Географические аспекты Гипербореи (Гиперборея и арийская прародина)

На Прикаспийской низменности простирается длинная ложбина Сарпинских озер, по которой струился один рукав водно-ледниковой Волги. Итак, топоэлемент «cap-» известен и на истоках, и в дельте водно-ледниковой Волги.

К северной части Сарпинской ложбины примыкает речка Сарысу. Этот сложный гидроним состоит из двух слов: «сары» – желтый и «су» - вода (тюрк.). Еще и сегодня в Семиречье «так обычно называют степные реки, - указывает Э.М.Мурзаев, - протекающие по глинистым и лессовым территориям, вследствие чего они несут большое количество взвешенного материала. Вода их действительно желтоватая, мутная». Следовательно, прототипом ведийской Сараствати вполне может быть водно-ледниковая Волга.

Данные картографии

Посмотрим теперь, как арктические сюжеты индоиранских мифов отражены в памятниках древнегреческой картографии (в свое время это установили Бонгард-Левин и Грантовский).

На карте Птолемея (ок.90-160) нанесена длинная горная цепь – Гиперборейские горы. Этот хребет на Русской равнине точно совпадает с краем ледникового щита валдайского оледенения.

Гидрографическая сеть Восточной Европы на карте Птолемея напоминает восстановленную Д.Д.Квасовым схему стока талых ледниковых вод. Поразительным сходством отличается птолемеевская река Ра и водно-ледниковая Волга. Ра, по Птолемею, берет начало в виде двух потоков у Гиперборейских гор, по-видимому, в районах Белозерска и Валдая. Эти два потока объединяются в одно полноводное русло, вероятнее всего, в окрестностях Костромы. Далее Ра принимает большую реку, притекающую с Рипейских (Уральских) гор.

Этим притоком, бесспорно, является отрезок Камы от приуральского города берёзники, до ее устья. В дальнейшем течении Ра принимает еще один левый приток, трасса которого совпадает примерно с отрезком Урала между городами Оренбургом и Уральском и былым северо-западным прибрежьем Каспийского моря во время хвалынской трансгрессии. На карте Птолемея Азовское море, именуется Меотийским болотом. Знаменательно, что болотом названо единственное море, которое в валдайском ледниковье из-за понижения уровня Мирового океана в тот период было полностью спущенным.

Обширные пространства Юго-Восточной Европы в птолемеевском картировании получили название - Азиатская Сарматия. Эта страна совпадает с основным лессовым регионом Европы. Области на восток от Вислы, находящиеся в главном ареале распространения водно-ледниковых отложений, названы Сарматией в Европе. Лесс и водно-ледниковые отложения отличаются буровато-желтым цветам. В условиях арктического климатического режима, когда еще не было густостойного, сплошного растительного покрова, буровато-желтый цвет почвообразующих пород, предопределял общую окраску ландшафтов. Быть может, слово «Сарматия» можно расшифровать как «желта-бурая земля (страна)»?

Ледниковая картина Земли еще более отчетлива на карте Гесиода (8-7 в. до н. э.). Северное полушарие на ней, в основном Европа, окаймляется какими-то прибрежными горами, вслед за которыми простирается полоса воды, океан, по представлению древних греков, - великая стремительная река, обтекающая Землю.

При отступлении ледниковых щитов, вдоль их кромки образовывались холмообразные валы конечных морен, параллельно которым струились реки талых вод. Такой мощный водно-ледниковый поток, с водоразделом на междуречье Днепра и Немана, окаймлял Северную Европу от Британских о-вов до Каспийского моря. Пространство за кромкой ледниковых щитов, тогдашнему человеку являлось недоступным неведомым миром, словно краем света (Земли), Эти параллельные полосы приледникового пояса Европы нашли четкое схематическое изображение на карте

Гесиода.

Позднеледниковую обстановку наглядно показывает еще одна важная деталь река Эридан. Это единственное русло в северной половине Европы на карте Гесиода, совпадающее с течением Рейна, впадает через горную цепь в океан (реку, обтекающую Землю).

Вначале позднеледниковья Рейн действительно впадал на горнообразной полосе краевых образований в полноводную реку, по которой струились талые воды западной части Скандинавского ледникового щита.

Экологически-палеогеографическое рассмотрение природных сюжетов мифов и памятников картографии открывает многогранную картину позднеледниковой обстановки. Но имеют ли все эти данные, хотя и художественно преображенные, какие-либо истинные основания, или, же это сугубо фантастические повествования, лишь по слепой случайности, совпавшие с былыми реалиями? Нам кажется верным первое.

Такое предположение может вызвать, ряд новых вопросов, например вопрос о механизме передачи природопознавательной информации. Ведь эпоха письменности отделяется от ранних повествований и первых картографических опытов примерно на 13 тыс. лет. Было бы, конечно, сравнительно просто основываться на гипотезе, согласно которой рассказы о позднеледниковых реалиях передавались по непрерывной линии родственного потомства. А если подобного рода воспоминаниям ледниковой эпохи приходилось неоднократно переваливать через барьер перевода с языков разных семейств? В таком, прямо скажем - невероятном, случае точности первобытного человека при передаче географических характеристик, по-видимому, могли бы позавидовать и современные переводчики. Вопрос, однако, остается открытым.

Палеоэкологический взгляд на отдаленную старину в какой-то мере расширяет имеющиеся представления о первобытном человеке, уточняет некоторые моменты переселения и обособления этнических общностей, позволяет выявить некоторую реалистическую основу мифопоэтического творчества. Со временем некоторые достижения палеоэкологии, возможно, станут полезными и для более успешного изучения этногенетических аспектов ранней истории индоевропейцев, в частности для локализации их прародины.

1987

«Ригведа» о северной прародине арьев

В 1903 в Бомбее вышла в свет работа Б. Г. Тилака «Арктическая родина в Ведах». Автор ее – выдающийся борец за освобождение Индии от колониального гнета. Посвятив всю свою жизнь изучению культуры родного народа, он долго и тщательно исследовал древние предания, легенды, священные гимны, рожденные в глубинах тысячелетий и принесенные на территорию Индостана далекими предками индийцев со своей древней прародины. Суммировав те явления, которые были описаны в священных книгах «Ведах», в древнеиндийском эпосе «Махабхара», Б. Г. Тилак пришел к выводу, что прародина предков индоиранцев (или как они сами себя называли – «арьев») находилась на севере Европы, где-то около Полярного круга. К таким же выводам привод и Е. Елачич, выпустивший в 1910-е годы книгу «Крайний Север как родина человечества». Время возникновения самых древних частей «Веды» относится к 4-5 тыс. до н.э., т.е. к тому периоду, когда, по мнение ряда исследователей, «от славян как общности отделились индоиранцы». Лингвисты пришли к выводу, что «у древних арийских языков со славянскими прослеживается гораздо больнее количество схождений, чем с любым другим языком индоевропейской семьи». Созданные в глубокой древности общими предками славянских и индоиранских народов гимны «Веды» наряду с древнеиранской «Авестой» считаются одними из древнейших памятников человеческой мысли.

Многочисленные географические и астрономические свидетельства «Ригведы», древнейшей части «Вед», говорят о знании арьями приполярных областей Восточной Европы. Полярная звезда описывается как ось мира, вокруг которой движется все звездное небо и прежде всего Большая медведица. Только в приполярных широтах во время полярной ночи видно, как звезды описывают около стоящей неподвижно Полярной звезды свои суточные круги. В гимнах «Ригведы» и «Авесты» говорится, что на родине арьев ночь длится не менее 100 дней в году что «зори не просветляются до конца» тридцать дней, что с концом ночи и приходом дня освобождаются скованные льдом реки. В древнеиндийском эпосе описывается явление Верховного бога мудрецу Нараде в виде сполохов Полярного сияния. (Интересно, что самая высокая вершина Приполярного Урала носит название Нарада).

В «Ригведе» описывается, в связи с родиной арьев, непрекращающийся день, который длится полгода. Одним из главных географических ориентиров земли арьев являются священные горы, которые описываются как протянувшиеся с запада на восток и делящие реки на текущие на север в «Белопенное море» и на юг – в теплое море. На карте Птолемея с этих гор берет начало священная река «Авесты» Ра или Рга (т.е. Волга). Текущая на север священная река древних иранцев называлась Ардви Сура, что значит двойная река могучая. Эти воспетые в древних арийских гимнах горы, протянувшиеся с запада на восток и делящие реки на северные и южные надежно идентифицируются в настоящее время с горным массивом Приполярного Урала, Тиманским кряжем и Северными Увалами. Северные Увалы выполняли функции главного водораздела рек юга и севера Восточной Европы еще во время каменноугольного периода, когда на месте Урала плескалось древнее море.

Описание северной прародины арьев как цветущего края соответствует исторической реальности, т.к. согласно данным современной палеоклиматологии в 4-3 тыс. до н.э. подъем температур в лесной и тундровой зоне совпал с их падением к югу от 50-55 гр. с.ш. Палеоботаники отмечают, что в 4 тыс. до н.э. на севере Восточной Европы июльские температуры были выше, чем в настоящее время на 5 гр.С. Такое наибольшее потепление было свойственно северной части континента (к северу от 55-60 гр. с.ш., т.е. за Северными Увалами, на побережье Белого моря), южнее оно уменьшалось и приблизительно на широте 50 гр. с.ш. температуры были близки к современным. На широтах 57-59 гр .с.ш. безморозный период был на 30-40 дней больше современного.

Следует учесть, что как отмечал академик Л. С. Берг в 1947, «как это ни парадоксально на первый взгляд, урожайность хлебов в подзоне тайги (а также в подзоне смешанных лесов, т.е. вообще в нечерноземной полосе) гораздо выше, чем в степях». По данным 1901-1910 превышение средних урожаев в Нечерноземье над черноземными губерниями составило: овес – 51%, ячмень – 60%, яровая пшеница – 33%, озимая - 42%. Согласно палеоклиматической карте уже в эпоху мезолита территория современной Вологодской области и значительная часть Архангельской находились в подзоне широколиственных лесов. Палеоклиматологи считают что 8-4,5 тыс. лет назад «полоса широколиственных лесов на западе Русской равнины достигала 1200-1300 км. в меридиональном направлении, широколиственные формации в составе широколиственных - хвойноподтаежных лесов распространялись на 500-600 км. к северу от их современного положения». На Русском Севере по сей день можно встретить такие гидронимы как Уса, Уда, Снопа, Синдош, Индола, Индосар, Стрига, Свага, Сватка, Варна, Пана, Тора, Арза, Прупт. Хварзенга и т.д., которые объяснимы при помощи древнего языка арьев - санскрита. И именно в тех местах, где сохранились эти древние названия рек и озер, в ткачестве и кружеве русских крестьянок до конца 19 - начала 20 века стойко сохранялась традиция древних геометрических орнаментальных комплексов, истоки которых можно найти в древнейших культурах Восточной Европы 6-2 тыс. до н.э. И прежде всего это те орнаментальное комплексы, зачастую очень сложные и трудно выполнимые, которые были своеобразной визитной карточкой арийской древности.

История и культура Вологодского края. III краеведческая научно-практическая конференция. Тезисы докладов и сообщений. Вологда 23-24 мая 1990 года.

Флора индоевропейской прародины

(По материалам В.А. Сафронова, Т.В. Гамкрелидзе, В.В. Иванова)

Проблема локализации прародины индоевропейских народов стоит перед наукой достаточно давно. Еще в середине 18 веке было отмечено языковое родство европейских народов, а в 1767 году монах-иезуит Кёрду отмечал близость ряда языков Европы к санскриту - языку священных текстов Древней Индии Вед.

Фридрих фон Шлегель, первым высказавший мысль о единой прародине всех индоевропейцев, поместил эту прародину на территории Индостана. «Решающим для зарождения индоевропеистики было открытие санскрита, знакомство с первыми текстами на нем и начавшееся увлечение древнеиндийской культурой, наиболее ярким отражением чего была книга Ф. фон Шлегеля «О языке и мудрости индийцев (1808)», - пишет В.Н. Топоров.

Однако вскоре была доказана ошибочность этого предположения, т.к. до прихода арийских (индоевропейских) племен Индию населяли представители другой языковой семьи и другого расового типа - чернокожие дравиды.

Предполагавшиеся в разное время в качестве прародины индоевропейцев (а это сегодня народы 10 языковых групп: индийской, иранской, славянской, балтийской, германской, кельтской, романской, албанской, армянской и новогреческой): Индия, склоны Гималаев, Центральная Азия, азиатские степи, Месопотамия, Ближний и Средний Восток, Армянское нагорье, территории от Западной Франции до Урала между 60° и 45° с.ш., территория от Рейна до Дона, черноморско-каспийские степи, степи от Рейна до Гиндукуша, районы между Средиземноморье и Алтаем, в Западной Европе - в настоящее время по тем или иным причинам большинством исследователей отвергаются.

Среди гипотез, сформулированных в последние годы, хотелось бы наиболее подробно остановиться на двух: В.А. Сафронова, предложившего в своей монографии «Индоевропейские прародины» концепцию трех прародин индоевропейцев - в Малой Азии, на Балканах и в Центральной Европе (Западная Словакия), и Т.В.Гамкрелидзе и В.В.Иванова, которым принадлежит мысль о Переднеазиатской (точнее, находящейся на территории Армянского нагорья и. примыкающих к нему районов Передней Азии) прародине индоевропейцев, обстоятельно изложенная и аргументированная ими в фундаментальном двухтомнике «Индоевропейский язык и индоевропейцы».

1

В.А. Сафронов подчеркивает, что на основании раннеиндоевропейской (далее РИЕ) лексики можно сделать вывод, что «раннеиндоевропейское общество жило в холодных местностях, может быть в предгорьях, в которых не было больших рек, но речушки, протоки, родники; реки, несмотря на быстрое течение, не были препятствием; переправлялись через них на лодках. Зимой эти реки замерзали, а весной разливались. Были и болота... Климат РИЕ прародины, вероятно, был резко континентальный с суровой и холодной зимой, когда перемерзали реки, дули сильные ветры; бурной весной с грозами, сильным таянием снегов, разлитием рек, жарким засушливым летом, когда пересыхали травы, не хватало воды. У ранних индоевропейцев существовали ранние фазы земледелия и скотоводства, хотя не потеряли значения охота, собирательство и рыболовство. Среди прирученных животных - бык, корова, овца, коза, свинья, лошадь и собака, которая охраняла стада.

Он отмечает, что: «Езда верхом практиковалась ранними индоевропейцами: какие объезжались животные, не ясно, но цели очевидные: приручение». Земледелие было представлено мотыжной и почечно-огневой формой, обработка продуктов земледелия производилась измельчением зерен.

Ранние индоевропейские племена жили оседло, у них были разные типы каменных и кремневых орудий, ножи, скребки, топоры, тесла и др. Они обменивались и торговали. В раннеиндоевропейской общности имело место различие родов, учет степени родства, противопоставление своих и чужих. Роль женщины была очень высока. Особое внимание обращалось на «процесс генерации потомства», что выражалось в ряде корневых слов, перешедших в РИЕ язык из бореального праязыка. В РИЕ обществе выделилась парная семья, управление осуществлялось вождями, существовала оборонительная организация. Существовал культ плодородия, связанный с зооморфными культами, был развитый погребальный обряд.

В.А. Сафронов делает вывод, что прародина ранних индоевропейцев находилась в Малой Азии. Он отмечает, что такое предположение единственно возможно, т.к. Центральная Европа, включая Карпатский бассейн, была занята ледником.

Однако данные палеоклиматологии свидетельствуют о другом. В то время, о котором идет речь, то есть в период заключительной стадии валдайского оледенения, хронологические рамки которой устанавливаются от 11000 до 10500 лет назад, т.е. 9 тыс. до н.э., характер растительного покрова Европы, хотя и отличался от современного, но в Центральной Европе были распространены арктические тундры с берёзово-еловым редколесьем, низкогорные тундры и альпийские луга, а не ледник. Редколесье с берёзово-сосновым древостоем занимало большую часть Средней Европы, а на Большой Среднедунайской низменности и в южной части Русской равнины преобладала растительность степного типа.

Палеогеографы отмечают, что на юге Европы влияние покровного оледенения почти не ощущалось, тем более это касается Балкан и Малой Азии, где влияние ледника не ощущалось вообще. Время 8-7 тыс. до н.э., к которому относится культура малоазиатского Чатал Гуюка, связываемая В.А. Сафоновым с ранними индоевропейцами, отмечено потеплением голоцена. Уже 9780 лет назад в Ярославской обл. появляются вязы, 9400 лет назад в Тверской обл. - липы, 7790 лет назад в Ленинградской обл. - дубы. Тем более маловероятно наличие холодного климата в Малой Азии. Здесь хотелось бы обратиться к выводам Л.С. Берга и Г.Н. Лисициной, сделанным в разное время, но, тем не менее, не опровергающим друг друга.

Так Л.С. Берг в своей работе 1947 "Климат и жизнь" подчеркивал, что климат Синайского полуострова не изменился за последние 7000 лет и что здесь и в Египте, «если бы и было изменение, то скорее в сторону увеличения, а не уменьшения атмосферных осадков». Он отмечал, что: «Бланкенгорн считал, что в Египте, Сирии и Палестине климат в общих чертах остается постоянным и подобным нынешнему со времени окончания плювиального периода; конец же последнего Бланкенгорн относит к началу межледниковой эпохи» (130-70 тысяч лет назад - С.Ж.).

В работе 1921 года Бланкенгорн пишет, что «От рисс-вюрмского межледниковья (Mousterian Западной Европы) и до современности (на этих территориях - С.Ж.) сухой пустынный, а на севере полупустынный климат, подобный современному, прерываемый коротким влажным временем, соответствующим вюрмскому оледенению».

К аналогичным выводам приходит и Г.Н. Лисицина, которая пишет в 1970: «Климат аридной зоны в 10-7 тысячелетиях до н.э. мало, чем отличается от современного».

У нас нет оснований считать, что климат запада Малой Азии, где в настоящее время растут дафна, вишня, барбарис, маквиса, калабрийская сосна, дуб, грабинник, хмелеграб, ясень, белый и колючий астрагал, живут такие животные как мангуст, шакал, дикобраз, муфлон, дикий осел, гиена, летучие мыши и саранча, а нежный покров, как правило, не образуется, в 8-7 тыс. до н.э. столь значительно отличался от современного, чтобы она могла быть похожей на ту суровую прародину ранних индоевропейцев, которая реконструируется на основе их лексики.

Кроме того, В.А. Сафонов пишет: «Глубокое родство бореального с тюркскими и уральскими языками, по мысли Н.Д. Андреева, позволяет локализовать бореальную общность в лесной зоне от Рейна до Алтая. Из этого также следует, что из всех областей, куда могли отойти носители РИЕ, Анатолия представляется единственно возможной: неширокие проливы не служили препятствием, так как ранние индоевропейцы знали средства переправы («лодка» зафиксирована в языке ранних индоевропейцев)».

Что касается роли раннеиндоевропейцев в мировом историческом процессе, то тут трудно не согласиться с основными выводами В.А. Сафронова, сделанными им в заключительной части своей работы. Действительно: «В решении проблемы индоевропейской прародины, волнующей на протяжении двух веков ученых многих профессий и различных стран мира, справедливо видят истоки истории и духовной культуры пародов большей части Европы, Австралии, Америки. «Как их потомки, индоевропейцы нового времени, отрыли Новый Свет, так индоевропейцы Древнего Мира открыли человечеству знание о целостности земного дома, единстве нашей планеты... Эти открытия остались бы безымянными, если бы отголоски о великих странствиях не удержались в индоевропейских литературах, отделенных от нас и от этих событий тысячелетиями... Индоевропейские путешествия стали возможными благодаря изобретению в своей среде индоевропейцами колесного транспорта (4 тыс. до н.э.)». И добавим, благодаря одомашниванию дикого коня в южнорусских степях уже на порубежье 7-6 тысячелетий до н.э. Как отмечает Н.Н. Чередниченко: «Распространение упряжной лошади из евразийских степей в настоящее время уже не вызывает сомнений... процесс приручения лошади осуществляется па далеких равнинах евразийского степного региона... Таким образом, в настоящее время речь может идти лишь о путях проникновения индоевропейских коневодческих племен Евразии на Восток и в Средиземноморье... Евразия, таким образом, являлась территорией, откуда колесницы были принесены индоевропейскими племенами в различные регионы Старого Света, что весьма существенно отразилось на политической жизни Древнего Востока».

В.А. Сафронов отмечает, что «Период общего развития индоевропейских народов праиндоевропейский период - нашел отражение в удивительных схождениях великих литератур древности, как Авеста, Веды, Махабхарата, Рамаяна, Илиада, Одиссея, в эпосах скандинавов и германцев, осетин, легендах и сказках славянских народов. Эти отражения сложнейших мотивов и сюжетов общеиндоевропейской истории в древнейших литературах и фольклоре, разделенных между собой тысячелетиями, завораживают и ждут своего истолкования. Однако появление этой литературы стало возможным только благодаря созданию праиндоевропейцами метрики стиха и искусства поэтической речи, которая является древнейшей в мире и датируется не позже 4 тыс. до н.э.... Создав свою систему знаний о мироздании, открывших человечеству дорогу к цивилизации, праиндоевропейцы стали творцами древнейшей мировой цивилизации, которая на 1000 лет древнее цивилизаций долины Нила и Междуречья. Наблюдается парадокс: лингвисты, воссоздав по данным лингвистики облик праиндоевропейской культуры, по всем признакам соответствующей цивилизации, и определив ее древнейшей в ряду известных цивилизаций (5-4 тысячелетий до н.э.), не смогли перейти рубикон сложившихся исторических стереотипов, что «свет всегда идет с Востока», и ограничились поисками эквивалента такой культуре в областях Древнего Востока (Гамкрелидзе, Иванов, 1984), оставляя в стороне Европу как «периферию ближневосточных цивилизаций».

Цивилизация праиндоевропейцев оказалась настолько высокой, устойчивой и гибкой, что выжила и сохранилась несмотря на мировые катаклизмы. В.А. Сафронов одчеркивает, что «Именно позднеиндоевропейская цивилизация дала миру великое изобретение - колесо и колесный транспорт, что именно индоевропейцы создали кочевой уклад экономики», позволившей им пройти бескрайние просторы евразийских степей, дойти до Китая и Индии». И, подводя итог, он пишет: «Мы считаем, что залог устойчивости индоевропейской культуры был создан праиндоевропейцами. Он выражается в модели существования культуры как открытой системы с включением инноваций, не задевающих основ структуры ее».

В качестве формы сосуществования с миром праиндоевропейцами была предложена модель, удержавшаяся во все исторические времена - выведение колоний-факторий в и иноязычную и инокультурную среду и доведение их до уровня развития метрополии. Сочетание открытости с традиционностью и новаторством, формула которого была найдена для каждого исторического периода развития индоевропейской культуры, обеспечивало сохранение индоевропейских и общечеловеческих ценностей». Мы позволили себе столь долгое цитирование, так как трудно более четко, компактно и всестороннее определить значение праиндоевропейской и раннеиндоевропейской культуры для судеб человечества, чем это сделано в работе В.А. Сафронова «Индоевропейские прародины».

2

Следующим фундаментальным трудом, посвященным прародине индоевропейцев, на основных положениях которого хотелось бы остановиться подробнее, является работа Т.В. Гамкрелидзе и В. В. Иванова «Индоевропейский язык и индоевропейцы», где развивается и обстоятельно аргументируется мысль об общеиндоевропейской прародине на территории Армянского нагорья и прилегающих к нему районов Передней Азии, откуда часть индоевропейских племен затем продвинулась в черноморско- каспийские степи.

Отдавая должное очень высокому уровню этого энциклопедического труда, где собрано и проанализировано огромное количество языковых, исторических фактов, данных археологии и других смежных наук, хотелось бы отметить, что целый ряд положений, постулируемых Т.В. Гамкрелидзе и В. В. Ивановым, вызывает очень серьезные сомнения. Так В.А. Сафронов отмечает, что: «Языковые факты, приводимые Гамкрелидзе и Ивановым в пользу локализации индоевропейской прародины на территории Армянского нагорья, могут получить и другие объяснения. Отсутствие гидронимии в указанном ареале может свидетельствовать лишь против локализации в нем индоевропейской прародины. Экологические данные, приведенные в разбираемой работе еще больше противоречат такой локализации. На территории Армянского нагорья нет почти половины животных, деревьев и растений, указанных в списке флоры и фауны, приведенных Гамкрелидзе и Ивановым, реконструируемых в общеиндоевропейский (осина, граб, тис, липа, вереск, бобр, рысь, тетерев, лосось, слон, обезьяна, краб)».