Попроси меня. Т. VI

По условиям мира Александр признавал изменения, произведенные Наполеоном в Западной Европе, брал на себя посредничество в переговорах о мире между Англией и Францией. К России отошла Белостокская область. Пруссия сохранила самостоятельность, но ее территория сокращалась наполовину, кроме того, с нее взыскивалась контрибуция в 100 млн франков. Из земель разделенной Польши, ранее присоединенных к Пруссии, создавалось Варшавское герцогство во главе с союзником Наполеона — саксонским королем. Вряд ли Наполеон думал о восстановлении самостоятельности Польши, о чем мечтали поляки. «Мне нужен в Польше лагерь, а не форум, — говорил Наполеон. — Я не намерен плодить якобинцев и создавать республиканские очаги. Я мечтаю иметь поляков как дисциплинированную военную силу, чтобы меблировать поля битвы»9. Россия должна была присоединиться к торговой блокаде пролива Англии, так называемой Континентальной блокаде. Обе стороны обязались вести совместную войну против любой державы. Несмотря на шведское упорство, Наполеон пообещал предоставить «свободу рук» Александру в Восточной Европе.

Тильзитский мир нанес серьезный удар по международному престижу России. Ее присоединение к Континентальной блокаде было воспринято весьма болезненно всеми торгово–промышленными кругами внутри страны. Несмотря на то, что император сумел оградить свои границы от вторжения победоносного противника, политикой Александра были недовольны.

Путь, на который поставило императора примирение с Наполеоном, становится тем тяжелее для него, что возникшая и быстро развивавшаяся оппозиция придворных и вообще дворянских кругов придала русско–французскому союзу парадоксальный характер личного дела, личного почина Александра. Эта оппозиция, центром которой салон Марии Фёдоровны, глубоко задевала его. Он расходился со своими «молодыми друзьями», основательно подозревая их в сочувствии враждебным ему толкам и сплетням. Чарторыйский преувеличивал, намекая, может быть, на событие 11 марта, когда писал императору: «Я думаю, что Ваши теперешние отношения с французским правительствам, окончатся самым печальным образом для Вашего Величества»10. Но в этих словах была большая доля правды. Иностранные послы писали тревожные донесения о возможности в России нового дворцового переворота. Общая молва приближала к русскому престолу великую княгиню Екатерину Павловну, жившую в Твери. Недовольство, однако, не разрасталось до открытого бунта и ограничилось одними разговорами.

Александр чувствовал одиночество. Ему необходим был восточный реванш со стороны Османской империи. Неделя за неделей, месяц за месяцем шли докучные переговоры, в которых Александр выступал иногда чуть ли не смиренным просителем. Но Наполеон твердил одно: поступись своим союзником, Пруссией, тогда я поступлюсь интересами Турции. Александр в разговорах с Савари, в инструкциях Толстому десятки раз доказывал, что это невозможно, что это значило бы для него подписаться под собственным бесчестием. Наполеону до этого не было дела.

В начале 1808 г. Александр охотно поддался на подталкивание Наполеона, желавшего нанести удар по своим экономическим врагам (то естьторговавшим с Англией), к войне со Швецией, поскольку в этом был прямой интерес для русского государства. Для России Швеция была дружественной только пока она была союзницей. Среднего положения быть не могло. Шведская граница проходила слишком близко от Санкт–Петербурга, и завоевание Финляндии, при котором Александр применил намеченную либеральную политику, отвечало государственным интересам.

Поводом к войне послужило отвергнутое шведским королём Густавом IV Адольфом требование о разрыве с Англией и присоединении к Континентальной блокаде. Военные действия начались в феврале 1808 г. и вначале шли успешно: против 36 тыс. шведских войск был отправлен 55–тысячный русский корпус, который быстро сломил сопротивление шведов. В течение нескольких месяцев русские войска заняли основные города и крепости Южной Финляндии. После некоторой приостановки военных действий к концу года вся Финляндия была освобождена от шведских войск. Решающая победа была достигнута в ходе зимнего перехода русской армии по льду Ботнического залива и прямой атаки шведской артиллерии. Инициатором этого перехода был сам император, его движущей силой — военный министр граф А.А. Аракчеев, который прибыл в войска и убедил генералов в необходимости быстрого наступления. В марте 1809 г. 48–тысячный корпус М.Б. Барклая де Толли, снабженный всем необходимым, в 15–градусный мороз в течение недели прошел 100–километровым маршем по льду залива и ударил на Умео. Колонна генерала Багратиона вышла к Аландским островам, кавалерия генерала Кульнева появилась в пригородах шведской столицы, Стокгольма. Швеция запросила мира, который был заключён 5 сентября в г. Фридрихсгаме (Финляндия). По условию договора к России отходили Финляндия и Аландские острова. Сама Швеция обязалась присоединиться к Континентальной блокаде. Финляндия вошла в состав России на правах автономии в качестве Великого княжества Финляндского, что ещё определил открывшийся в марте 1809 г. Финляндский Сейм. От имени императора, который был наделён титулом Великого князя Финляндского, Финляндией управлял наместник, поставленный во главе Правительствующего Совета (с 1816 г. Сената) Финляндии. Законодательную власть осуществлял четырехсловный Сейм, без согласия которого император не мог ни принять, ни отменить закон, а также вводить налоги.

Крепостного права в Финляндии давно уже не существовало, конституция признавалась, которой она пользовалась, будучи в составе Швеции, с незначительными доработками, произведёнными Сперанским. Финляндия имела свою таможню, её доходы шли на внутренние нужды края. В 1811 г. к территории Финляндии была присоединена Выборгская губерния. С 1860 г. она получила право чеканить собственную монету. Правительство Александра I установило в Финляндии конституционные нормы, которые сам император остерегался вводить в России.

Присоединение Финляндии, однако, не улучшило отношения между императором и обществом его столицы. Веруя в восточную компенсацию, Александр стал просить Наполеона на личную встречу, но тот уклонялся. Но, в апогее могущества и величия, Наполеон почувствовал, что почва колеблется у него под ногами. После заключения Тильзитского мира, уверенный, что Россия, связанная войнами со Швецией, Ираном и Османской империей, к тому же только что вышедшая из тяжелой войны с Францией, обеспечит Франции «восточный тыл», он для завершения завоеваний западной части европейского материка повернул свои войска в Испанию. В Испании же французы встретились с широкой народной войной, где произошло их поражение. Кроме того, к 1809 г. Австрия должна была закончить переустройство своих армий, Англия уже не отказывалась от субсидирования всех возможных противников Франции, и, наконец, Наполеон прекрасно понимал, что союз Франции и России — это всего лишь временное явление. И Наполеон спешит дать согласие очистить Пруссию раньше, чем до царя дойдёт весть о неудаче французских войск. И сам начинает торопить свидание, которое, наконец, состоялось в Эрфурте в сентябре 1808 г.

Александр поехал на встречу вопреки запугиваниям Чарторыйского, прусского короля и мольбам матери. Если Тильзитские переговоры протекали под личиной взаимных дружеских восторгов, то Эрфуртские были бурны, дело доходило до крупных пререканий, чуть не до разрыва. Оба сделали уступки, но также оба достигли намеченных целей. Наполеон отказался от посредничества между Россией и Турцией, признал Дунай границей России, Валахию, Молдавию и Финляндию присоединёнными к ней, но воспротивился захвату Босфора и Дарданелл. Дал потребованные Александром обещания относительно Пруссии (уменьшение контрибуции) и Польши (уход французских войск из образованного под эгидой Франции герцогства Варшавского). Россия обязалась поддерживать Францию против Австрии и скрепила наступательный союз против Англии. Так Наполеон продемонстрировал всей Европе прочность русско–французского союза.

Александр вел двойную игру. Внешне пребывая в союзе с Наполеоном, он заверил английский кабинет в своей преданности антифранцузскому союзу, написал письмо австрийскому императору и ободрял прусского короля. Австрия вскоре обратилась в Санкт–Петербург с предложением союза, но встретила такую же уклончивость, какую сама проявила в 1804 г. Более того, в силу Эрфуртских соглашений Александр вынужден был объявить войну Австрии. Однако русским войскам был дан секретный приказ избегать столкновений с австрийскими войсками. Наполеон, тем временем, разбив в 1809 г. австрийцев, стал разбивать по отдельности всех участников коалиции.

Удачи русского оружия в Персии не могли компенсировать неудач в возобновившейся войне с Османской империей. Согласие Наполеона на передачу дунайских княжеств оказалось еще не реализованным. Их надо было взять, сломив сопротивление Османской империи, а дело шло медленно.

Движение французских войск против Австрии вызвало в Галиции всплеск польских патриотических настроений, направленных после восстановления Варшавского герцогства в сторону Наполеона. В Санкт–Петербурге тревожно следили за событиями в Галиции, опасаясь, что польское восстание может распространиться на русскую Польшу. Корпус русских войск, двинутый в Галицию, не только не действовал наступательно против австрийцев, но, по приказу Александра, явно стремился парализовать действия польских отрядов. Александр твердо протестовал против отторжения Галиции от Австрии, так как присоединение Галиции к Варшавскому герцогству означало восстановление Польши, проведенное Наполеоном, что обеспечивало ему сильный авангард и великолепный плацдарм против России.

В январе 1809 г. Александр вместе с Каленкуром составил проект конвенции об отказе обеих империй от восстановления Польши. Наполеон ее не подписал. По Венскому миру между Францией и Австрией, 14 октября 1809 г., к Варшавскому герцогству были присоединены западная Галиция и округа Кракова и Замостья. К России отошла восточная часть Галиции с 400 тыс. жителей, что не могло ни удовлетворить, ни успокоить Александра. Теперь все внимание русских сосредоточивалось на польском вопросе — для обеих сторон решение его означало победу или поражение. С точки зрения военной стратегии и нравственной стороны, кто же освободитель народа Польши, а вместе с тем и всей Европы — миротворец Александр или революционер Наполеон? Недовольство Александра росло вместе с тревогой за будущее, он вновь сближается с англо–русской партией.

Разрыв с Францией предвидят, о нем громко говорят и руководители внешней политики, во главе с императором, только оттягивают кризис. Неудачное сватовство Наполеона, искавшего способа породниться с царствующими домами Европы, и особенно России, к великой княгине Анне (это было второе сватовство, первое — в сентябре 1808 г. к Екатерине Павловне) было характерно для момента, поскольку вызвало обострение личных отношений императоров.

К польскому вопросу в начале 1811 г. присоединилась таможенная война. Неукоснительное проведение Континентальной блокады вызвало такое громадное развитие контрабандной торговли, что Наполеон вынужден был пойти на компромисс. Осенью 1810 г. он утвердил Трианонский тариф, допускавший ввоз колониальных товаров, даже от английских фирм, при высокой таможенной плате. Разрешался и прямой торг с Англией, но с условием ввоза в Англию на равную сумму товаров, произведенных французской промышленностью.

По Трианонскому тарифу Саксония, Западная Германия, Бельгия получили выгоду. Для северной и восточной Германии и для России действия его были крайне тяжелыми. Александр отказался принять французский тариф и, вопреки требованиям Наполеона, позволил выгружаться судам, привезшим в русские порты английские товары под нейтральным флагом. Более того, 18 декабря он ответил на Трианонский декрет указом о новом русском тарифе, установившем почти запредельные пошлины на предметы роскоши, то есть на главную часть французского ввоза, тем самым решительно нарушив Тильзитский договор.

На почве экономической борьбы Франции с Англией произошло присоединение к Франции владений дяди Александра I Максимилиана, герцога Ольденбургского. Это было сделано на основании постановления французского Сената, решившего в целях лучшего наблюдения за береговой полосой присоединить к империи ганзейские города с прилегающими территориями. Личное неприятие и политическое противоборство двух императоров переплелось. «Вы рассчитываете на союзников, но где они? Не Австрия ли, у которой вы похитили в Галиции 300 тысяч душ? Не Пруссия ли, которая вспомнит, как в Тильзите ее добрый союзник Александр отнял у нее Белостокский округ? Не Швеция ли, которая вспомнит, что вы ее наполовину уничтожили, отбрав у нее Финляндию? Все эти обиды не могут быть забыты, все эти оскорбления отомстятся, — весь континент будет против вас!»11 − говорил с нескрываемым самодовольством Наполеон князю А.Б. Куракину в августе 1811 г. Действительно, Россия в начале 1812 г. оказалась одинокой. Все европейские государства по тем или иным причинам отошли от России, но главная причина ее одиночества была во всеобщем страхе перед Наполеоном. Этот страх принудил Пруссию заключить в феврале 1812 г. союз с Францией. Австрия выдала за него свою эрцгерцогиню и заключила с ним в марте 1812 г. союз. Даже Англия согласилась дать России денежные средства только позже, уже в начале войны. Удалось заключить союз лишь со Швецией, для которой борьба против Франции была прежде всего борьбой с убийственной для страны континентальной системой (ранее 2/3 произведенных товаров шли на экспорт в Англию). Наконец, удачный поворот военных действий на Дунае дал возможность заключить мир в мае с Османской империей, хотя и с пожертвованием почти всех результатов семилетней войны.

В январе 1810 г. после разговора с Барклаем де Толли Александр I принял решение о необходимости организации стратегической военной разведки за границей, направить в русские посольства специальных военных агентов с целью собирать сведения «о числе войск, об устройстве, вооружении и духе их, о состоянии крепостей и запасов, способностях и достоинствах лучших генералов, а также о благосостоянии, характере и духе народа, о местоположениях и произведениях земли, о внутренних источниках держав или средствах к продолжению войны и о разных выводах, предоставляемых к оборонительным и наступательным действиям»12. Военные агенты должны были находиться при дипломатических миссиях в Париже, Вене, Берлине, Дрездене, Мюнхене, Касселе и Мадриде под видом адъютантов при послах — генералах или гражданских чиновниках и служащих Министерства иностранных дел. На этом поприще особенно отличился полковник А.И. Чернышев, офицер Особой канцелярии квартирмейстерской части Главного штаба. Теплые отношения Наполеона к русскому полковнику способствовали расширению круга полезных знакомств последнего. Многие высокопоставленные французские чины мечтали представиться умному, красивому и отважному «любимцу двух императоров». Используя это, Чернышеву за короткий срок удалось создать во Франции сеть информаторов в правительственной и военной сферах и получить от них, часто за большое вознаграждение, интересующие Санкт–Петербург сведения. Так, 23 декабря 1810 г. он писал, что «Наполеон уже принял решение о войне против России, но пока что выигрывает время из–за неудовлетворительного положения его дел в Испании и Португалии»13.

Известный историк Отечественной войны генерал В.И. Харкевич пишет, что военные умы эпохи Александра I пришли «к одному выводу относительно наиболее целесообразного способа борьбы с Наполеоном. Наполеон стремится к быстрому решению участи войны, ищет боя − нужно затягивать войну, уклоняться от решительных действий. Французская армия совершает быстрые марши, живет реквизициями — нужно лишить ее средств продовольствия, действуя на нее пространством и неблагоприятным временем года, и, только когда противник будет ослаблен, переходить к энергичным действиям всеми силами»14.

В мае 1811 г. в частной беседе Александр I говорил французскому послу Арману Коленкуру: «Если император Наполеон начнет против меня войну, — сказал мне Александр, — то возможно и даже вероятно, что он нас побьет, если мы примем сражение, но это еще не даст ему мира. Испанцы неоднократно были побиты, но они не были ни побеждены, ни покорены. А, между тем они не так далеки от Парижа, как мы: у них нет ни нашего климата, ни наших ресурсов. Мы не пойдем на риск. За нас — необъятное пространство, и мы сохраним хорошо организованную армию… Если жребий оружия решит дело против меня, то я скорее отступлю на Камчатку, чем уступлю свои губернии и подпишу в своей столице договоры, которые являются только передышкой. Француз храбр, но долгие лишения и плохой климат утомляют и обескураживают его. За нас будет воевать наш климат и наша зима»15.

Понимая, что война с французами неизбежна, император Александр, опасаясь крестьянских волнений, заранее подготовлял меры для их подавления. С этой целью в каждой губернии были размещены по полубатальону в триста человек. «"Предположите, — говорит государь в письме к сестре Екатерине Павловне, — что начнется серьезный бунт и что 300 человек будет недостаточно" (для его усмирения), — "тогда тотчас же могут быть употреблены в дело полубатальоны соседних губерний", а так как, например, тверская губерния окружена шестью другими, то это составит уже 2100 человек" (вместе с тверским отрядом)»16.

Непрочный мир между Россией и Францией, рано или поздно, должен был закончиться, это хорошо понимали обе стороны, спешно ведя приготовления к боевым действиям17. Теперь наступил момент, когда Наполеон посчитал, что дальнейшее промедление будет только на руку России, и поэтому спешно двинулся к русской границе. На рассвете 12 (24) июня 1812 г. авангард армии Наполеона перешел Неман и вошел в российский Ковно (совр. Каунас в Литве). Переправа 220 тыс. солдат французской армии (1−й, 2–й, 3–й пехотные корпуса, гвардия и кавалерия) под Ковно заняла 4 дня. Ею командовал сам Наполеон Бонапарт. 29−30 июня около Прены (совр. Prienai в Литве), немного южнее Ковно, Неман перешла другая группировка (79 тыс. солдат: 6–й и 4–й пехотные корпуса, кавалерия) под командованием принца Богарне. Одновременно 30 июня еще южнее, под Гродно, Неман пересекли 4 корпуса (78–79 тыс. солдат: 5–й, 7–й, 8–й пехотные и 4–й кавалерийский корпус) под общим командованием Жерома Бонапарта. Севернее Ковно, под Тильзитом, Неман пересек 10–й корпус французского маршала Макдональда. На юге, от центрального направления со стороны Варшавы, реку Буг перешел отдельный австрийский корпус Шварценберга (30–33 тыс. солдат).

Император Александр I узнал о начале вторжения поздно вечером 12 июня в Вильно. Он послал к Наполеону своего генерал–адъютанта А.Д. Балашова для мирных переговоров, в которых по прибытии Наполеон отказал и только позже, заняв Вильно, он дал аудиенцию посланнику18.

Наполеон располагал в общей сложности армией до 640 тыс. человек. В «Великую армию», как называли ее современники, помимо французских подразделений, которые составляли 356 тысяч, входили польские, итальянские, шведские, австрийские и другие части, по сути, составлявшие общеевропейскую коалицию. Армия вторжения насчитывала 456 тыс. солдат, остальные находились в резерве в Польше вдоль западных границ России. «Моя армия составлена так, что одно движение поддерживает ее, − говорил Наполеон, − Во главе ее можно идти вперед, но не останавливаться, а не отступать; это армия наступления, а не защиты»19. Наполеон заручился поддержкой белорусских и литовских магнатов и шляхты, надеявшихся на возрождение самостоятельного государства Белоруссии и Литвы.

Перед вторжением Наполеона Россия имела под ружьем около 400 тыс. солдат регулярных и 150 тыс. (в основном казачьих) нерегулярных войск. Против армии противника Россия выставила 280 тыс. солдат, которые были рассредоточены по 600–верстному пространству вдоль западных ее границ. В России знали примерные сроки вторжения в ее пределы французской армии, рассредоточившейся от Кенигсберга до Люблино, но не было известно главное направление. Наполеону противостояли 3 группировки русских войск под командованием генералов: 1–й армии − М.Б. Барклая де Толли, численностью 120 тыс. человек и находившаяся в районе Вильны; 2–й — П.И. Багратиона — 50 тыс. — у Белостока; 3–й — А.П. Тормасова — 44 тыс. — у Луцка. Под Ригой находился корпус П.Х. Витгенштейна численностью 38 тыс. человек и Дунайская армия П.В. Чичагова — 57,5 тыс. человек, они прикрывали юго–западные границы России.

Обычно воины Наполеона сводились к нескольким или даже одному генеральному сражению, которые и решали исход всей кампании. И на этот раз Наполеон рассчитывал либо поодиночке разбить в нескольких сражениях рассредоточенные русские армии, либо в генеральном одном или двух сражениях. То есть произвести превентивный удар по России, после чего заставить русского монарха подписать продиктованный ему мирный договор, а затем обрушиться на Англию. «Я ничего плохого не хочу Александру; это не с Россией я веду войну, так же, как и не с Испанией. У меня есть только один враг — Англия, и это до нее я стараюсь всеми силами добраться до России. Я буду преследовать ее повсюду»20, — записал в своих воспоминаниях камердинер Наполеона Луи–Констан Вери разговор императора с маршалом Бертье в ходе кампании 1812 г.

Коленкур в мемуарах вспоминает фразу Наполеона: «Он заговорил о русских вельможах, которые в случае войны боялись бы за свои дворцы и после крупного сражения принудили бы императора Александра подписать мир»21. Рассчитывал Наполеон, правда, только поначалу, и на недовольство русского крестьянства, посредничеством которого он также надеялся получить давление на Александра I, стремясь к свободе, то естьугрожая бунтами, заставит тем самым подписать мир на выгодных для Франции условиях.

Кроме всего этого, Наполеон предвидел, что одной из главных трудностей в России будет снабжение его армии. Чтобы не зависеть от медленно тянувшегося обоза, французский император приказал напечатать российские ассигнации. Он рассчитывал закупать на них продовольствие, а, кроме того, заваливая фальшивыми купюрами страну, надеялся нарушить денежное обращение — «свалить» рубль. Поддельные ассигнации чаще всего были достоинством в 25 рублей, реже — в 50. По качеству исполнения французские фальшивки превосходили оригиналы — отличались голубоватым оттенком бумаги, более четким водяным знаком, глубоким рельефным тиснением, ровным расположением букв в словах основного текста, гравированными подписями (подлинные ассигнации подписывались вручную). Однако незнание французами русского языка привело к ошибкам в тексте: в основном тексте в словах «государственной» и «ходячей» буква «д» заменялась на «л» («Объявителю сей государственной ассигнации платить двадцать пять рублей холечею монетою»), в печатных подписях «Павелъ» превращался в «Павив», «Спиридонъ» в «Спиридот».

С началом военных действий император Александр I подписал манифест, учреждающий народное ополчение. (Ещё весной 1806 года в Санкт–Петербурге было сформировано первое подобное войско численностью 11 тысяч человек. Оно не принимало участия в сражениях, а несло службу по охране побережья Финского залива на случай возможной атаки Наполеона на северную столицу. Его расформировали в мае 1809 года.) В дальнейшем государь поддержал предложение дворянства о создании добровольческих дружин и выдаче оружия крестьянам для борьбы против вражеского вторжения.

Начавшуюся военную кампанию французский император представил Европе как борьбу за возрождение Польши, назвав своё вторжение в Россию — «Второй польской войной». В связи с началом войны варшавский сейм заявил о восстановлении Польского королевства и объявил мобилизацию поляков в армию Наполеона. Поэтому в кампании 1812 г. большинство поляков выступили на стороне французов.

Разгадав замысел Наполеона, русские войска стали с боями пробиваться на соединение. 22 июля 1–я и 2–я армии соединились под Смоленском. К этому времени Россия уже заключила союзные договора со Швецией, Турцией, Англией и Испанией, которая была оккупирована французскими войсками. Причём договор с Испанией включал в себя статьи не только о сотрудничестве против общего врага, но и согласие России на установление в ней, после победы над Наполеоном, конституционного строя, созыв кортесов. Несмотря на внешние политические успехи, и то, что Наполеон должен был держать значительные силы в оккупированных странах Европы, положение России оставалось критическим. Резервы только подходили, но ополченцы не имели боевого опыта, к тому же в это время Россия вела войну на Кавказе против Ирана, что требовало некоторое отвлечение сил.

Заняв Полоцк, части французов отошли на север, где были атакованы русскими. 18–20 июля около д. Клястицы на дороге Полоцк — Себеж между русским 1–м пехотным корпусом П.Х. Витгенштейна (около 23 тыс. чел.) и французским корпусом Н. Удино произошел бой. Витгенштейн, корпус которого находился на правом берегу р. Западная Двина, попробовал напасть на противника, однако ограничился действиями отряда Я. Кульнева, который атаковал французов между м. Клястицы и д. Якубово. В бою около м. Сивошино Кульнев погиб. Русские войска не смогли захватить Полоцк и вернулись на свои позиции.