Час волка

– Теперь согласен, странно, – почесав волосатую грудь под халатом, признал абу Джарван. – Тут у вас для кого-то людское сердце – лучшая еда, для кого-то – часть обряда. У нас такого нет. Но только какой смысл кому-то из моих убивать эту… Как это по-вашему… Ба-буш-ку. Так вот, к чему убивать ее напоказ, заранее зная, что стражи сразу же начнут искать того, кто это сделал? Кстати, скажи мне, она была богата?

– Да какое там, – отмахнулся Ровнин.

– О чем и речь. Не спорю, среди моих работников есть те, кому лунный свет дороже солнечного, все они убивать людей очень хорошо умеют, иные этим заниматься даже любят, но все они делают это зачем-то. Ради славы, ради мести, ради денег. А что из этого может дать та, о которой ты рассказал? Скорее всего, ровным счетом ничего.

– Так и есть, – усмехнулся Олег. – Обычная бабуля. Разве что похоронные где-то лежат, да и те наверняка небольшие.

– Ну вот! – всплеснул руками Газван. – Нет, на этот раз ты не по адресу пришел, друг мой. Те, кто работает на меня, не станут менять верный заработок на то, чтобы порадовать себя людской смертью. Они ради него свой дом бросили и сюда приехали. Да и знают они, что я покрывать их не стану, а без надежного защитника на чужой земле, в незнакомом городе, без родни, без друзей одиночке долго не бегать. Его быстро поймают и казнят. Или не так?

– Так, так, – покивал Ровнин. – Обязательно казним, как по-другому? Или при задержании прихлопнем.

– Именно. Потому ищи в другом месте и не думай плохо про моих работяг.

– В принципе я так и предполагал.

– Зачем же тогда пришел? – удивился дэв. – Нет, я всегда тебя рад видеть, моя душа поет, когда мы с тобой после вкусной трапезы сидим и ведем долгие беседы о жизни и смерти. Но все же?

– Говорю же – у погибшей сердце не вырвали, – повторно пояснил Олег. – Странно это, наводит на кое-какие мысли о…

– Я понял, понял, зачем повторять? – закивал Газван. – Нет, конечно, я распоряжусь, и кое-кого, кто на подобное в принципе способен, проверят, но, скажу прямо, вряд ли из того выйдет толк. А если совсем честно – у меня большей частью тут работяги, что деньги зарабатывают для семей. Ну а для такого, о чем ты рассказал, какая-нибудь джез-тырмак нужна или даго.

– Даго? – заинтересовался Олег. – А это кто такая?

– Она птица. – Дэв привстал, раскинул руки в стороны и покачал ими, словно имитируя полет. – Огромная, да! Днем спит, а когда всходит луна, летает над людскими поселениями, слушает людские мысли, ищет тех, кто при свете солнца данные им клятвы нарушал, друзей предавал, чужих жен соблазнял. Ну и тех жен, что своим мужьям неверны, – тоже. А как находит, то выжидает, пока этот человек из дома выйдет, и убивает его ударом своего клюва. Кстати, клюв этот серебряный. А как убьет, то рвет его своими железными когтями и пожирает.

– Нечего этой даго в Москве делать, – грустно заметил Олег. – Она бы тут долго не протянула. У нас здесь каждый третий друзей предает, каждый второй данное им слово нарушает, а уж про супружеские измены я вообще молчу. А если бы она на мысли свингеров нарвалась, то вообще бы не поверила в то, что подобное бывает, и с ума сошла. Я и сам, знаешь ли, иногда думаю о том, что то ли мир чем дальше, тем больше с катушек съезжает, то ли у меня с восприятием реальности беда.

– Это потому, что ты такую работу выбрал, – снова улегся на подушки Газван. – Хорошего видишь мало, дурного много, вот и думаешь, что весь мир таков. Как это говорили, недавно по телевизору видел… Профессиональная деформация, да. И если не научишься плохое оставлять за порогом, а хорошему, каким бы маленьким оно ни было, радоваться, то скоро душой очерствеешь, станешь обо всем, что случается, однобоко судить. А с твоей работой так нельзя. Перестанешь отличать правду от лжи, а добро от зла – и много бед может случиться. Причем с тобой в первую очередь.

Вот вроде бы чего дэва слушать? Он хитер, думает только о себе, наверняка крутит какие-то дела, от которых дурно пахнет, и работникам отдела точно не друг, поскольку стоит с другой стороны баррикад, но почему-то его слова Ровнина задели. Может, потому что они отчасти были правдой? Олег в последнее время ловил себя на том, что желание во что бы это не стало докопаться до истины, которое у него присутствовало раньше на постоянной основе, сейчас куда-то подевалось. Результат стал важнее процесса, если можно так сказать. Да, конечно, тому виной бесконечная текучка, но это так себе оправдание в том случае, если истинный виновник преступления не понесет наказание.

А с другой стороны, он в отделе всего пять лет работает, какая тут профессиональная деформация? Скорее, это просто накопившаяся усталость о себе дает знать. Все же два года в отпуске не был, шутка ли? Ну и остаточные явления зелья, которым его сестрица Яны накачала, о себе дают знать.

– Это у тебя что? – повела носом Ревина, как только Олег вошел в кабинет. – Чем так славно пахнет?

– Пловом, – отозвался Ровнин и плюхнул на стол Баженова пакет, в котором лежал огромный шар, скрученный из фольги, начинкой которого являлась огромная порция указанного блюда. – Газван чуть не силком мне его всучил, говорил, что если не возьму, то он нынче же на себя руки наложит. Если бы я был уверен в том, что абу Джарван точно так поступит, в жизни бы не взял, но он наверняка врал, потому угощайся. И Саню позови из дежурки, наверняка он тоже голодный.

– Позову, – кивнула Елена. – А вот Баженов с Антоновым перетопчутся. Тут кто поспел – тот и съел.

– Как знаешь, – уселся за свой стол Олег. – Да, чайник поставь. Это плов ферганский, его еще чайханским называют, он на курдючном жире, и водой его запивать нельзя, потом сильно худо желудку будет. Так что только чай, и лучше всего зеленый.

– Спасибо, разберусь, – отмахнулась от него Ревина. – Да! Отличный костюм, тебе идет. Хотя и непонятно, на какие такие шиши ты его купил.

Ровнин оставил последнюю колкость коллеги без ответа и включил свой компьютер. Да-да, свой собственный, а не отдельский общий. Неизвестно, какие звезды сложились в нужную фигуру, но в конце прошлого года ХОЗУ выделило отделу сразу шесть компьютеров с мониторами и два принтера. И пусть компьютеры оказались очень сильно потрепанными и довольно медлительными «четыреста восемьдесят шестыми», а принтеры – матричными, огромными по размеру и издающими жуткие звуки при работе, – но дареному коню в зубы не смотрят. Лучше что-то, чем ничего.

А самое главное, теперь не надо было стоять у кого-то над душой для того, чтобы, например, посмотреть сводку происшествий по Москве, а этим Олег занимался каждый день. И даже завел для данной цели личную интернет-карточку, которую таскал в бумажнике. В столе-то не оставишь, Баженов к ней мигом ноги приделает.

– Мне одна знакомая рассказывала, что появился новый способ в интернет входить, – сообщил Олегу Ольгин, лихо подчищавший плов с большого блюда, на которое его высыпала Елена. – Без модемов, без карточек. Его к телефонной линии подключают. Название, правда, не запомнил, там набор букв каких-то.

– Так, а в чем отличие от модема? – удивился Ровнин, листая страницы сводок. – Если через телефонную линию?

– В том, что там они отдельно друг от друга существуют. И звонить можно, и интернет глядеть. Причем все куда быстрее открывается, по десять минут на фотку тратить не надо. Бздынь – и готово.

– Ого! – заинтересовался Олег. – Дорогое удовольствие?

– Наверное. Нам точно не по карману. Но Танька уверена, что скоро эта штука общедоступной станет, потому что прогресс не остановить. Мол, через год про модемы никто не вспомнит.

– Ее бы слова, да нашей финчасти в уши. – Олег закончил просматривать сводки, в которых, как обычно, никаких упоминаний об обнаруженных за городом трупах, принадлежащих неизвестным гражданам, не фигурировало, отключился от интернета, вернул «комстаровскую» карточку в бумажник, а после достал из сейфа стопку дел. – Хотя я бы согласился и без интернета быстрого жить, лишь бы разрешили отчеты на компьютере печатать. Двадцать первый век на дворе, а мы все ручкой по бумажке водим. Тьфу!

Впрочем, уже на следующее утро Ровнин, пожалуй, согласился бы еще денек посидеть в отделе и позаниматься оформлением бумаг. Просто это было бы куда более приятное занятие, чем пребывание в квартире, забрызганной кровью и с двумя растерзанными человеческими телами, лежащими на полу.

– Дежавю какое-то, – вздохнув, произнес он. – Вчера то же самое созерцал, правда, на «Соколе». Только там старушка в единственном экземпляре была, а тут семейная пара, не сильно молодая, но еще и не старая.

– Да ладно? – оживился опер из ОВД «Мещанский», который тоже присутствовал здесь. – Серия, выходит, обозначилась? Не в курсе, они на «Соколе» уже по этой теме возбудились?

Ровнину нравилось работать с этим молодым, но уже изрядно битым жизнью парнем, у которого за спиной была Чечня, полгода госпиталей и два пулевых, заработанных уже здесь, в Москве.

– Даже не думай, Тима, – иронично глянул на него Олег. – Там ребята тоже ушлые, сами думают, кому бы этот труп спихнуть.

– Но наш-то второй, а их первый, – резонно заметил опер. – Слушай, ты не против, если я это дело до следака донесу? Может, он через своего шефа и спихнет с нас эту «мокруху». Явно же мы с ней горячего хлебнем. Тут тебе не «бытовуха», не сосед-алкаш топором помахал, тут шизик какой-то отметился, а их ловить – дело сильно непростое, они вне логики существуют, но при этом очень ловко, сволочи, следы заметают. Если только случайно загребешь, но это должно очень сильно повезти. Я не из таких, мне при рождении удачи отсыпали хрен да маленько.

– Да пожалуйста, – разрешил Ровнин. – Мне не жалко, рассказывай. Только все равно такое доброй волей себе никто забирать не станет. Если это реально маньячина, то скоро он еще кого-то завалит, и вот тогда дело уйдет под личный контроль генерального прокурора или даже министра. Тогда все, можно вешаться, потому что помощи не будет никакой, а вопросов вроде «Вам погоны не жмут?» будет много.

– Тьфу-тьфу-тьфу! – сплюнул три раза Тима. – Хотя чего, так и случится. Но лишь бы не на нашей земле следующего завалили. Тогда, может, сводную группу соберут.

Пока он о чем-то говорил с немолодым и сутулым следователем, Олег внимательно осмотрел труп. Ну да, все как и вчера – разорванная плоть, следы когтей и клыков, выражение ужаса на окровавленных лицах.

Хотя одно отличие все же имелось. На этот раз сердец в грудных клетках трупов не оказалось, и это обстоятельство, конечно, наводило на определенные мысли, большей частью невеселые, а где-то даже и противоречивые.

К невеселым моментам относился тот, что убийства, как вчерашнее, так сегодняшнее, явно подпадают под юрисдикцию отдела. Их это трупы, кто-то из обитателей Ночи постарался.