Попроси меня. Т. I

Для хананетян Авраам явился пришельцем, проходимцем, человеком стой стороны, то есть с противоположного берега Евфрата, и это значение обозначалось у них как «еврей». В то же время название «еврей» совпадало с тем, что сам Авраам происходил из рода Евера, потомка Сима в третьем поколении, и таким образом звучание «евер–еврей» закрепилось за Авраамом. Здесь же, в Ханаанских землях, в знак своего завета с Авраамом Господь повелел ему и всему мужскому роду его семьи сделать видимое знамение этого завета — обрезание крайней плоти.

За время жизни у Авраама родилось восемь сыновей: Измаил (означает «Бог слышит») от служанки Агари, Исаак (означает «он смеется», произошло от изумления родителей) от жены Сарры (по завету, Господь назвал её Саррой, что означает «княгиня», «госпожа») и после смерти Сарры от Хеттуры ещё 6 сыновей. От Измаила пошел весь арабский мир, шесть сыновей от Хеттуры Авраам отослал подальше на восток, одарив их подарками. Исаака Господь выбрал как следующего проводника духовного завета между Ним и родом Авраама.

У Исаака одновременно родилось два сына: Исав (означает «волосатый», по рыжему цвету кожи был прозван «Едом», то есть «красный», от него произошли идумеяне), и Иаков (означает «обманывать», «вытеснять», «нападать с тыла», имеет краткую форму значения «да защитит Бог»), который при рождении держался за пятку своего брата. Характер Иакова соответствовал данному ему качеству имени, так что впоследствии он хитростью и обманом завладел первородством Исава. Отношения же между братьями складывались тяжело, а затем перешли на отношения двух народов. Исав, он же Едом, поселившись на горе Сеир, стал отцом идумеев. Иакова Бог назвал Израилем (означает «борющийся с Богом» или «Бог борется»), имя, данное ему по таинственной борьбе. Иаков стал отцом всех израильтян, поселился в земле Ханаанской. Проводником духовного завета стал Иаков–Израиль.

От Иакова–Израиля произошло 12 сыновей. Среди них был одиннадцатым Иосиф (означает «он прибавит», то есть не последний, так как был первенцем от Рахили). Братья из скрытой зависти к нему, имевшему дар предвидения, продали его в рабство в Египет, но Бог поддержал Иосифа, и он со временем стал вторым человеком после фараона. Через некоторое время в Ханаанской земле разразился голод. Естественно, это произошло не без причины, а потому что в еврейском обществе были сильны иные представления о мире, нежели Господа–Творца, и Иаков с сыновьями по приглашению Иосифа в XVIII в. до н. э. переселился в Египет, где всего было в достатке.

Судя по всему, евреи в Египте не терпели никаких притеснений. Они имели свои дома и вообще жили по своей сложившейся традиции. Но такое хорошее существование длилось не вечно. Видимо, произошло то, что со временем израильтяне сильнее стали пропитываться египетскими представлениями о мире, поклоняться различным богам, усиливая веру в гармонию бытия, в справедливость мироздания. На это Бог изменяет к ним отношение самих египтян, вселяя в последних чувство страха.

С течением времени, как повествует Библия, отношение к евреям у египтян изменилось, и они стали использовать их на тяжелых работах: насиженное место превратилось для евреев в обременение.

В это время в одной еврейской семье родился мальчик. Мать смогла его прятать только 3 месяца, затем она положила младенца в осмоленную корзину и поставила её в тростник у берега реки. Мывшаяся на реке фараонская дочь заметила корзину, вынула её и понравившегося ей младенца взяла во дворец на воспитание, назвала его Моисеем.

По преданию имя «Моисей» ребенку дала родная мать, Иохевед, имевшая дар пророчества. Это имя обозначает — «выводящий, извлекающий». Фараоновской дочери матерью было дано объяснение, как «вынутый из воды». В то же время в египетском языке есть созвучное слово «мосе», что означает «сын, дитя», которое часто входило в имена фараонов, например: Тутмос, Ахмос. Поэтому имя младенца понравилось дочери фараона, и она его оставила.

Когда же Моисей вырос, случилось так, что однажды он, не выдержав и заступившись за евреев, убил одного египтянина и, опасаясь мести фараона, бежал в другие земли, в Мадиамскую пустыню, где он провел несколько лет у священника Иофора (означает «его великолепие»), женился, и у него родились дети. Однажды, когда Моисей пас стадо, к нему из горящего куста обратился Господь: «Я пошлю тебя к фараону (царю Египетскому), и выведи из Египта мой народ, сынов Израилевых…» (Исх. 3:10).

Бог обратился к Моисею, назвав Свое имя. В русском переводе оно звучит как: «Я… Бог Авраама, Бог Исаака, Бог Иакова — Я есть Сущий…» (Исх. 3:6). В Древнем мире и, конечно, у еврейского народа, любое имя несло в себе смысл, отражение какого–либо качества или какую–либо идею. В Библии Бог назван разными именами, отображающими различные качества Бога и несущими определенный смысл: Сильный, Твердый, Пастырь, Ветхий днями, Целитель, Всевидящий, Вседержитель, Ревнитель, Всевышний, Спаситель, Господин и т. д. Имя же Сущий особое, так как оно собственное и выражает внутренне качество Бога.

В дословном варианте Бог на вопрос Моисея, как Его представить своему народу (Исх. 3:13–15), ответил первой фразой: «Эйех аш шер эйех», или она звучит: «Эхье ашер эхье». Вторая фраза была: «Эхье». А в третьей заменяется только что образованное имя Эхье на созвучное (и, надо думать, этимологически родственное) «ЙХВХ» (YHWH). На письме «ЙХВХ» не склоняется, не имеет формы множественного числа и суффиксов. Произношение его близко к «Яхве» («Иегова» произошло из–за старания иудеев не упоминать имени Бога всуе. Они сначала стали заменять это имя на Элохим (Вседержитель) и Адонай (Господин), и уже затем появилась практика вставления в имя Бога гласных из имен, его заменяющих (где первая буква «А», по правилам еврейского языка, произносилась как «э»), и получилось «Ѝ–э–Х–о–В–а–Х», то есть «Иегова».) Еврейское слово со значением «существовать» созвучно с именем Яхве, и оттого в русском переводе оно было переведено как Сущий.

С целью достижения более приятного слуха, слово «существующий» подверглось усечению. Однако, важно отметить, что в русском языке термины «сущий» и «сущность» обладают некоторыми смысловыми нюансами, отличными от «существующий». В частности, мы употребляем выражения: «сущая правда», подразумевая истинность; «сущность вопроса», указывая на корень или смысл проблемы; «насущный хлеб», подчеркивая необходимость и значимость; и «в сущности», подразумевая принцип или идею решения. Таким образом, можно выделить ключевые понятия, такие как «истинный», «корень», «идея» и «необходимость/стимул». Совокупность этих значений порождает концепцию «абсолютной чистоты, идеи, первоосновы всего сущего» или «идеи, вдохновляющей само Бытие».

Ученые выводят значение «Яхве» от значения «быть», «вызывать к существованию», «Я есмь» или «Я буду». Магистр богословия А. Болотников, прошедший обучение в еврейской духовной академии, объясняет это понятие следующим образом: «Божественное имя YHWH [тетраграмматон יהוה] является производным от еврейского глагола „быть“ третьего лица в несовершенном времени… [Ранее в своем повествовании поясняет Болотников], несовершенный аспект означает незавершённое действие. Иными словами, глагол „быть“ (HYH) в несовершенном аспекте означает состояние бытия, не имеющего конца… Оно включает в себя „был, есть и будет“»52.

Специалисты переводят первую фразу Бога: «Я тот, Кто Я есть». Исходя из состояния неопределенности, фраза «эйех аш шер эйех» в полном объеме означает: «Я был Тем, кем Я был; Я есть Тот, Кто Я есть и Я буду Тем, Кем Я буду». Вторая фраза «Эхье», таким образом, имеет значение «Я есмь», то есть «Я был, есть и буду». А третья фраза, соответственно: «глобально существующий».

Глубинная суть имени Всевышнего созвучна рассмотренным интерпретациям и отражает сущность Его бытия. Обобщая представленные точки зрения, можно заключить, что «эхье ашер эхье» прежде всего указывает на «движение и изменение». Хотя у Малахии (3:6) Бог говорит: «Я не меняюсь», это следует понимать как противопоставление непостоянству человеческой природы. Следовательно, Он принципиально не поддается однозначному определению в рамках мира, стремящегося к четкости и конкретике. А поскольку Бог есть динамика, то Он, безусловно, «одухотворен и жив», ибо мертвое лишено движения и статично. Также имя несёт в себе идею всепроникновения: куда ни глянь, в мельчайшей частице мироздания ощущается присутствие Божественного дыхания, свидетельство Его творения. Другими словами, фраза «эхье ашер эхье» интерпретируется как «безграничность», подчёркивая его проявленность, подлинность, материализованность — то есть «действительность», образно говоря, по русской поговорке, не «с неба свалившаяся неожиданность». Аналогично, данное высказывание применимо к математическому контексту несуществующей, неопределенной реальности в значении «—». Это указывает на уход за пределы горизонта событий, чья запутанная природа неопределенности формирует мир конкретности.

Иными словами, фраза «эхье ашер эхье» заключает в себе понятие непостижимого, но существующего. Она выражает изначальность и вечность, одновременно порождая трансформации в формах Существования. Это внутренняя концепция, преобразующая форму на внешнем уровне, и в то же время — само явление формы Бытия. Если перефразировать, «Я есмь — Яхве» означает: по своей природе безграничный, для мельчайшей частицы Я — отрицательная бездна, «ничто». Однако, в положении существующего для Меня, самое большое — тоже «ничто». Следовательно, «ничто» — это результат «всего», для которого «ничто» является «всем», а для «ничто» «всё» — «ничем». Таким образом, выражение «Я есмь — Яхве» олицетворяет собой изначальную идею и её воплощение, движущую силу перемен, направляющую энергию любой трансформации. Я — основа и суть всего, причина всех причин, начало начал, всепроникающий и всеобъемлющий, беспредельный и вневременной, непостижимый, охватывающий всё мироздание и, в то же время, ограниченный в Своем замысле, принимающий сущность мира и, через отражение Своей способности творить, производящий его изменения.

Русскоязычная интерпретация Божественного имени как «Тот, Кто Есть» наиболее точно отражает смысл оригинала. Фраза «Я есмь Сущий», подразумевающая «Я — Изначальная Чистота, дарующая Бытие, Высшая Идея», согласуется с сутью имени «эхье ашер эхье». Оно указывает на существующего, порождающего перемены, или, с человеческой перспективы, прогресс и динамику. Это, в свою очередь, раскрывает Бога как покровителя прогресса, поскольку Он сам есть Прогресс в современной интерпретации имен–качеств.

Наряду с другими именами Бога в Библии есть и такое Его имя, как Элохим. Оно является множественным числом понятия «Единый Бог» (как, например, выражение «Мы Царь…») и выражает степень Своего могущества, с одной стороны. С другой, во внутреннем качестве соединение множественного и единственного числа указывает на сложно–составляющую сущность Бога, и понятие «Элохим» как «Сложный внутри» подчеркивает положение общей трансформации, идеи взаимосвязи внутреннего и внешнего миров. (От «Элохим» — «Элоах» впоследствии произошло арабское «Аллах»).

В Священном Писании встречается уникальная характеристика Бога, представленная словом «живой» («Живу Я!» — слова Бога в Библии), которую также можно связать с Его именем. Применительно к имени, это качество подразумевает силу преображения, способность вносить коррективы в законы неизменной логики. В отличие от этого, сатана — существо неживое, паразит, выдающий перемены в устройстве мира за спонтанное развитие, то есть за «свалившееся с небес» преобразование. Это, в свою очередь, отражает сущность сатаны — «ничто», противоречиво обладающее всем и ничем (мертвая энергия), нищая ограниченность, страшащаяся утратить имеющееся и поэтому стремящаяся максимально укрепить свои позиции, в идеале — занять место Бога Живого. Божественное качество «живой» в сочетании с именем Сущий означает: не поддающийся механической логике, созидатель–преобразователь, сострадающий, исполненный любви и милости.

Придя к фараону, Моисей передал ему требование Бога отпустить евреев для жертвоприношения, но фараон ни за что не хотел этого делать, поскольку евреи стали для египтян основным рабочим сословием. Тогда Господь поразил смертью всех первенцев египтян — от скота до человека. Однако помеченные по уговору дома евреев кровью агнцев губящий дух обошел и не тронул. Это событие стали называть Пасхой, что переводится как «пройти мимо», «избавление». Наряду со спасением, обязательным условием было принесение жертвы. Фараону ничего не оставалось делать, как только быстрее выгнать своих рабов для совершения служения Богу, как они просили.

Исход евреев из Египта произошел в XIII в. до н. э. Исследователи относят это событие к изгнанию династии гиксосов из Египта. Делается предположение, что гиксосы покровительствовали евреям, поскольку сами отчасти были семитами из земли Ханаанской.

Израильский дипломат и политик, ученый арабского и древнееврейского языков Абба Эбан считает:

«Вполне вероятно, что, хотя некоторые евреи приняли участие во вступлении из Ханаана в Египет, как Иаков и его сыновья, другие остались в Ханаане; что, хотя Моисей вывел часть евреев из Египта, не все сыны Израиля решили уйти, и не все те, кто ушел с Моисеем, были евреями; и что, когда израильтяне вернулись в Землю Обетованную, они вступили в союз с потомками своих некочевых родственников. Древняя история Израиля и Египта полностью переплелась в период примерно с 1800 по 1550 год до н.э. Эта эпоха охватывала то, что поколения египтян считали бы эпохой национального унижения. Ведь именно в этот период азиатский народ, включающий, по крайней мере, некоторые семитские элементы, сначала взимал дань с фараонов, а затем правил Египтом напрямую. Это были гиксосы, и в период своего расцвета (около 1650–1550 гг. до н.э.) их империя охватывала не только Верхний и Нижний Египет, но также Палестину и Сирию ˂…˃

Вполне возможно, что династия гиксосов, некоторые из которых были семитами, предоставила возможность древним евреям и другим семитским группам мирно обосноваться в Гесеме и даже подняться в рядах египетских чиновников. Напротив, изгнание гиксосов могло ознаменовать конец еврейской власти и влияния в Египте и начало погружения в рабство. Во время династий Нового царства (ок. 1550–1075 до н. э.) Египет стремился расширить сферу своего влияния на то, что было империей гиксосов, и в течение первых двух или трех столетий Нового царства евреи, которые ранее оставались в Ханаане, могли быть привезены в Египет в качестве рабов»53.

Узнав, что евреи бежали, фараон решил нагнать их своим войском, чтобы вернуть обратно в Египет работать. Он погнался за ними и уже было догнал их у Красного моря. Но Господь, как повествует летопись, разогнал ветром море в стороны так, что израильтяне смогли перебраться на другой берег моря по дну, фараоновское же войско погналось за ними по этому же морскому коридору суши, но воды сомкнулись и всё фараоново войско утонуло.

По мнению многих филологов, название Красное море появилось в результате ошибки в переводе «Sea of Reeds», которое записала как «Red Sea». Они указывают, что море, по которому перешли израильтяне, по–еврейски называется Ям–Суф, в точном переводе означающее «Море камыша (тростника)». Место это неизвестно и вызывают дискуссии у библеистов. Однако, учитывая известный исторический фактор, что территории у моря тогда были заболоченными, можно предположить, что они перешли какое–то болото. Очевидно, у них был проводник, специальные лапти для передвижения по заболоченной местности. А гнавшееся за ними фараоновское войско не смогло прейти, увязло.

Подойдя к горе Синай, израильтяне у подножия горы разбили свой лагерь, здесь они остались на год. Господь призвал Моисея на вершину горы, где дал ему скрижали с десятью заповедями, велел построить Ему скинию, святилище, чтобы Он мог обитать среди этого народа, а сам народ был уверен в божественной поддержке. С этого момента у евреев начинается осознанное поклонение одному Богу, тогда как до этого у них было сильно распространено идолопоклонство, перенятое ими от египтян. Появляется и осознание собственного греха перед Богом, который служит их разъединению и проклятию. Способ избавления от греха — это его истребление, то есть отдача себя на истребление, замененное Богом на различные жертвоприношения, как правило, агнцев, с возложением на них рук — как бы для передачи им собственного греха. Жертва сжигается на жертвеннике, символизируя этим уничтожение всей нечистоты, преграды между Богом и человеком.

Главным элементом иудаизма является фактор присутствия в нем принципа, на первый взгляд, казавшейся справедливости. «Глаз за глаз, зуб за зуб, руку за руку, ногу за ногу, обожжение за обожжение, рану за рану, ушиб за ушиб» (Исх. 21:24–25). Но абсолютная справедливость является здесь ложным представлением, поскольку в действительности иудейская справедливость ведёт тенденцию к милости, то есть справедливость иудейская отрицает глобальную справедливость. Это исходит из того фактора, что в справедливости мира гармонии существует несправедливость, всеобщее равенство несет картину всеобщего неравенства. Следовательно, в мире глобальной «справедливости» формируется иерархия социальных слоев, где каждый судим по своим законам. В случае конфликта между этими слоями в силу вступает принцип, аналогичный басне Крылова: «У сильного всегда бессильный виноват». В иудаизме же, напротив, равенство подразумевает равное отношение к каждому перед единым законом. «Один суд должен быть у вас, как для пришельца, так и для туземца» (Лев. 24:22). Более того, в иудаизме даже раб обретал свободу на седьмой год, что было беспрецедентным актом всемирной справедливости (за исключением определённых обстоятельств). Поэтому иудейские законы справедливости — это, правильнее сказать, научение милостивому (более милостивому) отношению членов общества друг к другу. «Произведите суд справедливый и оказывайте милость и сострадание каждый брату своему; вдовы и сироты, пришельца и бедного не притесняйте и зла друг против друга не мыслите в сердце вашем» (Зах. 7:9–10). Иначе говоря: «Милости хочу, а не жертвы» (Ос. 6:6), то есть, ещё иначе: справедливость вас погубит.

По прошествии времени, после ухода из Египта, евреи подошли к южной границе Палестины. Моисей послал 12 человек, по одному от каждого колена, осмотреть эти земли, их укрепления. Возвратившись, они рассказали, что земля очень хороша, но десять человек из них стали утверждать, что не смогут овладеть ею, ибо города сильно укреплены и живут в них исполины (сильные, высокие люди). Страх напал на всё еврейское племя, все, кроме Иисуса («Господь есть спасение») и Халева («кусающийся», «защищающийся», «собака»), стали роптать на Моисея и Господа, желая даже вернуться в Египет. Бог, видя их ропот и отступление, сказал Моисею: «Доколе злому обществу роптать на Меня?.. Сыны ваши будут кочевать в пустыне сорок лет и будут нести наказанье за блудодейство ваше, доколе не погибнут все тела ваши в пустыне» (Чис. 14:27–33).

40 лет Господь водил евреев по каменистым полупустынным землям между Египтом и Палестиной в образе облака, каждый день спуская манну им для пропитания. По истечении 40 лет, когда среди евреев не осталось ни одного прежнего живого человека, Господь подвел их к Палестине с восточной стороны Мертвого моря, где Моисей, увидев издали обетованную землю, умер. На место Моисея Господь призвал Иисуса Навина, который отличался среди народа доверием к Господу. Под предводительством Иисуса евреи вторглись в палестинские земли, стратегически доверившись Господу, они выиграли несколько сражений, где главными их соперниками были хананеи.

Евреи утвердили на земле Палестины свое присутствие, рассредоточившись по ней по числу их 12 колен. Однако, вкусив со временем спокойной жизни, израильтяне стали отступать от Бога и служить различным идолам: Ваалу, богу плодородия, и его воинственной спутнице Астарте, богине сексуальной любви, плодородия и плодовитости. Заметив их отход, Всевышний решил не предоставлять им полный контроль над близлежащими народами. Его мотивом было «искушать ими израильтян», применить их как кару евреям за отклонение от Божественных заповедей: «Я не изгоню их от вас, и будут они вам петлею, и боги их будут для вас сетью» (Суд. 2:3).

Когда из–за отступления евреев стали одолевать враги, они возопили к Господу для своего спасения. Господь, услышав их мольбы, стал давать им для руководства Своих праведных мужей, спасителей–судей, которые имели всю власть, обличали и наказывали народ за их отступления, вели войны с другими народами, где успех операции зависел от духовного состояния всего еврейского народа. Судьями были: Гофониил («лев Бога»), Аод («объединенный»), Самегар («шеи»), пророчица Девора («пчела»), Варак («вспышка, молния»), Гедеон («разбивающий на куски») он же Иероваал («пусть Ваал сгорит с ним»), его сын Авимелех («(мой) отец–царь»), Фола («червь»), Иаир («он просвещает»), Иеффай («освобождаемый Богом»), Есевон («крепость»), Елон («могущественный», «дуб»), Авдон («слуга»), Самсон («подобный солнцу»), Миха («подобный Богу»), Самуил («услышанный Богом»), его сыновья Иоиль («его Бог–Яхве») и Авия («отец–Господа»).

Судейский строй правления был основан на духовном состоянии нации, на отношении его к Богу. Защитником народа являлся именно сам Бог, который мог и наслать врагов, и поразить всех врагов евреев независимо от военной мощи самих евреев. Эта специфика еврейского народа была для них одновременно и идеалистически хороша, и практически плоха. Хороша, потому что их защитником выступал сам Бог, но плоха, потому что они постоянно отступали от Него, за что постоянно и наказывались руками других народов. Вдобавок к наказаниям извне само еврейское общество не было стабильным внутри. Некоторые судьи, вместо того чтобы показывать личный пример духовной чистоты и святости, наоборот, проявляли в себе меркантильность, цинизм, корысть и властную гордыню.

История Израиля шла по кругу, отдых между нападениями врагов был временным. Общество расшаталось и стало существовать по принципу «каждый делал то, что ему казалось справедливым» (Судей 21:25). Утратив веру в непоколебимость существующего порядка, люди стремились к более определенной структуре, своего рода альтернативе Божественному руководству, обеспечивающей стабильность. Это возможно было через объединение политической системы, а именно, избрание общего правителя над всеми еврейскими племенами. Такой царь сможет обеспечить внутренний порядок и создать единую армию, способную отразить угрозы извне, исходящие от потенциальных врагов. «И собрались все старейшины Израиля, и пришли к Самуилу, и сказали ему: вот ты состарился, а сыновья твои не ходят путями твоими: итак поставь над нами царя, чтобы он судил нас, как у прочих народов… И сказал Господь Самуилу: послушай голоса народа во всем, что они говорят тебе: ибо не тебя они отвергли, но отвергли Меня, чтобы Я не царствовал над ними» (1 Цар. 8:4–7).

Евреи, получившие всё необходимое от Бога, выход из рабства, обетованную землю, теперь хотели расторгнуть состояние их общего духовного завета, политическим путем своего могущества уйти от власти Бога. Сам же Бог не стал препятствовать этой идее, объединению всех племен, но, лишь имея цель спасения всего человечества, перенес их старый духовный завет на новую политическую модель. «Если будете бояться Господа и служить Ему и слушать гласа Его, и не станете противиться повелениям Господа, и будете и вы и царь ваш, который царствует над вами, ходить вслед Господа, Бога вашего, [то рука Господа не будет против вас]» (1 Цар. 12:14). Евреи легкомысленно согласились на свое политическое мироустройство, считая его более совершенным для себя.

Еврейский народ не стал исключением в действиях искусителя. Кроме завлечения их в прежнее идолопоклонство, была предпринята тактика дискриминации самого Бога. В результате, соглашение об избранности стало всё чаще интерпретироваться иудеями не столько как обязанность нести духовное просвещение человечеству, сколько как признание их превосходства, особой ценности перед другими народами, что вылилось в патриотизм, окрашенный мистическим оттенком.

Высокомерие, основанное на убеждении в своей исключительности, было очевидно для всех народов, взаимодействующих с иудеями. Поэтому римский историк Аммиан Марцеллин описал, очевидно, не только свое к ним отношение: «Рассказывают, что когда Марк Аврелий на пути в Египет проезжал через Палестину, то, испытывая отвращение к вонючим и нередко производившим смуты иудеям, скорбно воскликнул: „О маркоманны, о квады, о сарматы! Наконец я нашел людей хуже вас“»54. В рассматриваемом фрагменте акцент смещается не на конкретные ароматы, имели ли они место или нет, а скорее на репрезентацию евреев как народа в период Римской империи. Этот образ, представленный в лице Марцелина, оказывается менее привлекательным даже по сравнению с разбойничьими племенами. Хотя евреи не занимались прямым грабежом, а лишь поднимали бунты против римского правления, их надменность и уверенность в собственном превосходстве вызывали неприязнь даже у римских граждан.