Sexy сайз. Теория соблазнений

Глава 4

Ольга

Пузырь, Соломинка и Лапоть

Костюм зайца я нашла с трудом. В детских магазинах товар моего размера никогда не видели в глаза, отправили меня в сексшоп. То что мне предложили в магазине для взрослых было настолько омерзительно пошлым, что у меня закружилась голова. Мысленно я прокляла неугомонную Галку и мою бесхребетность. Надо было сразу послать ее на фиг, но у меня не хватило лихости обломать ее воодушевленное возбуждение.

– А вы сходите в магазин, все для театра, – посоветовал мне милый продавец лавки для извращуг всех мастей, увидев выражение растерянности написанное на моем лице. – Это в двух кварталах. Там все есть. Я как то даже купил там костюм летучей обезьяны.

– Обезьяны, – завороженно повторила я, боясь даже представить для каких целей татуированный симпатяга приобрел шкурку несчастной сказочной зверушки.

– Ну да, там и размеры все есть. Даже на танк найти можно. Упс, простите…

Костюм зайца в магазине я нашла. Странный такой, состоящий из шорт цвета первого снега, созданных умелыми китайскими креативщиками из меха молодого чебурашки, настолько искусственного, что он аж скрипел, когда я натягивала штанишки на мою неугомонную задницу. Особенно порадовал меня хвостик пришитый к тылу – в форме ярко-оранжевой морковки и двух кокетливых помпончиков. Жилетка от костюма оказалась страшно чесучей. Ко всей этой красотище прилагалась шапка с ушами к которой были пришиты косые глаза, мордочка с двумя торчащими из алой пасти пластмассовыми клыками и завязками под подбородком и белые сапожки из того же ужасного меха, когтистые и абсолютно ошеломительные. Я вертелась перед зеркалом, задыхаясь от лютого восторга. Совсем забыв, что Галка то должна была мне прислать фото с приблизительным костюмом секси зайки. Но видимо в процессе беременности моя мамуля недополучала каких-то супер важных микроэлементов, отвечающих за развитие мозга у плода. Иначе чем объяснить тот факт, что я обреченно кивнула на вопрос продавца: «Брать будете? Завернуть?». Явно же каким-то кататоническим припадком.

Прижав к груди бумажный сверток я доползла до дома подруги, с ощущением, что я не костюмчик на маскарад покупала, а разгрузила целый вагон чертовой моркови. Наверное поэтому не сразу среагировала на Олега, выскочившего мне навстречу, словно черт из табакерки.

– Ты почему не берешь трубку? – голос моего мужа дрожит от злости. А мне, вот уж странность, все равно. А ведь еще вчера я думала, что без него не смогу и дышать. И глаза родные мечут молнии. Точнее один глаз, не украшенный щучьим фингалом.

– Потому что не хочу говорить с тобой, – дергаю плечом и пытаюсь обойти мужчину, который мне изменил.

– А придется. Ты сорвала сегодняшний прием. Не явилась на работу.

– Я подала заявление на отпуск, – черт, почему мне так пофигу? Равнодушие такое гулкое, как в ведре пустом.

– А я его не подписал, персонала не хватает. Отпуска гуляют те, кто ими озадачился заранее. Праздники. Ты ведь знаешь, что в нашей клинике за прогулы положены увольнение, детка?

– Олег, ты зачем пришел? – спрашиваю устало. Мне и вправду совсем не хочется его видеть и выяснять отношения. – Уволить меня? Увольняй.

– Я пришел попросить тебя не глупить. Оль, ну оступился я. Бывает. Я мужик, в конце концов. В целом то мы с тобой прекрасная пара. Я тебя люблю.

– Правда? – смотрю прямо в родные глаза и не вижу в них и толики раскаяния. – Тогда просто уйди. И квартиру освободи, пожалуйста. Ты же мужик. Олег, послушай, я не могу жить в грязи. Не хочу просто.

– Ну, тогда, ты сама напросилась, – кривит губы мой муж, которого я не узнаю. Мой предупредительный, интеллигентный, неконфликтный муж на себя не похож. – Ты уволена. Из квартиры не съеду. Я там прописан. Приезжай и живи со мной. Мы же с тобой женаты.

– Леж, не заставляй меня звонить папе, – выдыхаю я, используя последний, самый сильный аргумент. – Я не хочу вот так. Давай просто освободим друг-друга от обязательств.

– Папе? Ну, давай. Ему сейчас очень нужен скандал, во время предвыборной кампании. Он прям тебе так будет благодарен. Ты так не считаешь, куколка? Вот он обрадуется, что его бестолковая доченька которой он даже не доверил клинику, еще и с мужем разводится. Оля, развод дочери это просто катастрофа для старого хмыря. А мы с тобой же любим друг друга. Просто немного сошли с рельс. Это бывает в браке. Пять лет вообще такой срок трудный переломный. Так что? Вернешься? Детка, ну мне что на колени встать? Что я должен сделать, чтобы ты меня простила?

– Иди в жопу, – цежу я, радостно наблюдая как ползут брови прелюбодея прямо к прилизанной шевелюре. Никогда раньше я не позволяла себе разговаривать с Олеженькой в подобном тоне. Никогда раньше. Но теперь то я другая. Точнее стану другой. И костюм зайца в пакете прижатом к груди только начало. Я научусь не быть тряпкой и не растекаться лужицей при виде этого поганого изменщика. Стану женщиной вамп и отомщу этому гаду.

Правда, как я стану женщиной вамп в купленном мной костюмчике, я в тот момент даже примерно не предполагала.

– Детка, я надеюсь ты одумаешься. Жду тебя дома. И пирожные я купил, твои любимые.

– Ага, только сначала отомщу тебе. Изменю с первым встречным, – вредно бурчу я, подавляю желание по-детски показать язык озадаченному муженьку. – Потом и поговорим. А что, будет у нас ничья.

– Не смей. Слышишь? Ты моя жена, принадлежишь только мне.

– Правда. Я тоже думала, что это так работает – ты моя, я твоя. Навеки до гробовой доски. Пока не застала тебя с языком в чужой вагине.

– Оля, твою мать… А ну стой. Стой сказал.

– Фигушки. Ты кто такой-то? Лизун-онанист с манией величия.

– Я твой муж, вообще-то.

– Ты об этом думал, когда мне изменял? Да, – мой голос дрожит. И не от злости, а от рвущей душу обиды. Я все еще люблю этого мерзкого изменщика.

– Да и иди. Кому ты нужна то? Думаешь в очередь за тобой выстроятся? В зеркало себя давно видела? Панда толстожопая блин. Приползешь на карачках.

Иду не оглядываюсь, закусив до боли губу от обиды. Черт, а ведь как ни обидно, Олег снова окажется прав. Ну кому нужна тетка с лишним весом, не первой свежести? Да еще и пустая? От осознания собственной никчемности хочется рыдать. Но я не доставлю такого удовольствия предателю Иду, расправив плечи, на которых словно хомут надет тяжеленный.

И я даже успеваю дойти до Галкиного подъезда. Почти успеваю… Огромная машина, отвратительно розового цвета, резко тормозит возле моей потрепанной персоны. Я едва успеваю отпрыгнуть, иначе рискую быть размазанной об грязную стену моего временного обиталища.

– Ааааа, – визг, бьющий по ушам, несется из открытого окна дорогущей лайбы, и тут же из него вываливается нечто, размером с чихуахуа, облаченное в шубу такого кислотного цвета, что меня тут же начинает ломать мигрень. И я понимаю, что лучше бы меня все таки размазало как муху. – Пузырик, как я скучала. Ты не представляешь даже.

Ну вот, теперь точно конец. Всем нам гаплык, это лишь дело времени. Очень короткого его промежутка. У меня на шее виснет мелкий кудрявый блондинистый демон, глядящий на гибнущий в корчах прямо сейчас мир чистым синющими глазами по которому я если и скучала то только в самых страшных моих кошмарах.

– Привет, Зюня, – прохрипела я, вцепившись в пакет с костюмом, как смертник в кольцо нераскрывшегося парашюта. – Ты мимо проезжала, да? Теперь поедешь дальше? – все еще надеюсь на чудо. Но, с моим ли везеньем?

– Нет, ну ты чоооо? Мне Галка позвонила, сказала, мол, Хьюстон, у нас проблемы, пузырик сдувается. Ну я и поспешила на помощь, как Чип и Дейл. А это что за хмырь там стоит отвесив челюсть. Неужели Олежка? Он что-то потрепаный такой стал, а был то прямо Дарт Вейдер. А теперь… Не то что мы, да же? Мы то цветем и пахнем. Эй, ты чего, как будто ежа тухлого съела? Ой, а знаешь почему ежа ежом назвали? Потому что он состоит из жопы и е…

Я не слушаю радостного бреда самого страшного на свете стихийного бедствия. Думаю, как бы спастись и уцелеть. И даже обида на мужа отступает на задний план.

– Странные у тебя представления о мужской брутальности. Дарт Вейдер? Серьезно?

– Мы же в отрыв идем? Я костюм купила. Закачаешься. А к нему там такие трусики идут… Там короче есть карман потайной. А еще…

– Так билетов всего два, – обреченно бубню я. Хотя, чего это я? Может, удастся соскочить? И я прекрасно проведу вечер в компании с книгой и Барабаном, попивая какао. Боже, радость то какая. – А достать их оооочень трудно. Галка говорила, что почти невозможно.

– Трудно, но мой Зюбзик для меня луну с неба собьет камнем, если надо, – рушит все мои чаяния, как неизвестный мне Зюбзик камнем, Зинка, – ну Зюбзик, мой бойфренд. Ой, да не смотри на меня так. Его зовут вообще-то Зюбарев Борис Икарович. Ну да, тот самый. Ну этот «Я приведу вас в светлое будущее». Не смотришь ящик что ли? Как всегда ты, Ляська, только о письках думаешь. Не интересуешься жизнью социума в котором обитаешь. Так даже он с трудом выцарапал билетики для меня. Оль, ну что ты как не родная? Я же соскучилась, прям дьявольски.

– У него папа, что Икар был? – вот прямо самый важный вопрос сейчас, что меня мучает. Не то, как мы будем выживать. Не то, что мой муж меня смешал с землей. А имя папаши Зюниного пузатого кавалера, не сходящего с экранов телевизора.

– Ну, да, там такая история была, потом расскажу. Но Икар – это конечно аллес, – хлопает ресничками бабочками самая милая наша однокурсница. Она похожа на ангела, но внешность обманчива. Уж я то это знаю лучше, чем кто-либо.

– И что, он тебе вот так разрешил идти в это гнездо разврата? Ну и нравы у вас.

– Да изгнуселся весь. Но я обещала ему, что развратничать буду только с ним. Он сегодня будет охотником. Мой тигр. Ррррр. И тебе подберем с большим ружьем мачо.

– Этого то я и боюсь, – мой вздох совсем не колышет Зюньку. Сейчас она похожа на охотничьего сеттера. И смотрит на меня слишком пристально.

– Ой, а ты что, не рада меня видеть?

– Рада. Очень рада, – вздыхаю я, выдумывая при этом лютую смерть для глупой Галки. Дьявольская радость Зюни это вещь пострашнее Фауста Гетте.

– Пузырь, Соломинка и Лапоть снова в деле, – гаркнула Зинка, протянув мне кулачок, чтобы я в него стукнула своим. Ну да, нас именно так и звали в институте. Угадайте, кто был Пузырем? Галка была соломинкой. Потому что она длинная, тощая, из выпуклостей в ее организме только нос. Все остальное отсутствует, включая талию. Галюня похожа на спицу. Ну а лапоть… Кудряшки Зинаиды Альфредовны удивительно похожи на древесную стружку. – Нас ждет клуб «Жирнаая свинья».

– Эй, ты вообще что ли все тритатушки попутала? Ты кого обозвала? – у меня чешется нос, кружится голова, и обида в животе словно пила-болгарка, перемалывает мои несчастные внутренности в фарш Сначала муж, теперь подруга. Да еще эта страшная странная вечеринка, где мне предстоит быть дичью и жертвой. Да я… Вот серьезно, я сегодня порву эту гребаную вечеринку. – Сама ты выдра бухарская.

– Так клуб называется, – хлопает глазками моя лютая подружка. – И мы там зажжем как в былые времена. Ну, чего встала? Пойдем собираться. Времени мало. А нам еще надо носик припудрить, туда-сюда.

– Это меня и пугает, – шепчу я, вспомнив обугленные развалины институтского спортзала. Пакет с костюмом в руках кажется сейчас раскаленными неприподъемным. Может еще удастся сбежать?

– Ты маску то купила? – суетится Зюнька. И лихорадочный блеск в ее глазах предвещает скорый рагнарек.

– Упаковку взяла, – бубню я, шагая за милой кучеряшкой, из шевелюры которой проглядывают не заячьи ушки, а кажется рога. – С перфорацией. И для работы еще. Они самые удобные. И очки в них не запотевают.

– Ох, горе. Зайка в медицинской маске, это секси конечно, но… – мне в руку ложится что-то ужасающе кожаное, подбитое по краю проститутским алым кружевом. – Что бы вы без меня делали?

Жили бы спокойно и почти радостно. А теперь. Теперь…

– Близится час х, – шепчет заговорчески Зюнька. А у меня все леденеет внутри от предчувствия скорой катастрофы. И зад ноет, а он меня еще никогда не подводил.

Глава 5

Розы пахли полынью

– О, мой бог, – прошептала Галка, когда я скинула в гардеробе клуба дурацкое пальтишко, котором была похожа на паркового эксгибициониста. – Это… Боже… Боже…

За моей спиной застонала Зюнька, одетая в корсет цвета «Пыльная роза». Трусики с пушинкой хвоста на маленьком круглом заду, меховые ушки на ободке инкрустированном сияющими стразами и туфли на такой шпильке, что у меня закружилась голова.

Галюня тоже выглядела совсем не так как я. В платьице, подбитом пушистым мехом, которое не скрывало ни одной ее «прелести», ботфортах ослепительно белых и таком же ободочке с ушами.

– Ты что ей не отправила фотки? – обморочно прошептала Зина, не сводя распахнутых кукольных глаз с моих когтистых сапожек. Хотя, Ляся, ты уделаешь всех сегодня. Такого никто и нигде не видел, и больше никогда не увидит.

– Так, все, я ухожу, – прорычала я. Попыталась развязать завязочки, которые завязались в мертвый узел под моим подбородком. И эта чертова маска…

– Ляся, ты не видела мое сообщение? – щурит свои глазюки Галка. – Там был адрес магазина и фотки. – И куда ты пойдешь теперь? А костюм клевый. Никто и не заметит, когда начнется свальный грех, ну, то есть охота.

– А ты как думаешь? – мой хрип сейчас похож на последний вздох подстреленного зайчишки.

Конечно я ничего не видела. Я телефон отключила, потому что обсуждать проблемы пациенток у меня сейчас нет ни сил ни желания. И Олег атаковал меня сообщениями, вся суть которых сводилась к тому, что он не может без меня жить. Лживые, мерзкие сообщения, на которые я, к своему стыду уже начала было вестись.

– И я точно ухожу. Вы во что меня втравили в очередной раз?

– Галь, ну чего ты? Ляська же бомба. У нее попа как у Ким Кардашьян, а талия… Какая разница, в чем она одета? На нее хоть мешок от картошки натяни, все равно глаз не отвести, – с видом демона, откровенно врет Зюнька, с такими честно-чистыми глазищами, что я как агент Малдер «Хочу верить».

– Вы меня в гроб вгоните, – морщит свой выдающийся нос Галка. Я тут же представила тот гроб. Узкий и длинный, как пенал, и с трудом сдержала истеричный смешок. Слишком богатая у меня фантазия. Галка похожа на спицу – тощая, длинная, лишенная изгибов по всему телу, кроме носа. В пенале. Тьфу ты, прости господи, крышке гроба придется делать дырку, иначе не закроется. Хрюкнула, неподобающе зайцу.

– Пенал представила? – хихикнула Зинка. Вот зараза. Но меня отпускает напряжение нервное, и в прояснившейся голове появляется какая-то абсолютно дебильная решимость. – Пойдемте уже. Я хочу в бар, потом пляски хочу до упаду. И да превратятся зайки в хищниц.

Когда мы вошли в зал, мне показалось, что даже музыка стихла. Слышно было только скрежет моих когтей о мраморный пол да тихий шепот несущийся со всех сторон. Безлицые люди, разной степени «Зайчатости» и «Охотничести» устремили свои взгляды на меня, и я бы сбежала, ломая сапожки, не держи меня с обеих сторон за руки мои лютые подружейки.

Мы продефилировали к барной стойке, как связанный хвостами мышиный король, под громкую музыку, что уши проволочные на моей шапке откинуло назад, а завязочки впились подбородок как удавка. Шли мы тевтонской свиньей. И я красовалась в авангарде, куда выпихнули меня две секси зайки.

– Три коктейля нам, мальчик, – приказала Зюнька бармену, жадно оглядывая публику.

– Скажи ему, чтоб без абсента, – истерично прорыдала Галка, с подозрением косясь на мою ошалевшую от свалившегося на меня оцепенения. – Ты же помнишь, что у нашей Кардашьян парадоксальная реакция организма на это пойло?

– Да за кого ты меня, это самое… – возмутилась Зинаида Альфредовна, громоздясь на высокий барный табурет. – Думаешь я не помню, что было с Ляськой после зеленой феи?

– Пожалуйста, не надо, – прервала я поток страшных воспоминаний. Голова моя под шапочкой вспотела и начала чесаться. Чертовы уши совсем завалились на затылок, зад зудел от проклятого искусственного меха, а голый живот, не прикрытый куцым топом замерз. Я сделала глоток поданного нам расторопным служащим, коктейля. Поморщилась, почувствовав горьковатый привкус, но не придала значений. В целом оранжевый напиток оказался сладким и вкусным. И жизнь перестала казаться такой поганой. Странно, на меня обычно так быстро не действует алкоголь. Но в этот раз, я даже стала ножкой покачивать в такт музыке.

– О, смотрите какой охотник. Ооооо, – восторженно зашептала Зюнька, схватила меня за голову и насильно повернула в сторону двери, хорошо, что не до щелчка, в которой появилась бугрящаяся мышцами фигура огромного мужика одетого в обтягивающие кожаные бриджи, гольфы, белоснежную батистовую рубашку с жабо и треугольную кокетливую шляпку, украшенную пером охотничьей птицы. Бриджи слишком сильно обтягивали узкие бедра олимпийского бога, а маска с орлиным клювом на лице просто порвала мой мозг, который начал странно туманиться. – Интересно, у него там в бриджах какое ружье?

– Дура, у тебя Зюбзик, думай про его пестик, – хмыкнула Галка, плотоядно облизнувшись. А мне от чего-то захотелось сплясать. Нет не потанцевать, а пуститься с выходом вприсядку по сцене, на которой кривлялись полуголые стриптизерши. А еще мне стало жутко интересно, какое ружье у этого громозепы. Прям вот до ужаса. – Но я б этому соколиному глазу дала.

– Он прям настоящий охотник их сказки, скажите, девочки? Прям вот… А клюв какой. Говорят, если у мужика нос большой, то и все остальное у него размера икс сайз. Блин. Зюбзик, – уныло выдынула Зюнька, переведя взгляд своих восторженных глаз на невысокого пузатого мужика в охотнмичьем костюме хаки, застегнутом до самых глаз и портупее, идущего в нашу сторону. – А ты не теряйся, Ляська. Завали ястреба.

– Что в этом коктейле? – икнула я, прервав влажные мечты ставших вдруг страшно гротескными, заек. – Что в нем?

– Называется «Рогатый заяц» мне название понравилось, там в нем сок морковный полезненький, лимочелло. Вермут и… – хлюпнула трубочкой Зюнька.

Абсент. Точно, горьковатый привкус, показавшийся мне смутно знакомым. О, черт, черт, черт.

– Вкусняшка. Щас допьем и…

– Я убью тебя, когда приду в себя, – прохрипела я. В голове расцвели радужные фейерверки. А в теле… Мне достаточно понюхать пробку от абсента, чтобы в моем организме отключились все стоп-сигналы, каплю проглотить, и я превращаюсь из милой зайки в неуправляемую ведьму. А в моем стакане явно было больше одной капли.

– Ну все, тушите свет, бросайте бомбу, – последнее, что я услышала, прежде чем перейти в режим неконтролируемого автопилота. Легко соскочила с табурета и покачивая бедрами побежала к сцене.

А потом. Потом я завалила Ястреба. В прямом смысле того слова. Упала на него со сцены, развеваясь проклятыми ушами. В танце упала, растопырив в стороны ноги в когтистых сапожках. Свалилась на громадного мужика верхом, радостно голося песню про зайцев, косящих в полночь траву. Но это я все помню фрагментарно. А вот то, что было потом, не забыть мне никогда.

Глава 6

Вадим Райский

Меняю белого коня на любого другой масти. Достали. Принц.

Вечеринка для меня должна была закончиться не начавшись. Еще тогда, когда чертов придурок Гриня заставил меня обуть на ноги колодки с блестящими каменьями пряжками и на каблуке, размера сорок пятый раздвижной и натянуть кожаные бриджи, которые к тому же были размера на полтора мне малы. Но видимо бог разума меня покинул в тот момент, когда происходило сие блядское действо. Иначе, как я оказался в гремящем музыкой, вихляющемся телами в бесовских плясках, клубе?

– Я тебя прикончу, – прорыдал я, радостно пританцовывающему Гришане, который тут же испарился в толпе безликих людей, оставив меня один на один с мигренью, вихрящейся в теле злостью и абсолютным непониманием того, что я делаю на адском балу. Я должен бы сейчас был быть с дочерью, лепить из пластилина супергоройских уродцев, похожих на адских зомби выползней, пить какао с зефирками, терпеть плетение кос в моей бороде цепкими детскими ручками и смотреть мультики. В моей дочери странным образом переплетается принцессность и разрушительность зеленого Халка, который почти всегда одерживает победу. И я оставил ее одну. Снова, хотя сто раз давал себе обещание не делать этого.

А ведь я почти уже ушел. Точнее заковылял к выходу, едва переставляя затекшие от красивенных бареток ноги, которые сейчас больше мне напоминали деревянные протезы. Уволю на хер чертова упыря Гриню. Найду себе какого нибудь заморыша, который будет в обморок падать при виде меня и заживу наконец спокойно. Прямо завтра вышибу придурка по статье несоответствие. Еще ему и аморальщину припаяю, чтобы его ни в одну приличную компанию не взяли этого белобилетника.

Странную зайку я увидел сразу. Не возможно было на нее не обратить внимание. Разве можно пропустить существо, похожее на пушистого кролика-оборотня, бегущее зигзагами? Жопастого кролика-оборотня. Я даже замер, завороженно глядя как она начала карабкаться на высокий подиум, на котором изгалялись силиконовые стриптизерши.

Наверное в этот самый момент добрый бог, покровитель умалишенных, посылал мне знамение. Мол, беги отсюда, Вадик, ломая пряжки. Но кто бы слушал глас разума?

– О, братишка. Вот ты где! – радостно заголосил выросший возле меня Гриня, чем отвлек ненадолго от восхитительного действа. Сунул мне в руку стакан, воняющий не очень хорошим виски, и снова ввинтился в толпу.

Девка уже повисла на шесте, и теперь стремительно по нему скользила к полу, радостно голося, судя по открытому ротику, подведенному розовой, какой-то девчачьей помадой. Почти возле пола она вдруг, как ниндзя, вскочила на ноги и пустилась в пляс. Танцующий народ как по команде перестал кривляться и уставился на сцену.

– Во дает баба. Кто это, знаешь? – хмыкнул стоящий рядом охотник. Обращаясь к силиконовой зайчихе, повисшей на нем как воротник. Я напрягся, очень уж хотелось мне узнать, кто эта странная тетка. Хотя. Зачем мне это ненужное знание? Я и сам себе не мог объяснить. Прав был Гриня, сегодня единственная ночь в году, когда я из богатого и успешного мужика превратился в придурка в гольфах.