Цветные стекляшки под призмой калейдоскопа. Очерки исхода

— Ты так кровожадна? — подзадорила её я.

— Нынче так редко увидишь на улицах старый добрый спарринг.

— Да, а честную дуэль и того реже. Хотя дуэль гораздо практичнее и быстрее, — не удержалась я от философии.

Вскоре парней разняли, шум и гам долго не прекращался. Как и хрюкающие всхлюпывания девицы, ползающей по асфальту на четвереньках в поисках, по всей видимости, своей обуви, которая предательски покинула её стопы, пока их хозяйка тщетно останавливала Мишу.

Спустя ещё несколько изысканных глотков не столь изысканного, как хотелось бы, напитка, который абсолютно точно испортил бы вкус любой черешни, неспешной шаркающей походкой к нам приблизился уже давно немолодой мужчина.

— Девчонки, а вы не желаете познакомиться? — слегка с прохрипом произнёс он, расплывшись в неловкой улыбке.

— Да мы уже знакомы, спасибо, — не церемонясь ответила я. Седовласый джентльмен напрягся.

— Может, составите мне компанию? Давайте! Поедем к армянам кушать шашлык, — уже серьёзно настаивал он, очевидно полагая, что зашёл с козырей.

— Благодарим вас, нас устраивает наша компания. Так что сегодня весь шашлык достанется вам!

— Хватит ломаться! — его тон сменился на пренебрежительный и грубый. — Не буду я вас трахать!

— Глядя на вас, это предположить нетрудно, — с ответной грубостью ответила я.

— Да не буду я вас трахать! — не унимался пожилой мужчина, нервно притопывая ногой.

— Тогда, тем более, нам решительно нечего там делать! — не выдержав накала страстей, мы с Натали закатились смехом. Но в глубине души смекнули, что пора ретироваться из этого места.

В этот момент, очень кстати, на мобильный пришло сообщение от нашего приятеля. Приблизительно такого содержания: «Собираемся к Миле на посиделку. Можем вас забрать, если хотите». Натали показалось это предложение заманчивым. Я же отнеслась с присущим мне скепсисом, так как уже имела удовольствие однажды присутствовать на подобной посиделке.

Мила — это возлюбленная друга нашего приятеля. Все они значительно, примерно на семь лет, младше нас и являются выходцами из семей современных коммерсантов с замашками знати. Участок, где проходят эти собрания, действительно атмосферное место, представляет собой большой двор, вымощенный плиткой и клумбами с высаженными в них пышными диковинными кустарниками и всевозможными цветами. На участке располагается небольшой симпатичный особняк, напоминающий бревенчатые палаты, и красивая резная беседка, переливающаяся огнями гирлянд.

Но увы, мой опыт пребывания в этой мещанской элитарности показался мне скучным и даже несколько омерзительным. Хотя, признаться, особых причин для этого не было. Но среди этих декораций я столкнулась с неприятным ощущением, словно я выполняю роль няни или воспитателя детского сада, присматривая за детишками нового поколения буржуа.

Этими мыслями я поделилась с Натали и заметила, как её глаза заблестели ещё большим интересом. Уловив её ироничность и лёгкий оттенок недоверия к сказанному мной, я ответила на сообщение: «Приезжайте. Мы с вами». Буквально через считаные минуты за нами приехали, мы едва успели допить первую бутылку шампанского.

И уже в ближайшие тридцать минут мы совершали вхождение в подворье хором, описанных выше. Нас проводили в беседку. Там уже по-голубиному ворковали Влад и Мила, ещё один их общий товарищ ждал двух своих друзей, с которыми приехали я, Натали и бутылка нетронутого игристого.

Осмотревшись, мы присели за пустой стол, который постарались наполнить как могли, предложив разделить с нами напиток. Все поморщились и отрицательно закрутили головами. Что ж, нам больше достанется. Почти торжественно, в полнейшей тишине, мы откупорили вторую бутылку. Хлопок от отлетающей пробки пронзил эту тишину и улетучился в глубину усадьбы. Шампанское аппетитно шипело пузырьками, наполняя два пластиковых стаканчика. В пространстве снова повисла тишина немым висельником.

— За знакомство! — выдавила Натали, рассекая общее молчание, и элегантно опрокинула в себя содержимое стакана, на манер того, как пьют водку. Я довольно шмыгнула носом и повторила её действие.

— Как ваши дела, товарищи? — подыграла я подруге в попытке снять копившееся напряжение. Прозвучали односложные ответы вроде: «Нормально» и «Всё путём» — и снова всё смолкло.

Натали пихнула меня локтем. Я посмотрела на неё. Распознав её вопрошающий взгляд, беззвучно прошептала фразу: «Я же говорила тебе», так чтобы она смогла считать по губам, и кивнула на стаканчики, мол — наливай.

Остальная компания уткнулись в экраны телефонов. Так прошло ещё добрых полчаса, а оживлёнными в этом месте были только мерцающая гирлянда и наши руки, методично подносившие одноразовые кубки к нашим губам. Я почувствовала ментальную изжогу неуместности, а вместе с тем и раздражение. Утомлённая гулкостью тишины и отстранённым поведением окружающих, я выдала:

— Весело тут у вас! Как на похоронах.

Все понимающе посмотрели, но не проронили ни звука. Лишь переглянулись между собой.

— Мальчики! Может, кофе? — наконец подала голос Мила.

И мальчики наперебой загалдели, как скворцы ранней весной, делая заказ, кому какой кофе сварить. Мила одобрительно кивнула и отправилась в дом. Через некоторое время вернулась с красивыми кофейными чашками, услужливо подала их ребятам и снова присела. Натали опять пихнула меня локтем, но уже гневно зашипела мне на ухо: «Нам, я так понимаю, даже не предложат?»

— Правильно понимаешь! — уже совершенно открыто и во всеуслышание ответила я, в надежде, что остальные слышали щепетильный вопрос моей приятельницы. Присутствующие подняли головы и уставились на нас. Недолго думая я поднялась. Коротким отрывистым кивком дала знак Натали, что мы уходим. Она встала из-за стола вслед за мной.

— Приносим свои извинения за доставленные неудобства, но мы вынуждены вас покинуть. Нас ждут ещё некоторые личные дела, — постаралась лаконично попрощаться я, смиренно удерживая внутренний пожар возмущения от проявленного к нам неуважения.

— Благодарим, так сказать, за гостеприимство… — добавила Натали, и мы медленно, но верно отправились к выходу, пересекая плитку подворья.

Не успев дойти до калитки, но удалившись на приличное расстояние от беседки, Натали начала негодовать: «Ну какая бестактность…» Я угрюмо буркнула ей: «Как гласит древняя мудрость — сначала выйди за дверь, а потом комментируй».

Мы вышли за дверь. Душное напряжение из атмосферной беседки сменилось приятным шлейфом освобождения. Комментировать не хотелось. Мы закурили. Запах дыма органично перемешивался со свежестью ночной улицы. Вдруг, неожиданно для себя, мы рассмеялись, осознав непостижимую комичность произошедшего за весь вечер.

— Час от часу не легче, — сквозь смех ляпнула я.

— Да, и писать уже очень хочется, — добавила Натали. И это была правда. Количество выпитого тяжело давило на мочевой пузырь. Мы осмотрелись.

Вокруг было достаточно открытое пространство, хорошо просматриваемое с любого ракурса. Встык с забором, ограждающим участок Милы, росла плакучая ива. Её длинные лианы, густо усыпанные продолговатой листвой, свисали прямо до земли.

— Как тебе? — спросила я подругу, указав пальцем на дерево.

— Идеально! — поддержала меня она. — На нас насрали, а мы обоссым.

Я с детства помнила наставление: «Пусть лучше лопнет совесть, чем мочевой пузырь!», и мы бесстыдно отправились под иву.

Тем не менее у нас оставалась початая бутылка шампанского, а впереди простирался путь расстоянием около семи километров, по дороге вдоль леса. Мы шли обновлённые и весёлые. Мы проходили мимо придорожного кафе, в которое нас зазывали на шашлык. Кое-где иногда останавливались, чтобы подышать хвоей и сосной или полюбоваться звёздным небом, от относительности которого не осталось и следа.

— Василис, мне так нравятся приключения с тобой, — немного робко, но без иронии произнесла Натали.

— То ли ещё будет, Наташ, — строго ответила ей я. — Там в лесу есть дорожки, пойдём, полежим, на небо посмотрим, опустимся до обсуждения истин и допьём наконец эту треклятую бутылку!

Так мы и провели почти весь остаток ночи. Как добрались домой я уже не помню, да и не так уж это важно.