Географические аспекты Гипербореи (Гиперборея и арийская прародина)

Именно на этих экологических данных, приведенных в труде Т.В. Гамкрелидзе и В. В. Иванова, хотелось бы остановиться подробнее. Авторы «Индоевропейского языка и индоевропейцев», в подтверждение своей концепции, указывают древнейшие названия деревьев, зафиксированные в древнеиндоевропейском праязыке.

Это - берёза, дуб, бук, граб, ясень, осина, тополь, тис, ива, ветла, ель, сосна, пихта, ольха, орех, яблоня, вишня, кизил. И в связи с этим рядом утверждается следующее:

Берёза

«Разновидности берёзы встречаются в настоящее время по всей умеренной (северной) зоне Евразии, а также в горных районах более южных зон, где она растет до высоты около 1500 м. (в частности на Кавказе, на отрогах Гималаев и в горных районах Южной Европы). В суббореальный период (около 3300-400 г. до н.э.) берёза была распространена и в более южном поясе... Наличие общего слова для берёзы в индоевропейском предполагает знакомство с ней древних индоевропейских племен, что было возможно либо на территории зоны относительно умеренного климата (в Европе на широтах от севера Испании до севера Балкан и далее на восток к низовьям Волги), либо в гористых областях более южного ареала Передней Азии».

Однако еще академик Л.С. Берг в 1947 подчеркивал, что в северной части Восточной Европы уже 13-12 тыс. лет назад появились леса из берёзы и сосны. В наступившем 11-10 тыс. лет назад потеплении отмечен абсолютный максимум берёзы.

Эти выводы подтверждаются и материалами, подготовленными отечественными палеоклиматологами к XII Конгрессу ИНКВА (в Канаде в 1987), свидетельствующими, что в бассейне рек Вычегды и Верхней Печоры в слоях 45210+1430 лет назад преобладали сосна и берёза в комплексе со злаковым разнотравьем. В лесах сосна составляла 44%, берёза до 24%, ель – 35 до 15%. На севере Печерской низменности в послеледниковье, т.е. 10-9 тыс. лет назад «древесная растительность освоила территории» и это были леса из берёзы, ели и сосны. Данные по Белорусскому Полесью свидетельствуют, что 12860±110 лет назад (т.е. в начале 11 тыс. до н.э.) здесь были широко распространены сосново-еловые леса и ассоциации сосново- берёзовых лесов с примесью широколиственных: дуба, вяза и липы. «Пробы торфа из болот Ярославской, Ленинградской, Новгородской и Тверской областей, выполненные в лаборатории института им.В.И.Вернадского, подтверждают, что пик распространения берёзы относится ко времени примерно 9800 лет назад, 7700 лет назад - абсолютное господство берёзы. Л.С. Берг писал: «Изучение истории растительности в послеледниковое время, произведенное при помощи анализа пыльцы из торфа, показало, что у нас, в центральной части Союза, сейчас же после отступления ледника, сначала появились в большом количестве берёза и ива, а затем, в так называемое субарктическое время, преобладание перешло к ели и берёзе; в следующую бореальную эпоху стали господствовать берёза и сосна».

Надо сказать, что берёза является одной из важнейших лесообразующих пород в Восточной Европе еще со времени Микулинского межледниковья (130-70 тыс. лет назад) и вплоть до наших дней.

Авторы «Палеогеографии Европы за последние сто тысяч лет» отмечают, что: «Прослеживая голоценовую историю берёзы, можно думать, что в современных лесах Европейской части СССР первичные берёзняки распространены значительно шире, чем это принято обычно считать».

В то же время ничто не свидетельствует о широком распространении берёзы в древности в Передней Азии и на Армянском нагорье. Л.С. Берг подчеркивал, что: «Климатическое положение Палестины у северной границы культуры пальмы и у южного предела разведения винограда не изменилось с библейских времен. Что касается Армянского нагорья, то в настоящее время оно представляет собой сочетание складчато-глыбовых хребтов и тектонических впадин, часто занятых озерами - бессточными солеными (Ван, Урмия), и реже - проточными пресными (Севан). Для наиболее глубоких впадин характерны полупустынные и даже пустынные ландшафты. Здесь присутствуют сухие ковыльно-типчаковые степи, переходящие в разнотравно-злаковые, «местами в среднегорьях (между 1000 и 2300 м.) встречаются сухие редкостойные леса из листопадных дубов, сосны и можжевельника».

На Иранском нагорье, в горах Загроса (на западных склонах и в более влажной северной части, между 1000 и 1800 м.) распространены парковые дубовые леса с участием вяза и клена, а в долинах встречаются дикая шелковица, тополь, дуб, инжир. В связи с тем, что период с середины 1 тыс. до н.э. до настоящего времени определяется климатологами как период похолодания и увлажнения по отношению к климатическому оптимуму голоцена (4-3 тыс. до н.э.) и предыдущему времени (7-5 тыс. до н.э.), нет никаких оснований предполагать на этих южных территориях значительно более влажный и холодный климат в 7-3 тыс. до н.э., т.е. времени, о котором идет речь в труде Т.В.Гамкрелидзе и В.В. Иванова.

Далее авторы «Индоевропейского языка и индоевропейцев» пишут: «Основная хозяйственная ценность берёзы определяется тем, что она служила в древности (и до сих пор служит в отдельных традициях) материалом для изготовления самых разнообразных предметов от обуви, посуды, корзин, до материала для письма в отдельных культурах, в частности у восточных славян и в Индии до 16 века». А.А. Качалов указывает, что: «жители Гималаев для этой цели используют кору берёзы полезной и в наше время».

«Связь деревьев – берёзы, бука, граба с терминологией письма указывает на технику письменности и изготовления материалов для письма в древнейших индоевропейских культурах. Возникновение письма и письменности основано в этих культурах на использовании дерева и древесного материала, на который наносились знаки или зарубки с помощью особых деревянных палочек. Такая техника письма, характерная для ряда ранних индоевропейских культур, отражает, очевидно, типологически более архаичную степень развития письменности, чем высечение знаков на камне, или нанесение их на глиняные таблички, или на специально обработанную шкуру животного».

Надо сказать, что трудно представить себе, что более простое, доступное, маневренное и менее трудоемкое письмо на бересте было более примитивным, чем неудобное, громоздкое письмо на глиняных табличках или высечение надписей на камне. Ведь при наличии и глины и бересты у ранних индоевропейцев, вряд ли они перешли бы от письма на бересте к использованию глиняных табличек при деловой переписке или при хозяйственных записях.

Кроме того, возникает вопрос, почему береста, как материал для письма, сохранилась именно в восточнославянском и индийском этническом ареале. Если следовать выводам Т.В. Гамкрелидзе и В. В. Иванова, то славянская и индоиранская ветви индоевропейской общности разошлись еще на территории их предполагаемой общей прародины в Передней Азии (где берёз практически нет). Праславяне ушли в Восточную Европу, а индоиранцы переместились на территорию Ирана (где берёза не распространена) и Индостана, где только в Гималаях на высоте 2500 - 4300 м. растет «берёза полезная», «берёза Жакмона» и, наконец, обитает берёза секции акумината - дерево высотой 20-30 м. с очень крупными листьями. Но эти деревья не являются в Индии широко распространенными и считаются эндемиками очень узкого ареала. А ведь в индийской традиции береста не просто материал для письма, а материал сакральный: на бересте (и только на бересте) делалась запись о браке в высших кастах и без этой записи на бересте брак не считался действительным. Такая ситуация не могла сложиться в районах, где берёза почти не распространена.

Стать материалом для письма береста могла только там, где берёза на протяжении многих тысячелетий является одной из главных лесообразующих пород - в лесной полосе Восточной Европы. Имеет смысл обратить внимание и на следующее обстоятельство. Т.В. Гамкрелидзе и В. В. Иванов подчеркивают, что береста использовалась для письма вдревнейших индоевропейских культурах и сохранилась в таком качестве у восточных славян и в Индии до 16 века.

Но предки восточнославянских народов и арийских народов Северо- Западной Индии разошлись не позднее 2 тыс. до н.э. И, тем не менее, береста, как материал для письма, сохранилась именно у восточных славян и индийцев. Из этого следует, что материалом для письма и у тех, и других береста была еще на их общей прародине.

Тогда естественен и вывод о том, что еще задолго до 2 тыс. до н.э. у предков восточных славян была письменность и предшественницы новгородских и псковских берестяных грамот старше их на многие тысячелетия.

Интересно и то, что в северорусский традиции береста и в 19 веке (как и в Индии) являлась именно сакральным материалом для письма. Об этом свидетельствует рассказ выдающегося этнографа 19 века. С.В. Максимова о берестяной книге, которую архангельский старик-помор, готовый отдать любую другую рукописную, украшенную миниатюрами старообрядческую книгу, не хотел ему продавать ни за какие деньги. С.В.Максимов отмечает, что эта книга, «писанная полууставом» на бересте, «тонко и удачно содранной, и собранной, сшитой по четвертинкам... Писанное разбиралось так же удобно, как и писанное на бумаге, буквы не растекались, а стояли ровно, одна подле другой: иная бумага хуже выделяет буквы... книжка была кое-как, доморощенным способом переплетена в простые, берестяные же, доски».

«Для написания такой книги: из пережженной берёзовой корки делается клейкая сажа, которая, будучи разведена на воде, дает сносные чернила, по крайней мере, такие, которые способны оставить очень приметный след по себе, если, и обтираются по верхнему слою. Орлы и дикие гуси, которых много по тундре и которым трудно улететь от меткого выстрела привычных охотников, дают хорошие перья. А вот и подручная, всегда удобно обдирающаяся по слоям береста, которую можно и перегнуть в страницы и на которой можно писать скоро и, пожалуй, четко», - пишет С.В. Максимов.

О сакральном характере бересты, как материала для письма, свидетельствуют обычаи, сохранившиеся на Русском Севере практически до наших дней. Так А.А. Веселовский в своих «Очерках по истории изучения быта и творчества крестьян Вологодской губернии» описывает обряд «отписывания», при котором знахарь «при нашептывании пишет записку и пускает ее на ветер и больному становится легче». Пишут прошение на бересте, и уносит его ветер-батюшка. Из того же ряда обычай писать заговоры и письма лешему – «кабалы» - на бересте, причем текст не пишется (в прямом смысле этого слова), а наносится сажей в виде беспорядочных штрихов, косых крестов, извилистых линий и т.д.

Все это свидетельствует о ныне уже прочно забытой, вытесненной кириллицей, древней славянской системе письма. Возможно, ее реликтами являются таинственные знаки на поземах северорусских икон и так называемые «орнаменты», нанесенные Дионисием на арку портала собора Рождества Богородицы в селе Ферапонтово.

Дуб

Т.В. Гамкрелидзе и В. В. Иванов считают, что с этим деревом ранние индоевропейцы могли познакомиться только в южных областях Средиземноморья (включая Балканы и северную часть Ближнего Востока), т.к. «дубовые леса нехарактерны для северных областей Европы, где они распространяются лишь начиная с 4-3 тыс. до н.э.».

Однако в настоящее время известно, что дубовые леса были широко распространены на севере Европы (и Восточной Европы в частности) во время Микулинского межледниковья (130-70 тысяч лет назад). Во время пика Валдайского оледенения (20-18 тысяч лет назад) в ряде районов Русской равнины существовали леса с участием таких широколиственных пород, как дуб и вяз. В начале 11 тыс. до н.э. (12860+110 лет назад) в Белорусском Полесье были широко распространены ассоциации сосново-берёзовых лесов с примесью широколиственных: дуба, вяза и липы. В эпоху мезолита значительная часть территории современных Вологодской и Архангельской областей была покрыта широколиственными лесами, в состав которых входят дубравы.

С.В. Ошибкина отмечает, что на мезолитической стоянке Погостище в Восточном Прионежье (7 тыс. до н.э.) лес состоял из берёзы, сосны, незначительного количества ели и смешанного дубового леса. Л.С. Берг отмечал, что уже в 9-8 тыс. до н.э. «в бассейне Невы появляются отдельные пыльцевые зерна широколиственных пород и орешника», а в 5-4 тыс. до н.э. здесь отмечено «большое, распространение дубовых лесов с липой, вязом и орешником».

Выводы Л.С. Берга подтверждаются данными, полученными отечественными геохимиками в 1965 году. Так отмечено, что начиная с рубежа 7-6 тыс. до н.э. «пыльцевые спектры отличаются высоким содержанием пыльцы широколиственных пород... Здесь расположены кульминационные пункты кривых дуба, вяза, орешника и ольхи». Подчеркиваем, что кульминация распространения дуба в Тверской области относится к 6945 лет назад (т.е. началу 5 тыс. до н.э.), а в Ленинградской - к 7790 лет назад (т.е. началу 6 тыс. до н.э.). Кроме того, в эпоху неолита и бронзы именно в Восточной Европе находилась самая большая в Европе зона дубовых лесов.

Таким образом, тезис о наличии дубовых лесов в древнейшее индоевропейское время только в Средиземноморье, горных областях Месопотамии и смежных ареалов лишен всяких оснований.

Бук

Авторы «Индоевропейского языка и индоевропейцев» отмечают, что названия «бук» в индоиранских языках нет. Это более чем странно, если принять гипотезу В. В. Иванова и Т.В. Гамкрелидзе о Переднеазиатской прародине индоевропейцев. Ведь это дерево являлось в древности одним из главных лесообразующих в Закавказье и в Передней Азии. То, что древнее индоевропейское название бука не сохранилось в индийских языках еще можно объяснить - на территории Индостана бука нет.

Но каким образом могли утратить это древнеиндоевропейское название иранцы, если бук является главным лесообразующим не только в Передней Азии и на Армянском нагорье (предполагаемой древнейшей прародине), но и на территории Иранского нагорья - новой родине иранцев (по Т.В.Гамкрелидзе и В. В. Иванову)?

Ведь еще Г.И. Танфильев (главный ботаник Императорского Ботанического сада, выдающийся фитогеограф и знаток флоры России), описывая в 1902 растительность Кавказа отмечал, что «леса здесь состоят по большей части только из бука с примесью каштана и дуба». В настоящее время на Кавказе бук занимает почти половину всей площади, покрытой лесами. Он широко распространен на северных склонах Кавказа, в Закавказье характеризуется почти сплошным распространением, и только в верховьях отдельных рек уступает место хвойным. По главному хребту идет от Черноморского побережья до восточной границы лесов (Шемаха), по Малому Кавказу идет на восток до реки Тертер, а на востоке снова обнаруживается в Талыше, уходя по предгорьям Эльбурса в Иран.

Такая же картина наблюдалась и в древности: пыльцевой анализ проб со дна Черного моря, относящихся к началу - середине 6 тыс. до н.э., когда произошло стремительное заполнение пресноводного Черного моря соленой водой из Босфора, свидетельствуют о наличии в этом районе лесов из граба, бука, дуба и вяза! Судя по всему, картина не изменилась и по сей день. Но тогда абсолютно необъяснимо, каким образом древнеиранские племена, пришедшие из своей предполагаемой переднеазиатской прародины с ее буковыми лесами на территорию, где также преобладали и преобладают до настоящего времени именно буковые леса, древнеиндоевропейское название данного дерева полностью утратили. Вероятно, такая ситуация могла сложиться только в том случае, если древние иранцы пришли на территорию Иранского нагорья из тех районов, где бук не растет. И здесь уместно вспомнить, что, как отмечает Т.В. Гамкрелидзе и В. В. Иванов: «к северо- востоку от Причерноморья до низовьев Волги на всем протяжении послеледникового периода» бук отсутствует.

Граб

И с этим деревом, древнеиндоевропейское название которого есть во многих индоевропейских языках, но отсутствует в индоиранских, сложилась ситуация, аналогичная буку. Граб растет в Передней Азии, составляя значительную часть в лесах на западном берегу Каспийского моря. Он господствует вместе с дубом в Карабахе. На Кавказе, в Южной и Восточной Европе (чистые грабовые леса известны только к востоку от Вислы и в верховьях Буга), в Малой Азии и Иране распространен граб восточный или грабинник, растущий в нижнем, реже среднем поясе гор до высоты 1200 м. Но, как и бук, на всем протяжении послеледникового периода к северо-востоку от Причерноморья граб отсутствует. И (в этом можно усмотреть уже некую закономерность) название граба отсутствует в индоиранских языках.

Тис

Этого древнеиндоевропейского названия в индоиранских языках также нет. «Тис распространен в Европе от Скандинавии до устья Дуная, его восточная граница примерно совпадает с границей бука...Тис в историческое время не встречается в Восточной Европе и Северном Причерноморье». Но «особенно распространен тис в более южных областях на Кавказе (начиная с Северного Кавказа), в Малой Азии и некоторых частях Балкан» - пишут Т.В.Гамкрелидзе и В. В. Иванов.

Вновь повторяется ситуация, аналогичная сложившейся с буком и грабом. На предполагаемой переднеазиатской прародине тис растет, на новой иранской родине также широко распространен, а в индоиранских языках индоевропейского названия этого дерева нет, как нет его в историческое время в Восточной Европе и Северном Причерноморье.

Пихта

«Пихта в разных ее видах известна со среднего и позднего Атлантического периода (7-4 тыс. до н.э.) в Закавказье и Передней Азии, а также в низовьях Волги, в Восточной Европе, в бассейне Припяти - Десны. Позднее пихта оттесняется некоторыми другими видами деревьев, сохраняясь преимущественно в горных районах Европы, Кавказа, Передней Азии и Восточной Европы», - указывают Т.В. Гамкрелидзе и В. В. Иванов.

Но хотелось бы обратить внимание на то, что еще во время пика Валдайского оледенения, когда, в отличие от Западной Европы, «в пределах Русской равнины леса занимали большую площадь в виде широкой полосы, пересекающей ее в направлении с юго-запада на северо-восток», они были представлены в основном берёзово-сосновыми и елово-пихтовыми лесами.

В тоже время: «В отношении неморального и субтропического кустарниково-лесного типов растительности необходимо отметить следующее: на то, что эти типы сохранились на юге Европы в эпоху Валдайского оледенения с полной определенностью указывают результаты флороценогенетического анализа современной растительности средиземноморских стран».

Каким образом в такой ситуации, когда климат Передней Азии практически не изменялся со времен Валдайского оледенения до наших дней, пихта могла быть оттеснена в горные районы Европы, Кавказа и, главное, Передней Азии, где ее в настоящее время нет?

Согласно современным картам растительности в Старом Свете ареал рода пихта - это северо-восток Европейской части России, Сибирь, Китай (северо-запад), незначительно на Кавказе и Западном Средиземноморье.

Г.И. Танфильев отмечал, что: «В европейскую тайгу заходят из сибирских пород, кроме лиственницы, еще пихта и кедр. Из них кедр растет по эту сторону Урала небольшими группами и отдельными деревьями среди лесов и других пород, тогда как лиственница и пихта образуют местами даже леса». В настоящее время пихта занимает у нас в стране 12 млн. гектар. Таким образом, уверенности в том, что пихта росла в древности в Передней Азии нет, но то, что она имела и имеет обширный ареал на северо-востоке Европы и в Сибири является фактом.

Сосна

В. В. Иванов и Т.В. Гамкрелидзе пишут, что сосна и ее разновидности с древности представлены в горных областях Кавказа и Карпат, а также в Причерноморье. Но при этом следует отметить, что в древности сосна была распространена отнюдь не только на этих территориях. Так в пик Валдайского оледенения в Окском бассейне шумели елово-сосновые леса северо-таежного типа, в среднем течении Десны локально были распространены леса с елью и сибирской кедровой сосной.

По данным палеогеографии в древнем голоцене (11 тысяч лет назад) на территории Вологодской области в лесах присутствовали ель, сосна и ольха. Близкой к этому была ситуация и в других районах центральной части и севера Восточной Европы. В целом же хвойные начали играть значительную роль в растительном покрове Евразии ещё с триасового периода, который начался около 240 млн. лет назад. «Среди современных хвойных самыми древними семействами являются араукариевые, подокарповые и особенно сосновые... растительные остатки (в том числе и пыльцевые зерна), более или менее уверенно относимые к роду сосна, известны из юрских отложений».

В настоящее время леса с преобладанием сосновых наиболее четко выражены в северных районах Евразии и Северной Америки. Сосновые леса в нашей стране занимают площадь в 108 млн. гектар. Ареал рода сосна - вся Европа, Сибирь, Гималаи, Памир, Китай, Япония, Малая Азия. В Передней Азии сосны нет!

Не так значительны сосновые леса, как это представляется Т.В. Гамкрелидзе и В. В. Иванову, и на Кавказе. Так Г.И. Танфильев, описывая леса Западного Закавказья, отмечает что: «Очень характерна для побережья, встречающаяся только у самого моря, приморская сосна, высокое дерево, растущее небольшими группами между Новороссийском и мысом Пицунда, и только у этого последнего пункта образующее крупный лес». Он отмечает, что «в лесах на Талаше совсем нет хвойных, кроме тиса и можжевельника», а «в Восточном Закавказье из хвойных пород встречаются только сосна и можжевельник, из которых сосна, однако, идет только до меридиана Елисаветполя».

Ель

Авторы «Индоевропейского языка и индоевропейцев» утверждают, что: «В древности ель была представлена только в высокогорных районах, в частности на Кавказе и в горных районах Центральной и Южной Европы».

Однако Л.С. Берг считал, что: 11-10 тысяч лет назад на севере и в центре Восточной Европы преобладали еловые леса; 9-8 тысяч лет назад количество ели несколько упало; 7-6 тыс. лет назад в умеренном, теплом и влажном климате началось вторичное распространение ели; а в 1 тыс. до н.э. в более холодных и влажных условиях ель начинает проникать в дубовые леса.

Данные ботаники свидетельствуют о том, что в настоящее время «большинство видов и особей ели держатся в области, южная граница которой не выходит за пределы 35° с.ш., причем подавляющая часть еловых древостоев располагается значительно севернее».

И, более того, даже во время максимума Валдайского оледенения (18-20 тыс. лет назад) именно на территории Восточной Европы были распространены от 55 с.ш. до 63° с.ш. луговые степи с берёзовыми и еловыми лесами.

Что касается Кавказа, то здесь ель распространена «в основном на западе Большого Кавказа, как на северных его склонах, так и в Закавказье, доходя на Востоке почти до Тбилиси. Южная и юго-восточная граница ели восточной лежит в Анатолии». Таким образом, ареал рода ель - это север Евразии, Гималаи, Китай и немного Балканы, Малая Азия и Кавказ, т.е. тезис о том, что: «В древности ель была представленатолько в высокогорных районах, в частности на Кавказе и в горных районах Центральной и Южной Европы» представляется малоубедительным.

Кизил

Т.В. Гамкрелидзе и В. В. Иванов пишут, что: «Кизил распространен преимущественно в относительно более южных районах Европы, на Кавказе и в Передней Азии».

Но и в настоящее время у нас в стране растет 15 видов дикого кизила, среди них: кизил остролистный, доходящий в европейской части до Архангельска, где он плодоносит также, как и в Крыму; кизильник кистецветный, распространенный в Крыму, на Кавказе и в Западной Азии, также плодоносящий до широты Архангельска; кизильник цельнокрайний или обыкновенный, растущий в Прибалтике, Западной Белоруссии, на Кавказе, Зап. Украине, в Крыму и Средней Азии, и также доходящий до Архангельска; кизильник черноплодный, распространенный в Евразии от Центральной Европы до Китая, и от Лапландии до Кавказа и Средней Азии, растущий везде, кроме тундры и неорошенных пустынь. Но, в то время, о котором Т.В. Гамкрелидзе и В.В. Иванов говорят, как об общеиндоевропейском (т.е. 5-4 тыс. до н.э.), тундры на территории Восточной Европы практически не было. Кроме того, разновидности кизила широко распространены под общим названием дерен, около 50 видов которого растет в умеренном климате. Это - дерен белый сибирский (свидина белая, шатун), растущий на севере лесной полосы европейской части нашей страны, в Сибири и на Дальнем Востоке. Этот кустарник предпочитает более влажные и сырые места по берегам рек, озер, речных пойм и не растет на юге степной зоны. Дерен красный, кровяной кизил, распространен по всей европейской чести России, кроме крайнего Севера и Кавказа, а также средней и южной Европы. Этот кустарник обитает в поймах рек, зарослях, в подлеске, по опушкам. И, наконец, дерен обыкновенный - кизил, на север распространенный до Орла.

Таким образом, утверждать, что кизил в 5-4 тыс. до н.э. рос только в более южных районах Европы, на Кавказе и в Передней Азии, вряд ли корректно.