Служу в полиции параллельного мира

– Как что? – удивился молодой человек. – Опрашивать местное население.

– Ах, ну да, ну да! – спохватилась она.

      Далеко идти не пришлось, все гномы по-прежнему были здесь за забором. Сначала Эрин хотел поговорить с ближайшими соседями, и две толстые гномихи, жившие слева и справа от Люши и Кукиса, едва не подрались, решая к кому из них служители закона пойдут в первую очередь.

Молодой человек прекратил их спор, выбрав наугад, и гордая победительница торжественно проводила следователей в свой дом.

Фука Марука, так звали гномиху, чинно сидела на стуле в жилище, мало чем отличающемся от дома Люши и Кукиса. Тот же незамысловатый интерьер разнообразила лишь многоярусная кровать для пяти разновозрастных ребятишек. Ее муж Тепар Пепар, тощий лысый гном, пристроился рядом с женой.

– Я вам сейчас все-все расскажу, можете больше ни к кому не ходить, – уверенно заявила женщина.

Наверное, ее авторитет в деревне взлетел бы до небес, если бы полицейские поднялись наверх и известили о том, что Фука полностью просветила их и ни в чьих больше комментариях они не нуждаются. Увы, Эрин ее разочаровал.

– Мы обязаны опросить всех, кто может иметь отношение к делу, – сказал он.

– Как хотите! – обиделась было гномиха, но быстро простила, ведь сейчас слушали именно ее. – Кукис был ужасным человеком! – начала она. – Я бы на месте Люши слезинки не пролила из-за этого гоблина. Представляете, он утверждал, будто Тепар лысый оттого, что сам себе выдрал волосы в раскаянии, что женился на мне! Я скажу вам: он и Люшу обижал. Крепко обижал!

– Как именно? – уточнил Эрин. – Мог руку на нее поднять?

– А как же! Частенько горемычная с синяками ходила.

– Когда вы его видели в последний раз?

– Да вчера, перед ужином, около десяти. Он был в своем саду. Крикнул мне, что я дура набитая, а дети мои стручки недоразвитые, потому что я их плохо кормлю и вовремя спать не укладываю. Я ему ответила, что сам он пень трухлявый, раз своих детей не завел, так моих пусть не задевает.

– А потом?

– А потом мы пошли домой. Детей, в самом деле, пора было кормить и спать укладывать.

Фука подтвердила слова Люши о том, что друзей у Кукиса не было, и большего сообщить не могла. Это и неудивительно – гномы живут под землей, окон нет – и нарочно не подглядишь, и случайно не увидишь, что вокруг делается.

Соседи убитого с другой стороны ничего существенно нового и полезного для дела сообщить не сумели. Лишь пожаловались на то, будто их Кукис обижал тем, что уверял: хозяйка оттого такая низкорослая и кривоногая, что хозяин частенько бьет ее по голове лопатой, дабы не засматривалась на других гномов.

Золотыми шарами Эрин не интересовался, и Марте пришлось спрашивать о них самой. И хотя соседи о зависимости Кукиса не подозревали, девушка в правильности своей догадки не сомневалась.

Потом они долго ходили от двора ко двору, из дома в дом. И везде гномы рассказывали одно и то же, и всюду их встречала однообразная обстановка и одинаковые черно-белые носки. Марте порядком все надоело, как вдруг они вышли к высокому глухому забору.

– Участок Вуцина и Ижмы, – послышалось недоброе шипение в уже сильно поредевшей толпе гномов.

Эрин толкнул ворота, они были заперты. И вдруг кто-то как гаркнет сверху:

– Полицейские пришли из-за убийства Кукиса Дукиса!

Это было так неожиданно и громко, что Марта даже присела, прикрыв голову руками.

Оказалось, на воротах сидела и смотрела на них маленькая птичка. Судя по тому, что ее фраза, постепенно теряя слова, полетела вглубь участка, пернатая была не одна. Птички, как живой телефон, сообщили хозяевам о прибытии посетителей. Могли ли Вуцин и Ижма не знать, что в деревне работают стражи порядка? Вряд ли. Но Эрину и Марте пришлось ждать, пока после последнего вопля: «Полицейские! Кукис!» им откроют.

Наконец, ворота распахнулись, и следователей радушно приветствовала интересная гномиха. Ее белокурые волосы и борода были завиты локонами, мочки ушей оттягивали массивные серьги, на каждом пальце сверкало по перстню, от шеи до пупа ярусами свисали бусы, при каждом движении позвякивали на руках многочисленные браслеты. Ну точно новогодняя елка!

Участок тоже сильно отличался от тех, что они видели до сих пор. Аккуратные, обрамленные бордюрчиками дорожки вели к уютной беседке, увитым качелям и даже небольшому фонтанчику. Но уставшую от однообразия Марту больше поразило не это, а носки, висевшие на деревьях. Они были всевозможных цветов и оттенков, однотонные и с узорами.

Возле дверей дома их встречал дородный хозяин с красным улыбающимся лицом. На нем не было столько украшений, сколько на жене, но пуговицы жилета слепили глаза.

Комната, в которую пригласили полицейских, поражала нагромождением вещей. Видимо, хозяева ни в чем не знали меры. Стены от потолка до пола были увешаны картинками и зеркалами, от стульев, столиков, пуфиков, салфеточек, вазочек, статуэточек и другой всякой всячины пестрело в глазах.

Проложив замысловатый путь среди многочисленной мебели, хозяйка привела посетителей вглубь помещения и усадила на узкий диванчик. Марта обратила внимание, что кровати здесь не было, но имелась дверь в полу. Похоже, эта комната была гостиной, а спальня и кухня располагались глубже в земле.

Гномы устроились в креслах напротив гостей. На столике между ними стояло угощение. Марта обрадовалась, она давно проголодалась. Маленькие кусочки чего-то коричневого пахли так аппетитно и так соблазнительно выглядел зеленый напиток в запотевших стаканах, что рука потянулась сама.

– Прошу вас! – широким жестом предложил Вуцин. – Ижма приготовила все это специально для вас.

– Наверняка наша деревенщина неотесанная глотка воды не дала, – подхватила хозяйка.

– Не положено, – отказался Эрин.

Гномы заметно огорчились.

– Да ладно тебе, – легонько ткнула его локтем Марта, уже держа угощение в руках. – Никто не узнает.

Но напарник был непреклонен, а девушка с удовольствием умяла добрую половину закуски, напомнившую ей хачапури, и выпила стакан прохладного напитка, похожего на клюквенный морс.

К сожалению, по делу гномы ничего показать не могли.

– Мы с деревенскими не общаемся, – объяснил Вуцин. – Нас здесь не любят.

– Мы-то всей душой, – подхватила Ижма, – богатством не кичимся.

Марта прыснула, но сделала вид, что закашлялась.

– Почему у других носки черно-белые, а у вас цветные? – поинтересовался Эрин.

– Это все мой брат, – ответила Ижма. – Я у него была в гостях лет пять назад, он мне подарил несколько саженцев экзотических носочных деревьев. Мы свои двухцветные выкорчевали, эти посадили, и вот у нас какой сад! Деревенские теперь просят семян им дать, да мы бы и рады. Но дело в том, что черно-белые деревья размножаются семенами, а цветные семян не дают, тут саженцами только, но чтобы веточка дала корешки, дереву должно быть лет тридцать, а у нас все шестилеточки. Мы пытались объяснить это соседям, они не поверили.

– Когда и при каких обстоятельствах вы видели Кукиса Дукиса в последний раз? – спросил Эрин.

– Я и не помню, – пожал плечами гном. – На улицу, где он живет, мы уж почти год не захаживали. Что нам там делать? Для нас сейчас деревенские все равно что на одно лицо.

– Мы бы отсюда давно уехали, если бы не деревья, – сказала хозяйка.

Ну, вот и все, больше говорить не о чем. Еще раз предложив угощение и получив отказ принципиальный от Эрина и с благодарностью насытившегося человека от Марты, Ижма вывела посетителей наверх, Вуцин остался дома.

Снова шли по чудесному саду. Марте ужасно захотелось взять себе хоть один носочек, чтобы дома разглядеть его как следует. Но стоит ли просить хозяев? Вдруг откажут? А может, ей «не положено» просить? Куда проще сорвать втихаря, да и дело с концом, благо напарник с хозяйкой идут впереди. Быстро оглядевшись и убедившись, что никого кроме них поблизости нет, девушка протянула руку и быстро сдернула с дерева розовый в бирюзовую крапинку носок.

– Воровка! Воровка! – мгновенно раздались вокруг оглушительные крики.

Марта схватилась за голову: как она могла так сглупить? Очевидно же, что птицы не только сообщают о гостях, но и охраняют сад!

Эрин и Ижма с удивлением повернулись к девушке, держащей в руке злополучный носок. Первым ее желанием было отшвырнуть его и сказать: это не я! Второй мыслью – соврать, мол, он сам отвалился. Но вдруг птицы настолько разумны, что опровергнут ее слова? Главное не паниковать и не вести себя так, будто, и правда, в чем – то виновата.

– Ну что за глупости? Я взяла его для экспертизы, – сказала она и, сунув носок в карман к другим своим находкам, с уверенным видом стала озираться, будто искала что-нибудь еще достойное внимания. На самом деле ей хотелось спрятать глаза, которые могли вот-вот ее выдать.

– Ах, да как же? – заволновалась гномиха. – Второй теперь останется без пары. Они стоят дорого.

– Действительно, очень жаль, – подтвердил Эрин. – Но понимаете, дело серьезное: убийство, совершенное особо жестоким способом. Мы вынуждены у всех брать образцы.

Надо же напарник соврал, чтобы выгородить ее! Марта повернула к нему восторженно-благодарное лицо, но в ответ получила такой взгляд, что съежилась и притихла.

Казалось, гномиха не на шутку расстроилась из-за носка, но постаралась не подать виду и очень любезно распрощалась с посетителями.

На улице было пусто, однако Эрин все равно заговорил тихо, хотя и эмоционально:

– Да, что с Вами, Ива?! Вам повезло, что местные ничего не смыслят в законах и не знают своих прав. Иначе Вам бы не поздоровилось из-за этого носка, да и мне тоже!

– Подумаешь, что тут такого-то? – деланно возмутилась Марта, хотя на самом деле была смущена.

– Что такого?! Уповайте на то, что гномы не разберутся и не напишут в участок, как полицейские провели незаконный обыск и изъяли их собственность!

Девушка опустила голову. Что сказать: больше не буду? Глупо.

Когда они подошли к своему экипажу, криминалисты уже закончили работу и поджидали их. В коляске на свободном некогда полу теперь что-то лежало, полностью скрытое под желтым покрывалом.

– Ну, ничего особенно нового сообщить не могу, – начал Унтий, – ты был прав, Эрин, его кто-то обстрелял золотыми шарами, и от этого наступила смерть.

– То есть несчастный случай исключаем? – уточнил следователь.

– Абсолютно, – подтвердила Ариста.

– Смерть наступила примерно около часа ночи, – продолжал криминалист. – В сарае ничего интересного не обнаружено. Следов из-за каменных настилов почти нет, те, что имеются, принадлежат хозяйке и убитому. А вот во дворе мы нашли нечто странное. Обрати внимание, все местные жители ходят босиком, а земля участка густо покрыта следами женских сапог.

При этих словах Марта машинально посмотрела на свою обувь. Собеседники, заметив это, тоже обратили внимание на ее сапожки.

– Да, похожи на Ваши, – подтвердил Унтий.

Он попросил ее войти во двор и с силой наступить на мягкую землю. Когда Марта исполнила, он сравнил отпечатки и с удивлением спросил:

– Так это Вы что ли всю землю истоптали?

Отпираться было бессмысленно.

– Да, – тихо сказала она.

– Зачем? Мы же ее еще не отработали! – изумлению Аристы не было предела.

– Я улики искала, – еле слышно пролепетала Марта.

Она думала, если будет помалкивать, то без труда выдаст себя за другого человека. Оказалось, ничего не получалось.

– Ну, что ж, изучим тело подробнее, может, будет больше информации, – сказал Унтий, указав на груз под желтым покрывалом. – Хотя я бы не рассчитывал.

Эксперты уселись в коляску и укатили. За ними в обратный путь пустились и Марта с Эрином. Всю дорогу напарники молчали. Девушка была страшно расстроена. Ей хотелось нравиться молодому человеку, мечталось, чтобы он ею восхищался, а выходило, что он только досадовал и стыдился.

В участке они первым делом отправились в кабинет Улина Булина. Тот, как и прежде, радушно их принял. Эрин вкратце изложил ему результат поездки, не упоминая Мартины проделки.

– Да, работать – то почти не с чем, – выслушав, заметил начальник. – Есть версии?

– Не думаю, что убийство совершено заезжим, скорее всего это кто-то из своих, деревенских, – сказал Эрин. – Убитый характер имел непростой, со всеми ссорился. На эмоциях убить его мог, ну, практически любой.

– Так, – поощрил его к дальнейшим размышлениям Улин.

– Убийца имел доступ в сарай, куда даже жене запрещено было входить под предлогом того, что она женщина, – продолжал следователь. – Значит, убийца, возможно, мужчина. Это или приятель, который бывал там неоднократно, или человек, встречу с которым Кукис хотел скрыть от посторонних глаз, иначе общался бы на поверхности. Значит, все-таки это может быть и женщина. Жену тоже исключать нельзя. Она утверждала, что Кукис ее любил, обещал ей горы и долы, соседи говорят, что он на нее частенько руку поднимал. В общем, улик мало, подозреваемых целая деревня, – невесело подытожил он.