На сломе эпохи (2010-2013 годы)

Николай Дейхин: «Коррупция в полиции делает ее недееспособной»

Со дня подписания главой государства указа «О мерах по повышению эффективности правоохранительной деятельности и судебной системы» прошло три месяца. Однако до сих пор отдельные его положения некоторые профессионалы считают спорными. По их оценке, эти «новации» ничего, кроме вреда борьбе с преступностью, не принесут. Свое мнение по поводу данных реформ имеет и ветеран МВД Николай Дейхин.

Ошибочное решение

– Николай Михайлович, недавно в коротком интервью «НГ» вы заявили, что реформы, которые ранее проводились в правоохранительных органах, только мешали работе. О чем речь?

– В начале 90-х была принята программа реформирования всей правоохранительной системы страны. По замыслу разработчиков, квинтэссенцией этого документа являлось реформирование МВД. Прежде всего речь шла о конкретизации его деятельности, что нашло отражение в принятом Законе об органах внутренних дел. Задачи обеспечения пожарной безопасности, а впоследствии и исполнения наказаний в местах лишения свободы были переданы соответственно МЧС и министерству юстиции. В самом же МВД шла работа по совершенствованию организационной структуры. Но в 1995 году этот процесс был прерван созданием Государственного следственного комитета (ГСК), который просуществовал всего два года и был расформирован. Почему? Во-первых, организационные вопросы не были по-настоящему проработаны, не учли мнения ученых и практических работников. Во-вторых, не создали принципиально новой структуры. В ГСК вошли бывшие подразделения МВД и прокуратуры, занимавшиеся выявлением и расследованием преступлений: дознание, следователи, уголовный розыск и другие оперативные службы. В- третьих, никуда не годными оказалось материально-техническое, финансовое, информационное и правовое обеспечение. Руководители всеми правдами и неправдами сами решали вопросы материально-технического обеспечения. Я тогда работал начальником УВД Карагандинской области и видел, какие огромные деньги ушли на приобретение зданий. А нужен был еще транспорт, компьютеры. Миллиарды истрачены. Это было ошибочное решение. Все сразу разрубили пополам, оставив за МВД только вопросы охраны общественного порядка и общественной безопасности. Жизнь показала, что так работать нельзя.

Были проблемы в кадровой работе. Многие высококлассные специалисты, понимая шаткость положения нового ведомства, не горели особым желанием туда переходить. Да и менталитет сотрудников из МВД и прокуратуры отличался. Все это создало условия, которые способствовали высокому уровню коррупции в ГСК.

Сейчас опять пытаются создать такую же структуру, но уже в системе МВД, объединив в один комитет оперативников криминальной полиции и следователей. На мой взгляд, эту идею в указ президента протащили бывшие сотрудники ГСК, которые остались недовольны его расформированием.

Трудно удержаться от соблазна

– Почему нельзя объединить в одно подразделение оперативных работников и следователей?

– Основную работу по раскрытию преступлений делают сотрудники криминальной полиции. Следственный аппарат облекает их работу в процессуальную форму: проводит допросы, очные ставки и т. п., передавая потом все материалы в суд. И оперативник, и следователь заинтересованы в быстром расследовании совершенного преступления. Но если они будут работать в одном подразделении, то возрастает вероятность нарушения уголовно-процессуального законодательства. Качество расследований пострадает. Если для конкретного дела нужно тесное взаимодействие оперативников и следователей, можно создавать временные оперативно-следственные группы.

– Коррупции в ГСК? Но ею, похоже, поражена вся правоохранительная система.

– У нас во всех государственных органах коррупция. На бумаге ведется борьба, но в повседневной жизни с ней сталкиваешься каждый день. Подразделение полиции, в котором есть коррупция, недееспособно. Сегодня человек, который приходит в органы внутренних дел, с момента поступления на учебу уже начинает платить. С него берут на нужды материального обеспечения учреждения, за то, что ведут в баню. Берут не себе, но это тоже коррупция. Я уж не говорю о плате за поступление в вузы МВД. Пока они отдают деньги из своего кармана. Но потом, чтобы устроиться на должность, тоже надо платить. Я тут открытий не делаю. Об этом уже не раз говорили, и началось это еще в 90-х годах, с введением рыночных отношений. Кто-то работал в полиции, ничего не имел, и вдруг у него появилась иномарка. Трудно удержаться от соблазна, и некоторые не выдерживают. Определенная категория сотрудников приходит в полицию только за тем, чтобы решать свои материальные проблемы. Но таких меньшинство. Если б было большинство, давно бы все развалилось.

«Аппарат сократить до минимума»

– Можно ли в таких условиях изменить психологию полицейских? Ведь граждане, видя, что люди в форме заняты не их защитой, а обустраивают свои собственные дела, перестали доверять полицейским.

– Можно и нужно. Необходимо радикально реформировать всю систему МВД. То, что сейчас передают в другие ведомства центры адаптации несовершеннолетних и медвытрезвители, давно назрело. Но это ведь не реформа, а лишь изменение структуры, как и объединение криминальной полиции со следователями. Сколько раз уже меняли названия, а толку ведь нет. В аппарате МВД я работал три года (откуда с радостью ушел) и не раз говорил на коллегии, что там есть работники, которые месяцами ничего полезного не делают. Но знают всю подноготную руководителей и кандидатов на должности, кто чей родственник, а для создания видимости бурной работы составляют бумаги и шлют их в областные управления. Да еще терзают постоянными проверками. От этих «реформ» всех только лихорадило. Это звено в управлении нужно свести до минимума. Причем, если сократили штаты в аппарате, то в течение 10 лет запретить ставить вопрос о его увеличении. А тут еще и министров часто меняют. Кстати, последнее время нам на них явно не везет.

– Какое отношение это имеет к психологии полицейских?

– В условиях постоянной нестабильности очень сложно работать. Поэтому и говорю, что если уж затеяли какие-то преобразования, то нужно их делать радикально. Начнем хотя бы с того, что наше министерство называется «внутренних дел», но, в отличие от других стран, все эти «дела» сведены к полицейским функциям. В Англии, например, этому ведомству отданы вопросы гражданства. У нас создают Комитет миграционной полиции, но боюсь, что за ним опять оставят только функции «не пущать!», «задержать!» и «привлечь!». Поэтому нужно хорошо проработанное положение об МВД. И обязательно закон о полиции. Раздел о полиции есть в Законе об органах внутренних дел, принятом 20 лет назад, но с тех пор в стране многое изменилось. Проект закона о полиции нужно широко обсудить, как это делается сейчас в России. Тогда закон будет дееспособным длительное время.

Нужно четче разграничить функции полицейских, работающих на деньги республиканского бюджета, и тех, кого обеспечивает местный бюджет. Давно уже идет разговор о создании муниципальной полиции. Если у нас действительно будет местное самоуправление, то ему нужны и соответствующие органы правопорядка. Это особенно важно в небольших населенных пунктах. Там участковых инспекторов полиции должно население выбирать.

Особый разговор о подготовке кадров. Есть у нас и академия, и другие учебные заведения. Но какие кадры там готовят? Вся система образования в стране коррумпирована, а в ведомственных учебных заведениях коррупция еще сильнее. За поступление надо платить. И ставки известны. Спросите у студентов нашей академии. Они на работу приходят с установкой: потраченные деньги надо возвращать. И менталитет выработался: знания не нужны – все решают деньги.

– В условиях царствования денежных знаков это очень трудно.

– Нужны жесточайшие меры по формированию профессорско-преподавательского состава, чтобы они несли и полезную нагрузку по воспитанию. Новых людей мы не найдем. Нужно выбирать лучшее из того, что есть, и постепенно двигаться вперед. Нужно научить молодых людей прежде всего уважать себя, уважать других людей, тогда, возможно, они начнут уважать и свою страну.

Но повышенные требования к полицейским должны сочетаться и с предоставлением ему нормальной заработной платы и социальной поддержки. Чтобы эти люди работали 20-25 лет и не беспокоились о своей старости. Тогда граждане действительно увидят в этом человеке своего защитника.

Досье.

Николай Михайлович Дейхин родился в 1950 году в Алтайском крае. После службы в морской авиации приехал в Алма-Ату работать постовым милиционером, участковым инспектором, замначальника и начальником отделения уголовного розыска РОВД. Одновременно окончил специальную школу милиции, затем Карагандинскую высшую школу милиции, в 1990 году – Академию МВД СССР. 1984-1991 гг. – зам. начальника и начальник РУВД, первый зам. начальника УВД Чимкентской области. До 1995 гг. – начальник Главного Управления криминальной милиции МВД РК, зам. министра МВД РК, начальник Восточного УВД на транспорте. 1995-2001 гг. – начальник УВД Карагандинской обл. 2001- 2004 гг. – начальник УВД Костанайской обл. В 1995 году присвоено звание «генерал-майор».

«Наша газета», 11.11.2010

Казахстан на развилке

Именно так генеральный директор Информационно-аналитического центра МГУ Алексей Власов определил сегодняшнее положение «самой успешной в экономическом плане (по его же оценке – Е.Ш.) стране региона».

Что же это за «развилка» такая? Российский политолог увидел ее в необходимости делать выбор модели: либо модернизация, либо стагнация, которую Казахстану предстоит пройти в ближайшие 5-7 лет.

Казалось бы, выбор нами уже сделан. О необходимости «модернизации» сегодня говорит вся политическая элита Казахстана. Правда, властвующие делают ставку на новации в экономической сфере, а их оппоненты предлагают модернизировать еще и политическую систему страны.

Так что «раскорячка» у нас если и образовалась, то по другой линии. При этом и те, и другие одинаково пугают широкую публику страшилками. Мол, если не модернизироваться, то народ и дальше будет так же

«гондурасить», как все предшествующие годы нецивильной жизни.

Но одно дело – думать и хотеть, а другое – реальный процесс, который идет помимо всплеска наших самых добрых побуждений. Московский эксперт, предрекая Казахстану стагнацию в ближайшие 5-7 лет, имел в виду именно объективные реалии. Публикации Алексея Власова в казахстанской прессе в последнее время появляются с завидным постоянством. Причем некоторые его оценки таковы, что невольно возникает мысль об их заказном характере. В пользу власти. А тут он ей «изменяет» и предрекает стагнацию. Какая муха его укусила?

Причина объясняется просто. Любому здравомыслящему человеку уже ясно, что преимущества того типа власти, который сложился в Казахстане, ограничены. Хотя бы продолжительностью активной жизни его бессменного первого руководителя. И мы уже подходим к этому пределу. Но проблема в том, что политическая конкуренция, которая должна представить обществу претендентов на место главы государства, в Казахстане проходит в скрытой форме.

– Как перевести непубличную конкуренцию, которая сейчас развивается в ближайшем окружении президента Казахстана в открытые, публичные формы? – задается вопросом Власов.

И не дает на него прямого ответа. Очевидно, понимая, что это невозможно. Не отсюда ли и ожидание стагнации, как неизбежности, через которую Казахстан скоро должен пройти?

Ведь вполне логично, что население, не зная, на кого можно рассчитывать во власти, ничего не ведая о политике, которую будет проводить новый человек (а он обязательно появится), не сможет планировать свою жизнь на достаточную перспективу. То же самое можно сказать и о деловой активности. О каких инвестициях в производство можно вести речь, когда не знаешь, как поведет себя новая власть.

А что же казахстанская оппозиция? Ее поставили в такие условия, что приход представителя оппозиции на высший пост в государстве очень проблематичен. В таких условиях вполне логично прогнозировать, что главная конкурентная борьба по-прежнему будет происходить среди приближенных к президенту. И где гарантия, что они, исходя из своих личных интересов, не будут давать главе государства искаженную информацию об экономических и политических процессах в стране? Впрочем, иногда складывается впечатление, что этот процесс уже начался.

«Наша газета», 11.11.2010

Какого размера рейтинг?

Комитет информации и архивов Министерства связи и информации РК сообщил, что в докладе о всемирном благосостоянии за 2010 год Казахстан занял 50-е место (из 110), улучшив свой прошлогодний рейтинг на 26 позиций. Причем наша страна на этот раз оказалась лидером среди государств СНГ, опередив Беларусь, Россию и Украину.

Рост доходов отстает от инфляции

Судя по итогам некоторых опросов, проводимых социологами, определенная часть общества в текущем году действительно чувствует себя комфортнее. Да и как иначе, если официальная статистика говорит, что реальный денежный доход населения республики за 10 месяцев текущего года в сравнении с этим же периодом 2009-го вырос на 7,6%. Правда, инфляция, по этим же данным, тоже увеличилась – на 6,2%, но разница в пользу улучшения жизни.

Вопрос лишь: чьей именно жизни? Среднедушевой номинальный денежный доход в Костанайской области за 9 месяцев вырос всего на 3,9% и составляет сейчас 31 984 тенге. И это несмотря на то, что средняя номинальная заработная плата за этот период в нашем регионе увеличилась на 9%.

Если сравнивать эти цифры с официальным уровнем инфляции (6,2%), то невольно напрашивается вывод, что у нас живет достаточно большое количество людей, которые если и чувствуют на себе последствия прибавки в доходах, то в виде роста цен на товары и услуги. Прежде всего это пенсионеры. Их статистика относит к категории экономически неактивных. Если доля трудоспособных в Костанайской области сейчас составляет 65,8%, то женщин старше 58 лет и мужчин за 63 года – 14,2%. Как они выживают в таких условиях?

«Стыдно просить деньги у детей»

Клавдии Михайловне Краковской 68 лет, живет одна в стандартной однокомнатной квартире. Пенсия – 22 000 тенге. Других источников дохода нет. Есть двое детей в России и Германии. Не берусь судить, насколько этот случай типичный, чтобы использовать его для каких-то обобщений, но многие моменты в жизни Клавдии Михайловны нам показались общими для этого поколения.

Родилась она в Украине, воспитывалась в большой семье, без отца. После окончания фабрично-заводского училища ее оставляли там работать мастером, но она просилась на целину. Клава не была комсомолкой, поэтому о вручении ей путевки не могло быть речи. Она поехала самостоятельно. На крыше вагона. Добралась до Джетыгары, где ее взяли на стройку. Потом пригласили воздвигать «город будущего» – Аркалык. Тоже поехала. Оттуда поступила в Карагандинский политехнический институт, после окончания которого вернулась в Аркалык. Потом было много всяких переездов, пока не обосновалась со своей семьей в Кустанае. 20 лет работала инженером-конструктором на Комбинате железобетонных изделий (КЖБИ) и теперь с гордостью смотрит на дома, видя в них результаты своей работы.

Казалось бы, с 37-летним трудовым стажем можно не беспокоиться за свою старость. Не получилось. При начислении пенсии для расчетов взяли тот год, где она по семейным обстоятельствам вынуждена на три месяца взять отпуск без содержания. Вышло 22 000 тенге. Это, конечно, не минимум, но далеко не «потолок», который получают ее бывшие коллеги, имевшие меньшую зарплату.

– Мне сейчас стыдно просить деньги у детей, – рассказывает Клавдия Михайловна. – Я не могу им объяснить, что столько лет училась, всю себя отдавала работе, и вот теперь еле свожу концы с концами.

Что означает в ее понимании «сводить концы с концами»? Давайте посмотрим. Начнем с оплаты коммунальных услуг. В месяц на это уходит около 6 000 тенге. Остальное – на питание и лекарства. В рационе – чаще каша из различной крупы. Мясо крайне редко – дорого. Молоко, иногда сыр и фрукты. Летом – овощи.

– Болеть стала чаще, поэтому, например, недавно лечилась три месяца, так на лекарства ушло 12 000 тенге, – продолжает Краковская. – Сейчас опять заболела. Выписали 10 таблеток – 3 000 тенге. Потом еще на 3 700 тенге таблеток. Попала под какую-то акцию, так витамины выдали бесплатно. А так бегаю между аптеками, где скидки побольше.

О покупке одежды или обновлении мебели речь не идет. Выручают дети. На их же деньги и в гости к ним ездит. Пыталась где-то подработать, но либо не берут, либо предлагают работу, физически непосильную. Тем не менее, Клавдия Михайловна старается из жизни «не выпадать». Она призналась, что был период, когда от отчаяния хотела даже совершить акт публичного самосожжения. Но так получилось, что нужно было заботиться о жившем с ней внуке, это ее и сдержало.

Сегодня она старшая по дому и в городском конкурсе их дом и двор признавались лучшими. В подъезде на подоконниках комнатные цветы, на стенах – картины. И это при том, что обида на государство из ее души не уходит. Потому и новость о продвижении Казахстана на 26 пунктов вверх по благосостоянию населения вызвала у нее недоумение.

– Если это вызвано тем, что в этом году повысили размер пенсий, то по мне – лучше бы этого не делали, – говорит Краковская. – Сразу же подскочили цены. Пострадали прежде всего те, у кого пенсия маленькая.

Нормы занижены

Сколько же человеку нужно, чтобы власти, определяя размеры социальной поддержки, могли выполнять провозглашенную в Конституции РК функцию социального государства? Для этого введено понятие «величина прожиточного минимума». Эта цифра корректируется каждый квартал, исходя из уровня инфляции. Прожиточный минимум учитывает возраст и пол. На конец 2010 года его средняя величина установлена в размере 14 355 тенге. На 60% (8 613 тенге) она состоит из расходов на жизненно важные продовольственные товары, и на 40% (5 740) – из затрат на непродовольственные товары и услуги. Как сообщили нам в департаменте Агентства РК по статистике Костанайской области, минимальная продовольственная корзина сформирована Институтом питания РК и предполагает «минимальные нормы потребления основных продуктов питания для различных социально-демографических групп и в среднем на душу населения. Она определяется по научно обоснованным нормам потребления, необходимым для удовлетворения физиологических потребностей человека, и обеспечивает энергетическую ценность потребления на уровне 2175 ккал/день и общего белка – 76 г/день».

Мы взяли минимальные нормы потребления, установленные приказом Минздрава РК № 617 от 13 декабря 2005 года. Список включает 52 позиции. По каждой из них посмотрели сегодняшние цены в торговых точках Костаная. Причем брали минимальные. Подсчет показал, что для наполнения этой минимальной продовольственной корзины сегодня нужно 12 609 тенге. Как видим, это далеко не запланированные государством 8613.

Попробовали мы сопоставить эти нормы с тем реальным количеством продуктов, которые пенсионерка Краковская покупает, чтобы свести концы с концами. Если она и вписывается в нормы, то разве что по самым дорогим позициям (мясо, сыр). Что касается остального, то почти всех товаров покупает в 2 раза больше.

На наш вопрос, смогла бы она выжить, питаясь по нормам минимальной продовольственной корзины, Краковская ответила:

– Я бы хотела посмотреть на правительство, которое в течение месяца будет так питаться.

А белорусам лучше

О том, что нужно пересматривать методику расчета величины прожиточного минимума, говорят уже даже в мажилисе. Однако заметного движения в этом направлении пока нет. Зато некоторые государственные деятели в своих речах уже вовсю эксплуатируют упомянутое повышение рейтинга Казахстана в деле улучшения благосостояния народа. Мол, республика обошла Беларусь и Россию.

Мы посмотрели методику определения рейтинга в докладе о мировом благосостоянии. Этим занимаются эксперты трех международных организаций. За основу берут 8 субиндексов, которые включают 89 индикаторов, основанных на данных статистики и опросов населения.

Интересно, что в тех индексах, где фигурируют статистические данные (например, экономика, здравоохранение), у Казахстана рейтинг часто ниже общего 50-го места, там, где опрос – оценка лучше. Например, по социальному капиталу (доверие и помощь другим людям, добровольная работа и т. п.) – 33-е место. Что касается Беларуси, отстающей от Казахстана на 4 позиции, то ее «подвели» индексы, характеризующие работу правительства и наличие различных свобод у граждан. Скорее всего, не что подобное есть и у России, занявшей 63-е место.

Надо так понимать, что иностранных экспертов пока мало волнует, что у нас свобода некоторых граждан выливается в ограничение свободы других. Прежде всего тех людей, которые своим трудом создавали экономический потенциал теперешнего Казахстана, и сегодня, казалось бы, должны быть за это хорошо вознаграждены государством. Пока не получается. Если к пенсионерам по возрасту добавить 3,3% городских жителей и 9,7% – сельских, которые имеют доход даже ниже прожиточного минимума, то картина получается совсем не радостная. Что же касается Беларуси, то ни от одного человека, там побывавшего в последнее время, не приходилось слышать, что кто-то жаловался им на свое бедственное существование.

«Наша газета». 18.11.2010

Уйти от промывки мозгов

На ежегодном медиа-курултае, который недавно прошел в Алматы, на этот раз обсудили тему «СМИ в Казахстане: спад, стагнация или рост? Конкурентоспособные СМИ – конкурентоспособная страна». По результатам недавно проведенных исследований состояния казахстанских СМИ 68% опрошенных экспертов оценили их как находящиеся в застое, а 16% считают, что они переживают упадок. Лишь оставшиеся 16% заявили, что наблюдают развитие.

Ни для кого не секрет, что большинство казахстанцев предпочитает чаще смотреть российские телеканалы. Они интереснее. Да и печатная продукция из России в Казахстане имеет огромный спрос. Не говоря уж о том, что материалы российских авторов на страницах отечественных газет и журналов тоже занимают немалое место. Некоторые выступающие заявили, что такая ситуация создает угрозу информационной безопасности страны. Председатель Комитета информации и архивов Министерства связи и информации РК Болат Берсебаев привел пример 1994 года, когда в Руанде совершился геноцид народности тутси. Дескать, там не обошлось без СМИ: одна популярная радиостанция в течение месяца до этих кровавых событий призывала местную хунту к уничтожению тутси. Вспомнили и то, как недавно московские телеканалы «мочили» президента Беларуси. А если, дескать, аналогично поступят с казахстанским президентом? Смогут ли казахстанские СМИ противостоять таким «наездам»? Нет. Потому как неконкурентоспособны. Причина в отсутствии профессионализма у казахстанских «акул пера и видеокамеры».