Дело оперативной разработки 777 (1 и 2 часть). Полная версия

Виталий Васильевич Бегеза

Издательство:

SelfPub

Метки:

детективные истории,уголовный розыск,уголовные романы,МУР / Московский уголовный розыск,Литрес Авторы

Жанры:

современная русская литература,полицейские детективы,политические детективы

Книжный блогЧитать новые статьи

Последние статьи блога

Как быстро выучить тренд

Как быстро выучить чеченский язык

Как легко выучить спряжение глаголов и исключения

Как легко выучить состав числа до 10

Аннотация

Читать онлайн

Cкачать на Литрес

-
100%
+

От автора

Эта книга основана на реальных событиях моей службы. Но я снова прошу читателя помнить: всё, что здесь написано, — художественное произведение. Имена изменены, лица собирательны, многое домыслено и переставлено так, как того требует не протокол, а история. Реальных людей, тем более ныне живущих и облечённых должностями, я не выводил и не имел в виду. А вот чувства, сомнения, выбор — всё это подлинное.

Первая часть этой книги — о погоне: я пятнадцать лет ловил людей и привык считать, что моя работа кончается приговором. Вторая часть — совсем о другом. Меня давно занимает вопрос, который к делу не пришьёшь: приговор — это конец человека или только конец дела о нём? Может ли догнанный измениться? Я не знаю на него общего ответа и не уверен, что он вообще существует. Но мне захотелось написать историю, где этот вопрос задан по-настоящему, без скидок и без готового ответа в конце.

Я не идеализирую своего героя-антагониста. Он вор, и за ним — настоящие, не книжные чужие беды. Я не зову прощать таких людей и не предлагаю умиляться им. Я предлагаю другое: не списывать человека окончательно, пока он жив. Потому что та сила, которая способна сделать из вора человека, мне кажется более высокой справедливостью, чем та, что просто сажает вора за решётку. Меч карает. Но воздаёт — только надежда.

Эта мысль увела меня далеко за пределы одного дела и, в общем, за пределы прежней профессии. Я давно снял погоны — сознательно, чтобы служить тому же, но иначе. Сегодня я занимаюсь наукой, судебной экспертизой, преподаю, веду общественную работу. И всё чаще думаю не об отдельном преступнике, а о том, что стоит за каждым таким делом: о качестве следствия, о качестве экспертизы, о качестве суда. О том, как сделать, чтобы правда в наших делах не гибла от усталости и равнодушия. О том, что закон работает лишь там, где общество понимает свои права и дорожит ими. Правовое просвещение, правовая культура, доверие к правосудию — слова казённые, но за ними стоит очень простое: чтобы у обворованного старика был шанс на справедливость, а у оступившегося — шанс вернуться. Я верю, что поднимать это — дело не только государства, но и каждого, кто способен. И если мои книги, лекции и работа кого-то к этому подтолкнут — значит, я не зря сменил погоны на кафедру.

Но книга всё-таки не об этом. Книга — о людях. Поэтому позвольте немного личного.

Прежде всего благодарю моего друга, заслуженного артиста России Андрея Мерзликина, — он вдохновил меня на создание этой книги, поддерживал на протяжении всего пути и не переставал верить в меня.

Спасибо моей жене, Юлии Бегезе. В книге она названа Юлей, и она в ней — то же, что и в жизни: тихая опора, которая в нужную минуту говорит ровно то, что надо, и ни словом больше. Половину того, что я понял про эту историю, я понял её словами. Без неё не было бы ни этих книг, ни меня нынешнего.

Спасибо моим детям — за то, что они есть, и за то, что простили отцу годы, когда его вечно не было дома. Они хотели, чтобы я упомянул их в книге. Упоминаю — с гордостью и любовью.

С глубокой признательностью благодарю моих родителей, Людмилу Викторовну и Василия Дмитриевича Бегезу, — за воспитание, поддержку и за то, кем я стал. У них я научился главному: что «на всякий случай» говорят, когда случай уже был, и что черту, которую держишь, держат не для похвалы, а потому что иначе нельзя.

Спасибо тем, кого в книге я назвал теми, кто держит строй, — настоящим следователям, экспертам, операм, судьям, врачам, которых я встречал за свою жизнь. Тем, кто за гроши, без наград и без интервью держит на себе кусок порядка в огромной стране. Это о вас, и это вам.

Спасибо молодым ребятам, что сейчас там, где нам, старшему поколению, не дай бог понять до конца, каково приходится. Тем, кто на войне снова и снова доказывает, что человек человеку — не волк.

Отдельно благодарю редактора Дмитрия Григорьева — за профессионализм, внимательное отношение к тексту и терпение в совместной работе. Благодарю корректора Людмилу Александровну Журилову — за тщательную и кропотливую работу над текстом книги. И, конечно, благодарю всех, кто принимал участие в реализации этого проекта. Без вашей помощи, поддержки и веры эта книга не состоялась бы.

Если, прочитав эту книгу, хоть один человек однажды в нужную минуту вспомнит и скажет — себе, ребёнку, кому угодно — простые слова «положи на место, не твоё», и скажет их по-настоящему, — значит, всё было не зря.

В. Бегеза

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ "ПОГОНЯ"

Глава 1. Был бы покупатель

весна 2015 года

С самого утра Игорь Петрович чувствовал себя превосходно. Жизнь удалась во всех отношениях, и сегодня это подтвердилось дважды.

Во-первых, ему стало известно, что после перестановок в комитете он поднимается ещё на ступень — на генеральскую должность. А там и до самого звания рукой подать. Во-вторых, он наконец закрыл одно давнее, хлопотное дело: бумаги, мешавшие жить весьма влиятельным людям, были изъяты и уничтожены, а наградой за расторопность стал портфель с наличными. Восемнадцать миллионов. И полковник юстиции уже знал, куда их потратить.

Неделю назад он присмотрел машину, вчера внёс задаток, а сегодня «мерседес» G63 ждал его в салоне. Игорь Петрович летел к нему на служебной — и одна беда мешала счастью: пробки.

— Ванюша, включи-ка музыку, — попросил он водителя. — А то опоздаем.

Обычно он так не делал. Обычно Ваня смирно полз в потоке, а Игорь Петрович возился на заднем сиденье с бумагами или планшетом. Но сегодня был особый случай. Водитель включил сирену и маячок, и они пошли по встречной, распихивая поток, — и в автосалон приехали даже раньше срока, назначенного менеджером. Игорь Петрович достал из багажника тяжёлую сумку и отпустил машину.

Каким бы взрослым и серьёзным ни стал мужчина, в глубине он остаётся мальчишкой. Детство кончилось давно, но сейчас Игорь Петрович чувствовал себя ребёнком, которому несут новый велосипед. «Гелик» звучало почти как «велик». «Серьёзная машина для серьёзных людей», — крутилось в голове, переиначенное из той, девяностых годов, присказки про реальные тачки и реальных пацанов. Когда-то у него уже была похожая — «чероки», подарок благодарных бандитов. Бандиты остались в прошлом; кое-кто из выживших выбился в люди, и с этими людьми Игорь Петрович по сей день поддерживал отношения.

Он вполне соответствовал имиджу. Крепкий, основательный, он одинаково солидно смотрелся и в тёмно-сером «Канали» с рубашкой от Тома Форда и ботинками «Алден», и в охотничьем камуфляже, и в джинсах с кожаной курткой, и в домашнем. Начальник, глава семьи, охотник, добытчик. Классические формы «гелендвагена» были скроены как раз по нему.

Менеджер — говорливый, улыбчивый, гибкий, как угорь, — встретил его и принялся обволакивать словами: сейчас всё оформим, здесь подпись, и здесь, у вас наличными — прекрасно, наличными нам только лучше, в кассу, а потом страховочку. Через полчаса они уже сидели в новой машине, и менеджер завёл подробную песню про назначение каждой кнопки.

— Я всё знаю, — осадил его Игорь Петрович. — У меня не так много времени.

— Но я должен… — засуетился тот. — Да-да, раз знаете, не буду надоедать. Счастливого пути!

Игорь Петрович торопился. Он не слышал фанфар, которые салон прогремел в честь очередного покупателя, и не заметил человека в футболке и лёгком костюме, что неспешно прогуливался между машинами в шоуруме, — и вышел, как только новый «гелендваген» выкатился на улицу.

По дороге на Рублёвку пришлось постоять на кольце. Игорь Петрович подключил телефон, набрал жену — длинные гудки. Он прислушивался к ровному урчанию дизеля и уже строил планы. Несколько миллионов из сумки он приберегал для дочери, жившей отдельно. А Ленку с Петрушей надо чем-то порадовать. «Бабе цветы, ребёнку мороженое», — всплыла фраза из старой комедии. Петька-младший любит технику — значит, что-нибудь радиоуправляемое; Ленке — духи или украшение. И вместо того чтобы свернуть к даче, он поехал к сверкающему стеклом Кунцево-плаза. Загнал машину на паркинг, поставил поближе к лифту, бросил парковочный талон на полочку у рычага и помчался наверх: сперва за подарком сыну, потом, уже с коробкой под мышкой, — за духами. Вкусы жены за двадцать лет не изменились — мадемуазель Шанель была в чести и тогда, когда он познакомился с Ленкой, и теперь, когда она давно уже не мадемуазель, а солидная мадам, жена серьёзного человека.

Окрылённый, а не отягощённый покупками, он спустился на парковку. И тут позвонила Лена.

— Ты где?

— Заехал в «Плазу». Петьке подарок взял. И не только, — радостно доложил он.

— Что купил?

— Сюрприз. Приедешь — увидишь.

— Ты же знаешь, как я отношусь к сюрпризам…

— На этот раз… — и он осёкся.

Судьба и впрямь приготовила сюрприз. Машины на месте не было.

Игорь Петрович, не договорив, нажал отбой. «Туда ли вышел?» На месте его несравненного чёрного «гелендвагена» стоял серебристый «гольф» с помятой дверцей. «Перепутал этаж… Нет, не может быть, паркинг один». Он обошёл этаж кругом. Не может быть. Он был так уверен, что к его машине ни один жулик и близко не сунется.

— Это что же такое… Совсем оборзели… Оборзели…

Кровь бросилась в лицо, оно запылало. Он, как вытащенная на берег рыба, хватал ртом воздух. Украли не только машину. Украли сумку с деньгами. И портфель с теми самыми бумагами. Сдерживая крик, он принялся тыкать в экран — и не попадал, палец не слушался. Наконец дозвонился.

Через несколько минут о его беде знали и в руководстве ГИБДД, и в угонном отделе на Петровке, 38. Через десять минут поток уже просматривали, опергруппа летела на место. Без толку. Машина словно сквозь землю провалилась.

Игорь Петрович не догадывался, что потерял её ещё несколько месяцев назад — задолго до своих беззвучных воплей на парковке.

* * *

За эти месяцы, в кафе при центре «Мерседес-Бенц», встретились двое спокойных, деловых людей. Один — в кепке со значком «мерседеса» и дорогом, но неприметном костюме. Другой — в фирменной форме сервисной службы.

Они знали друг друга давно. Олег Кузнецов пригонял сюда и «гелендвагены» дочери, и «спринтер» друзей, которым уже пару лет пользовался сам, — прежний «спринтер», изрешечённый пулями, пришлось продать. С руководителем сервиса и механиками Олег был накоротке. Сейчас на обслуживании стоял белый, навороченный «гелик» Алёны, его дочери, с тремя семёрками в номере. Те же три семёрки были и у «бентли» жены, Олеси. И жена, и дочь считали эту цифру счастливой — а чего не сделаешь для родных.

Правда, не все родные вызывали у Олега тёплые чувства. Мужа Алёны он не любил: в прошлом судимый за разбой, а ныне — мелкий, скучный, предсказуемый делец теневого автобизнеса. «И что она в нём нашла?» — думал Олег, и от направления, в котором мысль шла дальше, ему делалось неприятно, и эта неприязнь оседала на зяте. Никаких дел с Арсеном он не вёл. Вот был бы Аленкин муж как Илья, школьный друг, спец экстра-класса, знавший про «мерседесы» всё, — или хоть как Сашка, молодой механик, что тянул заочку, амбициозный и обязательный. С тем тоже можно было работать. Работать — но не доверять. Доверял Олег немногим.

— Я тебе как-то дельце предлагал, помнишь, — сказал он Илье. — Поможешь?

— Ключик прописать?

— Ну да. Тут казах серьёзный нарисовался, хочет «гелик».

— Подумать можно.

— Чёрный, дизель, два и девять.

— Не вопрос. Такой у нас как раз стоит. А по салону что?

— Казаху вроде всё равно. Долго ждать, как думаешь?

— Неделю. Две.

— Подождёт. Сделаешь ключик и вот… — Олег пододвинул по столу чёрную коробочку. — Пристрой куда-нибудь. И не думай ни о чём — тебе с этого ничего, кроме денег.

— Не вопрос.

Дальше всё пошло как по нотам. За время предпродажной подготовки к двум заводским ключам прибавился тайный третий. Память машины рассчитана на несколько ключей — на случай, если хозяин потеряет свои: старые ячейки блокируют, в свободные прописывают новые. Этим и воспользовались. За час до приезда Игоря Петровича Олег держал в руке свой ключ. Потом проводил новенький «гелендваген» до торгового центра, где тот навсегда расстался с хозяином. Вскоре он расстался и с самим Олегом: машину приняли двое людей восточного вида, сменили номера и погнали её по области, в свой гараж.

Работа вышла не вполне в его фирменном стиле — слишком уж лёгкая, сама шла в руки. Но и во всяком другом деле, как в торговле, главное лицо — покупатель. Появился надёжный покупатель — товар на него найдётся.

Был бы покупатель.

Глава 2. МУР. Первый день

(из воспоминаний старшего оперуполномоченного по особо важным делам Виталия Глебова)

весна 2015 года

У моей службы в Московском уголовном розыске на Петровке, 38, есть своя предыстория. Начало её — в детстве, в книжных, романтических представлениях о сыске. Середина — в долгой дороге, вехами которой стали война в Чечне, патрульно-постовая служба, заочная учёба в Волгоградской академии МВД и работа оперуполномоченным в Ворошиловском РУВД. К моменту, когда я перебрался в Москву, я уже был старшим оперуполномоченным на линии транспорта — угоны и кражи автомобилей. По ходу рассказа я ещё не раз вернусь к детству, к юности, к Чечне и к Волгограду: без прошлого нет ни настоящего, ни будущего. Это я понял рано и накрепко.

Перебраться в столицу я начал пробовать с 2013 года. В родном городе мне стало тесно — хотелось большего. Я исправно звонил в кадры МУРа (их там несколько), слал резюме, а меня так же исправно и вежливо отправляли восвояси. За тактичными словами легко читалось другое: куда ты, мальчик, лезешь, у нас и своих хватает. Юля, моя жена, тоже искала работу в Москве — кстати, история нашего знакомства вышла почти детективной, но об этом потом, — и мы выбирались в столицу на день-другой. В каждый приезд я ходил на собеседования. В окружные отделы розыска меня брали с руками. На Петровку — нет.

А в России издавна заведено, что одно доброе слово нужного человека весит больше самого блестящего резюме. И вот однажды, сидя с Юлей в кафе, я вдруг вспомнил: служил же когда-то у нас в Ворошиловском розыске парень по имени Роман, а потом уехал в Москву и вроде бы осел в МУРе. Лично я его не знал. Но, набравшись наглости, нашёл в соцсетях, коротко написал о себе, попросил о встрече и оставил телефон. Он перезвонил через несколько часов. Назавтра я уже сидел у него в кабинете на Петровке — Роман руководил убойным отделом. Мы долго говорили о родном Волгограде, об общих знакомых, о том, что я знаю, умею и могу, а потом он отвёл меня в кадры и рекомендовал взять. Вакансий у него в отделе не было — зато были в четырнадцатом, том самом, что бьётся с криминальным автобизнесом. Моя тема. Но, как водится в нашей системе, перевод тянулся месяцами. За это время Юля успела меня обогнать: она уже работала финансовым директором в крупной строительной компании, а я всё ещё ждал, пока утрясут формальности и подпишут назначение.

Наконец пятнадцатого мая я официально вышел на службу — оперуполномоченным отдела по борьбе с криминальным автобизнесом. Для меня это был праздник, и подготовился я к нему по полной: лучший костюм, белая рубашка, золотые запонки. По одёжке встречают — а я шёл в незнакомый отдел, к людям, которых в глаза не видел.

Меня никто не встретил.

Я оставил машину на платной парковке, поднялся на этаж. Внутри здание МУРа далеко не так величаво, как его классический фасад: длинные безликие коридоры, кабинеты с табличками, в каждом, если это не начальственный, по нескольку человек. В одном из них было и моё будущее место. Я заглянул в кабинеты отдела — пусто. Причина простая: многие работали в ночь, а на местах сидели лишь те несколько немолодых сотрудников, что заняты бумагами. Бумаг в полиции всегда вдоволь — записки, жалобы, ответы, отчёты, — и, к счастью, в МУРе всем этим, что прямо не связано с делами, занимаются отдельные люди. Они сидели здесь до меня, сидели при мне, сидят, думаю, и сейчас. Что-то в мире должно оставаться неизменным.

Не таким я представлял свой первый день. До меня никому не было дела. Наконец в коридоре я столкнулся с Петром Костровым, заместителем начальника отдела. Худощавый, невысокий, русоволосый, в сером костюме — ни за что не угадаешь подполковника полиции, скорее уж клерк из какой-нибудь конторы.

Опера в МУРе форму почти не носят — разве что на торжества; обычно она пылится в шкафу. У каждого в кабинете свой шкаф, и чего там только нет — костюм, джинсы с курткой, спортивное, на любой случай работы. Мы не должны бросаться в глаза, должны быть своими в любой среде. И машины у нас под стать — обычные «форды», «хёндаи», «солярисы», без надписей, с простыми номерами. Ничто не должно нас выдавать. Любая мелочь спугнёт — и провал.

Костров оглядел меня без всякого одобрения.

— Чего вырядился? Ты на Петровку работать пришёл…

Я что-то промямлил про первый день — мол, по одёжке встречают, хочу познакомиться, осмотреться, определиться с местом.

— С местом потом разберёмся, — оборвал он. — А сейчас поедешь со Стасом в Серпухов. Там ребята вторые сутки в засаде, сменить надо.

Я удивился, но возражать не стал. Позже я узнал и другую причину его холодности. Пока меня переводили, в отделе сменилось руководство: прежний начальник ушёл на повышение. Новым стал Андрей Вячеславович Жилин — человек хороший и честный, но поначалу не в теме: он пришёл из метрополитена и нашей специфики не знал. А вот его зам, Костров, в автоугонах разбирался отлично, спец был грамотный. Насколько честный — вопрос отдельный. Своих людей он, понятно, хотел видеть рядом, а тут является какой-то незнакомый опер из Волгограда.

Мы со Стасом — белобрысым парнем с холёным круглым лицом и в круглых очках — вышли из здания и направились к служебной стоянке. По дороге я предложил переставить мою машину:

— Заедем на платную, заберём мою. Неизвестно, сколько в этом Серпухове сидеть.

В переднем ряду стоял мой новенький Х5, за ним — старая «тойота».

— Ну, где она? — спросил Стас.

— Вот.

— Эта? — Он кивнул на «тойоту».

— Да нет же.

— Ого. Ты, что ли, на «бэхе»? — В голосе зазвучало неподдельное изумление. — Да ещё на новой?

БМВ Х5 — машина совсем не для старшего лейтенанта полиции. Что Стас тогда подумал, не знаю. А объяснение было простое: переехав, мы с Юлей продали в Волгограде кое-какую недвижимость и обе наши машины. Поняли, что на московскую квартиру всё равно не хватает, и решили взять одну надёжную и дорогую. Тем более что Юля уже хорошо зарабатывала и мы могли себе это позволить.

Переставили мой Х5 на бесплатную стоянку и на служебной двинулись в Серпухов, прихватив по дороге ещё одного опера — тот отсыпался после ночи. В Серпухове я прежде не бывал, знал только, что он где-то в сотне километров к югу. Появись я там, на провинциальных задворках, в своём костюме с запонками — сразу бы привлёк внимание. Пришлось у торгового центра обзавестись «спецодеждой»: чёрный спортивный костюм и бейсболка.

К машине наших мы подъехали около полудня — ребята уже извелись нас ждать. Сменили их, встали на пригорке. Отсюда хорошо просматривался угнанный белый «рейнджровер эвок», на который удалось поставить маячок. Сами держались поодаль, чтобы тот, кто придёт за машиной, нас не срисовал. А прийти он был должен: дорогие угнанные машины часто несколько дней «отстаивают» где-нибудь под городом — убедиться, что хвоста нет, — и только потом гонят в гараж, перебивать номера или на разбор.

Беда всякой засады в том, что рано или поздно глаз замыливается. В Волгограде, когда сторожить надо было всю ночь, мы дежурили посменно: один спит, другой смотрит. Случалось, напарники засыпали.

Я вспомнил Чечню, наши дежурства на «трёхминутке». Заступая в охранение, мы загоняли БТР в отрытый окоп, накрывали сеткой и сидели всю ночь, ждали врага. Сон мог стоить жизни — и не одной. Там тоже спали по очереди. И там попадались парни без головы. Помню, отдежурил я своё, разбудил наводчика — Колю Москвина, он спал прямо в машине, в спальнике: стояла осень, горы уже под снегом, к ночи холод сползал в долину и оседал инеем на кустах. Я забрался в нагретый им спальник и почти сразу провалился в сон. Спал чутко, и в какой-то момент, открыв глаза, увидел: наводчика в БТРе нет.

Покидать пост запрещалось. Выйти покурить — и то нельзя: высунулся, снайпер щёлкнул в голову, и нет тебя. Чаще всего наших и убивали, и крали — ради оружия. А тут нет ни Москвина, ни автомата. Я по рации поднял старшего: так и так, пропал боец. Тот забил тревогу, да и я уже весь как струна, сна ни в одном глазу. Потом — отбой. Оказалось, Москвин замёрз и ушёл греться на отапливаемый КПП неподалёку. И ничего мне не сказал. А спустя пару дней, уже в чужое дежурство, на пост и вправду напали. Хорошо, те ребята не спали.

После такой двухгодичной школы во мне будто рефлекс вырос — в засаде не спать. Но и при том, что не дремал никто, «рейнджровер» мы едва не упустили. Несколько часов он стоял мёртво. Спустились сумерки. Стас достал термос, разлил чай по стаканчикам. Отвлеклись на минуту — и именно в эту минуту наша птичка, до того неподвижная, упорхнула. Вот же чёрт. Оставалась одна надежда — маячок. А он, как назло, не ловил сеть и упрямо показывал, что машина на месте. Что делать? Ведь её, скорее всего, гонят в мастерскую где-то рядом, а там угонщики наш маячок и найдут.

Наконец, уже в темноте, маяк ожил. Окраина города, у самого кладбища. Мы рванули туда. Высокий одноэтажный дом, высокий забор, во дворе гараж и какие-то машины. Кажется, заходи и бери. Да одно «но»: без постановления на обыск или арест мы и шагу не вправе ступить на частную территорию. Порядок такой: звоним в МУР, оттуда наш человек едет к следователю — туда, где возбуждено дело об угоне, — стоит у него над душой, ждёт постановление на неотложный обыск и везёт его нам. Растянулось это на несколько часов. Всё это время мы стерегли дом — не выкатится ли из ворот «рейнджровер». Наконец опер приехал — и не один, а с подмогой и с постановлением.

123...6>