Географические аспекты Гипербореи (Гиперборея и арийская прародина)

Географические аспекты Гипербореи

(Гиперборея и арийская прародина)

Н.К.Рерих. Моисей - вождь

Россия - страна вечных перемен и совершенно не консервативна, истрана сверх консервативных обычаев, где живут исторические времена, и не расстается с обрядами и представлениями. Русские не молодой народ, а старый - как китайцы. Они очень стары, древни, консервативно сохранили все самое старое и не отказываются от него. По их языку, их суеверию, их нраву наследования и т. д. можно изучать самые древние времена. Виктор фон Хен. 1870.

Александр Быков

Стоит ли бояться изменения климата?

Много лет назад в курилке Вологодского краеведческого музея младший научный сотрудник, кандидат исторических наук С. В. Жарникова, персона в музее нелюбимая за свободомыслие и угнетаемая директором Новожиловой (бабушкой известного вологодского шоумена Кирилла Панько), рассказывала о грядущем глобальном потеплении на основании исторического опыта 5000 летней давности.

Тогда климат на Северо-западе был сродни тому, что сейчас на западной Украине, в Польше и Чехии. Повсюду росли лиственные леса, в которых обитали олени, зубры и, говорят, даже какие-то разновидности крупных кошачьих хищников. Здесь жили древние индоевропейцы, которых принято называть ариями. Жарникова говорила, что был климатический оптимум. Потом наступило похолодание, не сразу и вдруг, но постепенно климат стал меняться в сторону холода. На смену лиственным лесам пришли хвойные, а еще севернее у "белопенного моря", там, где раньше росли леса, появилась тундра. Постепенно изменился видовой состав жизни.

Арии тоже ушли отсюда и широко расселились на огромной территории от Прибалтики до Индии, сохранив в легендах и памятниках фольклора сведения о своей северной прародине. На освободившиеся территории пришли другие - финно-угорские племена. В конце первого тысячелетия уже новой эры часть индоевропейцев - славянские племена вернулась на север, ассимилировала или смешалась с местными финно-уграми (чудь и весь) и дала начало современному населению Севера России.

Жарниковой не верили, она изучала орнаменты каких-то деревенских полотенец, названия урочищ, рек и озер, сравнивала их с названиями Южной Европы и Северной Индии и находила параллели. Некоторые позволяли себе открыто смеяться над доводами исследователя...

Прошло чуть больше 30 лет. Светланы Васильевны уже нет с нами, но ее лекции в Интернете, статьи и книги сделали в народном сознании исследователя со скромной научной степенью Академиком, непререкаемым авторитетом в области этнографии.

Климат тоже меняется, нам пророчат малоснежные теплые зимы, пугают, кричат о гибели северной фауны. Но разве плохо, когда нет 30-градусных морозов, не мерзнут плодовые деревья, не гибнут от бескормицы лесные обитатели.

Что нам до белых медведей, Арктика велика. Преимуществ от потепления гораздо больше. Вы будете говорить о холодном лете прошлого года. Это реальность, леса вырублены, ветра с севера без остановки проносятся до Уральских гор. Это конечно плохо... Но виноват в этом человек, а не природа.

Делаем вывод, теплая зима, это не повод огорчаться, а тем, кто соскучился по морозам и огромным сугробам, можно переехать в Воркуту, Якутск или другие места, где с этим делом все в порядке.

А.А.Сейбутис

Индоевропейцы: палеоэкология и природные сюжеты мифов

Уже более ста лет ученые исследуют проблему происхождения индоевропейских народов. Однако нерешенных вопросов здесь еще слишком много: «Те построения по этногенезу, которые в какой-то степени устраивали ученых несколько десятилетий назад, ныне уже не удовлетворяют этногенетическую науку», писал несколько лет назад о сложившейся ситуации в индоевропеистике советский археолог В.В.Седов. И то, что предлагается рассмотреть в этой статье, также, естественно, носит предварительный характер. Скорее - это материал для размышлений.

Поскольку процессы этногенеза протекают в конкретной окружающей среде, то не может быть сомнений, что многие ценные сведения о прошлом этносов запечатлены в летописи природных явлений. Привлечение данных естественных наук должно в какой-то мере оживить этногенетические исследования.

Последствия экологических кризисов на Русской равнине

В последние десятилетия достижения экологии заставляют по-новому истолковывать некоторые стороны жизни первобытного человека. Осмыслить этногенетические процессы прошлого помогают разделы, изучающие потоки энергии в экосистемах, рост и регуляцию численности популяций, сукцессии. При этом надо помнить и о такой важной закономерности, на которую недавно вновь обратил внимание А.А.Величко: ухудшение экологической обстановки стимулирует процесс антропогенеза. Это позволяет лучше понять возможные причины скачкообразных сдвигов в развитии человечества. Коренное изменение природной среды в позднеледниковый период, в первую очередь чрезмерное истребление крупных млекопитающих, привело к экологическому кризису в эпоху верхнего палеолита. В ответ на этот вызов природы человек научился охотиться на мелкую не стадную дичь (при этом были изобретены лук и стрелы), создал более высокую - мезолитическую культуру.

Существенное похолодание 4,6-4,1 тыс. лет назад привело к распространению на Русской равнине хвойных пород за счет сокращения широколиственных. Это вело к сокращению численности и разнообразия травоядных животных, поскольку хвойные леса бедны травяным покровом и кустарником, и, как следствие, к новому экологическому кризису. Травоядные животные используют 1,5-2,5 % чистой первичной продукции зрелых листопадных лесов, около 12 % - залежных угодий, 30-45 % - культурных пастбищ. Этнографические исследования показали, что первобытный человек заметил это уже на уровне культур каменного века и начал сводить древесную растительность с помощью огня задолго до становления подсечного земледелия.

На Русской равнине экологический кризис проявился накануне животноводческой эпохи, когда усилилась миграция людей в эти регионы с юга. Пытаясь преодолеть последствия этого кризиса, тогдашний местный охотник должен был искусственно поддерживать продуктивность лесных экосистем, тем самым, подготавливая себя к тому, чтобы стать животноводом. А для этого надо было вначале научиться увеличивать запасы древесного (молодые веточки) и травяного корма. В этом деле местный охотник был гораздо опытнее пастуха, перекочевавшего сюда из Причерноморских степей, который к тому же при переселении в лесную зону претерпел своеобразный «культурный регресс» с энеолитического уровня к неолитическому. Начальная фаза субатлантического периода 2,5-1,8 тыс. лет назад на прибалтийских равнинах характеризовалась ухудшением климатических условий, что привело к упадку земледелия и связанного с ним зернового хозяйства.

Новый его подъем стал возможным здесь лишь после того, как местные земледельцы «перевоспитали» сорнополевую рожь и она стала главным хлебным злаком нечерноземной полосы. Произошло это уже в то время, когда процветала римская цивилизация, которая, тем не менее, не оказала сколько-нибудь заметного влияния на хозяйственное развитие прибалтийских стран.

Любое продвижение «южан» на север (в данном случае под «южанами» мы имеем в виду не только людей, но и культурные растения, домашних животных) сопровождалось длительным периодом акклиматизации. Не все люди, не все виды флоры и фауны преодолели климатический барьер. Не все выходцы из причерноморско-прикаспийских степей были в состоянии переосвоить уже заселенную лесную зону, и ассимилировать коренное население.

О чем говорят лингвисты?

Этногенетические построения на основе лингвистических данных обычно завершаются географической локализацией выявленных языковых общностей. Часто эта проблема решается слишком прямолинейно. В лингвистической литературе регулярно отмечается, что среди индоевропейскихязыков балтийские богаты архаическими элементами (фонетическими, морфологическими, лексическими). В связи с этим некоторые ученые считают балтийские языки менее других отдаленными от индоевропейского праязыка: такая точка зрения отражена, например, в модели взаимосвязей индоевропейских языков, в центре которой находятся именно балтийские языки. Есть мнения еще более резкие: полагая литовский язык наиболее архаичным, такие ученые утверждают, что Литва является прародиной индоевропейцев.

Само собой разумеется, что языковые архаизмы каждый в отдельности не могут быть надежными свидетелями того, что их носители являются коренным (автохтонным) населением региона, о котором идет речь. Однако вопрос о том, каким образом и почему такой язык уцелел в Прибалтике остается без ответа. Тем не менее, ныне, когда возникли резные гипотезы локализации прародины индоевропейцев, он становится особенно актуальным.

В свое время этот вопрос пытался разрешить известный исследователь истории индоевропейцев О.Шредер, который собрал большой лингвистический материал. По его мнению, «первоначальные пределы исконно индоевропейских территорий... и место исхода индоевропейских народных следует искать в границах некоторого земельного комплекса, простирающегося узкою земельною полосою от Рейна до Гиндукуша. (...) В связи с более широко развитой терминологией лесных пород птиц, соли, свиноводства в словарном составе европейских языков, я склонен думать, что в... особенностях каждой группы (в специфике лексики индоевропейцев Европы и индоиранцев) отразились контрасты леса и степей, встречающиеся лишь, однажды в достаточно резкой форме и размерах, на всем протяжении отмеченного выше пояса: а именно, к северу и к северо-западу от Черного моря». Такое утверждение, однако, было бы более убедительным, если бы палеогеографические данные подтвердили, что в указанном регионе во время распада индоевропейского праэтноса действительно лес соседствовал со степью.

Стоит, по-видимому, вспомнить и этногенетическую гипотезу А. А. Шахматова. В 1916, он писал: «...прародина индоевропейцев должна быть отнесена к такой местности Европы, где был налицо условия для образования более или менее цельной, культуры, (...) Первоначальная родина индоевропейцев находилась на север от средиземноморских культурных центров. Всего вероятнее, что мы должны искать ее в Средней Европе, быть может в современной Южной Германии и западных областях Австрии. (...) С течением времени восточная ветвь индоевропейцев, очевидно предков иранцев и древних индийцев, распалась... исконною территорией восточных индоевропейских племен, в том числе и предков славян, был Северо-Запад России, бассейн Балтийского моря. Подтверждение же этому вижу в том, что балтийцы сидят до сих пор на этой территории, причем каких-нибудь данных в пользу того, что они здесь не автохтоны, что они пришли сюда с юга, из Южной России, мы не имеем... движение арийцев из пределов Европы находит себе удовлетворительное объяснение именно при этом предположении.

После опубликования гипотезы Шахматова, чрезвычайно рациональной с эколого-палеогеографической точки зрения, прошло более 70 лет. Сейчас подобная точка зрения вновь начинает привлекать внимание ученых.

Из всех ныне известных географических локализаций прародины индоевропейцев на основе лингвистических материалов наиболее основательной, несомненно, следует считать новейшую схему, предложенную Т. В. Гамкрелидзе и В. В. Ивановым. Ее лингвистическая основа выгодно подкрепляется палеоботаническими, биогеографическими, палеозоологическими данными; опорой для географической локализации прародины индоевропейцев служат ландшафтные ориентиры. «Первое, что можно утверждать с достаточной уверенностью относительно индоевропейской прародины, это то, что она представляла собой область с горным ландшафтом... - подчеркивают авторы. - Такая картина праиндоевропейского ландшафта естественно исключает те равнинные районы Европы, где отсутствуют значительные горные массивы, то есть северную часть Центральной Евразии и всю Восточную Европу, включая и Северное Причерноморье».

Как видим, эта схема полностью опровергает предыдущую! И все же на наш взгляд отказываться от нее до тех пор, пока не изучены все ее аспекты - не только лингвистические, - рано. По-видимому, все же в исследованиях этногенеза теория, которая плодотворно развивается этнографами. Ю.В.Бромлей, например, считает, что целесообразно «рассматривать этнос и среду его обитания как определенную целостность - этноэкологическую систему». Собственно, нашей задачей и является исследование палеоэкологической ситуации, не претендующее, однако, на всестороннее освещение вопроса.

Итоги потепления

Согласно А.А.Величко, во время максимума валдайского оледенения (20-18 тыс. лет назад) территории между Скандинавским ледниковым щитом и Пиренейскими. Альпийскими, Карпатскими горами являлись одной природной зоной. В этих условиях четко слаженных сезонных миграций фауны не было, животные, бывшие объектом охоты, в поисках корма любую пору года бродили в самых разных направлениях. Такие бессистемные «кочевки» зверей способствовали тому, что у границы льдов от Атлантического океана до Уральских гор поддерживалась этническая однородность.

Накануне деградации ледниковых покровов изменился характер атмосферной циркуляции, очертились границы новых природных зон в связи с этим бессистемные миграции плейстоценовой фауны сменились целеустремленными сезонными миграциями из приледниковых тундр в более отдаленные лесные местности и наоборот. Палеозоологи утверждают, что тучи вредных насекомых заставляли зверей искать убежища у края ледниковых покровов. Археологические находки гамбургской культуры в толще моренного суглинка близ Любека (ФРГ) бесспорно свидетельствуют, что там же появлялись и охотники того времени.

Восточная Европа на карте Птолемея

В позднеледниковой Европе образование путей сезонных миграций фауны шло в зависимости от южного выступа Скандинавского ледникового щита, а затем южного выклинивания Балтийского водоема. Этот клин вполне мог способствовать тому, что некогда единая этническая общность разделилась на две основные части: - западную и восточную. Такое предположение подтверждается археологическими данными. Вторая половина максимальной наибольшей нивелировкой первобытного хозяйства от Атлантики до Урала, а позднее (12-10 тыс. лет назад) на этой территории выделились две самобытные провинции - с азильской (раннемезолитической) культурой на Западе и группой близких археологических культур в Центральной и Восточной Европе.

К западу от Балтийского клина сезонные миграции фауны осуществлялись в направлении юг-север. Из-за постепенного смещения границы между лесом и оказались как бы в тупике на Британских островах и на Скандинавском полуострове. К таким миграциям не мог не приспособиться и западноевропейский охотник. Когда-то и должны были заложиться растянутые с юга на север ареалы новых этнических общностей: один - от Центральной Франции до Шотландии, а второй - от Альпийских предгорий до Северной Скандинавии.

По другую сторону Балтийского ледникового клина сезонные миграции имели направление с юга-востока на северо-запад, и их трассы медленно смещались на северо-восток. Плейстоценовая фауна Восточной Европы имела свободный путь на Север и даже в Сибирь, в обход Уральских гор. Северная часть Русской равнины во время деградации ледниковых покровов еще три тысячелетия (16-13 тыс. лет назад) -находилась в полузамкнутом положении. С северо-запада ее ограждал Скандинавский ледниковый щит, с севера - Новоземельский, а на востоке возвышался Уральский хребет. В этом котле скапливались отходившие на север крупные млекопитающие и их настойчивые преследователи. Потому именно здесь могло начаться обособление новой этнической общности.

Позднее из-под сплошного ледникового покрова высвободился коридор между Уральскими горами и Северным ледовитым океаном, по которому животные проникали в Сибирь. Вслед за ними туда могла отхлынуть и определенная часть населения Севера Русской равнины.

В позднеледниковье на просторах Северной Азии также восстанавливались природные зоны и складывались трассы сезонных миграций. Ископаемые остатки фауны свидетельствуют, что в Восточной Сибири около 12 тыс. лет назад еще паслись огромные стада мамонтов. Рядом был и человек.

Закономерности миграций животных не оставляют сомнений, что в позднеледниковье на безлесном пространстве Сибири постоянно встречались люди разных этнических общностей. Они не могли не обмениваться хозяйственными навыками, культурными ценностями, лексическими заимствованиями. Позднеледниковая безлесная заселенная часть Азии весьма походила для антропологического и этнического смешивания. Такое представление надежно заверяется археологическими данными. А.П.Окладников писал: «В конце ледникового времени и в начале послеледниковой эпохи, около 15-10 тыс. лет тому назад, к востоку от Урала на всей территории Северной Азии... существовал один и тот же уклад жизни бродячих или , полубродячих охотничьих племен... Палеолитические люди при этом проникали сюда не из какого-либо центра, а из различных областей Европы и Азии, в первую очередь из приледниковой Европы».

11 тыс. лет назад наступило последнее существенное похолодание в период валдайского оледенения. К тому времени и на Крайнем Севере мамонтов уже не стало, значительно убавилось поголовье и других крупных млекопитающих. Тогдашний главный обитатель тундр - северный олень - начал смещаться на юг. Подавляющему большинству охотников арктической Евразии пришлось двигаться в том же направлении по долинам рек. Вследствие этого на равнинах среднего пояса Европы заново расцвели культуры охотников на северного оленя.

Спустя несколько столетий, 10,3 тыс.лет назад, последний холодный период позднеледниковья сменился, наконец, теплым. Умеренная зона Европы вскоре покрылась сплошными лесами. Новая экологическая обстановка уже не вызывала значительных переселений людских общностей. В дальнейшем природные факторы (например, трансгрессия Балтийского моря 7,5-7 тыс. лет назад) предрешали миграции лишь частичного характера. На северной половине Европы, покрытой труднопроходимыми пущами и болотами, существенно осложнилось межплеменное общение. Наступила пора дробления этнических общностей.

О чем говорят мифы?

Для изучения этногенеза до сих пор мало используется информация, скрывающаяся в преданиях, легендах, мифах, хотя некоторые их элементы давным-давно привлекают внимание многих исследователей.

Особенно богаты природными сюжетами индоиранские мифы, в частности мифы главного памятника древнеиндийской письменности – Ригведв. Герои этих мифов первоначально обитали там, где солнце полгода не заходило, а затем столько же времени не восходило, где возвышались очень скользкие горы, а природа изобиловала разнообразной дичью. Позднее, свидетельствуют мифы, в тех краях усилились холода, перестали расти деревья и травы, исчезли «охотничьи» звери, а когда вода превратилась в камень, люди были вынуждены покинуть ту благодатную землю и отступить на юг по долинам рек. Индоиранские народы уже с давних пор обитают в южных регионах Северного полушария, далеко от полярного круга, и тем более таинственной представляется загадка - каким образом арктические сюжеты оказались в мифотворчестве индийцев и иранцев?

К обстоятельному изучению генезиса природных сюжетов Ригведы первым приступил индийский ученый Б.Г.Тилак. В 1903 он опубликовал свой знаменитый труд «Арктическая родина в Ведах». Основные его выводы: герои Ригведы обитали за полярным кругом в теплом межледниковье, новое же наступление ледников вынудило их отойти на юг; положение светил в высоких широтах Северного полушария примерно 10 тыс. лет назад по Ригведе и по данным астрономии совпадает. Знаменательно, что Тилак еще ничего не зная о климатическом расчленении позднеледниковья, сравнительно точно «попал» в холодный промежуток времени.

Эта загадочная проблема исследуется и советскими учеными. Востоковеды Г. М. Бонгард-Левин и Э. А. Грантовский пришли к противоположному заключению: сочинителям индоиранских мифов не было надобности обитать за полярным кругом, арктические сюжеты они заимствовали у инородных северных соседей, и это совершилось на Русской равнине. Научный труд Бонгарда-Левина и Грантовского отличается пристальным системным обобщением природных сюжетов всех индоиранских мифов и тем самым представляет ценнейшую основу для палеогеографического рассмотрения.

Согласно индоиранским мифам, на всем севере, с запада на восток, когда-то простирались горы Меру и Хара. Важная деталь: в самых древних индийских текстах гора Меру - это еще длинный хребет, а в более поздний - уже отдельная вершина «покрытая золотом». Какие реалии лежат в основе данного сюжета?

Этими горами не могут быть Уральский и Скандинавский хребты, так как они вытянуты с севера на юг, а не с запада, на восток. У горных цепей среднего пояса Евразии не бывает полярных дней и ночей. Кроме того, на протяжении последних тысячелетий эти хребты оставались неизменными. Мифические горы Меру и Хара - это, вероятнее всего, горообразный край ледниковых щитов, впечатляюще возвышавшийся от Британских о-вов до Урала. В позднеледниковье длинные ледовые хребты распадались на остаточные глыбы (вершины), на которых по мере таяния льда, наслаивалась морена. Она-то и могла давать тот золотистый блеск, о котором и упоминали мифы. После того как полностью растаяли глыбы так называемого мертвого льда, отложения оказались на земле, покрылись растительностью и неповторимое зрелище бесследно исчезло.

Индоиранские мифы единодушны в том, что все реки берут начало у высоких гор Меру и Хара: они вытекают из водоемов, расположенных на них или у их подножья. В позднеледниковье на Русской равнине именно так и было - приледниковые водоемы являлись истоками главных рек.

Зороастрийские тексты повествуют, что в озеро на вершине Хары воды поступали по множеству «золотых русел». Этот сюжет - точная картина формирования надледниковых водоемов. «Золотые русла» индоиранских мифических рек, несомненно, отождествлялись с постоянными напластованиями водно-ледниковых отложений, которые в условиях арктического климата, были обогащены лимонитом, водным окислом железа и поэтому имели желто-бурый (золотистый) цвет.

Судя по мифам, у северных гор кипела изумительная жизнь. На вершинах Меру и Хара обитали необозримые тучи птиц, поблизости росли рощи, цвели вечнозеленые луга, благоухали высокие растения, созревали сочные плоды, повсюду паслись стада антилоп.

Что же могло послужить основой для создания такой картины?

На полосе приледниковых водоемов существовали сравнительно продуктивные оазисы с древесными и травяными растениями, колониями водоплавающих птиц. С более требовательными к корму животными. Такие продуктивные и жизнестойкие экосистемы давали тогдашнему человеку пищу, сырье для одежды и других изделий, топливо, укрывали от ненастья. Все это по позднеледниковому «стандарту» вполне могло расцениваться как благодатная жизнь.

Из индоиранских мифов видно, что такая жизнь протекала далеко на севере, на берегах океана. С течением времени край активных ледниковых щитов и примыкавшие к ним водоемы все более и более смещались к центрам оледенений. В итоге полоса продуктивных приледниковых экосистем оказалась в значительном отдалении от исходного горообразного края ледников - мифических гор Меру и Хара.

При определении места зарождения природных сюжетов индоиранских мифов весьма ценны их гидронимы - названия рек. «Главной рекой ведийской географии, - отмечает Г.Я.Елизаренкова в послесловии к переводам Ригведы, - является Сарасвати, которую описывают как великую, полноводную, стремительную, вытекающую из небесного океана. Точно отождествить ее с какой-либо современной рекой не удается».

Востоковеды утверждают, что многие данные в индийских и иранских мифах толкуются однозначно. Приметы небесного океана Ведийской географии всего более подходят к надледниковым водоемам. При длительном спуске мощного потока с высокого ледникового щита обычно вырабатываются большие цирки, покрытые песчаными отложениями. Типичный такой цирк находится к северо-западу от Рыбинского водохранилища, где брала начало водно-ледниковая Волга. В пределах этого цирка известно много названий речек с топо-эпементом «cap-/сор-»: Кумсара, Самосорка, Сора, Чимсора и т. п.