Этнография севера Руси

Кроме того, санскрит прошел в своем развитии еще три формы: эпический санскрит, классический санскрит и буддийский и джайнский гибридный санскрит. На эпическом санскрите были созданы знаменитые эпические поэмы Махабхарата и Рамаяна, временем же их создания ученые считают середину первого тысячелетия до нашей эры - 3-4 века нашей эры. От более поздней формы языка - классического санскрита он отличается простотой и архаичностью. Предполагается, что он широко использовался в бытовом общении.

Классический же санскрит - это предельно унифицированный язык, язык, обработанный древнеиндийскими грамматиками, прежде всего знаменитым ученым Панини в его труде «Аштадхьйяи» (Восьмикнижие) (4 век до нашей эры). Нормы, зафиксированные Панини, стали общеобязательными для использования, а штудирование его труда стало неотъемлимым компонентом традиционного изучение санскрита в Индии. Начиная с этого времени, изменения, характерные для обычных языков, почти полностью прекратились, и санскрит стал непрерывно развиваться, становясь все более богатым и совершенным в своих возможностях. На этом языке говорили и читали только представители высших каст, и он играл роль lingua franca для всей Индии. Классический санскрит сосуществовал со среднеиндийскими разговорными диалектами, пракритами, также развившимися из древнеиндийского, но не подвергшихся, в отличие от классического санскрита, тщательной обработке.

Пракриты гораздо проще санскрита и по фонетической системе, и по грамматике. К наиболее значимым пракритам относятся пали (язык буддистского Канона в форме, существующей на острове Шри-Ланка), магадхи (официальный язык государства Маурьев), шаурасени (был распространен в западной части современного Уттар-Прадеша) и махараштри (был распространен в северо-западных областях Декана). Именно в это время входит в употребление само слово «санскрит», что значит «обработанный, сделанный», в отличие от слова «пракрит» - «необработанный, естественный».

Классический санскрит - это язык большинства санскритских памятников, начиная с 4 века нашей эры.

Далее, выделяют буддийский гибридный санскрит, являющийся результатом санскритизации так называемых среднеиндийских языков - пали и пракритов, на которых проповедовали свои учения буддисты и джайны. Буддийский гибридный санскрит использовался исключительно для записи религиозных текстов.

Санскритоязычная литература (включая все памятники на ведийском, эпическом, классическом и буддийском гибридном санскрите)- это самая обширная из всех известных литератур и одна из самых древних. Как пишет современный индолог Я.Гонда: «Сказать, что санскритская литература превосходит по объему литературы Греции и Рима, - это ошибка. Санскритская литература почти безгранична, то есть никто не знает ее подлинных размеров и числа составляющих ее сочинений». Любопытно отметить, что нехудожественная литература на санскрите (философская, техническая и т.д.) намного более обширна, чем художественная.

Язык священных книг - санскрит - индийцы считали не одним из многих языков мира, пусть даже лучшим из них, а единственно настоящим языком, на котором все вещи имеют свое правильное обозначение, божественным языком, на котором говорят жители райских миров, а поэтому тот, кто изучает санскрит, тот, по мнению индийцев, приближается к богам. Остальные языки считались тем же самым санскритом, только испорченным - в большей или меньшей степени.

Сейчас санскрит иногда называют мертвым языком, но это неверно. До сих пор его изучение входит в систему традиционного индийского образования, санскрит перечислен в Приложении 8 к Конституции Индии в качестве одного из 14 официальных языков. В Индии крупнейшими центрами санскритологии являются Пуна, Калькутта, Варанаси, Барода, Мадрас и Майсур. При этом всегда особо выделяются Пуна и Варанаси. Считается, что только в этих двух городах можно научиться говорить на санскрите. Санскрит используется как богослужебный язык, на санскрите издаются газета и журналы, ученые ведут на нем переписку. Литературная Академия Индии регулярно присуждает премии за достижения в области санскритской литературы. И на санскрит современные индийцы переводят даже иностранную литературу, включая Шекспира и Шолохова. Санскритская лексика служит основным источником для обогащения словаря современных индийских языков, особенно в области создания терминов, обозначающих современные явления. Сохраняет свое значение санскрит и как разговорный язык, по данным всех последних официальных переписей, число лиц, использующих его в бытовом общении, составляет несколько сот человек, и при этом большая их часть - пандиты из Варанаси и Митхилы.

Теперь перейдем непосредственно к описанию особенностей языка. Сразу же надо отметить, что санскрит обладает очень сложной грамматической структурой. Любой желающий может обратиться к соответствующей литературе и убедиться в этом. Всего он имеет 8 падежей, 3 числа в именах, 6 глагольных времен, 6 наклонений, 3 залога, 2 главных спряжения и 10 глагольных классов плюс три производных спряжения. По выразительным способностям санскрит намного превосходит все современные языки. Так, то, что на английском или русском может выражаться несколькими словами, на санскрите может быть выражено одним-единственным словом. Этот замечательный язык одинаково пригоден как и для строго аналитических научных и философских текстов, так для художественной литературы. Во многом это обеспечивается разнообразием стилей в санскрите, ведь его стили в некоторых отношениях могут разниться более, чем обычные близкородственные языки. Недаром в романах нашего замечательного писателя-фантаста И. Ефремова именно санскрит становится основой для всемирного языка будущего.

Лексика санскрита также необычайно богата, особенно много синонимов. Например, на английском языке воду можно назвать только water, и ни как иначе. На санскрите же ее можно назвать ap, ambhas, udaka, udan, kilala, jala, toya, dharya, payas, vari, salila, hala и др. Но особенно большие синонимические ряды, включающие десятки слов, существуют для обозначения солнца, луны, огня, земли, птицы, царя, слона, коня, лотоса и др. При этом наряду с простыми наименованиями предмета имеется множество описательных. В классическом санскрите описательные названия предпочитаются простым, как более изысканные и позволяющие избежать повторений при назывании одного и того же предмета.

Кроме того, отдельные слова поражают своей многозначностью. Во многом это проистекало из стремления к максимальной образности, к изысканности выражения. Отсюда вытекает частое использование слов в переносных значениях, иногда весьма причудливых; например, go бык, корова может использоваться в значениях земля, речь, во множественном числе - звезды, лучи. Многозначность возрастает также из-за многочисленности литературных школ. В результате некоторые статьи в словаре, где выстроены в одном ряду значения, различающиеся степенью метафоричности или областью употребления, выглядит весьма неправдоподобно. Например, слово tantra может переводиться как 1. ткацкий станок, 2. основа ткани, 3. основа, сущность (в переносном смысле), 4. порядок, правило, 5. государственное устройство, 6. учение, свод правил, 7. название класса религиозных текстов, 8. заклинание 9. уловка, хитрость.

Еще одна особенность санскрита - это активное использование сложных слов. Всего насчитывается четыре типа сложных слов. В литературе на ведийском языке и на эпическом санскрите сложные слова достаточно часто встречаются, но обычно они состоят из двух или трех членов. Поэты и драматурги гуптской эпохи, например, Калидаса (4–5 вв. н. э.) проявляли умеренность в употреблении таких слов: максимум шесть элементов. Зато в более поздних текстах на классическом санскрите часто встречаются очень длинные сложные слова, включающие десятки простых и заменяющие целые предложения и абзацы. Перевод таких слов подобен разгадыванию ребусов. Например, в романе Субандху (7 в. н. э.) «Васавадатта» сложное слово из двадцати одного простых использовано в описании берега океана, где встречается «множество – львов – сверкающих – прекрасной – тяжелой – гривой –влажной – от – потоков – крови – из – лобных – бугров – диких – слонов – разодранными – многими –яростными – ударами – львиных – когтей – острых –как – зубцы - молний» (kulisa – sikhara – khara – nakhara –pracaya – pracanda – capeta – patita – matta – matanga –kumbha – sthala – rudhira – chata – churita – caru – kesara – bhara – bhasura – kesara – bhara – bhasura – kesari -kadambena). И подобный пример сложного слова не самый поразительный; в том же описании морского берега имеется сложное слово, состоящее из более чем ста простых. Отсюда и стремление к очень длинным предложениям, многие из которых занимают две или три печатные страницы.

Письменность, которая используется для записи санскритских текстов, тоже уникальна. В разное время для записи санскрита применялись разные алфавиты. Самым ранним из них был брахми (самые ранние памятники относятся к третьему веку до нашей эры), но наиболее часто применяемым алфавитом был и остается деванагари (складывается с 7–8 веков нашей эры). Слово «деванагари» означает «(письменность, используемая) в городах богов». Алфавит этой письменности состоит из сорока восьми знаков: тринадцати для обозначения гласных и тридцати пяти для обозначения комбинации «согласный + краткий гласный а». Следует отметить, что индийские алфавиты, включая брахми, деванагари и другие – это единственные в мире, где порядок знаков не случаен, но основан на безупречной фонетической классификации звуков. Этим они выгодно отличаются от всех прочих алфавитов, несовершенных и хаотически построенных: древнегреческого, латинского, арабского, грузинского и др.

Из приведенных особенностей языка ясно видно, с какими сложностями сталкивается человек, изучающий санскрит. С точки зрения социальной лингвистики санскрит обладает существенным недостатком, ибо он весьма избыточен для средних выразительных потребностей обычного индивида. Поэтому средний человек выучить этот язык не в состоянии, ибо это требует чрезмерного напряжения рассудка, памяти и воображения. Но тем не менее санскрит издревле был предметом для изучения ученых.

Изучение и описание санскрита началось уже в глубокой древности в самой Индии. Интерес к самому языку был обусловлен заботой о правильном сохранении и понимании священных текстов, ибо считалось, что если не читать их с абсолютной точностью, то они не будут иметь полезного магического эффекта, но принесут только вред. Древнейшим индийским текстом по лингвистике из дошедших до нас была «Нирукта» Яски (5 в. до н. э.), которая объясняет вышедшие из употребления слова из Вед. Однако наиболее выдающимся из древнеиндийских грамматиков был уже выше упоминавшийся Панини. Его сочинение «Аштадхьйяи» содержит более четырех тысяч грамматических правил, изложенных в очень краткой форме с использованием отдельных букв и слогов для обозначения падежей, времен, наклонений и др. Необычайная лаконичность изложения правил делает «Аштадхьйяи» очень трудным для изучения, и поэтому более поздние индийские лингвистические труды стали комментарием к сочинению Панини. При этом в сфере языкознания индийцы достигли больших успехов, они на тысячи лет опередили Европу в изучении языка. В «Аштадхьйяи» западные лингвисты с удивлением обнаружили описание звуков и грамматических форм санскрит, предвосхищающее западную структурную лингвистику 20 века.

Индийские брахманы тщательно скрывали санскрит от иноверцев. Им казалось, что священные книги будут осквернены и испорчены, если млеччхи - варвары их прочитают. Поэтому ученые-неиндусы, желавшие изучать санскрит, натыкались на глухую стену непонимания и неприятия.. Первыми млеччхами, познакомившимися с литературой на этом чудесном языке, были мусульмане. Так, выдающемуся мусульманскому ученому Бируни (973–1048) удалось до некоторой степени самому овладеть санскритом, что позволило ему прочесть многие индийские книги самостоятельно. Плодом его усилий стало сочинение «Индия», содержащее важные сведения о народах тогдашней Индии, их обычаях, научных знаниях, религии и философии. Бируни принадлежит следующая характеристика санскрита: «Это язык, богатый словами и окончаниями, … который обозначает разными именами один и тот же предмет и одним именем разные предметы, … который трудно понимать иначе как через контекст».

Большой всплеск интереса к санскритской литературе характерен для времени правления великого императора из династии Великих Моголов Акбара (1542–1605), что связано с его стремлением создать синтетическую религию и сплотить на ее основе мусульман и индусов. Известно, что близкий друг Акбара, историограф Абу-л-Фазл хорошо знал санскрит. Сам Акбар приказал ученому Бадауни перевести с санскрита на персидский язык Махабхарату. Бадауни приступил к этому делу, скрепя сердцем, так как считал грехом даже дотрагиваться до книг неверных. Как раз, окончив работу, он искупал этот свой грех совершением омовения и переписыванием Корана.

Много сделал для перевода санскритских текстов правнук Акбара могольский принц Дара Шукох (1615–1659). Сторонник мистического учения суфизма, он считал Ислам и Индуизм равными путями к Богу и даже посвятил этой теме трактат «Слияние двух океанов». Величайшим творением Дара Шукоха стал перевод Упанишад на персидский язык, который он осуществил с помощью нескольких индийских ученых, так как включал их в число других священных книг – Торы, Псалмов, Евангелия и Корана. Перевод Дара Шукоха стал известен в Европе благодаря французскому ученому Г.Анкетилю-Дюперону, который в 1801 году издал его латинский перевод, оказавший огромное влияние на европейскую мысль, и особенно на немецких философов, писателей и поэтов, о чем ниже.

Европейские ученые сталкивались в отношении изучения санскрита ни с меньшими трудностями, чем Бируни в свое время. Когда в конце 18 века в Калькутту приехал основатель Азиатского общества Уильям Джонс (1746–1794), он долго и безуспешно пытался уговорить разных брахманов обучить его санскриту за большое вознаграждение. Наконец, после долгих мытарств ему удалось найти цирюльника, знающего священный язык, и цирюльник стал учителем первого европейского санскритолога. Именно Уильям Джонс обратил внимание на сходство санскрита с европейскими языками, и прежде всего с языками классическими - древнегреческим и латынью. Он писал: «Независимо от того, насколько древен санскрит, он обладает удивительной структурой, он более совершенен, чем греческий язык, более богат, чем латинский, и более изыскан, чем каждый из них, и в то же время он носит столь близкое сходство с этими двумя языками, как в корнях глаголов, так и в грамматических формах, что оно вряд ли может быть случайностью; это сходство так велико, что ни один филолог, который занялся бы исследованием этих языков, не смог бы поверить тому, что они произошли из общего источника, которого уже не существует».

Гипотеза У.Джонса нашла свое подтверждение в 19 веке, когда в Европе, и прежде всего в Германии и Англии стала активно развиваться санскритология. Изучение санскрита послужило обнаружению родства индоевропейских языков и утверждению сравнительно-исторического метода в языкознании. Отцом немецкой санскритологии был выдающийся романтик Ф.Шлегель (1772-1829), автор трактата «О языке и мудрости индусов» (1809). Это сочинение послужило распространению широкого интереса к индийской культуре среди романтически настроенной немецкой интеллигенции того времени. Романтикам особо был присущ интерес к языку, в изучении его они видели ключ к познанию духа того или иного народа. И не случайно, что Германия стала родиной сравнительно-исторического языкознания, и здесь был открыт факт общего происхождения германских, славянских, балтийских и прочих языков с санскритом. Сходство между ними распространяется и на словарный состав, и на грамматическую структуру языка. С этим сходством сталкивается и русский человек, когда он изучает санскрит. Приведем примеры из лексики: jiv-жить, pa-пить, plu-плыть, bhu-быть, mar-умирать, vid- ведать, sad-сидеть, agni- огонь, dama-дом, dvar-дверь, matar-мать, vayu-ветер и т. д. (Хотя в отношении лексики из европейских языков наибольшое сходство с санскритом имеет литовский язык, в нем 80% корней имеют этимологическое соответствие с санскритом, а в русском только 30%).

С открытием родства индоевропейских языков встал вопрос и о праязыке - их общем предке. Шлегель считал, что именно санскрит и был этим праязыком. Однако вскоре ученые от такого взгляда отказались, хотя и признавали санскрит языком, наиболее близким праиндоевропейскому.

Выдающимися санскритологами последующих десятилетий 19 века были Ф.Бопп, П.Дейссен, Р.Гарбе, М.Мюллер. Новые открытия в лингвистике в конце 19 века поставили под вопрос тезис об архаичности санскрита. Наконец, в начале 20 века был открыт хеттский язык, памятники на котором восходят к 18 веку до нашей эры, и это заставило окончательно отказаться от взгляда на санскрит как на самый древний из индоевропейских языков. Хотя, конечно, это не снизило важность изучения санскрита. В 20 веке большое значение изучению санскрита придавалось в Третьем Рейхе, что связано с оккультными и ариософскими изысканиями нацистских идеологов. Этому способствовало то, что Германия была центром мировой санскритологии, и в любом, даже самом заштатном университете, обязательно был профессор санскрита. Знатоками санскрита в нацистской Германии были основатель геополитики К. Хаусхофер, основатели легендарной оккультной организации «Ананэрбе» профессора Г.Вирт и Виллигут.

В 19 веке, особенно во второй половине, изучение санскрита в России стояло на достаточно высоком уровне. Первым русским санскритологом был замечательный, высоко эрудированный ученый и полиглот, преподаватель Московского университета П. Я. Петров (1814-1875). По воспоминаниям современников, Петров говорил и писал на санскрите как на живом языке и даже переводил на него Байрона. Петров оставил после себя целую плеяду учеников. Среди них такие знаменитые ученые, как Ф. Ф. Фортунатов (1848-1914), В. Ф. Миллер (1848-1913), Ф. Е. Корш (1843-1915). Они активно использовали санскрит в рамках сравнительно-исторического языкознания. Достижением было издание в 1855-1875 и 1879-1889 гг. Большого и Малого словарей санскрита в Санкт-Петербурге. Много занимались санскритом и представители знаменитой Петербургской школы ориенталистов И. П. Минаев (1840-1890), Ф. И. Щербатской (1866-1942) и С. Ф. Ольденбург (1863-1934). Надо отметить, что изучение санскрита в ту пору стояло на гораздо более высоком уровне и было шире распространено, нежели чем сейчас. Санскрит преподавался не только в Московском и Санкт- Петербургском университете, но и в университетах провинциальных: в Одессе, Казани, Саратове и Дерпте, причем преподавали его высококлассные ученые, например, в Дерпте занятия вел замечательный лингвист И. А. Бодуэн де Куртенэ (1845-1929).

Начало 20 века - это знаменитый «серебряный век» русской культуры, и мистические настроения все шире распространяются среди русской интеллигенции. Казенная Русская Православная Церковь вызывает у всех отвращение, отсюда только один путь - обращение к мудрости Востока. Но это обращение происходит не только через чтение популярных брошюр, но и через изучение языка священных текстов, прежде всего, санскрита и родственного ему пали, и через знакомство с ними в оригинале. Известно, например, что Иннокентий Анненский обучался санскриту у И. П. Минаева, Блок - у С. Леви, Брюсов - у Фортунатова, Вяч. Иванов - у Ф. Де Соссюра, изучали санскрит и А. Белый, Городецкий, Хлебников (поступил в университет на санскритское отделение). Хорошо знал санскрит К.Бальмонт, его перу принадлежат замечательные переводы драм Калидасы «Шакунтала» и «Мужеством обретенная Урваши», а также поэмы Ашвагхоши «Жизнь Будды».

Русская санскритология продолжила существовать и после Октябрьской революции, но в тридцатые годы ей был нанесен серьезный удар. Партийное руководство стало считать, что изучение санскрита и древнеиндийской философии только отвлекает от изучения современной Индии и индийского национально-освободительного движения, а потому тот, кто изучает санскрит - пособник английского империализма. Щербатской и Ольденбург были отстранены от научной работы, большинство санскритологов, сохранивших верность настоящей науке, были арестованы, остальным запретили заниматься санскритом. В области индийского языкознания был и свой Лысенко - А. П. Баранников (1890-1952). Баранников учился санскриту у Ольденбурга и Щербатского, но затем предал своих учителей и сделал себе карьеру на нападках на них как на буржуазных ученых. После разгрома Петербургской школы он стал монополистом в области санскритологии, что привело к падению качества его научных трудов. Хотя для справедливости отметим, что у Баранникова были заслуги в изучении новоиндийских языков и цыгановедении.

Возрождение санскритологии и индологии вообще после погрома тридцатых годов началось в конце 50-начале 60 годов и во многом оно было связано с возвращением в СССР в 1957 году крупного востоковеда и автора многотомного тибетско-санкритско-англо-русского словаря Ю. Н. Рериха (1902-1960), сына художника Н. К. Рериха. Ученицей Ю. Н. Рериха была Т. Я. Елизаренкова, видный специалист в области ведийского языка, переводчик Ригведы и Атхарваведы. С 1950 года стали под руководством В. И. Кальянова стали издаваться переводы книг «Махабхараты». В 1960 вышла книга В. В. Иванова и В. Н. Топорова «Санскрит», а в 1978 году был издан «Санскритско-русский словарь» В. А. Кочергиной с приложением краткого грамматического очерка, написанного А. А. Зализняком. К настоящему времени этот словарь выдержал два переиздания. Сейчас в России изучение санскрита ведется в университетах Москвы и Санкт-Петербурга, большая исследовательская работа проводится в институте востоковедения РАН. Однако, как у всякого дела, у изучения санскрита есть свои энтузиасты, и они спасают положение.

Н. Членова

Кто такие эти андроновцы ?

«...Я ничего не писала о первоначальных индоариях, - о которых - предках людей андроновской культуры - археологам пока ничего не известно, но они, безусловно, существовали». Н. Членова.

Да, они существовали, но об андроновцах следует, писать в широком смысле, не беря на себя окончательное решение вопроса о том, были ли индоиранцами или иранцами по языку (хотя значительная часть названий рек, например, на территории срубников и андроновцев признается иранским). Ведь некоторые исследователи, изучая эту проблему, пришли даже к выводу, что андроновцы были «исторической фикцией», хотя большинство археологов и историков уделяет самое серьезное внимание особенностям андроновской культуры, области ее распространения, связи андроновцев с другими этносами и их влиянию на культурное развитие этих этносов.

Это влияние мы можем связывать с периодом расселения андроновцев из главных очагов их складывания на срединном и южном Урале и прилегающих землях, т.е. с периодом их очевидного выделения из массива индоиранцев, которые принято называть общим именем ариев (арьев). Время этого выделения еще не определено исследователями.

Памятники андроновской культуры, относимые к разным периодам ее исторического развития, заметно отличаются один от другого. Это следует считать результатом смешивания отдельных групп андроновцев с другими группами населения, которое их окружало или с которыми они встречались, совместно расселяясь на одной территории во время своих отходов от изначальных общих индоиранских земель. Такие контакты должны были продолжаться подолгу, иначе археологи не обнаруживали бы явных следов их пребывания как на обширных территориях к востоку от Урала, так и в некоторых районах, достаточно удаленных к западу от него.

К результатам таких смешений или совмещений их с другими народами относится, совершенно очевидно, и усвоение этими народами элементов их языка, того, как предполагают, иранского языка, из которого впоследствии развился и скифский.

Обе ветви древнеарийского (индоиранского) языка (носители которых в этом сборнике названы индоязычными и ираноязычными) оставили свои заметные следы на территории Восточной Европы - главным образом, в лексике и названиях некоторых рек. Эти названия часто бывают очень устойчивы и сохраняются в течение тысячелетий.

Поскольку в ту далекую эпоху письменности еще не существовало, то многие слова языка андроновцев, как и формы, их хозяйства и некоторые течения их религии, нашли свое отражение в древних частях созданной ими зороастрийской Авесты. Анализ этого памятника позволил частично восстановить картины их жизни и ритуальных представлений, близких к индоязычным арьям.

Обнаружение археологами многих явных следов андроновской культуры на обширных землях к востоку и юго-востоку от Урала дает возможность выявить массовое переселение андроновцев в Иран и в области, близкие к северо-западу Индии. Не исключено, что описанные в Авесте битвы арьев с арьями же относятся именно к пограничным ирано-афганским и североиндийским областям. Трудно по-иному определить такие боевые контакты, если не учитывать того, что на северо-западе Индии уже с конца 3-го -начала 2-го тысячелетия до н.э. расселялись группы индоязычных арьев, приходящих волна за волной из юго-восточных областей Европы, главным образом с земель Северного Причерноморья. В дальнейшем постепенному смешению андроновцев с древнеиранским (или, что чаще встречается в литературе, древнеперсидским) обществом способствовал (и ускорил этот процесс) тот факт, что религию зороастризма приняли представители правящих династий: в Парфии - Аршакидов (3 век до н.э. - 2 век н.э.), а в Иране - Сасанидов (2 -4 века н.э.).