Отель «М100»

Прогремела очередь!

Алекс вынул магазин из автомата и ударил им по лицу противника. Ещё удар! Тот, не ожидая такого напора, начал слабеть. Его удары, попытки бросков не работали. Секунды – и враг лежит в луже крови.

Алекс перезарядил автомат, осмотрелся и принялся шарить по карманам нападавшего, выкладывая на пол «трофеи».

– Их двое или будут еще? – спросил Алекс, связывая руки и ноги веревкой, снятой с Андроника.

– Двое, – ответил Андроник.

Связав бандитов, Алекс спросил:

– Паш, что за дела, что происходит?

* * *

Павел Андроник с детства умел выдерживать паузы, даже в такие моменты, как этот. Он молча умылся, переоделся, проходя мимо связанного бандита, испуганно взглянул на него. Руки Пашки до сих пор дрожали. Сел в кресло и начал говорить:

– Алекс, ты изменился. Я слышал, что ты побывал на войне, но до последнего не верил, думал, что ты такой же добряк, каким был в школе, – сказал Паша и пристально посмотрел на Алекса.

Алекс только в этот момент понял, почему Павел держит паузы: он думает, а только потом говорит, чего не делает большинство.

– Мне не за что оправдываться, – сухо ответил Алекс, помолчал и добавил: – Нет ничего хуже, чем быть слабым, живущим в комфорте, осуждающим насилие, пряча свою бесхребетность за религией или вегетарианством, от реального мира, такого, какой он есть. Скажи мне лучше, что происходит, Паш?

Павел смотрел на бандитов в соседней комнате. Они очухались, сидели и слушали из дверного проема.

– Не при них, – сказал Паша и начал собираться.

– Я наберу полицию, приедут и развяжут вас, чтоб вы тут не сдохли, – сказал Алекс бандитам и хотел уйти, но обратил внимание на одинаковый шеврон на одежде уголовников. На куртке у каждого был шеврон с изображением галочки и молнии внутри нее.

– Никуда вы не денетесь, – крикнул один из них, второй зло улыбнулся.

– Вы вообще кто такие? – крикнул Алекс, дослал патрон в патронник и направил ствол автомата.

Улыбки пропали, один из бандитов побелел, наклонил голову и зажмурился, второй уставился блестящими глазами на Алекса.

– Поехали, время на их стороне, – сказал Павел.

Павел оказался на импровизированной парковке у дома, когда Алекс ножом резал колесо одной из машин.

– Чтобы не догнали! – крикнул он, разрезав резину почти до колпака.

– Вообще-то это моя машина! – сказал Паша. – Да я прикалываюсь! – добавил он и рассмеялся. Хотя смех получился какой-то неискренний, чувствовалось, что напряжение не спало.

Пошел дождь, парни сели в джип и поехали.

– Паш, что там летит? – спросил Алекс, не отрывая взгляда от дороги.

– Знаешь, Алекс, почему мы друзья с детства? – начал Павел, – Твоим языком военного, ты надежный, как винтовка-трехлинейка, не подводишь.

– Ну, не хочешь – не говори, – сказал Алекс и надавил на газ.

Лесная дорога извивалась между сосен, резкие запахи омывайки и масел в машине напомнили о цивилизации. Дождь усилился, машину потряхивало на ухабах, тянуло в сон.

– Окей, Алекс, я расскажу, но не все, – прервал молчание Павел.

– Давно, когда мы были с тобой детьми, ведущие астрономы в крупных обсерваториях заметили угрозу. Информацию засекретили. Ушли годы на разработку технологий, которые реально способны спасти Землю. Я участвовал в этой работе. Думаю, Мэтт заметил комету, а может быть и не только ее. Хотя вряд ли его знаний и оптики хватило бы на большее, – внезапно Павел оборвал рассказ, помолчал и тихо, как будто выступал перед аудиторией студентов, продолжил:

– Облако Оорта находится далеко за орбитой Плутона, в нем много разных по величине объектов, как правило, изо льда. Миллионы лет из облака Оорта не было серьезных гостей, а тут появились. Что-то заставило их сойти с орбит. Большинство ученых считает, что проблема в нашей звезде – в Солнце. Отчасти всемирное потепление связно не с деятельностью человека, а с усилением солнечной активности. Есть предположения, что возраст Солнца рассчитан неверно, оно увеличится в размерах и поглотит Землю. В солнечной системе происходит то, чего не было, пока существует человечество. Мы до конца так и не поняли, что происходит.

Павел замолчал, почти перестал идти дождь. Алекс с невозмутимым лицом вырулил с лесной дороги на разбитый асфальт, включил радио, недолго перебирал станции, остановился на песне ДДТ, но тут же сделал звук тише и спросил:

– И какой у нас план?

– Выедем из Рязанской области, дальше дорогу покажу, – сказал Павел и включил другое радио. На лице и в дрожащем голосе Павла до сих пор читался страх.

– Прорвемся, Паш! Где наша не пропадала, – сказал Алекс и по-дружески стукнул его по плечу.

По радио шел выпуск новостей. В голосе диктора слышалась привычная радость борзого щенка, помимо погоды, рекламы и другого информационного мусора, была новость о том, что космический туризм набирает обороты, количество запусков выросло на порядки, и теперь можно будет путешествовать семьями.

– Журналист забыл упомянуть, что у рядовых граждан нет шансов оторваться от Земли, только семьи олигархов и высших чиновников смогут оказаться на орбите, – выругался Павел и начал перебирать радио, пока не нашел фоновую музыку.

Дождь усилился, перейдя в ливень, разбитая дорога заставляла снизить скорость.

– Стой! Остановись, подвезем! – крикнул Паша.

На обочине лесной дороги голосовал подросток с навьюченным велосипедом. Алекс не сразу затормозил, проехав метров двадцать, начал сдавать назад. Остановившись напротив паренька, посигналил. Ливень усилился. Лицо парня спряталось в глубоком капюшоне куртки, стало заметно, что у велосипеда порвано колесо. На багажнике велорюкзак, палатка и другое туристическое снаряжение. Ручьи текли по одежде, велосипеду и сумкам.

– Эй, ну садись, что ты! – крикнул Алекс, приоткрыв окно.

– Ну, что за народ, он что, ждет, что мы его уговаривать будем?! – добавил он, сдерживая себя в выражениях.

Субъект не двигался, создавалось впечатление, что паренек испугался непонятных людей в черном джипе.

– Отсоединяй колесо, кидай в багажник барахло, садись, подвезем до Рязани, – спокойным голосом сказал Паша, слегка приоткрыв дверь машины.

Капюшон ожил и начал медленно откручивать колесо. Алекс не выдержал, резко открыв дверь, двинулся сквозь ливень помогать. Бегом покидав в багажник туристическое снаряжение, открутил колесо, закинул велосипед и остатки снаряжения.

– Быстро садись в машину! – скомандовал Алекс.

Капюшон сел на заднее сиденье.

– Всех в армию! Возится два часа, как баба! – не унимался промокший Алекс.

С заднего сиденья послышались всхлипы. Павел и Алекс одновременно повернули головы.

– Эй, ну ты чего? Давай, держись, трудности закаляют, починишь свой велик, – сказал Алекс.

С капюшона продолжало течь ручьем.

– Спасибо, – ответил капюшон женским голосом.

– Ты, вы… Простите, – сказал Паша.

Только в этот момент парни заметили тонкие пальцы рук, узкие плечи и еле заметный новый запах в машине – аромат духов. Куртка с капюшоном скрывала все, кроме голоса и запаха. Чувствительность носа после пребывания в заповеднике возрастает в разы.

– Меня зовут Паша, его Алекс, вы простите нас, не разобрались, – улыбаясь, сказал Павел.

Машина тронулась, Алекс включил печку.

– Тебе, извините, вам лучше снять куртку, заболеете, – не отвлекаясь от дороги, сказал Алекс.

Машина ускорилась, дождь не стихал, на заднем сиденье началось шебуршение, запах духов усилился.

– Вероника. Меня зовут Вероника, – сказала она.

– Вероника, надо же, какое совпадение, как… – не договорил Паша, повернулся к ней и надолго замолчал.

– А чем вы занимаетесь, учитесь? – продолжил Паша.

Алекс поправил зеркало на лобовом стекле, так что обзор стал меньше, зато он увидел ее.

– Какая красивая! – вырвалось у Алекса, чего он сам от себя не ожидал.

Под серой курткой с капюшоном скрывалась девушка с открытой, жизнерадостной улыбкой, короткой, но длиннее каре, стрижкой, живыми карими глазками. Ее белая футболка, брюки и волосы промокли, лицо немного обветрилось. Щеки горели, улыбка, блестящие глаза, курносый нос, по-детски искренний тонкий голосок согревали не хуже автомобильной печки. Капли на ее волосах вспыхивали, как звезды, когда на них попадал свет от редких встречных автомобилей.

– Да, учусь, – коротко ответила Паше Вероника.

– А как вы оказались здесь, в лесу, одна, на велосипеде? – спросил Паша, и, не дождавшись ответа, задал глупый вопрос, что ему было не свойственно:

– Вы, видимо, туристка? – и нет бы перевести все в шутку, замолчал.

Пауза тянулась недолго, Вероника ответила с улыбкой:

– Да, туристка. Договорились с друзьями, в последний момент прогноз погоды испортился, все отказались, пошла одна.

– Так бывает, – сдавленным голосом сказал Алекс. – Так бывает часто.

Вероника встретилась взглядом с Алексом в зеркале на лобовом стекле и быстро отвела глаза. Фоновая музыка по радио слилась с дождем, краски усилились, запахи обострились. Ее взгляд опять вернулся к Алексу.

– Не страшно вам одной в лесу? – не унимался Паша.

Алекс взглянул на Павла. Рыжий парень заметно нервничал, он разрумянился, вспотел. Было видно, как он старается разговорить ее, хоть чуть-чуть зажечься ее энергией, но также было заметно, что он видит: пазл не складывается.

– Бывает страшно, но бывает и не страшно. Ну, ведь нельзя бояться, надо заниматься любимым делом, – сказала Вероника и взглянула в сторону Алекса, осеклась и повернула голову к Павлу.

Дождь прекратился, сквозь небоскребы облаков пробилось яркое солнце, вызвав боль в глазах.

– Вероника, а вы из Рязани? – спросил Алекс и начал выезжать с разбитого асфальта на новенький.

Вероника хотела ответить, но ее перебил Паша:

– Смотри, полиция.

– Почему из Рязани, я… – начала Вероника, но ее опять перебил Паша:

– Не останавливайся!

– Это же обычные гаишники, – ответил Алекс и подрулил к полицейскому.

– Водительское удостоверение и документы на машину, – скомандовал полицейский через приоткрытое окно.

– Минуту, я сейчас все объясню, – ответил Алекс и разблокировал двери. Выходя из машины, обернулся к Веронике. Локон волос упал на ее курносый носик, солнце светило ей в лицо, заставляя жмуриться.

– Я на пару минут, – сказал Алекс.

Внезапно улыбка Вероники сменилась гримасой испуга. Паша закричал:

– Сзади!

За спиной топот, хруст веток, стрельба, крики:

– Захват! Захват! Работает спецназ! Всем лежать!

Град ударов, звук электрошокера, темнота.

Кабинет в сером многоэтажном здании Статен-Айленда

– Да кто он такой вообще? Не математик, не физик! Зачем его отправлять в «шарашку»? Неужели каждый дурак может вот так запросто взять и оказаться в моем, хм, нашем научном центре?! – девичьим голосом визжал Филипп Ширинов.

«С кем приходится иметь дело», – читалось на лице Семена Коваль, когда тот смотрел на Филиппа.

В моменты стресса на крупном носу Филиппа Ширинова проявлялась выведенная бородавка, глаза начинали мигать, как сломанный счетчик купюр. Редкие светлые волосы, небольшой рост, сутулость как у старика, несмотря на молодой возраст. В попытках казаться важным человеком, он менял на пиджаке значки, показывающие принадлежность к партии, кружку, съезду.

– Александр Макаров не дурак, он классический неудачник. Хорошо учился в начальных классах, потом в семье случились несчастья, и покатился вниз: армия, война, офисный планктон. У нас на него подробная справка, на несколько поколений: имя дали в честь предка. Тот в семье почитается как символ стойкости. Прошел Первую мировую, ранение, плен. Вернулся из плена, сказал, что в плену было лучше, чем при Советской власти, сослали в Казахстан. Потом Вторая мировая. Несмотря на злоключения, успел родить детей, построить два дома. Первый дом затопили вместе с деревней во времена индустриализации. Действительно, стойкий человек. Отец Макарова таким не был, ушел из семьи, после чего сын и скатился. Мать умерла от диабета, когда Макаров был в армии. Отец живет в другой семье, сын с ним не общается. Братьев, сестер нет.

Его можно и нужно использовать, они же друзья детства с Андроником. Андроник интроверт, мы думали, у него нет друзей, а тут бац, оказывается вот он. Родственники Андроника, семья инженеров, погибли в автомобильной катастрофе, воспитывал его дед, но и тот умер, когда Павел закончил МФТИ. Вероятно, от потрясений он такой замкнутый. Без Павла Андроника, сам знаешь, никак, – выдохнув, сказал Коваль.

– Ну, ну, и что будем делать, господа? – промычал Филипп.

Не дожидаясь ответа, он вскочил. Стремительно пройдя через весь кабинет к окну, закрыл жалюзи. Повернулся, поднял руку вверх, желая как бы отрубить, начал было говорить, но внезапно сник.

В кабинете находился еще один человек, научный сотрудник неопределенного возраста, но значительно старше присутствующих – Зеленчук Виктор Павлович. Он молча слушал разговоры Филиппа и Семена.

– Этот бородач нас явно не любит, – шепнул Филипп Семену. Семен, посмотрел в глаза Зеленчуку и спросил:

– А вы как думаете, Виктор Павлович?

– Я думаю, что реакция Филиппа чрезмерна. Зачем вы арестовали Пашу и его друзей?

– Вы! Вы! Вы, Виктор Павлович, честолюбивый идиот! Как вы не понимаете, мы столько усилий потратили, чтобы все оставалось в тайне! Что сделали вы? Что?! – закричал Филипп.

– Я? – начал Зеленчук. – Обнаружил проблему одним из первых. Сообщил ее ограниченному кругу лиц, чтобы не поднимать панику и успеть спасти кого возможно. К сожалению, в этот ограниченный круг просочились вы, Филипп, – вежливо ответил профессор Зеленчук.

Филипп замялся. Прошел в другую часть комнаты, достал из бара бутылку виски.

– Я уверен, этих друзей и их попутчицу надо направить в «шарашку» и… – Семен не договорил, его перебил Филипп:

– Я вот думаю, я полагаю, что, устранив их физически, мы гарантируем безопасность проекта «Ковчег», – заявил Филипп, подойдя ближе к Семену, как бы под его крыло.

Профессор Зеленчук встал, спокойно обошел вокруг стола, сел напротив Семена и заговорил:

– Если, не дай бог, хоть волос упадет с головы моего лучшего ученика и его друзей, я не только прекращу работу с вами, я сам распространю информацию о том, что происходит сейчас, и о том, что случится в ближайшем будущем.

– Вы! Вы не посмеете! – закричал как-то уж очень быстро опьяневший Филипп.

– Вы неправильно поняли. Я предложил не сажать их в тюрьму или того хуже, реализовать предложения Филиппа. Я всего лишь хотел предложить отправить их поработать в известный нам академгородок в Крыму. Более того, изучив биографию Александра Макарова, я обратил внимание на то, что он недавно пошел учиться в вуз, для его учебы и построения карьеры то, что я предлагаю, великое благо. Зная его военное прошлое, я уже вижу его в ближайшей экспедиции. Девушку мы тоже не обидим, пусть друзья сами решат, как с ней быть, – дипломатично проговорил Семен.

Все трое переглянулись, казалось, что каждый из них выбирает, что говорить, даже Филипп, несмотря на явно нетрезвое состояние, играл роль. Возможно потому, что все разговоры записывались, как каждым из присутствующих, так и аппаратурой, установленной в кабинете.

– Под вашу ответственность, только под вашу ответственность. Я против, их надо держать в клетке, они сами виноваты, – не унимался Филипп.

Зеленчук встал из-за стола, пошел к двери. Открывая ее, повернулся. За столом сидели Филипп и Семен, они смотрели на него. В глазах у Филиппа была мольба, чтобы Зеленчук сказал что-то вроде «всего доброго», чтобы Филипп как бы победил. Лицо Семена ничего не выражало. Карие глаза, правильные черты лица, аккуратная стрижка, обычное телосложение, средний рост, вес, синий костюм, синий галстук.

– Вы что-то хотели? – с улыбкой проговорил Семен, было не понять, он издевается или реально искренне улыбается.

– Всего доброго, – закрывая дверь, сказал Зеленчук.

– Вы видите, видите?! С кем приходится работать. Если бы без них можно было справиться, разве я с ними работал бы, сволочи. Да кто они такие? Я, я член парламента, генерал, вынужден потакать разного рода инженерам! – поглаживая себя по затылку, ворчал Филипп.

– Да ладно тебе, Филипп. Ты даже в армии не служил. Генерал! – рассмеялся Семен и добавил:

– Они нужны. Такие, как они, еще нужны.

– Хорошо, что Зеленчук не знает, что ты прессовал Андроника в Мещере. Какого черта ты это делал? – спросил Семен.

– Да, не служил, зато я патриот. А он, он мне хамил! Проявлял неуважение, называл дураком! Я не отдавал указаний, чтобы его прессовали, – оправдывался Филипп.

– Не ври. Не трогай его. Зеленчук уже старый, помрет, кто будет работать… Отправляй их в Научный, с глаз долой, – сдерживаясь, сказал Семен Коваль.

– Да, да, ты прав, согласен, – ответил покрасневший Филипп.

– Зови этих, каких их – зеленых человечков, военных, – вздохнул Семен.

В зал переговоров зашел коренастый мужчина в камуфляже, выслушал приказ, хотел было уйти, но замялся и спросил:

– Виноват. Надо их увезти в Научный или, как вы говорите, принять меры, чтобы они не мешали?

– Бог с вами, Филипп шутил, мы же не бандиты. Везите в Крым, в наш НИИ. Пусть там общаются с единомышленниками, работают, развивают науку, – сказал Семен, заложив обе руки за голову.

Филипп рассмеялся.

Крымский полуостров

– Обормоты метеорологи! Оборудование подвесила, а погодка то не та, – ворчала старушка маленького роста, с короткой стрижкой, в мохнатом растянутом до колен свитере. На коленях у нее дремала кошка.

– Эх, Матильда. Ночь наблюдений псу под хвост. Обормоты, – не унималась старушка, поглаживая кошку.

Алекс, как во сне, смотрел на старушенцию, а она на него.

– Ты что, сынок, приболел иль пьяный? – лукаво улыбаясь, спросила она.

– Нет, я не пил, – начал Алекс. – Где я? – спросил и осмотрелся.

Попытался встать, но понял, что в наручниках и лежит на полу обсерватории. Над ним нависал огромный, величиной с цистерну, телескоп. Он состоял из белых труб, соединенных с огромным зеркалом внизу. По светлому сферическому потолку барабанил дождь. Пахло сыростью, хлоркой от пола и сигаретами от бабушки.

– Ты, сынок, в секретном месте. Не бойся, тебя никто не обидит, – то ли всерьез, то ли издеваясь, ответила бабуля.

– Где я? – ворочаясь и пытаясь освободиться от наручников, спросил Алекс.

Бабуля посмотрела на него. Достала пачку сигарет, зажигалку из кармана и сказала:

– Тебе все объяснят, ты не глупый, коль здесь оказался.

Матильда спрыгнула с ног бабули и побежала по своим кошачьим делам, хозяйка кошки встала и уверенным шагом ушла вслед за ней.

– Вы что творите?! – послышался знакомый голос. – Я же сказал привести… – кричал Павел, входя в помещение со сложенным зонтом в руках.

– Снимите наручники немедленно!

Поднявшись с пола, Алекс огляделся и увидел двух парней в камуфляже.

– Ты в порядке, нормально себя чувствуешь? – спросил Паша.

– В порядке, – ответил Алекс.

Охранник отстегнул наручники и встал на прежнее место. Алекс успел заметить, что на парнях военная форма, но нет шеврона с рунами, который он видел в Мещере и аэропорту.

– Можете идти, – по-хозяйски приказал Паша.

– Но по инструкции. Нам сказали, вот мы его и… – замялись они.

– Я приказываю, идите!

Охрана вышла. Паша тихим, спокойным голосом начал:

– Алекс, ты находишься в Крыму, в поселке Научный. С недавних пор это закрытый городок, в котором работали астрономы с советских времен. Видимо, судьба тебе здесь оказаться. Отчасти по моей вине, отчасти ты отказался не в то время, не в том месте.

Да, власти поступили нехорошо, но ты пойми, если всем рассказать, начнется паника, религиозная истерия, бардак и нерабочая обстановка. Я приказал после того, как ты отойдешь от снотворного, привезти тебя сюда, чтобы ты увидел в этот телескоп то, что тебе показывал Мэтт, но погода не дает.

– Так это из-за Мэтта? – начал было Алекс.

– Мэтт, да, заметил, но точно не понял главное, – откликнулся Павел и спросил:

– Ты заметил пару итальянцев в отеле?

– Да, – ответил Алекс, – их невозможно не заметить.

– Это ведущие научные сотрудники подземной лаборатории Гран-Сассо. Службы безопасности связали открытие кометы Мэттом (он послал рапорт в Центр малых планет) и закрытую информацию из лаборатории Гранд-Сассо, сделали выводы, конечно, неверные. Арестовали всех, кто был в отеле, а ты взял и мне позвонил, от чего они буквально сошли с ума. В итоге, ты в списке лиц, которых необходимо изолировать, так как не понятно, как ты будешь вести себя дальше.

– В смысле?

– Мэтт открыл комету, но проблема не в ней. Мы думаем, проблема в Солнце. Теперь хорошие новости: здесь собраны передовое оборудование и лучшие мозги. Я узнал, что ты поступил в вуз, лучше, чем здесь, тебя не выучат. Дальше будешь работать, но уже только здесь. Выбирай то направление, которое тебе интересно и которое потянут твои мозги.

– Отлично, но я лучше поеду в свой вуз, – откликнулся Алекс, но его перебил Павел:

– Уехать отсюда тебе не дадут. Так же как и мне не дали, я пытался, но меня даже в мещерских болотах отыскали. Хотя я здесь не только ученый, но и как бы руководитель. Моя бывшая жена тоже в руководстве, но мы не общаемся. К счастью ее повысили, и здесь ее нет, – добавил Паша.

– Ты успел жениться и развестись? – спросил Алекс, рассмеялся и хотел хлопнуть друга по плечу, но заметил, что в обсерватории есть еще люди, которые относятся к Павлу как к начальнику и передумал.

– Ага, потом расскажу, грустная история, – замялся Павел, рассмеялся и, отведя взгляд в сторону, добавил:

– Любя, становишься полностью уязвимым, теперь моя семья – атомы золота от взрывов сверхновых, – грустно улыбаясь, закрыл тему Паша.

Алекс помолчал и спросил:

– Так, значит, десятки, даже сотни людей в курсе, что к Земле летит комета?

– Больше, гораздо больше, по всей Земле, но не говорят друг другу, так как не знают, кто конкретно, что знает… И, еще раз говорю, не в комете угроза. Наше Солнце… – почти договорил Паша, но его перебил крик той самой девчонки, которую подобрали с велосипедом в Мещере.

– Что вообще тут происходит?! – в зал вбежала Вероника.

– Ты только думай, стоит ли говорить правду всем, – подмигнув, сказал Паша. Встал, и, не поворачиваясь, быстрым шагом ушел, не дав опознать себя Веронике.

– Из-за тебя! – начала Вероника. Алекс схватил её за плечи и прижал к себе. Заглянул в глаза и сказал: – Вероника, подожди.

– Отпусти меня! – вырываясь, крикнула она. – Все из-за тебя!

– Да перестань. Я так же, как и ты не пойму, как тут оказался, – повысив голос, оправдывался Алекс.

– Все равно отпусти, – попросила она.

Алекс разжал объятия. Вероника, присев на стул, поджала ноги, опустила голову и заплакала.

Алекс подошел к ней и снова обнял со словами:

– Я тебя в обиду не дам.

– Отпусти. Мы с тобой не настолько знакомы, чтобы обниматься, – ответила она, и ему показалось, что на заплаканном лице проглянула улыбка.

– Мне сказали, что это спецоперация, что я подозреваемая в связях с террористами, поэтому я должна быть на этой закрытой территории до тех пор, пока это нужно, что если я буду содействовать, то меня отпустят домой, – сказала она.

«Видимо, Паша дал мне право решать, жить ей в неведении, или сказать правду», – подумал Алекс.

– Может ты, Вероничка, оппозиционный политик? – еле сдержавшись, чтобы не рассмеяться, спросил Алекс.

Она посмотрела на Алекса, потом на телескоп. Потом опять на него, но уже с улыбкой.

– Шутишь? Политик, я – политик!

– Ну, наверняка есть всему объяснение, – ответил Алекс, пытаясь выкрутиться, встал и зашагал в сторону, в которую ушел Паша.

Обернулся и сказал Веронике:

– Я тебя обязательно найду.

* * *

Вероника с детства имела простой, понятный взгляд на мир.

Она была единственным ребенком в семье. Ее отец – Алексей Прокудин, строитель, прораб. Физически сильный, но неуверенный в себе человек. Мечтал о сыне, но обрадовался и дочери. Любил ее и проводил с ней все свободное время, всюду таскал с собой, как правило, на рыбалку. Пристрастия отца к алкоголю дочь не замечала, впрочем, как и других недостатков в мире.

В детстве маленькая, хрупкая девочка с короткой стрижкой, дружила, как правило, с мальчишками. Кошки, собаки, стрижи, жуки принесенные домой, ежедневная головная боль родителей. Она с детства не имела врагов, так как при возникновении конфликта сразу била в нос. После драки конфликт на детском уровне был исчерпан и переходил на уровень родителей. Тем было стыдно, особенно матери, так как в семье никто, даже отец, никогда не дрался.

Мама Вероники, Татьяна Зайцева, педагог из обычной, рабочей семьи, всем своим видом показывала свою образованность и всячески направляла дочь, но, как правило, не в практичное русло. С подачи мамы Вероника посещала секции и кружки: «Шитья испанских костюмов», «Пчелиное братство», игры на мандолине, пока круг не замкнулся на художественной школе, где Веронике было спокойно и интересно. Рисование девочке нравилось, но ее живой характер не находил выхода через творчество. Спорт Вероника не любила, она не понимала, зачем, к чему столько готовиться, пока случайно не посетила школьный туристический клуб. Преподаватель географии, основатель и руководитель турклуба тонко чувствовал детей, видел, кто станет туристом, а кто вырастет, чтобы лежать на пляже. Он заметил Веронику еще до того, как она узнала о клубе, и редкими упоминаниями о походах зародил в детской головке мечты об активном туризме.