно выдохнуть. Теперь главное, чтобы нож при ней находился и никуда больше тащиться не пришлось, поскольку и так времени на поиски этой засранки он потратил слишком много.
– Решила? – Яна перешла на ультразвук. – Ты кто вообще? Кто тебе право дал что-то решать? Твое дело сидеть ниже травы, тише воды и выполнять то, что поручат от сих и до сих. Думать и решать за тебя другие станут.
– Вообще-то у меня своя голова на плечах есть, – обиделась Ника.
– В том-то и беда, что нет! Кочан капусты у тебя, а не голова! Ох, за что мне такая сестрица досталась, а? Ну да, я не святая, только чтобы так меня наказывать…
– Ой, да ладно!
– Под юбкой прохладно! – рявкнула Залесская. – Ладно… Ты не понимаешь, что если Марфа узнает о том, что ты устроила, то нам придется валить куда-то очень далеко-далеко, в такие края, где маршрутку за диво дивное считают, и там лет десять отсиживаться? Лет десять, не меньше. Она и так недовольна тем, что Ровнин с ней общаться не стремится и все больше поглядывает в сторону Клавы и Зинаиды, а тут еще и это. Блин, ну вот как так вышло, что у нашей мамы родились две такие разные дочери – умная я и идиотка ты?
Разговор девушек, которые еще и сестрами оказались, был настолько интересен, что Олег даже решил не спешить припирать их к стене. Минутой раньше, минутой позже – велика ли разница?
– А не пойти ли тебе знаешь куда? – возмутилась Ника. – Успокойся, верну я ему нож, пусть подавится.
– Ты Ночь проси, чтобы он раньше тебя не нашел! – взвизгнула Яна. – И после не встретил ни разу в городе! Вернет она! Возвращалка! Тут мне придется к нему идти и упрашивать, чтобы он тебя… даже не простил, а помиловал. И радуйся, если только из Москвы обратно в Энгельс придется валить. Считай, легко отделалась.
– Да ладно, чего ты нагоняешь?
– Ник, ты реально дура! – выдохнула Залесская. – С тобой разговаривать невозможно. Как с пустотой общаюсь, честное слово.
Скрипнула дверь и, к великому неудовольствию Олега, внутрь маленького предбанника вошел совсем еще молодой человек. Был он довольно высок, сутул, немного бледен и, судя по очкам с довольно толстыми стеклами, еще и изрядно близорук. Короче, отлично подходил под пословицу, которую очень любил повторять отец Ровнина: «Ты не смотри, что у меня грудь впалая, зато спина колесом».
– Сама ты пустота! – сорвалась-таки на крик и Ника. – Я за нее впрягаюсь, хочу как лучше сделать…
– Ты тупая? Я с самого твоего детства твержу одно и то же – никогда ничего для меня не делай.
– Почему?
– Потому что все, к чему ты прикасаешься, обязательно превращается или в золу, или в говно!
– Это же салон госпожи Яны? – немного ошарашенный услышанными родственными откровениями, поинтересовался у Ровнина юноша. – Да?
– Да, – почти шепотом ответил тот, попутно впечатлившись словом «госпожа», а после приложил к губам указательный палец правой руки. – Только тихо. Не мешайте людям скандалить.
– Просто я на три часа записан, – показал Олегу какую-то бумажку посетитель. – Сейчас уже без пяти. А вы тоже к госпоже Яне?
– К ней, к ней, – покивал оперативник. – К кому же еще?
– Но очередь-то моя?
– Так через пять минут, – резонно возразил ему Ровнин, уже сообразивший, что, увы, сеанс полезных откровений для него закончен, поскольку рано или поздно скандалящие сестрички поймут, что за дверью кто-то есть. – Садитесь и ждите.
– …вот когда он сюда заявится, сама станешь с ним разбираться! – проорала тем временем Яна очередную угрозу, и Олег понял, что лучшей подводки для его появления в магическом кабинете, скорее всего уже не случится. – Без меня!
– Да как нечего делать! – фыркнула Ника и тут же осеклась, потому что дверь в кабинет распахнулась и на пороге появился невероятно нежно улыбнувшийся ей Олег. – Ой!
– Разумное решение, Яна, – сообщил тот мигом побледневшей давней приятельнице. – При том условии, конечно, что задумка опоить меня и обнести принадлежит не тебе.
– Нет, конечно, – мигом мотнула головой девушка. – В смысле – опоить?
– Лапчатка, дурман и полынь. – Олег перевел взгляд на Нику, которая вжалась в стену, задрапированную куском материи, изрисованным какими-то каракулями, как видно, теми самыми магическими знаками. – Ничего не забыл?
– Нет, – пробормотала та и попробовала изобразить улыбку, но то, что получилось, больше напоминало оскал. – Я…