Sexy сайз. Теория соблазнений

Глава 1

Вам когда-нибудь дарили щуку? Шикарную такую рыбину, килограмма на три в красивом пакете с логотипом известной фирмы.

Мне подарили щуку. Нет, не волшебную хищницу, исполняющую желания. Обычную носатую рыбину, еще двигающую жабрами, отливающую золотистой чешуей. Странный подарок. Странный, но от чего-то приятный и нужный, именно такое вот стойкое чувство посещает меня.

– Ольга Петровна, мой муж специально для вас выловил эту красавицу, – улыбается миловидная женщина, поглаживая свой, пока еще плоский животик. – Вы волшебница и кудесница. Исполнили нашу заветную мечту. Пожалуйста, возьмите. А эта рыбка вам принесет море счастья. Вот увидите.

– Зяблова, волшебники вы с мужем, – морщусь я, хотя мне безмерно приятно. Эти люди заслужили чести быть родителями. И их долготерпение наконец то вознаградилось беременностью, чему я несказанно рада.

– Сем лет не получалось. Если бы не вы… Возьмите щуку, котлеток наделаете. А она икряная, как я, – снова улыбается моя пациентка.

– Зяблова, я не беру взяток. А рыбные котлеты замечательный рацион для беременной женщины. Жду на прием через две недели, – утыкаюсь в историю. Дверь хлопает. Пакет лежит на стуле, красивый, хрусткий, пахнущий тиной, свежестью и рыбой. До конца приема двадцать минут. Медсестру я отпустила еще час назад, к больному ребенку, значит осталось мне дописать карточку Зябловой и… Резкий звук телефона заставляет меня вздрогнуть.

– Малыш, мне придется задержаться на работе. Поезжай без меня, – слышу я любимый голос. И все мое настроение разом меркнет. Я и домой то торопилась ради него – моего любимого мужа. Дома нас ждет только холеная толстая кошка по кличке Барабан, да сосед, которого от чего-то местные прозвали Пупупиду, и мимо которого мы никогда не успевает проскочить без входной таксы за проход по коридору, в пользу горящих труб красавца. Детей нам бог так и не сподобился дать. Сапожник без сапог, как это часто бывает. – Лясик, ну важная пациентка. Важная и проблемная. Позвонили сверху, велели срочно принять, – оправдывается Олег. Зря оправдывается, я ведь понимаю специфику его работы. Он директор клиники, в которой работаю и я. А это значит ненормированный рабочий день и почти полное отсутствие личного пространства.

– Леж. А мне…

– После, любовь моя. Все расскажешь дома. Такси возьми, не трясись в метро. Холодно на улице, – заботливый он у меня. Самый лучший. Сильный, красивый, высокий. Косая сажень в плечах, взгляд аквамариновый, пробирающий до печенок. Глаз не оторвать. И что он нашел во мне? Ведь вокруг него всегда вились красотки шикарные. А я… Я далеко не модель. Лишний вес, вечный недосып от ночных дежурств и бесплодие. Самое обидное и совершенно непонятное ни мне ни моему мужу проклятое бесплодие.

– Во сколько у тебя прием? – спрашиваю, бездумно собирая со стола папки с историями, пытаясь сообразить, есть ли у меня наличка в кошельке на дань подъездному алконавту и на такси. Не все машины оборудованы пос терминалами. Не хочется попасть впросак. И при этом еще успеваю подумать, что к приезду Олега успею нажарить щучьих котлет и сделать его любимый салатик. Ох. Для котлет нужно еще купить укропа и сухарей панировочных. И супа сварю тыквенного со сливками. Точно, легкий ужин под вино, а потом… Поцелуи до головокружения. Надо постелить новое белье, которое я привезла из Турции и надеть пеньюар, подбитый пошлым страусиным пухом, что так нравится Олежке. Слишком много мыслей. И совсем мало времени.

– Через час. Но мне нужно подготовиться, так что извини, малыш, – виновато гудит в трубку мой любимый и единственный. – Но я куплю вина твоего любимого. И пирожных…

– Из французской кондитерской, – выдыхаю я.

– Из французской, моя ты обжорка, – смеется муж.

Я снимаю хирургическую пижамку, аккуратно развешиваю ее на «плечиках», надеваю дурацкую водолазку, которая обтягивает мое тело и делает похожей на половинку гусеницы, разрубленной лопатой. И цвет еще такой мерзкий у нее, грязно-зеленый. Где были мои глаза когда я покупала кофтенку? Скорее всего я, как обычно, разговаривала по телефону с очередной пациенткой, не знающей понятия личного пространства врача гинеколога.

А денег в кошельке нет. Точнее, кошелек просто отсутствует как класс в моей захламленной бумажками, фантиками, бахилами и прочим мусором, дамской сумочке, больше похожей на котомку бурлака. Я по обыкновению оставила портмоне на комоде в прихожей. Зачем оно мне, если я за мужем, как за каменной стеной?

Пакет со щукой оттягивает приятно руку. Гляжу на часы, есть еще время Прием у Олежки через сорок минут. Очень важные пациентки никогда не приходят раньше. Успею забежать к родному и любимому за деньгами. И домой. Отдыхать от безумного рабочего дня.

– Олечка Петровна, – подскакивает на своем креслице Танюшка, бессменная секретарша и героическая медсестра. – А Олег Анатольевич просил его не беспокоить.

– Ничего, Танюш, мне можно, – улыбаюсь я, чувствуя от чего-то глухое раздражение. – Я ненадолго. Представляешь, деньги забыла. А ни один таксист не повезет меня домой, если я буду расплачиваться с ним бахилами.

– Нет, – пищит нукерша, но где ей, худенькой веточке, тягаться с напором восьмидесяти килограммовой меня? – Ольга Петровна, доктор готовится, дезинфекция. Да погодите… – усталый выдох Танюшки мне не нравится. – Не ходите туда. Не нужно.

Толкаю дверь в кабинет мужа, под расстроенным взглядом медсестрички. Сумка со щукой в моей руке становится неприподъемной.

Тошнит. От того, что я вижу. Кажется, что вот прямо сейчас меня вывернет на сверкающий пол шикарного кабинета главврача клиники репродуктивной медицины.

И голова Олега между напедикюренных женских ножек, похабно раскинутых на «вертолете», даже не поворачивается в мою сторону. Слишком увлечен этот прелюбодей. На нем одни кожаные трусишки, и ошейничек на шее кокетливый. А ведь мне он никогда не целовал… Там… Я смотрю на гладко выбритый лобок, двигающийся в такт движениям языка МОЕГО мужа, вижу крошечные вишенки, вытатуированные умелым мастером. Они как настоящие, и блестят… О, черт, прости господи.

– Да, милый. Вот так, – хрипит мерзкая потаскуха. Ее пальцы с длинными алыми ногтями путаются в волосах Олега. И она видит меня. Но ее это совсем не стыдит.

И моя рука сама лезет в хрусткий пакет, за рыбой приносящей счастье. Вцепляюсь в рыбий хвост… Твою мать, эта комната пахнет рыбой, или не рыбой. Она пахнет развратом, грехом и женскими выделениями. Тошнота подскакивает к горлу с новой силой. Как раз в тот момент, когда я с оттягом опускаю тяжелую рыбину на голову моего ужа.

Он меня этими губами целует, когда возвращается домой.

– Ты что творишь, Олечка? Это не то, что ты подумала, – хрипит Олег Анатольевич Задорнов, наконец то оторвавшись от своего замечательного занятия. Главврач клиники репродуктивной медицины в кожаных трусах, из которых он так и не удосужился вынуть руку. Мамочка дорогая. Роди меня обратно.

Еще удар. В голове начинаются фанфары. Интересная будет статья в медицинском вестнике, прям представляю «Гинеколог забила щукой до смерти своего лизуна мужа». Это будет бомба, первый разворот.

– Да, ты просто делал глубокий осмотр влагалища, дорогой? Странные инновационные методы. Теперь мы без анализов обходимся. На вкус ориентируемся? Запашок то так себе. Скорее всего у вишневой вульвовагинит. Хотя, чему тут удивляться? Беспорядочная половая жизнь ведет и к худшим патологиям. Но тебе это должно быть известно не хуже моего, дорогой.

– У меня порядочная жизнь, – издевательски стонет любовница моего мужа. – И весьма разнообразная. Тетенька, вы кто? Олег, почему в твой кабинет врываются посторонние бабы? Или это уборщица? Тогда ты распустил персонал в шишки.

– Оля, успокойся, дома поговорим, – дергает шеей мой муж, не обращая внимания на злой скулеж девки. Мужественный кадык ходит ходуном. Нервничает бедняга. А на меня вдруг наваливается страшная апатичная усталость.

– Кто это, Пусик, в конце концов? – капризно стонет потаскуха. Она так и лежит развалившись в гинекологическом кресле, позволяя всем присутствующим рассмотреть в подробностях анатомию малых половых органов. – Что за толстая бабища? Вызови охрану, ты же тут бог.

– Шерри, умоляю, помолчи, – рычит Задорнов. Девка с интересом на него смотрит, как на мадагаскарского таракана. С ноткой брезгливости, как мне кажется.

– Да, пусичек. Расскажи своей даме, кто я, – всхлипываю я, снова замахиваясь счастливой щукой. – И кто тебе этот кабинет подогнал. Шерри, вы ведь знаете, что…

– Оля, прекрати истерику, – надо же, а Леженька зол. Вон как раздувает свои ноздри породистые. – Иди домой. Я скоро буду.

– Скоро? То есть ты останешься тут, чтобы завершить начатое? – приподнимаю бровь. Несчастная щука обреченно болтается в моей руке. Несчастная рыбина уже давно потеряла надежду стать вкусными котлетками. Теперь она смертельное орудие. Хотя ей это определенно пофигу. – Ну ты и… Ты…

– Ну, сказала А, говори Б, – зло щерится мой любимый, мой единственный. Родной муж, без которого я не знаю как жить. Правильно. лучшая защита же нападение. Хлещет меня словами, сбивая с боевого настроя. – Давай. Вот в этом ты вся Ляся. Амеба, у которой в башке одни женские вагины и наличие менструаций у незнакомых баб. Ты на себя давно в зеркало смотрела? Кофта эта на тебе ужасная, зад отрастила как чемодан. А секс? Два раза в неделю, под одеялом. Это я на работе врач, а в остальное время – мужик. А ты… Только и можешь, что…

– Мужик, значит? Оно видно. Трусы прямо мужественные. И ошейник… Просто ода мужского начала и брутальности. Девушка, а дом он как, охраняет, кобель ваш?

– Оля, замолчи и поезжай домой. В последний раз тебя предупреждаю. Приеду и все с тобой обсудим. В конце концов, ты моя жена. И я надеюсь, что ты не станешь глупить…

– Глупить нет. Разведусь с тобой к чертовой матери. Позвоню отцу, расскажу ему, чем любимый зять занимается в рабочее время…

– Господи, это что, вот эта вот твоя жена? У тебя есть жена? Вот эта вот тетка с мочалкой на башке? – капризно ноет потаскуха Вишенка, наконец то сообразив сдвинуть длиннющие ноги. – Понятно почему тебя потянуло на сладенькое. Лежек, позвони как разберешься с этой своей истеричкой. А мне пора. Ненавижу семейные разборки. У меня от них голова болит.

– Да заткнись ты, – рычит всегда галантный Олежка на свою развратную Шерри.

Я смотрю, как наглая девка натягивает шикарные кружевные трусики на роскошные бедра, на которых нет даже начальных признаков целлюлита. И стрии отсутствуют. Кожа мерзавки аж светиться. Видимо красотка не вылазит из спортзалов, спа и косметических кабинетов. Смотрю и понимаю, что проигрываю по всем фронтам. Даже белье такое я не могу себе позволить. Нет, не потому что дорого, я хорошо зарабатываю. А потому что выглядеть в такой роскоши я буду смешно и нелепо.

Слепну от обиды и ярости. Размахиваюсь, целя в физиономию противного изменщика, стоящего передо мной в ужасных развратных кожаных трусах и кокетливом ошейнике. Рыбий хвост выскальзывает у меня из пальцев.

– Аааааа, – верещит чертова Вишенка. Ну промазала я немного. Случайно. Или не случайно. Черт его знает, состояние аффекта штука страшная в своей непредсказуемости.

– Страйк, – бубню я, глядя на Вишенку, распластавшуюся на полу. Только вот ни триумфа, ни радости победы я не испытываю. Потому что проигрываю по всем фронтам.

Глава 2

– Жалко, – тянет Галка, делая при этом огромный глоток омерзительно-синего коктейля, похожего на стеклоочиститель незамерзайку, из тонкого засахаренного стакана. Трубочку она игнорирует, зато краешек стекла облизывает с удовольствием. Щурится даже как длинная носатая кошка.

– Шшшшто? – я аж присвистываю от удивления и такого предательства лучшей подруги. Ей жалко мерзавца, втоптавшего меня в грязь? Дать бы ей по башке чашкой с остывшим капучино, но у меня даже на это нехитрое проявление ярости не осталось сил.

Народ, заполонивший это кафе маленькое веселится, а у меня рушится налаженная такая понятная жизнь. В переноске, стоящей рядом на хлипком стуле, беснуется кошка Барабан, самое дорогое, что я прихватила из своей квартиры, когда сбегала. А эта носатая выдра жалеет предателя…

– Я говорю, жалко, что тебе щуку подарили, а не замороженного судака, – задумчиво хмыкает Галюся, не обращая внимания на мои идиотские терзания. – У кистеперых плавник острее. И чешуя как наждак. Я бы на твоем месте сняла с придурка шкуру и выставила в фойе клиники на поглядение. А я тебе говорила…

– Галь, не начинай, – выдыхаю я. Да, она говорила, сто раз, что мой муж винторогий муфлон и что он меня не достоин. А по факту…

– Я не заканчивала еще. Хотя ты права, жалко судака ломать об мудака. Но надо было убить щукой суку, – хмыкает моя самая любимая и единственная подруга, морща свой выдающийся нос. – Значит говоришь, он ей куни делал?

– Да, – горько вздыхаю я, пунцовея щеками, как институтка на первом балу. – Представляешь, мерзость какая. Мне кажется причмокивал даже.

– Ну почему же мерзость, очень даже… Подожди, ты что… Ты ни разу не пробовала…? Тебе твой муж никогда не лизал? Оооо, детка, – давится коктейлем эта носатая заноза, глядя на меня как на запаршивевшего уличного щенка. – Так, хорошо. А оргазм? Оргазм ты с ним испытывала?

Я молчу. Молчу, потому что не привыкла обсуждать свою интимную жизнь ни с кем, даже с Галкой. Которая мне почти сестра на минуточку. От ответа меня спасает звонящий в сумочке мобильник. Точнее не спасает, но дает временную отсрочку. И сейчас я даже рада звонку самой моей надоедливой пациентки, от которой спасения нет.

– Галюнь, прости, надо ответить, очень важно, – деловито шепчу я, прежде чем нажать на кнопку. – Да. Здравствуйте Тамара Павловна, – с притворной виной смотрю на подругу, задумчиво помешивающую коктейльной ложкой остатки своего мерзкого пойла. – Я вам уже говорила, что сухость влагалища не причина, а следствие… Нет, это не менопауза. Судя по состоянию матки вы беременны. Ну и что, что вам сорок пять? Вы же живете половой жизнью? И муж у вас моложе на десять лет. Последние месячные у вас когда были? Три месяца назад? Нет, не климакс. У вас шейка матки синюшная и мягкая. Короче…

Слышу как хрюкает Галюня, глядя на мужика сидящего рядом. Он как-то странно отползает по симпатичному диванчику, не сводя с меня безумного взгляда.

– Не бойтесь, она не кусается, – Галка поганка откровенно веселится. – Сейчас скажет тетке, чтобы та принесла завтра презерватив и одноразовую пеленку для вагинального ультразвука, а потом будет пить свой кофе.

Я отключаю телефон, под пристальными взглядами кажется всех клиентов кафе. Черт, как всегда.

– Во работенку мы с тобой надыбали, Олюсик. Мандолог и жополаз, – хохочет Галка.

– Гинеколог и проктолог, вообще-то, – кривлюсь я.

– Не важно. Ты на вопрос мой не ответила.

– Галь, ну я фригидная, наверное.

– Наверное? Ты гинеколог со стажем говоришь – наверное? Значит не уточнен диагноз? А может просто твой любимый муженек плохо старался? И как он относился к тому, что не может доставить жене удовольствие? Поди переживал бедняга?

– Он не знает, – щеки мои сейчас лопнут от прилившей к ним крови. И барабанные перепонки тоже, скорее всего взорвутся.

– Ты имитировала… Ну, детка, ты сегодня просто порвала мой мозг. Минет ты тоже значит не практиковала? Можешь не отвечать, по физиономии вижу. От нее сейчас хоть прикуривай.

Молчу, а что ответить? Как говаривала наша институтская подружка, Зюнька: «У меня вся тела такая». Господи, не к ночи помянута будет эта страшная демоница в костюме сорока пяти килограммовой, крошечной милашки, которая страшнее всех адских чертей кагалом. Мы не видели ее лет пять, вроде. И очень надеюсь, что Зинаида Альфредовна Юнькина не появится на нашем горизонте и не принесет с собой мора и чумы.

– Мальчик, водочки нам принеси, и огурцов соленых, как наши слезы, – кричит на весь зал слишком громкая моя подруга, перекрикивая голосистого Лепса, поющего о самом лучшем дне.

– Я не пью, – вздыхаю я, – Да и Барабаша в стрессе.

– А кто пьет? Мы будем лечить нервы. Дура ты, Олька, и уши у тебя холодные. Нормальный мужик, если он свою женщину любит, а не использует, в первую очередь желает доставить удовольствие ей. И ты, как врач со стажем должна понимать, что фригидность это не отсутствие оргазма, а целый комплекс симптомов, включающий и отсутствие интереса к сексу в целом. У тебя есть такое? Чего молчишь? Нету? Потребность в половой близости присутствует, значит? Пей.

Я послушно делаю глоток. Водка несется по пищеводу огненной лавиной. Мерзкая и противная, но как ни странно голову проясняет мне. Ненадолго, наверняка. Алкоголь самый страшный депрессант, дающий лишь кратковременный эффект эйфорического всплеска. Потом становится только хуже.

– Он, наверное, изменил, потому что я родить не смогла. Галь, ну мужику нужна семья полноценная, а я не смогла ему дать, вот и результат. Да и расплылась я, постоянно в стрессе, не выспавшаяся…

– А кто виноват в этом? Козел твой Лежа, вот что. Козлятина мерзотная. Вот он кто. Хорошо, что и не смогла, сейчас бы с ребенком, а не с кошатиной своей тут сопли лила. И вообще, ты себя винишь, что ли? Дура совсем? Это не ты ему наставила рога, а он тебе.

– И что мне делать? – яростно хрущу я огурцом.

– Отомстить и послать его на хер. А потом папе твоему рОдному позвонить и плача настучать на прелюбодея. Прям рыдая до соплей.

– Галь, как отомстить то? Дверь ему дерьмом вымазать, что ли? – я конечно тупая. Нет, ну откуда мне знать, как порядочные женщины мстят своим мужьям изменщикам? Вот никогда не думала, что буду в роли рогатой брошенки. Мне мой брак казался идеальным и крепким. А тут…

– Ох, горе. Дерьмо дерьмом не напугать. Надо ему отомстить той же монетой. Трахни какого нибудь Апполона, испытай наконец оргазм. Для здоровья полезно, опять же. Ну и фригидность заодно свою подлечишь.

– Ты что? Ты, что мне предлагаешь? – взвилась я, аж на стуле подскочила. Чуть успокоившаяся Барабаша взвыла в своей переноске, как адский демон и снова начала грызть железные прутья узилища. – Я не такая, вообще-то. У меня принципы.

– Не такая, жду трамвая. Херинципы у тебя. Блаженная ты Олька. Дурдом. Значит ему можно язык свой куда не попадя совать, а ты у нас Ярославна на стене? А потом, ты в своей квартире дверь мазать собралась. Кстати, ты почему не выкинула его хабар из квартиры, которая тебе принадлежит? Тебе ее бабушка подарила. А подарки это не совместное имущество. Пусть бы валил к своей сахарной письке, там его ждут поди. Может слизался бы до корня.

– Не знаю, – уныло выдохнула я. Нет у меня ответа на этот вопрос. Бежала, как швед под Полтавой, даже одежды не взяла. Только кошку прихватила и ее любимые мисочки и игрушки.

– Ладно, горе, у меня поживешь. Пока. Пока не придумаем, как выкурить лиса этого поганого из заюшкиной избушки. А пока… Пока, детка, мы с тобой зададим такого фердепопеля, что черти в аду будут бояться, что мы к ним приедем с проверкой. Тадамм. Глянь, что есть у твоей самой умной, самой красивой, самой восхитительной подружки, – в руках Галки появляются два золоченых куска картона, и у меня сжимается в животе тугой узел предчувствия скорой катастрофы. Обычно, если Галька так воодушевлена жди какого нибудь глобального трендеца.

– Что это? – спрашиваю напряженно. – Открытки какие-то? Или ты в лотерею собралась выиграть миллиард?

– Это билеты на самый крутой маскарад. Только для избранных. Закрытый клуб, элитная публика. Билеты не урвать. В этом году тематическая охотничья вечеринка. Мужики будут охотниками, а женщины зайками. Мы с тобой будем дичью, куколка. Мне билеты клиент подарил, за то что у меня руки золотые. Сначала руки мне целовал, а потом…

– Это реально дичь, – стону я, чувствуя, что одной стопкой водки не обойдусь. А еще представляю бедолагу, целующего руки Галюни проктолога в синих одноразовых перчатках. Тошнота становится едкой и противной. – Галь, я не…

– Пойдешь. Как миленькая. С тебя только костюм зайки. Я фотку тебе скину в мессенджер, примерного наряда. Купишь. Там такие будут охотники…. Уммм. На них можно потренироваться в искусстве оральной тантры. Ну и вообще…

– Надеюсь что они все твои пациенты. И мстить Олегу с ними не получится, – бурчу я в пустую стопку.

– Обломись. Там такие люди будут, высота. Лежику твоему до них, как до луны на карачках. Как думаешь, до метро мы твою белокурую Жоази допрем, или лучше такси? – задумчиво спросила Галюня, глянув на Барабана, которая почти стерла клыки о решетку. – Нет, пожалуй такси возьмем. Такую кобылу таскать. Позвонок выпадет. А нам еще костюмы покупать и маски. Погнали, Ляся. Нас ждут великие дела. Кстати, на работу то ты как пойдешь завтра? Там же этот твой хмырь языкастый?

– Возьму отпуск, – Галка права. Сейчас мне на работу вот никак не хотелось. – У меня два года не гуляные.

– Вот мы и гульнем, да так, чтоб дым из- под хвоста и конфетти радужные из всех щелей, – слишком ажиатированно рявкнула моя подруга. – Давай, за мной. Кстати. Ты знаешь, кто у нас теперь будет главнючкой в нашей юдоли платных медицинских услуг для несчастных болезных олигархов? Зюнька, представляешь? Я как узнала, подумала, что пора увольняться.

– О, нет, – шепчу я помертвевшими губами. Я думала, что хуже, чем есть уже быть не может. Ошибалась.

– Ну все, теперь точно погнали. А то мне еще костюм забирать с почты, – хмыкает Галюня. – Ты, кстати, с покупкой тоже не затягивай. Завезем кошатину твою и чеши по магазам. Завтра действо, а ты еще не экипирована.

И мы погнали. Эх, если бы знать, что будет дальше, я бы наверное погнала бы куда-нибудь в другом направлении, прихрамывая и стеная. Но сейчас я покорно пошла за подругой. Потому что во-первых, мне очень хотелось спать, во вторых – плакать, в третьих спрятаться от нашествия Чумы по имени Зина, в четвертых… Мне просто хотелось зализать раны. Зализать, тьфу ты господи, мерзость какая.

Глава 3

Вадим Райский

– Ты видать и впрямь без ума, Гриня, – морщусь я, рассматривая похабно-аляпистые картонки в руках своего первого зама и по совместительству друга детства, зазывно посверкивающие золотым тиснением. – Мне сейчас только скандала еще не хватает. Развод меня высосал. Санька в стрессе постоянном. Ты понимаешь, что моя дочь в гребаном стрессе? А ты предлагаешь мне идти на вечеринку для извращенцев?

– Ну ты то у нас прям мистер правильный, и ничего не извращенцы там будут. Все твоего поля ягоды, снобы кабанеющие и зажравшиеся бабенки, – на Гриню моя презрительная гримаса совсем не производит впечатления. – А ты скоро е… оху… пи…, черт, как там правильно выразиться, чтобы не обидеть охреневшего олигарха? Озвереешь ты скоро, Райскай. И так стал похож на гоблина, только что пупырями не пошел зелеными. Пойдем. Развеемся. Мероприятие камерное, только для элиты. Багрицкий каждый год устраивает развлекуху для богатых людей. Простым смертным туда не попасть. Бабы все жены, сестры, матери уважаемых людей. Все в масках, все чистенькие, холеные. Да кто тебя узнает то там? В конце концов никто не заставляет тебя развратничать. Просто тусанем, на заек вкусненьких посмотрим, ружья свои выгуляем, – хохочет Гришка. А мне хочется встать с кресла и просто молча выйти из кабинета, чтобы не обсуждать идиотское приглашение, которое, вот уж погань, кажется мне сейчас даже привлекательным. В одном мой друг прав, я скоро рехнусь. Еще немного осталось до этого знаменательного момента.

– Ружья, говоришь? – погано, но идиотская затея уже мне даже начинает нравиться.

– А Санька побыть и с Клавдией Павловной вполне может. Бабушка все таки. Эй, Райский, ты чего? – смотрит на меня Григорий, явно испугавшись моей перекошенной физиономии. Как представлю, что мне придется оставить дочь с моей матушкой, у меня начинается тихая паника. Но… От нас почему-то бегут все няньки. А оставлять семилетнего ребенка одного в огромном доме так себе идея. Остальная прислуга приходящая, и у них полно своих хлопот. Чертова сука, моя жена просто сбежала, бросив нашу дочь как досадную помеху. Шалава, променяла собственного ребенка на похожего на надутую грелку фитнес инструктора. Металлический паркер в моих пальцах ломается словно сделан из дешевой пластмассы. Ярость заволакивает мозг тяжелой пеленой.

– Про Линку вспомнил? – сочувственно гнусит Гришка. – Да хер с ней.

– Точно, с ней, – скалюсь я. – Накачанный и тупорылый хер. И она его, сука, на мои деньги сейчас ублажает, потому что я, видишь ли, не уделял ей достаточно внимания. А то, что я как проклятый батрачил, чтобы обеспечить ей все ее хотелки, это… Блядь, – в стену летит пресс-папье, с грохотом разлетается на части.