Sexy сайз. Теория соблазнений
- -
- 100%
- +
– Да хер тут разберешь, кто где, – разочаровала меня ответом чертова клизма.
Девка на сцене как раз в этот самый момент пустилась в пляс. Прям вот реально, тверк в присядку, выписывая какие-то странные кульбиты, весело помахивая хвостом в виде морковки. Народ двинул к сцене. Действо завораживало похлеще любого стриптиза. Искушенная публика запивала восторг коктейлями. А я смотрел на сиськи зайчихи, тяжело подскакивающие под короткой майчонкой, при каждом ее движении и проклинал поганые бриджи, трещащие сейчас по швам. Сука Гриша, размер не угадал. НО танец меня заворожил дло паралича всех конечностей, кроме одной.
– А нам все равно, а нам все равно, – проорало пушистое существо, поправив на голове шапочку с ушами и вдруг взлетело в воздух. Я заглотил херовый виски и…
– Шухер, лови Пузыря, – заорала мелкая кудрявая зайка, которая до этого хаотично металась вокруг сцены. Народ метнулся в разные стороны. Длинная баба, явно подружка мелкой, свалилась на карачки и поползла прямо на меня, нагнув по бычьи голову, украшенную кокетливыми ушками которые загнулись внутрь и стали похожи на рога. – Подсекай, Соломинка, подсекай. И гони на меня. Я ее тут стреножу.
Я развернулся, повинуясь какому-то странному инстинкту самосохранения, но не успел ни шага сделать к спасению.
Споткнулся об чертову ползучую девку, почувствовал что падаю, выставил вперед руки, приземлился на карачки. Господи, пусть меня никто не узнает только. Мне сейчас лишний скандал не нужен вообще. Я вцепился пальцами в маску, стараясь удержать ее на своем лице.
А потом…
– Ура? – прорыдало что-то над моей головой. Тяжелое тело рухнуло прямо на меня, бока обожгло болью. Я взвился, как понесший жеребец, взвыл от злости и совсем потерял ориентацию в пространстве, чувствуя, что в меня впиваются чужие колени. Сука, Дартаньян бы обзавидовался, увидь бедный гасконец, как меня оседлала проклятая толстожопая баба. И бриджи эти еще гребаные.
– А ну слезь с меня, – прорычал, пытаясь скинуть со своей спины чертову ведьму. – Какого хера ты…
– Простите, – всхлипнула зайчиха, сползая на пол. – Я это… Ну я хочу ваше ружье посмотреть.
– Чегоооо?
– Ну, ружье, – я наконец-то вижу эту мерзавку, сумевшую завалить меня. Такого еще не удавалось никому. Ее щеки не скрытые маской такого помидорного цвета, что мне становится страшно, как бы бабу удар не расшиб. А еще… Еще ее правая грудь вывалилась из бюстгальтера. И меня от чего-то страшно бесить, что собравшийся вокруг народ пялится на эту толстую идиотину.
– Чего уставились? – прорычал я. – Расходимся. Кина не будет, электричество кончилось. Ты куда смотришь, утырок? Я вырву тебе глаза.
Как раз в это время снова загремела музыка. Толпа схлынула к танцполу. И слава богу. А то я уже был готов бросаться на мужиков в масках с кулаками, не понятно от чего. Не честь же этой сумасшедшей меня так взволновала? Чертова баба перетекла с моей спины на пол и теперь лежала рядом со мной, бесстыдно закинув на меня ногу в странном сапожке. Звон в моих чреслах, кажется стал набатным, и глушил все звуки вокруг, включая дебильную музыку.
– Я понял, тебе меня заказали, – шарю глазами по толпе, в поисках Грини. Нужно сдать ему эту суку, пусть выяснит, кто копает под меня. – Кто? Линка сука? Решила меня ободрать?
– В смысле? – шепчут розовые губы. У меня мутится в башке. А в штанах… Если поганка сейчас не уберет с меня ногу, я не выдержу и… – Слушайте, я просто хотела мужу отомстить. Он мне изменил. А у вас нос большой. А говорят…
Блядь. Она замужем еще. Только скандала мне сейчас не хватало.
– И это, я попробовать хотела, ну… Этот подонок мне ни разу куни не делал. Той вишенке своей делал, а мне нет, представляете подонок какой? Прям языком ей там лазил. А еще… Ну нос же. И абсент. А у меня парадоксальная реакция. А Зюня с Соломинкой меня сюда привели. Точнее Зюню привел Зюбзик. Не важно…
– Чего ты к носу моему примоталось, исчадье? Это клюв от маски, а нос у меня нормальный, – стону я, борясь с головокружением. Бежать. Надо бежать. Надо уносить уцелевшую туфлю, пока еще есть возможность. Интересно, куда делась вторая красотища? Наверное улетела под сцену, когда меня из нее выбило этим безумными зайчонком. Оооо, боже. Я в аду. Точно в аду. А эта толстозадая самый страшный приспешник Сатаны.
– Просто Зюнька сказала…. Ну Зюнька, которая Лапоть. Что если у вас нос большой, то и не ружье у вас, а гаубица. А я ни разу не видела гаубицу. У моего мужа был обрез, ну или УЗИ там какой. Это так Соломинка сказала. Меня то, как мне казалось, все устраивало. А потом оказалось, что я не фригидная. А я же дура, сама себе неправильный диагноз поставила. А Зюнька, но та, что Лапоть…
Точно. Она же с диагнозом. И друзья у нее все вымышленные Зюнько-зюбзики. Клиническая идиотка. Или обдолбанная. Глаза вон как у кота в сапогах из мультика. Хотя не похожа на наркошу, чистенькая, пахнет яблоком и мылом каким-то химозным, ногти срезаны почти до мяса. и натуральная вся, ни грамма силикона. Алкоголем от нее не пахнет совсем. Бедолага. Точно с диагнозом. Кто же ее одну то отпускает в люди?
– Я хочу попробовать сделать минет, ни разу не пробовала, – шепчет чеканько. У меня яйца звенят как колокола в чертовых бриджах. Народ уже разошелся, потеряв интерес к действу. Снова грохочет музыка, но ее шепот, проникает мне в мозг, сводя с ума. Блядь, она заразная что ли? – А еще. Еще я никогда не испытывала оргазм. А Соломинка и Лапоть сказали, что у вас нос большой. А значит ружье… И вообще я фригидная. А Соломинка говорит, что я хреновый диагност. И что мои выводы ошибочны. Вот. Мне проверить надо.
Точно, оно заразное. Оно страшнее эболы. И вообще не в моем вкусе. Я не люблю булки с кремом. Но, блядь, мне сейчас страшно хочется проглотить зайчишку прямо с морковкой.
– Босс, ты… – склоняется над нами Гриня, прямо вот вовремя, как всегда.
– Пошел вон, – хриплю, понимаясь на ноги. – И ты уволен, кстати. Без выходного пособия.
– Босс, может домой…
– Задержи этих, – киваю на двух секси-заек, несущихся в нашу сторону. Хотя там от секси не осталось и следа. Сейчас они прохожи на адских гончих, почуявших кровь грешника, продавшего душу их госпоже. Интересно кто из них Зюбзик. Черт, я точно заразился. А вот половым путем что от нее можно подхватить, если столь фатальные симптомы она воздушно-капельным путем распространяет? Да твою мать. Не интересно мне сейчас ничего, кроме фригидной зайчатины, смотрящей на меня своими испуганными глазюками сквозь прорези маски. – Ты же хотел, чтобы я развлекся? Бойся желаний, Гриня.
– Точно. Я так своих желаний боюсь, ужас, – пыхтит дура, прикрывает рукой грудь. И меня это от чего-то бесит. – Так что, вы мне поможете отомстить?
– Это, а домой…
Я его не слушаю. Подхватываю мерзкую бабу, развалившуюся на полу, прекидываю ее через плечо морковкой вверх и бегу из зала. Сзади за мной гонятся две адские зайчихи и Гриня. На плече болтается скулящий трофей. Морда под маской кажется сейчас треснет от прилившей к ней крови. А бриджи…. Про них я вообще молчу. Моя жизнь превратилась в фарс и театр абсурда. Я же нормальный, самодостаточный, серьезный, успешный мужик, у которого все и всегда под контролем. Так что сейчас происходит со мной? Нет у меня на этот вопрос ни одного нормального ответа. Скорее всего меня просто загипнотизировала и лишила воли сатанинская правая рука. Или же это САМ Сиятельный явился в мир в личине странной толстозадой тетки в костюме зайчихи. А я, как на зло, не могу вспомнить ни одной молитвы.
– У вас есть номера в этом блядском цирке?
Парнишка администратор смотрит на меня как на маньяка-людоеда. Но лица не теряет.
– Какой номер вы желаете?
– Цирковой, мать твою. Я люблю дрессированных собачек. Номер для утех есть в этом вертепе? Самый дорогой. Люкс. С джакузи и шампанским. И ведро моркови принесите. Мы будем мстить.
– О да, – бухтит зайчиха, вертя возле моего носа своей чертовой морковкой.
– А дама по собственному желанию с вами? – пищит этот дурачок. Бессмертным себя считает.
– Эй, дама. Ты согласна? – боже, что я творю?
– Да, пусть он мне ружье покажет. Оно же у тебя такое же, как нос? – глупо хихикает кролик-оборотень. – А я ему за это…
– Номер. Быстро. Или я прямо здесь расчехлю свое ружье и устрою показательную казнь адской зайчихе.
Моя угроза действует мгновенно. Парень словно клок тумана испаряется в воздухе и спустя минуту появляется держа в руке золотой ключик. Ключ от безумства и умопомешательства. И эта идиотка зайчачья точно не фригидная оказалась. Огненно горячая, тесная, влажная и абсолютно безбашенная.
Глава 7
«Sic itur ad astra» (лат.)
Ольга
Я зажмурилась, так сильно, что у меня заболели веки. Тяжелая рука, по-хозяйски, сдавила мою грудь. Внизу живота расцвел огромный огненный пион желания. Растекся свербящей истомой по гудящим мышцам. В голове застучали молоточки.
Воспоминания о том, какие безумства я творила сегодняшней ночью начали всплывать в моем мозгу короткими вспышками. О боже. Боже. Я же совершенно не знаю этого огромного мерзавца, придавившего меня к чужой казенной кровати. Гостиничной, какой кошмар. До чего я докатилась. Я не знаю его. Даже лица не видела его. Только квадратный подбородок с ямочкой, как у Бетмена из фильма, и порочные губы не скрытые маской. О боже, что он вытворял со мной этими губами и языком. У меня отнимались ноги от невероятного восторга, а внизу живота рвались атомные бомбы. Господи, мы же предохранялись?
– Не притворяйся, что спишь, зайка, – прорычал человек гора. Я открыла глаза, ухватилась за изжеванную чужую простыню и потянула ее на свое бесстыдно обнаженное тело, которое тут же отдалось тягучей болью. А грудь… Боже, он что меня кусал? Соски горят огнем. Даже от прикосновений к ним тонкой ткани. Он меня кусал, я сама его об этом молила. И мне это нравилось безумно. А я… Боже, я впервые в жизни брала в рот мужской член. ЧУЖОЙ. МУЖСКОЙ. Такой большой, каких я в жизни своей не видела. А в принципе, я их и не видела, ни одного, кроме Лежиного. И умирала от восторга и залихватского какого-то, совершенно эталонного безумия. Абсент штука коварная. Я помню все, до минуты, до миллисекунды. Это самое ужасное свойство абсента на мой организм. Я понимаю и осознаю все, но мое тело и речь живут отдельно от разума. Мое грехопадение, его власть. Я помню все, но хочу забыть. Слава богу, мы предохранялись, судя по разодранным упаковкам от презервативов, которыми усеяна вся кровать. Господи, сколько же их? Я же не такая. Я фригидная. А сейчас мне хочется исчезнуть отсюда, или сдохнуть от стыда, чтобы не испытывать того кошмара, который я переживаю в эту самую минуту. Смотрю на моего случайного любовника, который так и не удосужился снять с себя маску. Мистер икс, в шапке с ушами и моих шортах, надетых задом наперед. Морковка и помпончики кокетливо свешиваются с… Оооо. Голова начинает снова кружиться. Как на карусели из гор парка моего детства, до тошноты. А лицо под маской горит огнем. Я голая, но в маске, уродской и чесучей жилетке, накинутой на мое тело словно в насмешку и ничего не скрывающей от наглого взгляда удава в кроличьей шкурке.
– Продолжим мстить? – хрипит мерзавец, гипнотизируя меня словно удав глупого крольчишку. – Я готов повторить все, от начала и до конца.
– Вы… Ты… Что вы себе позволяете? Я не такая, – господи, какая я дура. Сначала с ним творила всю ночь страшные непотребства, а теперь строю из себя святую невинность. – Воспользовались моим беспомощным состоянием. Вы… Насильник, вот вы кто.
– Я… Воспользовался? Да ты на меня верхом села прилюдно, не такая. Умоляла тебя трахнуть. За ружье хватала. Клянчила оральные ласки. У меня куча свидетелей. Еще кто тут насильник? – хмыкает поганый нахал, пытаясь стянуть с меня простыню. И плевать он хотел на мой скулеж напуганный. В его глазах бушует адское похотливое пламя. Ооо, какой позор. Какой страшный позор.
– Отпустите меня, пожалуйста, – всхлипываю я, глядя на ползущего в мою сторону зайца переростка. Шортики мои на узких мужских бедрах смотрятся шикарно. А морковка с помпонами… В животе снова зреет взрыв сверхновой. А в голове… Может выпить еще абсента? – Мои подруги знают где я.
– Зюбзик и Зюнька? – скалится мой мучитель. – Они вчера пытались тебя спасти. Но нельзя спасти того, кто не хочет чтоб его спасали. Ты так не считаешь? А я очень хотел вчера от тебя спастись, клянусь. Но ты не позволила мне. Ни единого шанса не дала.
– Я случайно. Правда. Мне абсент нельзя, – стону я, не сводя глаз с болтающихся на причинном месте этого великана морковки и помпонов. – У меня парадоксальная непереносимость. Это не я все делала. Абсент. Понимаете?
– Абсент, говоришь? А по моему все делала ты. И делала классно. Врала ты все, куколка, что минет не умеешь делать. Специально, чтобы меня заманить в свои демонские силки, – нависает надо мной заяц-мутант. И кажется с клыков пришитых к шапочке на меня капает кровь грешников. – Как тебя зовут, врунишка?
– Феофания. Феофания Замахульская, – черт, что я несу? Откуда в моем воспаленном мозгу этот идиотизм?
– Я так и думал, что тебя именно так и будут звать, – хохот громадины похож на грохот камнепада. – Затрахульская. Слушай, ты бомба. Неуправляемая и разрушительная. И знаешь, это было нечто. Я сто лет так не развлекался. Сними маску, я хочу увидеть тебя.
Еще немного и я свалюсь или в обморок, или в новую бездну порока.
– Нет. Маску сниму только после… Только если… Я хочу…
– Что? – он точно змей искуситель. Самый страшный из демонов. Он… – Чего ты хочешь? Скажи, зайчишка. Я все исполнил, что ты желала. Ты такая сладкая на вкус. Что тебе еще надо, мою душу?
– Воды. Пить. Дай мне попить, пожалуйста, – или я сейчас сдохну. Сдохну от того, что у меня творится в промежности. – Воды.
– Сейчас закажу воды. Или ты хочешь шампанского? – совсем по-человечески спрашивает гадкий мерзавец. – А лучше абсента. А? Давай бахнем абсента и снова погрузимся в безумие.
– Нет. Не пускайте сюда никого, – взвизгиваю я. – Сходите и купите. Только воды. И аспирина, пожалуйста. Только смотрите, чтобы аспирин был отечественный. В нем действующее вещество…
– А через голову не перекувыркнуться? – озадаченно-насмешливо спрашивает громадный Бетмен. Подбородок у него, конечно… – Я не мальчик на побегушках.
– Пожалуйста. Мне нужно немного времени. Приведу себя в порядок и продолжим… Мстить.
– Звучит многообещающе, – оскал у зайца в маске такой, что у меня снова слабнет все в организме. Пусть он уйдет. Пожалуйста, милый боженька. Пусть исчезнет навсегда из моей жизни. Пусть, пусть, пусть.
– Ну хорошо, – он легко вскакивает с кровати, будто и не было этой безумной ночи. Словно он не израсходовал совсем никакой энергии. Бесстыдно стягивает с бедер мои шорты и идет к двери в ванную в одной шапке с ушами и маске. Я смотрю на мускулистые ягодицы и широкую мужскую спину, украшенную татуировкой оскалившегося дракона. Надо бежать.
Шорты еще теплые. Натягиваю мерзкую тряпку, которая только что соприкасалась с чужим телом. Но сейчас не до брезгливости. Хотя, смешно брезговать тем, что сегодня было во мне во всех немыслимых местах. Лицо снова начинает гореть от воспоминаний. Сапожки, топ без лифчика, потому что найти его я не могу. Его рубашка поверху. Главное выбраться из гипнотического транса. Позвонить Галке. Точно надо позвонить Галке. Она приедет и спасет меня А я… Я ее убью.
Из ванной несется звук льющейся воды и довольное мурчание. Великан поет. Это последнее, что я слышу, прежде чем закрыть дверь. Оглядываюсь по сторонам. Черт, куда бежать? Он ведь меня догонит. Догонит и, что он со мной сделает представить страшно. Хватаю стоящий у стены стул, подпираю им дверь и несусь по длиннющему коридору, куда глядят глаза. Нет, телефон не буду искать. Тут до Галкиного дома, каких-то семь кварталов. Фигня.
Слепну от яркого солнца, заливающего улицу радостным светом. Куда бежать в таком виде? Мой стон сливается со звуком клаксона.
– Ну, наконец то, – слышу знакомый недовольный голос, и едва сдерживаюсь, чтобы не сплясать. Галка, моя Галка. – Прыгай в машину, Ляська. Мы тут глаза сломали тебя карауливши, пока ты там развлекалась. Зюнька вон вырубилась, болезная. Зюбзик ее нам мозг всю ночь выносил. А этот пес охотничий нас гонял, как сидоровых коз. Цербер, мать его.
– Вы почему не спасли меня? – у меня наконец прорезается голос и возвращается желание растерзать в тряпки моих лютых подружек. – Какие вы все таки сучки.
– Потому что твоя фригидность нас очень беспокоила, – раздается сзади мерзкий заспанный голосок Лаптя. – Чудо исцеления то свершилось? Охотник пробудил в тебе страшного зверя, трусливая зайка? Скажи спасибо сучкам. Мы, между прочим, полночи твои стоны под окнами слушали. Оооо, уууу. Да, мой гаубичный заяц. Йа, йа, зиг хляндихь. Я прям записать хотела, чтобы не забыть.
– Убью, – прорычала я, ослепнув от злости зацепила ногой рычаг переключения передач и полезла назад, под мат Галки и испуганные сигналы несчастных водителей, решивших в столь ранний час поехать на свою беду по каким-то делам. Машина завихляла по дороге, Галка вцепилась в руль. Зюнька заверещала. А мне было все равно. Сейчас я хотела сдохнуть от стыда за то, что мне чертовски понравилось то, что творил со мной проклятый незнакомый мне извращенец, даже лица которого я так и не увидела. Зато все остальное… И как это ни погано, мне очень хотелось повторить все от начала и до конца, потом снова начать умирать от стыда. Вот, черт. Я сегодня ни разу не вспомнила про предателя мужа. Это неправильно и грешно. Наверное.
Глава 8
Тррррр ачья, тррррр ха ха…
Тррррр вум бам, тррррр ха ха…
Дверь я выломать не смог. Звучит как фраза из всем известного фильма, про гостя столицы. Смотрел в окно, как чокнутая баба в моей рубашке, бежит по улице, и думал от чего-то о том, что на ней эта чертова тряпка смотрится гораздо лучше, чем на мне. Интересно, почему на женщинах мужские рубашки выглядят наряднее? И морковный хвостик на ее заду подскакивал так задорно, что я с трудом поборол желание спуститься с пятого этажа по простыне, как полный придурок. У нее хвостик подскакивал, а у меня… Сука подскакивал мой «маленький генерал» к животу, по стойке смирно. Поймать ее и затащить обратно в эту чертову дешевую пещеру, которая от чего-то в этом вертепе зовется «Люксом», да гребаная дверь не поддается. А лежать на асфальте мертвым с конской эрекцией мне как-то совсем уж не казалось сейчас милым. Она забежала за угол, оглядываясь каждую секунду, словно воришка. Я свалился в единственное неперевернутое в этом гнезде разврата после безумной ночи, кресло, загибаясь от злости и странной пустоты, образовавшейся где-то внутри моего охреневшего от ночных изысканий организма. Мы разрушили этот номер своим ночным безумием почти до основания, смели страстью все, вплоть до сорванных занавесок. Баба оказалась невероятной. Естественной и абсолютно наивной какой-то. Тонкая талия, плоский живот, сиськи какие-то совсем уж безумные – тяжелые, увенчанные крупным вишневым соском и зад как дирижабль. Фигура вся какая-то несообщающаяся, но… Вкусная, как булка с кремом, и абсолютно безбашенная. Я в жизни не думал, что такое вообще возможно. Словно никогда не трахался до этого. Все остальные мои опыты, коих было великое множество, нельзя вообще было сравнить с сегодняшней ночью. Будто снова девственности лишился, мать ее. Мне определенно сорвало крышу. И это совсем уж как-то неправильно. Обычно я не снимаю не пойми кого по барам и клубам, и уж точно не занимаюсь благотворительностью, естествуя толстых баб. Мне нравится другой типаж женщин. Точно, просто у меня стресс. Надо отвлечься. Нужно просто снова стать собой, едким и желчным козлом, без морали и принципов. Чертова вечеринка для извращенцев, видимо они что-то подсыпали в стремный алкоголь. То-то он мне сразу не понравился. Меня просто отравили, отсюда странные галлюцинации и охрененное возбуждение, которое до сих пор не спадает, когда я думаю о сбежавшей зайчатине.
– Гриша, мне нужна одежда, аспирин, и имя толстой зайчихи, – прорычал я в мобильник, не позволив заму со мной даже поздороваться. – Плевать, как ты его узнаешь. И выпусти меня уже из этого хлева.
– Найти и арэсссстовать, этого куплэтиста Касторрррского, – хохот Грини рвет мой воспаленный недоспавший мозг болью. Хорошо, что он сейчас на расстоянии телефонного звонка. Иначе бы я растерзал поганца голыми руками. Это он меня притащил в этот блядский цирк, в котором задастые зайчихи скачут верхом на охотнике. А потом затаскивают их в свое логово и сводят с ума, затрахав до очумения.
Гришка появился через десять минут, которых мне хватило, чтобы накрутить себя до состояния разогнавшегося на всех парах паровоза.
– Это невозможно, босс, – хрюкнул Гриня, восторженно осматривая гостиничную комнату, по которой словно прошел тайфун. – Бабу найти нереально. Только не убивайте, – прочел угрозу в моем взгляде этот чертов поганец.
– Я таких слов не знаю, мой дорогой друг, – щерюсь я.
– Вадим, ну реально. В этом смысл вечеринки был. Полнейшая анонимность. Да, билеты были дефицитными на действо, но… Да никто из тех кому достались флайеры не признается, что был на этом празднике порока. Списков гостей нет и не может быть на подобных мероприятиях. Босс. Остынь. Эта женщина скорее всего чья-то неверная жена, какого нибудь зажратого мужика с большим эго и крошечным членом. И эта бабенка просто так развлекается от скуки. На кой хрен тебе эти проблемы нужны сейчас, пока ты в состоянии развода? Вадь, очнись. Ты еще бухой что ли? Или баком свистнул от своих семейных головняков? Райский, ты гребаный олигарх, список форбс твой дом родной. Очнись. На кой хер тебе баба с прицепом? Если надо пар спустить, свистни, отбиваться устанешь.
А ведь он прав. Она же говорила, что замужем. Блядь, я реально что-то поплыл. Надо наказать моего психолога, совсем не ловит мышей мозгоправ. Наказать психолога, принять душ и ехать домой к дочери.
Чертово утро перестает быть томным.
– Машину мне подай к подъезду и оплати номер. Плати налом, чтобы имени моего не фигурировало. И куклу какую-нибудь подороже мне выпиши.
– Шлюху? Вадь, ну ты уж…
– Блядь, Гриша, куклу. Это такая резиновая херня с глазами, – рычу я. Чертова зайка не идет у меня из головы. Точно чем-то меня опоили.
– Погоди. Что вообще все так печально? Ты уже на кукол перешел? Вадя, ты помнишь, что у тебя на силикон аллергия? – озадаченно бубнит Гриня. Что он там несет? Так. Он что… Он… Сука, что подумал? Оооо.
– Ты совсем охренел? – от моего вопля звенят осколки графина на столе. А в дверях тут же появляется испуганная физиономия служителя отеля. Но тут же исчезает, потому что видимо мой вид сейчас совсем уж зверский. Маска эта на морде еще, которую я так и не удосужился снять. Сросся с ней. – Куклу купи Саньке, самую дорогую. И я уже тебе сказал, что ты уволен?
– Каждый день, по пять раз, – скалится мерзкий поганец. Мне точно срочно нужен новый психолог. Абсолютно. А еще… Я схожу с ума от яростного бессилия. Все могу, кроме совсем крохотной малости – найти Зайку.
Глава 9
И создал бог женщину. И отдал ее мужчине. И сказал – так тебе и надо!
– Ольга Петровна, ну не могу я вас пропустить, – прогнусил охранник на входе в клинику, пряча глаза. – Олег Анатольевич запретил. Сказал, что уволит, а у меня семья. Вы же знаете, я руки вам целовать готов, за то, что вы для нас с Танюшкой сделали. И денег не взяли, вы добрая и настоящая. Но мне надо жену беременную кормить. Простите, пожалуйста.
– Ничего, Дима. Я все понимаю, – улыбаюсь вымученно, а в душе ярость вихрится. – А он на месте, ваш начальник?
– Прибыл час назад, – снова отводит взгляд парень. Хороший работник, послушный и исполнительный.
– Ну и прекрасно. А давайте, Дима, вы мне вещи мои соберете пока. У меня там ценное денежное дерево. Мне его пациентка подарила, не могу без цветка, прям ночей не сплю. Погибнет ведь без ухода. Жалко. А я тут подожду.
– Жалко, да. Живое. Только пост мне оставлять нельзя.
– А мы никому не скажем, – подмигиваю я заговорчески слишком наивному Диме. Хотя. Мне ли его судить за это в общем-то не самое плохое человеческое качество? Я сама такая. Никогда не считала его пороком. Теперь начинаю сомневаться. Очень надеюсь, что бедолагу из-за моей лжи не уволят.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.