- -
- 100%
- +
Пролог
Господи. А ведь я не хотела идти на этот чёртов корпоратив. И платье это на мне дурацкое. Зря я поддалась на уговоры Ритки. В нём я похожа на батон «Вязанки». Розовое, блестящее, совсем не для моих телес.
Я знала, я была уверена, что этот адский бал ничего хорошего мне не принесёт. Я знала…
– Понка, ты? – насмешливый мужской взгляд ощупывает моё тело, словно сканирует. Чёрт, зачем я оставила палантин в гардеробе? Чувствую себя голой. Я так надеялась, что этой встречи никогда не случится. Я… – Выглядишь бомбезно. Платье вообще огонь. На базаре купила? Или Томка твоя чокнутая сшила?
– Какого лешего ты тут делаешь? – я сиплю так глупо, что сама себя ненавижу. Смотрю на мужчину из прошлого и не могу шелохнуться. Ноги приросли к полу, прямо к проклятым туфлям на шпильке, в которых я и ходить-то не умею. Похожа в них на шагающий башенный кран, только такой… погнутый и распухший, как после взрыва.
Он не изменился совсем. Только возмужал: плечи шире стали и глаза злые. И смотрит он на меня с насмешкой. Словно это не он выкинул меня из своей жизни, а я от него сбежала.
– Понка, ты как была грубиянкой, так ею и осталась, – кривит губы Игорь Даров. Чёртовы губы. Провалиться бы под землю. – Встречный вопрос: ты тут какими судьбами? Неужели решила по местам боевой славы прошвырнуться? Я думал, ты уехала со своим сердешным другом в розовые дали. И что, муж отпустил? – теперь его глаза похожи на ледяные осколки, способные пронзить любое сердце.
– Не смей меня называть этой проклятой утиной кличкой, – у меня в голове рвутся петарды. Взрываются с грохотом… или это так сердце колотится, что глушит все звуки вокруг? Я ненавижу его. Я его презираю. Я шесть лет представляла себе эту встречу. А он снова на коне. А я, соответственно, под… И всё летит псам под хвост: все мои мечты о том, что я буду ледяной и прекрасной, а он – униженным и оскорблённым. Я снова я – толстая, растерянная и… Я хочу сбежать, хотя ни в чём не виновата перед этим самоуверенным носорогом, который выкинул меня из своей жизни как ненужную игрушку. И не только меня…
– Понял. Нет, значит, мужа. А что так? Он тебя бросил? Или не женился? Что ж, закономерный итог. Ты меня предала – он тебя… Мужики не любят дешёвых шалав. Ну, если на разок только.
– Что ты несёшь? – я задыхаюсь от наглости этого самодовольного гада. Это ведь он мне изменил. Это я его застала с другой бабой. Он её целовал, ласкал и смотрел на меня, как сейчас – со злой насмешкой. Смотрел, как я убегала вся в слезах. – Уйди с дороги и больше никогда не попадайся мне на глаза. Слышишь? Никогда. Проваливай.
– Не могу, куколка. Я сегодня свадебный генерал на этой вакханалии. А вот ты что тут делаешь – надо разобраться.
– Я тут работаю, – выдыхаю я.
Этого не может быть. Это не может быть правдой. Чёртов адский бал сегодня устроен в честь нового хозяина нашего отеля. Это же не… Невозможно. Только не это.
Даров скалится, как волк. Я пропала. Он уволит меня. И мы с Ванюшкой… Ванюшка. Боже мой. Надо бежать, уносить ноги, прятать сына. Только вот если я останусь без этой работы, нам будет не на что не то что бежать – жить.
– Вот это поворот, Понка. И что же, ты администратор? Или, может, старшая смены?
Я горничная. Простая горничная. И сейчас мне хочется сдохнуть. Но нельзя. У меня есть сын. Мой мальчик. Только мой. Чёрт, страшно как. А если Даров узнает…
– Пусти, – всхлипнув, отталкиваю мучителя.
Мне хочется просто сбежать. Он ведь уедет. Эта гостиница досталась ему, по слухам, за долги. Он уедет, точно. Его бизнес весь в столице. Я вообще не понимаю, зачем он припёрся. Не знакомиться же с персоналом занюханного отеля? Зачем?
– Ты очумела? – удивлённый вскрик Игоря меня отрезвляет.
Я смотрю, как он, взмахнув руками, заваливается на стол, заставленный бокалами.
– Дура чёртова!
Рык, почти звериный, придаёт мне ускорения. Срываюсь с места, как спринтер. Слышу звук бьющегося стекла за своей спиной. Ну, теперь точно кранты. Я безработная мать-одиночка. Зашибись сходила расслабиться.
Вылетаю из зала, не разбирая дороги. Каблуки стучат по мраморному полу слишком громко, будто взрывается под моими ногами земля. Сердце колотится где-то в горле, мешает дышать. Люди оборачиваются, кто-то возмущённо цыкает, кто-то смеётся, но мне всё равно. Мне сейчас вообще на всё плевать.
Сворачиваю за угол, почти врезаюсь в официанта с подносом. Бокалы звякают, он матерится сквозь зубы, а я уже бегу дальше. В гардероб. Мне нужен мой палантин. Мне нужно что-то, за что можно спрятаться. Хоть на секунду.
Руки дрожат так, что я не сразу попадаю номерком в ладонь гардеробщицы. Она смотрит на меня внимательно, с жалостью. Наверное, у меня сейчас лицо как у сумасшедшей.
– Даш, тебе плохо? – осторожно спрашивает она. Слишком участливо.
Даже она меня жалеет. Тётя Женя, у которой в жизни нет ничего, кроме трёх кошек, жалеет меня. Наверняка уже кто-то ей рассказал, что я уронила нового хозяина нашей богадельни. Слухи в нашем отеле разлетаются молниеносно.
– Нет, – выдыхаю я. – Всё нормально. Просто устала. Домой пора. Поздно уже.
Ложь выходит жалкой. Как и я сама.
– Ну да, поздно, – хмыкает тётя Женя, бросив взгляд на часы, висящие на стене. Они показывают восемь часов вечера. – Даш, всё будет хорошо. На, вот тебе. Я пекла.
Сует мне в руки пакет, пахнущий сдобой. Я ужасно хочу проглотить всё, что бы там ни лежало. Стресс я всегда заедаю, поэтому такая… такая толстая.
Господи. Ну за что?
Глава 1
Даша – Утро перед корпоративом
Утро было бы прекрасным, если бы не…
Так у меня начинается каждый новый день. День сурка.
Будильник, мытьё кошачьих мисок под голодный вой Маруськи, завтрак Ванюшке, подъём заспанного мальчишки из кровати. Снова спал с хоккейной клюшкой в обнимку. Снова всё постельное бельё, украшенное логотипами хоккейных команд, в зацепках. Ну нет у меня денег на дорогой спортивный инвентарь.
– Ванюш, пора вставать, – треплю сына по курчавой головке. – Снова опоздаем в сад. Валентина Петровна будет опять недовольна.
– Ну, мам, у меня болит живот, – пыхтит моё счастье. Ничего у него, конечно же, не болит. Хотя я миллион раз попадалась на уловку маленького симулянта, детям же нельзя не верить. – И нога, – снова канючит мой сын, видя, что вредная мать не ведётся. – Не хочу в сад. Там Петька Зайцев снова будет обзываться. И он сказал, что ты меня не запишешь в хоккейную секцию, потому что мы бедные, и папы у нас нет.
Улыбаюсь через силу, пытаясь проглотить вставший в горле противный колючий ком. Нет у нас папы, на которого Ванька так похож. Нет и не надо. Из предателей получаются плохие отцы.
– Дурак он. Мой папа – герой. Правда же, мам? Он же герой. И он крутой. Был… – Ванька гладит меня ладошкой по руке, а я сижу, как пыльным мешком пришибленная. Ну да, я дура. Я обманываю собственного сына. А что я должна ему сказать? Что его отец – обычный мерзавец и трус? Что?
– Конечно, милый, – выдавливаю, всё-таки проглотив чертов ком. – И на секцию запишемся. Сразу, как только тебе шесть исполнится, как тренер сказал. Ты станешь лучшим в мире хоккеистом, – чащу, чтобы сойти с этой скользкой и ужасной темы. – Но спортсмены никогда не отлынивают от своих обязанностей. И в садик они ходят, точно. И живут по режиму. Они целеустремлённые и сильные.
– Как папа, да? – блестят глазенки Ваньки.
Да, как папа, черт. Вот уж не думала, что любовь к хоккею может передаваться на генетическом уровне. Герой не моего романа был звездой укатка. А я… Господи, ну о чём я думала тогда. Даров – мажор, звезда и ослепительный парень. А я… Понка в лосинах, которые трещали по швам. Сама виновата. Во всём виновата я. Только расплачивается за это мой сын. И это мерзко и противно. И я снова вру ему, говоря, что спортсмены – вот такие небожители. И злюсь на себя.
Мерзкое утро. Значит, и денёк будет ещё тот. И корпоратив – это ещё гадский.
– Милый, пора. Чисти зубы и завтракать. В саду на завтрак мы уже почти опоздали, – я не отвечаю на вопрос сына. Просто не могу. Нет сил говорить, что его отец весь из себя такой альпинист, который, спасая женщину, свалился в пропасть. Не могу. До тошноты.
– Шоколадные шарики?
– Нет, омлет, каша чемпионов и какао, – вздыхаю. Конец месяца, какие шарики? До зарплаты неделя. Премии меня в этом месяце лишили за разбитый графин, который даже не я расколола. Эх, жизнь – жестянка.
– Ну хоть в сад-то ты меня отвезёшь, – супится Ванька, натягивая носочки. И тут прокол. И тут я его подведу.
– Тома. Ваня, ну правда, у меня первая смена сегодня. И вечером есть дела. Ну, не сердись. Побудешь с тётей Томой. А в субботу сходим на хоккей.
– Честно? – глазенки Ванюшки распахиваются. У него глаза отца. Он – крошечная копия Игоря Дарова. Человека, который меня уничтожил.
Истеричный звонок в дверь меня встряхивает. Так может звонить только один человек на планете. И если ей не открыть «вотпрямщас», то Томка вынесет железную дверь.
– Бубу-бобе-боме, бо, буба, – высовывается из ванной Ванятка. У него изо рта торчит щётка, подбородок весь в пасте.
– Обязательно скажу, – хмыкаю я.
Дверь распахивается, словно порывом ураганного ветра. Я едва успеваю отскочить.
– Девки… – Томка замолкает, потому что в прихожей появляется Ванятка. – Ну, короче. Это… Я гармошку приволок, – хихикает моя лучшая подруга, почти сестра. Это она не дала мне свалиться в пропасть отчаяния и наделать ошибок. – Точнее, платье. Ты будешь неотразима, зуб даю.
Я смотрю на футляр в руке Томы, расшитый пайетками, и уже понимаю, что меня ждёт нечто ужасн-шикарное. Чересчур для меня.
– Пойдёшь и порвёшь там всех. И потребуешь повышение уже наконец у этой выдры начальницы. При новом бугре она не посмеет тебе отказать. Ты лучшая, ты мать-одиночка, и ты просто обязана стать старшей смены. Правильно я говорю, Ванька? – поворачивается Томка к моему сыну, который умыт, причесан и румян. Стоит рядом и улыбается от уха до уха.
– Правильно, тётя Том. Мама лучше всех. Иначе бы папа в неё не влюбился. Герои же женятся только на лучших.
– Иди собирайся, герой? – хмыкает Томка. – А то ваша Валентина Петровна нас с тобой превратит в сушёных Бармалеев.
– Сегодня опять? – спрашиваю, когда Ванька исчезает в детской. – Ты бы, что ли, уже перестала ему врать про геройство его папашки-козла. Полярник хренов, чтоб ему в валенки…
– Тома, – вздыхаю я устало, с трудом сдерживая смех.
– Чего, Тома? Тома. Сто лет уже, Тома! Мальчишке голову заси… В общем, забиваешь. А потом он вырастет и тебе не скажет спасибо. А если в папане его взыграют чувства…
– Он не знает о Ваньке, – испуганно шепчу я. – И не узнает никогда. Слышишь?
– Я-то слышу. А вот ты себя слышишь? Шила в мешке не утаишь. Доброхотов вокруг как г…
– Тома.
– Эх. Ладно. Делай как знаешь. Но вечером хоть блистай. А то, может, тот ферзь, который вашу гостишку отжал, как увезёт в райские кущи.
– Господи, Тома, что ты несёшь? – прерываю я слишком оптимистичный поток Томкиного словоблудия. – Хоть бы не поувольнял всех к чертовой бабушке. Знаешь же, новая метла по-новому метёт.
Я и вправду боюсь потерять эту дурацкую работу.
Глава 2
Игорь Даров (вечер накануне корпоратива)
Я не знаю, зачем я приехал в этот чертов город. Зачем гостиницу эту приобрел – нет объяснения.
Ведь бежал отсюда не оглядываясь, как черт от ладана. Ненавидел все эти годы все, что связано с этим проклятым местом.
Смотрю в окно на проплывающие перед моим взглядом знакомые пейзажи. У меня сейчас только одно желание: приказать водиле развернуть тачку, вернуться в аэропорт, купить билет и свалить отсюда снова, и теперь уже точно навсегда.
– Город у нас красивый. Вечером особенно, – подает голос шофер. О, нет, только не это. Ненавижу болтливую обслугу. Нужно записать себе: уволить болтуна, нанять профессионала. Формат отеля сменится на люкс, и гостям не нужен будет этот колхозный шик и задушевные разговоры с челядью. – И люди хорошие.
Отворачиваюсь к окну. Люди хорошие. Бабы только твари и предательницы. Точнее одна баба. Из-за которой я и уехал отсюда. Надеюсь, этой дуры тут давно нет. Это же невозможно спустя семь лет.
– Ресторан вот тут хороший, – ввинчивается в мозг голос надоедливого мужика. Сжимаю зубы до хруста. Шикарный ресторан, это точно. Именно тут Дашка меня и сделала рогатым. А я ведь шел к ней с кольцом в кармане, дурак наивный. Цветы еще купил, как порядочной. Жизнь хотел прожить с этой дрянью. Слава богу, глаза открылись раньше. Хорошо. Кем бы я стал, останься тут с дешевкой, которая при первой возможности прыгнула на рыбку покруче? – А вот и наша гостиница.
Я молча выбираюсь из машины. Нужно будет купить пару авто представительского класса. Сто лет не ездил на таких рыдванах. Убогие все. Все вокруг просто отвратительное, до оскомины. Хотя…
– Заждались, Игорь Владимирович, – бросается мне навстречу ослепительная баба. Райская птичка. Грудь искусственная, туго обтянута белой тканью полупрозрачной блузы. Юбка-карандаш настолько в облипку, что кажется, вот-вот треснет по швам. Ноги длинные, подчеркнуты головокружительными шпильками. Блондиночка, скорее всего ужасная стерва. Но улыбка… – Я Светлана – управляющая этого отеля.
Я уже понял, судя по бейджу в золотой окантовке, приколотому к ее головокружительной груди. А еще я понял, что управляющей она стала не за трудовые заслуги и моральные качества, судя по посылу и острому язычку, которым она пробежалась по надутым губкам.
– Люкс, ужин и меня не беспокоить, – ухмыляюсь я. С личика красотки сползает радость. Она что, думала, что я ее в первый же вечер повышу? Смешно. Красиво, но дешево я не приемлю. – Предупредите персонал. И учтите, я редко бываю милым, когда мои приказы не выполняются.
– Хорошо, я предупрежу горничных, – скалится Светлана. Может, все-таки расслабиться с ней, отступить от правила «не гадить на рабочем месте»? Этот проклятый город будит во мне придурка. Мерзко. – А на завтра у нас запланирован небольшой сабантуй. Обслуга хочет познакомиться с новым шефом, ну и…
– Вы серьезно? – приподнимаю бровь. Нет, это точно колхоз «Светлый путь». Гулянка с челядью. Дальше уже падать некуда.
– У нас хороший коллектив. Есть правда некоторые экземпляры… Но в целом люди у нас хорошие.
– Это я уже слышал. Водитель сообщил. Кстати, его рассчитайте. Человек, не умеющий молчать, непрофессионален. Ужин, – напоминаю я красотке, которая сейчас смотрит на меня совсем без вожделения. Ей явно не нравится мой посыл. А и плевать. – Выполняйте. Ну…
– Но водитель мой дядя, – щурит очи управляющая. Похоже, она сейчас на злую кошку.
– И? Выполняйте. Или я вас растрахаю до старшей смены.
– Прикажу Дарье принести вам ужин.
– Найди бабу с другим именем. Ненавижу имя Дарья, – морщусь я. Улыбка на личике Светланы становится змеиной.
Иду к лифту, чувствуя спиной взгляд управляющей. Господи, ну зачем мне этот сарай с призраками, на которых похожи испуганные служащие?
Я сюда вернулся для чего? Ответ на поверхности. Я хочу освободиться от прошлого, усиленно возвращаясь в него. Так мне посоветовал мой психолог. Только вот выглядят мои потуги бессмысленными и скрипучими. Кому я что доказываю? Дашке, которой на меня плевать. Она уже думает обо мне забыла. Наверняка замужем, наверняка мать, наверняка живет припеваючи с придурком-папиком.
Дашка-чебурашка. Толстая, неуклюжая, конопатая. Я встречаться-то с ней начал из жалости. Пожалел волк кобылу, только она от него оставила один хвост.
Выдыхаю, трясу башкой как конь. Лифт скрипит, как телега несмазанная. Ключ в руке допотопный. И еще корпоратив этот. Я могу послать всех к черту, но от чего-то сверхъестественно хочу на это идиотское мероприятие. Чтобы отвлечься что ли? Хрен его знает. А потом все-таки затащить в люкс Светлану со всеми вытекающими.
– Охренеть, – хмыкаю, рассматривая «люкс». Свет лучше бы не включал. Вот это я себе нажил головняков. Ради того, чтобы совсем не прыснуть флягой, по совету психолога. Надо его будет сюда привезти и заставить пожить. Ему самому психолог понадобится. А мне прямой путь после шика такого к психиатру. Красные стены, бордовые портьеры, кровать в форме сердца. Какая-то странная кушетка непонятного предназначения, выгнутая вся, словно под воздействием тунгусского метеорита. Будуар для плотских утех в дешевом борделе выглядит наверняка скромнее. В голову запускает щупальца адская мигрень.
– Всего один день, – напоминаю я себе. – Только один. Завтра я как-нибудь переживу адский бал, а потом возьму отпуск, съезжу на острова. А этот отель… Снесу к чертям собачьим и построю на его месте торговый центр, ну или просто сравняю с землей.
Глава 3
Дарья – после корпоратива
– И ты позвонила и сказала, что у тебя болит живот? – хмыкает Томка, азартно жуя печенье.
– И нога, – угрюмо киваю я.
– Классная идея. Взрослая, обдуманная. Решение сильной и независимой женщины. И ты, конечно, позвонила мегере Светульке.
– Лариске, – снова вздыхаю.
– Точно. Лариске. Напарнице своей. Лариске-сплетнице. У которой в голове ветер, а кое-где дым. Идеально.
– А что ты предлагаешь мне? Что? Даров там. Даров, ты слышишь? И я его вчера опозорила перед всеми. Думаешь, он простит мне такое? Да я уже наверняка уволена. Сходить, чтобы он в очередной раз меня с грязью смешал? Да я… Ненавижу его. Ненавижу, – сиплю я тихо, чтобы не услышал Ванюшка.
– Когда человек столько раз повторяет слово «ненавижу», значит, он чувствует что-то совершенно иное, – щурится Томка.
– Дура совсем? И вообще, он уедет завтра. Он уедет, я останусь. И всё будет как раньше.
Не будет ничего как раньше. Я это понимаю. Томка понимает. И она права. Я его не ненавижу. Думала, что смогла, а вчера увидела его – и в душе всё всколыхнулось. И это самая чертовская проблема. И слава богу, что у моей подруги хватает выдержки и ума промолчать. Иначе я просто рехнусь.
Господи, он уедет. Пусть уедет. Я снова не буду о нём вспоминать, и всё наладится.
– Ну, раз ты у нас сегодня самый больной человек на свете, Ванюшка твой. Мне тоже иногда надо на работу ходить, а то там скоро забудут, как я выгляжу. А я же красотка. Это непорядок, – Томка уже моет чашку, стоя у раковины спиной ко мне. – Кстати, звонила ваша Валентина Петровна, в саду карантин. А классная вы парочка – симулянтка и карантинный хоккеист. Кстати, ты бы записала мальчишку на секцию. Финансово потянем, я думаю. А то он вчера дверцу у шкафа расколотил шайбой. Голкипер растёт. Или как там у хоккеистов называются забивалы?
– Забивалы, – кривлюсь я в горькой улыбке. Даров – забивала. Забил на меня и уехал, оставив одну. А теперь просто снова ворвался в мою размеренную жизнь и снова её ломает. И мне плевать на то, что он делает с моим существованием. Я боюсь за сына. Если Даров узнает про Ваньку, он разрушит и его. Потому что всё, чего касается этот человек, рассыпается в пыль. – Том, зачем он приехал?
– Эх, – машет рукой Томка.
Я так и сижу на дурацкой дешёвой табуретке. Слушаю стуки, несущиеся из детской. Ванька шайбой разбил не только шкаф. Слышу, как уходит Томуська, тихонько захлопнув дверь.
Сил нет. Выплеснула вчера остаток на Дарова.
– Ма, ух ты. Мы с тобой сегодня знаешь сколько интересного напридумываем, – Ванюшка в кухню врывается словно маленький вихрь. – А давай пиццу испекём.
– Испечём, – поправляю я на автомате.
– И погуляем, да? А потом…
Что потом, я не успеваю услышать. Телефон разрывается истерично и яростно одновременно. О, нет. Только не это. Ну… С моим везением…
– Дарья, у нас аврал, а ты не явилась, – впивается мне в ухо разъярённый голос Светланы. Ну а чего я ожидала? – Чтобы через полчаса была на работе. Быстро. А то уволю к чёрту, без выходного пособия.
– Но… Это… У меня в саду карантин, – позорно блею я. Уволит. Она давно ищет повод от меня избавиться. А тут столько и сразу. Конечно, уволит с согласия Игоря Дарова. – Светлана Алексеевна, у меня живот болит.
– И больничный есть? – превращается в сахарную кобру начальница. Но тут же снова становится гюрзой ядовитой. – Нету значит. Воспаление хитрости. Ноги в руки – и в отель. Новый хозяин за сегодня должен все увидеть, и не дай бог будет в номерах срач.
Не хочу. Я не хочу. Но пока у меня нет другой работы, не могу обрекать маленького сына на голод.
Набираю номер Томки. Она не сразу отвечает.
– Том, мне надо срочно…
– Даша, у меня совещание. Закончится не скоро, – шепчет Томуська. – Не могу уйти.
Что же делать? Что? Ванюшка смотрит на меня расстроенно, того и гляди заревёт. Все его планы рушатся. И во всём снова виноват герой-альпинист. Боже…
– Одевайся, Ванят. Тебе же интересно, где я работаю? – чётко говорю я, стараясь не смотреть сыну в глаза. – Посидишь там в комнате для персонала немножко. Там телек есть и конфеты.
Мне некуда деваться. Некуда. Загнана в угол. И Даров наверняка не пойдёт в каморку под лестницей. Ну каков шанс, что мой сын встретится с… С… С героем-альпинистом, блин? – А потом заедем во дворец спорта.
– Обещаешь? – загораются глазёнки моего мальчика. – Тогда я клюшку возьму с собой.
– Только без шайбы, – напрягаюсь я. Мой маленький сын способен клюшкой и шайбой ушатать дворец спорта до состояния сарая, что там ему гостиница.
– Ладно, – лучезарная улыбка у Ванюшки. Улыбка Игоря Дарова. И я тащу ребёнка в самое логово этого злобного гада, хотя до одури боюсь, что он узнает о сыне. Может, страхи мои и надуманы. Игорь не снизойдёт до шастания по комнатам персонала. Да даже если и увидит мальчика – мало ли чей он, правда же? Я пытаюсь себя успокоить. Выходит фигово. – Но шлем я надену.
– Надеюсь, хоть без коньков обойдёмся, – натужно улыбаюсь я.
– Весной? Мам, асфальт везде. На коньках неудобно сейчас… Ма, ты чего?
Не успеваем мы, конечно, через полчаса. Выскакиваем из дома спустя двадцать минут, похожие на местных сумасшедших. Я нарядная, в куртке наизнанку, домашних сапожках и шарфе с котятами. Ванька в хоккейном шлеме и с клюшкой, карман курточки топорщится подозрительно, но мне сейчас некогда об этом думать. Ваньке весело, мне страшно. Предчувствую миллиард проблем.
– А если бы у нас был папа… – пыхтит Ванька. – Он бы нас на машине отвёз. На автобусе тоже ничего. Но на джипе…
– Ваня, у нас нет папы. И нам не нужен никто. Ты слышишь? Никто, – надсадно стону, глядя в глазёнки моего мальчика. Они у него серые, с тёмной окантовкой по радужке. Дар от Дарова. Может, вернуться домой. Чёрт с ними, пускай увольняют.
– Ты врёшь. Нужен! Нужен! Ясно? И я стану хоккеистом самым лучшим, чтобы папа мог мной гордиться, поняла? Если бы он живой был, он бы точно гордился.
Я с трудом сдерживаю слёзы. Притягиваю к себе покрасневшего мальчишку. Какая я дура. Ну пусть у него будет герой. Пусть выдуманный. Ведь его настоящий папа совсем не храбрый полярник. Он предатель и трус. И он сейчас сидит в пентхаусе отеля, в который тащу моего мальчика.
– Прости, – шепчу в крошечное розовое ушко. – Просто я… Я тебя очень люблю и никогда никому не отдам и не позволю обидеть.
– А я и не нужен никому, – всхлипывает Ванька.
– Мне нужен. Слышишь?
Глава 4
Игорь Даров
Бум-бум-бум-бум-бум.
Голова раскалывается, и этот мерный, отдаленно знакомый, но давно забытый стук сводит с ума. Словно по распухшему мозгу колотят молотками деревянные медведи.
С ужасной кровати в форме сердца поднимаюсь с трудом. Тело после вчерашнего падения ломит, как у удряхлого деда. Посечённый стеклом от битых фужеров зад позорно зудит. Чертова дура Дашка-чебурашка. Вот уж не думал, что в большом городе судьба может так столкнуть меня с прошлым в первый же вечер.
Бум-бум-бум-бум.
Такой звук может издавать только хоккейная шайба, ударяющаяся об стену. Глухой, мерный, отвратительный. Я не играл в хоккей с тех самых пор, как сбежал от себя и ото всех. Наплевал на тренеров, которые прочили мне спортивное будущее. Просто перевернул жизнь на сто восемьдесят, кардинально.
Черт, да откуда в этом уродском отеле шайба? Я просто с ума схожу. Скорее всего какой-то ретивый служащий забивает гвоздь в крышку своего гроба. Потому что я сейчас спущусь и подвешу его на этот гребаный гвоздь.
Бом-бом-бом.
Так стучится в двери судьба, ну или злой рок. Не хочу выходить из уродского номера. Не хочу видеть никого. Особенно женщину из прошлого, которая вчера меня уронила, причём в прямом смысле.
В пижамных штанах и с голым торсом вываливаюсь в коридор. Лифт. Грохот далекий, слышимость в этой богадельне как в дешевой новостройке – шикарная и гулкая.