- -
- 100%
- +
Человечество идет на поводу у мистики, которая предлагает ему решение той или иной проблемы в структуре простоты, так как для мистицизма наилучшей формой является состояние «0», выражавшееся в структуре движения позицией всеобщей цикличности. Поэтому на момент времени появления материалистической философии идея исторических циклов, их смена, была аксиомой философского мировоззрения, и по этому поводу в истории мира сохранились многие труды. Так, еще до начала нашей эры римский историк Полибий в 40–томной «Всеобщей истории» и китайский историк Сыма Цянь в «Исторических записках» рассматривали историю общества как круговорот, как цикличное движение. Идею больших исторических циклов выдвинул в начале нашей эры арабский историк аль–Бируни; через пару веков эту идею развил Ибн Хальдун из Туниса. В эпоху Возрождения идею циклов в историческом процессе высказал итальянский историк Вико. Нельзя не упомянуть и немецкое общество, которое также отметилось приобщенностью к мистицизму, их философ и историк Иоганн Гердер в конце XVIII веке в работе «Идеи к философии истории человечества» подчеркивал генетические начала в истории, периодические перевороты между эпохами космического масштаба. Поэтому выходцы из немецкой среды К. Маркс и Ф. Энгельс были лишь идеалистами старого мистического мировоззрения омолаживающейся цикличности мира, усердной прислугой гармонии, которые на этой основе во второй половине XIX веке, подтянув мнение эволюционистов, обосновали идею периодической смены общественно–экономических формаций как глубинной основы исторического прогресса, причем, оценив усложняющийся мир творчества, дух мистицизма задействовал хитрую комбинацию, сложность простоты, суммировав все отдельные факторы, получая в итоге продвинутый, супермистицизм, гиперреволюционизирующееся «единение противоположностей» — в этой суперсистеме цикличность стала причиной линейности в позиции «скачка», то есть, проще говоря, мистике ничего не оставалось делать, как признать факт мира сложной структуры, самой подстраиваясь, принимая сложную комбинацию, по принципу — если не можешь победить, надо возглавить движение.
Не стоит лишний раз упоминать, что общественная формация в первую очередь включает в себя религиозную культуру народа, его самосознание, связь с Богом, и как следствие — состояние политической стабильности и экономическое развитие. Разрабатывая свою теорию, К. Маркс и Ф. Энгельс, укрепляясь трудами эволюционистов Ж.Б. Ламарка и С.–И. Жоффруа, обосновали положение, по которому так называемому антагонистическому способу производства предшествовало первобытнообщинное, или первобытно–коммунистическое производство. Согласно разработанному ими учению о настоящем и будущем человечества, на смену капиталистическому обществу должна прийти коммунистическая общественно–экономическая формация. Так появилось видение движения человечества, которое было названо развитием, и в котором фигурируют пять уже существовавших и отчасти продолжающих существовать формаций: языческая (как считается академически — первобытно–коммунистическая, которая в действительности вначале была мистическо–атеистического типажа — идеал мира гармонии, нежели языческой, лишь впоследствии принявшая форму классического язычества); затем более осмыслившая Бога — античная, феодальная и буржуазная; и еще одна, та, абсолютно идеальная, которой еще нет, но которая, по мнению основоположников марксизма, должна неизбежно возникнуть, реинкарнируясь из прошлого, впадением в обратное состояние развития, что значит, омолодившись — коммунистическая, то есть вновь мистическо–атеистическая, но на новом витке мистицизма — иллюзии развития — абсолютного равноправия, свободы, достоинства всех, справедливости, что составляет вершину магической формы, несущей, тем самым, полное отрицание духовного мира, в «единстве противоположностей» наоборот его утверждая (в итоге получая состояние недоатеистов). Другими словами, выдвинуто учение о достижении мистической истины, а вследствие этого, и благоденствия через скрытое соединение мистических позиций линейности и цикличности, сумма которых открывает взрывной потенциал исходной точки саморазвития, то есть «ничто», внешне позиционируя лишь аксиому цикличности, поскольку линейность есть необходимое страдание мира мистического благоденствия.
Философы–материалисты предложили возврат к древним корням, принципам омоложения через поклонение характеру цельности, с древнейших времен несущему солнечно–лунно–фаллическую природу. Это, по их мнению, должно было поспособствовать движению вперед, с внешней атрибутикой некоторого производственного прогресса, который, в свою очередь, непременно достиг бы высочайшей степени при появлении гиперфактора полного уничтожения любой зависимости, то есть конкуренции, что в «единстве противоположностей» несет позицию зависимости, причем посредством самой фаллической основы гармонии. Эта модель фаллического прогресса независимости фактически стала конкурирующей моделью Библейского положения независимого ни от кого и ни от чего Божественного абсолютного творчества — «Я творю все новое»155, что только воочию подтверждается сильно распространённым употреблением в XX и в начале XXI века (то есть под началом Москвы) в разговорной речи российского общества выражений, относящихся к половым органам, как отображение его духовной составляющей, культа нации, свидетельствующего о прежнем ориентире страны: искании не Бога, а «Омолаживающего Достоинства», за которым должно последовать благоденствие, и чем больше, тем лучше…
Влияние так называемых нецензурных выражений, которые раньше лишь малой толикой присутствовали в материнских словах, с веками постепенно усиливалось, и уже в XX веке, времени чистого матриархата, они стали преобладающей чертой устной коммуникации практически всего русскоязычного населения. Упоминание в разговорной речи нецензурных матерных слов создает (или подтверждает) направление следования общества к мистической целостности и ее принципам эволюционизма–омоложения, и чем чаще, тем сильнее. Нигде в мире так низко и так часто не сквернословят, как в России (в этом смысле русские — самая отвратительная нация мира), — впрочем, в ситуации противоположности гармонии представляющееся высокой культурой изощренного этикета.
Впадением в состояние высокой степени низости гармония воплощает образ справедливости и достоинства в наивысшем проявлении, направляет вектор государственной политике на принцип самостановления из хаоса, для наглядного примера представляемое поговоркой (и попутными этому выражениями) распространенной особенно среди офицеров советской армии — «пьем все, что горит, [censored] все, что шевелится», — корнями уходящую к стремлению к, так сказать, истинной старине русской православной церкви, то есть её неосознанного желания омолодиться. Ну и, конечно, соответственно, среди солдат и вообще простого люда — «нас [censored], а мы крепчаем».
Масонские поиски «истинного христианства» того времени, столь увлекавшие Н. Новикова, И.В. Лопухина, С.И. Гамалея, И.П. Тургенева и других масонов, станут предтечей концепции «достоинства христианства и не достоинства христианства», получившей широкое распространение в России в начале ХХ века. В поисках «истинного христианства» русскими масонами XVIII века находится одна из основных тенденций внецерковного направления православно–христианского реформаторства XIX–XX века, стремившегося обрести «истинное христианство», так сказать, в дополнение к христианству традиционному, лежащему в русле официальной церкви. Именно здесь лежали истоки взглядов русских философов–идеалистов конца XIX – начала XX веков — стать настоящими христианами или через церковную атмосферу гуманизма, в искании истины и смысла происходившего, или посредством очищенного (высшего) гуманизма, подверженного скептицизму ко всему потустороннему: и то и другое будет параллельно идти в России до самого прихода к власти большевиков, которые, прямо сказать, объединят и тех и других, отрицая и Бога, и мистику, построят сверхмистическое государство.
РЕВОЛЮЦИОННЫЕ СОБЫТИЯ В НИДЕРЛАНДАХ
Кардинальные перемены в общественной и хозяйственной сферах Европы эпохи Нового времени, угасание средневековых институтов, начавшиеся изменения в религиозной жизни, которая долгое время служила духовным фундаментом общества, спровоцировали ряд серьезных социальных потрясений, выразившихся в противостоянии устаревших и новых явлений, старых и новых мировоззрений. В ряде европейских государств произошли религиозно–социальные перевороты, в которых ключевую роль сыграли новые, буржуазные слои общества, каждое из которых имело свои духовные ориентиры. Эти события, охватившие наиболее развитые страны, такие как Нидерланды, Англия и Франция, повлекли за собой социально–экономические сдвиги, масштабы которых были пропорциональными духовному состоянию общества.
Первая в истории Европы буржуазная революция, основанная на христианских, а точнее, протестантских принципах (поскольку протестантизм, в отличие от католицизма и православия, поддерживал капиталистические идеалы), произошла в Нидерландах. Эта страна, будучи одной из провинций обширной империи Габсбургов, в конце XVI века обладала высокоразвитой экономикой. Местные товары считались одними из лучших в Европе, а такие города, как Амстердам, Брюгге и Антверпен, уже тогда были крупными центрами общеевропейской торговли. Нидерланды ежегодно приносили в имперскую казну более 2 млн гульденов, что вдвое превышало доходы всей Германии и вчетверо — Испании. Императоры Карл V и Филипп II активно использовали эти ресурсы, постоянно увеличивая налоги, что тормозило развитие торговли и предпринимательства.
К экономическим проблемам добавлялся религиозный протест. В Нидерландах все больше распространялся запрещенный Карлом V кальвинизм. Его последователи исповедовали свою веру тайно, под страхом смерти. Чтобы послушать проповеди, люди собирались в лесах по ночам. Для борьбы с «ересью» Карл V ввел в Нидерландах инквизицию и издал специальные законы — «плакаты» против «еретиков». При Филиппе II преследования протестантов усилились. Его антианглийская политика наносила ущерб давним торговым связям Нидерландов с Англией и серьезно подрывала их экономику. Филипп II предвидел надвигающийся взрыв в Нидерландах, поэтому по его приказу в страну была введена испанская армия. Однако даже присутствие солдат не смогло предотвратить начало национально–религиозного освободительного восстания нидерландцев против испанского господства.
К оппозиции испанскому правлению и господству католической церкви присоединилось нидерландское дворянство, создавшее союз «Соглашение» («Компромисс»), которое требовало от Филиппа II и его наместников восстановления свобод Нидерландов, снижения налогов и прекращения религиозных преследований. Лидерами дворянской партии стали принц Вильгельм Оранский, граф Эгмонт и Горн. Когда они представили свои требования в государственный совет для передачи испанскому королю, один из придворных с пренебрежением назвал скромно одетых нидерландских дворян гёзами, то есть нищими. Это прозвище с гордостью приняли все, кто переживал за судьбу Нидерландов.
С виду нидерландцы были традиционалистами. Они искали оправдание своим действиям в далеком прошлом: в институтах и правовых традициях, унаследованных от предков. Сохранялась средневековая установка: «чем древнее, тем правильнее». Обращение к прошлому придавало участникам событий уверенность в правоте своих действий и позволяло толковать политику короля как тираническую. Поэтому даже в среде историков, говоря о «революционерах» XVI–XVII веков, существует мнение: «Это были люди, идущие вперед с головами, повернутыми назад»156. Однако с головами, повернутыми назад, оказались не нидерландцы, а те историки, которые упорно не хотели видеть новый, революционный дух движения.
Освободительное движение началось 10 августа 1566 года с массового иконоборческого восстания. Подготовленное союзом дворян и кальвинистскими общинами, оно вспыхнуло в районе городов Хондсхоте и Армантьера и распространилось на 12 из 17 провинций. В первую очередь уничтожалась католическая символика. Около 5,5 тысяч церквей были разгромлены и опустошены. Восставшие уничтожали иконы и статуи святых. Монастыри, владевшие обширными землями, разгонялись, а крестьяне, зависевшие от них, уничтожали документы с записями своих повинностей. На деньги, захваченные у церкви, формировались военные отряды для борьбы с испанцами и защиты кальвинистской веры.
Масштабы движения напугали власти, и испанская наместница Маргарита Пармская была вынуждена пойти на уступки. 25 августа было объявлено о приостановлении преследования «еретиков» и введении ограниченной свободы кальвинизма, а члены союза дворян получили амнистию.
В начале иконоборческого движения вместе действовали крестьяне, ремесленники, богатые купцы и дворяне, которые часто руководили мятежными отрядами. Однако его размах и требования плебса — «Крови попов и имущества богачей» — охладили пыл дворян и зажиточных бюргеров. Они попытались остановить иконоборчество. В результате энтузиазм мятежников начал угасать. Союз дворян объявил о своем роспуске, а руководители кальвинистских общин отказались от участия в восстании. Оставшиеся без руководства очаги оппозиционного движения весной 1567 г. были подавлены.
После подавления восстания правительство отменило уступки, а в августе 1567 года ввело в Нидерланды карательные испанские войска под командованием герцога Альбы (Толедо). Испанцы заняли все важные города и начали расправу с мятежниками. Первыми сложили головы на плахе аристократы — графы Эгмонт и Горн. Затем последовали казни рядовых участников восстания. Особый совет по делу о мятежах, получивший название «кровавого совета», приговорил к смерти 8 тыс. человек. Инквизиция выслеживала кальвинистов и подстрекала доносить на них, обещая доносчикам имущество осужденных.
Террор не сломил Нидерланды. В стране сразу же развернулась партизанская война. Грабежи и разорения, причиняемые войсками, массовые казни, чрезвычайные налоги, введенные Альбой, грозили Нидерландам экономической катастрофой. Все это лишь укрепило многих в мысли, что надеяться на милость испанцев бесполезно и необходимо продолжать борьбу. Крестьяне и ремесленники уходили в леса, где формировались отряды «лесных гёзов». Рыбаки, моряки, торговцы и судовладельцы становились «морскими гёзами». Они нападали на испанские суда и береговые крепости, а затем укрывались в портах протестантской Англии, которая негласно их поддерживала.
Возглавил оппозиционное дворянство и города принц Вильгельм Оранский, осторожный политик, получивший прозвище Молчаливый. Он укрылся от преследований Альбы в Германии, набрал там наемников и организовал оттуда их рейды против испанцев. Поначалу Вильгельм Оранский не одобрял действия партизан, надеясь добиться успеха с помощью немецких ландскнехтов и английских протестантов–добровольцев. Однако большинство его предприятий оказывались неудачными, в то время как гёзы наносили испанцам ощутимые удары. Поэтому он был вынужден пойти на союз с гёзами и планировать с ними совместные действия.
В 1571 году Альба ввел алькабалу, представлявшую собой десятипроцентный налог, взимаемый со всех коммерческих операций. Это привело к параличу экономики: коммерческие соглашения стали разрываться, предприятия и мастерские закрывались, многие фирмы и банки потерпели крах. Напряженность в обществе достигла критической точки, особенно в Голландии и Зеландии, что вызвало волну эмиграции.
Тем временем, по настоянию испанских властей, королева Елизавета издала указ об изгнании «морских гёзов» из английских гаваней. 1 апреля 1572 г. они неожиданно захватили практически беззащитный город Брилле, располагавшийся в устье Рейна. В сложившихся обстоятельствах захват Брилле спровоцировал массовое восстание в северных провинциях, где города один за другим выгоняли испанские гарнизоны. Освободившись от иностранного владычества, наиболее экономически развитые провинции — Голландия и Зеландия — пригласили Вильгельма Оранского и избрали его своим правителем, статхаудером.
Испанские войска, сохранившие контроль над Южными Нидерландами, обрушили всю свою мощь на восставший Север. Однако население было исполнено решимости: когда города и села не могли выдержать осады, голландцы открывали гидротехнические сооружения и затапливали свои земли, чтобы не допустить их захвата испанцами.
В результате долгой и переменчивой борьбы Нидерланды оказались разделены на две части. Южные провинции, чье дворянство и буржуазия придерживались более умеренных взглядов, остались в составе империи, получив некоторую внутреннюю самостоятельность. Северные провинции продемонстрировали большую решимость и твердо намеревались добиться национальной независимости. Это объяснялось тем, что их торговые интересы были больше ориентированы на Англию, Северную Германию и Скандинавию, а не на Испанию. Публикация 15 июня 1580 года указа Филиппа II, объявившего принца Оранского вне закона как «главного мятежника» и назначившего крупное вознаграждение за его убийство, подтолкнула Генеральные штаты к ускоренному принятию акта о низложении Филиппа II и провозглашении независимости Нидерландов от Испании, который был издан 26 июля 1581 года.
В большинстве европейских стран в Средние века сформировались монархии, поэтому лидеры нидерландских земель, восставших против Габсбургов, не представляли, что после обретения независимости их государство могло бы иметь иную форму правления. Несмотря на то, что освободительное движение в Нидерландах возглавляли представители буржуазии, крупные купцы и предприниматели, они долгие годы искали монарха среди принцев крови во всех соседних государствах. Трон предлагали английской королеве Елизавете I, принцу Анжуйскому, но они отказались. В 1584 году Вильгельм Оранский был убит наемным убийцей. Из Англии прибыл граф Лестер, которого Генеральные штаты избрали губернатором. В сентябре 1585 года Лестер приступил к исполнению обязанностей фактического правителя Соединенных провинций. Опасность такой политики вскоре дала о себе знать. Действуя по указаниям английского правительства, Лестер пытался превратить Нидерланды в английский придаток, а английским купцам — помочь захватить традиционные голландские внешние рынки. С этой целью Франция и Германия были объявлены «союзниками» Испании, и торговля с ними была запрещена. Война с Испанией, которую вел Лестер, оказалась неудачной. Затем, по приказу английского правительства, он вступил в предательские переговоры с испанцами и поднял военный мятеж с целью захвата Нидерландов. Мятеж был подавлен, а в 1587 году Лестер вернулся в Англию. Только после этого правящая купеческая олигархия прекратила поиски иностранных государей, и в 1588 году Соединенные провинции провозгласили себя республикой. Войсками руководил сын Вильгельма Оранского, Мориц Нассауский. Он был успешным военачальником, обладал известностью и авторитетом.
Республика Соединенных провинций имела преимущества перед Испанией, и в 1609 году заключила с ней перемирие на 12 лет. Испания признала Республику Соединенных провинций как независимое государство. Это стало победным завершением революции. В 1621 году война возобновилась, шла с переменным успехом и стала частью Тридцатилетней войны. Вестфальский мир 1648 года подтвердил условия перемирия 1609 года.
Во главе Республики Соединенных провинций стала Голландия, как наиболее развитая в экономическом отношении провинция, поэтому новое государство и получило название Голландия. Центральными органами власти стали выборные Генеральные штаты и Государственный совет, депутаты которых должны были согласовывать свои решения с волей избирателей. В религиозном отношении республика отличалась высоким уровнем терпимости.
Освобождение от испанского гнета, который сковывал связь с Богом и развитие капитализма католицизмом, создало дополнительный стимул для духовного и, как следствие, буржуазного развития Голландии. В стране активно развивались промышленность, где преобладали мануфактуры, и торговля. О капиталистической эволюции Голландии свидетельствовало преобразование финансовой системы. Кредитные операции Амстердамского банка, созданного в 1609 году, получили широкий размах. Банк быстро разбогател, и Амстердам стал финансовым центром мира, средоточием международных валютных операций. Крупным центром мировой торговли стал Антверпен, где была создана первая товарная биржа.
Тем не менее, лидерство Голландии оказалось недолгим из–за установившейся чрезмерной политики либеральности (в настоящее время 26% голландцев являются католиками, только 16% — протестантами, 42% причисляют себя к агностикам и атеистам, 6% — к мусульманам, страна терпимо относится к тому, что осуждается в других европейских странах: проституция, однополые браки, употребление легких наркотиков, и так далее). Уже во второй половине XVII века она замедлила темпы экономического развития, а затем уступила лидерство революционной, протестантской Англии, которая вскоре стала лидером по экономическому развитию среди европейских стран.
РЕВОЛЮЦИОННЫЕ СОБЫТИЯ В АНГЛИИ
Революционные события в Нидерландах были направлены на достижение национальной независимости, в них ключевую роль играли протестантизм и буржуазия. В Англии эти изменения приобрели характер борьбы против феодализма и поддержки капитализма, что означало окончательный выбор нации в пользу протестантизма и буржуазных ценностей.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Памятныя записки А.В. Храповицкаго, статс–секретаря Екатерины Второй. Москва, тип. Университетская, 1862, стр. 4.
2
Полное собрание сочинений русских авторов. Сочинение императрицы Екатерины II. Том I. СПб, изд. А. Смирдина, тип. Имп. Акад. Наук, 1849, стр. 226.
3
Записки императрицы Екатерины Второй. Пер. с подл., изд. Имп. Акад. Наук. СПб, изд. А.С. Суворина, 1907, стр. 628.
4
Собрание учреждений и предписаний касательно воспитания, в России, обоего пола благороднаго и мещанскаго юношества; С прочими в пользу общества установлениями. Том I. СПб, тип. Я.К. Шнора, 1789, стр. 5.
5
Князь Щербатов М.М. О повреждении нравов в России. Типо–литог. «Русского Товарищества», Москва, 1908, стр. 64.
6
Три века. Россия о смуты до нашего времени. В шести томах. Том III–IV. Репринтное издание. Сбор. сост. А.М. Мартышкин, А.Г. Свиридов. Москва, «ГИС» – «Патриот», при уч. кооп. «Детектив», 1992, стр. 572.
7
Карташев А.В. Очерки по истории русской церкви. Том 2. Москва, «ТЕРРА» – «TERRA», 1992, стр. 466.
8
Там же, стр. 476.
9
Там же, стр. 476.
10
Там же, 486–487.
11
Там же, стр. 487.
12
Памятники старообрядческой письменности. СПб, РХГИ, 2000, стр. 344.
13
Старинный староверческий «Стих об антихристе»:
Кто бы, кто бы мне построил – Во темных лесах келию. – Кто бы мне поставил – Не на жительном бы месте, – Где бы люди не ходили, – Где бы птицы не летали, – Где тебе, Христу, угодно, – Где душам нашим на пользу? – Злый антихрист народился. – Народился, воцарился. – Он пустил свою прелесть – По всей области вселенной, – Разоставил он свои сети – По всему миру крещенному, – Он исходит и прельщает, – В свои сети уловляет. – Скоро Господь Бог проглоголет: – "Вы рабы мои, рабыни, – Православнии христиане! – Вы не весело ходите; – Не забых Бога живите; – Уходите вы мои светы, – Вы во горы, во вертепы, – Вы во пропасти земныя. – Вы постойте, мои светы, – Не уморю я вас, светы, – Голодною смертию; – Накормлю я вас, мои светы, – Единой крошечкой Христовой. . . – Напою я вас, мои светы, – Единой капелькой дождевой; – Подарю я вам, мои светы, – Подарочки драгие. – На главы венцы золотые, – И вселю я вас, мои светы, – Во прерасный рай со святыми; – Огражу я вас, мои светы, – Своей рученькой Христовой.
(Родная старина. № 4, 1928, Рига. С. 7).