Янский берег

Матвей сжал кулаки, разочарованно дернул носом, злобно посмотрел на мужика, медленно качнул головой, забрал бутылку и протянул деньги тете Снежане.

— А с хренали это, мне нельзя сюда заходить? — парень расставил руки в стороны, вздернул плечи так, будто старался казаться шире.

— Нам не нужны проблемы, — Олег говорил жестко, твердо.

Игорь же с прищуром, как-то осуждающе-устало взглянул на Олега, закатил глаза, громко выдохнул, перед тем как сказать:

— Да окей, окей! Пошли мы уже отсюда, пошли.

И направился к выходу, буквально выталкивая Матвея на улицу. Матвей, активно возмущаясь, вышел из магазина:

— И че это ему не нравится?! — громко восклицал он, оглядываясь на дверь. — Проблемы ему не нужны? Я ему вообще хоть раз че-то сделал?!

— Да забей ты, ей богу! Он же неадекват, — ответил Игорь, снова доставая пачку сигарет и протягивая ее Матвею.

В этот раз Матвей сигарету принял.

— А правда, чего это он так? — удивленно переспросил Коля, на что Игорь тут же отмахнулся от него:

— Да забей, я ж говорю: неадекватный. Просто долбанутый на всю голову.

Осматриваясь по сторонам, Матвей впервые за весь день достал телефон из кармана куртки. Телефон стоял на беззвучном режиме, он даже про него и не вспоминал. Там было восемь пропущенных от пацанов, но это-то пофиг. Главное, что мама не звонила.

Он залез в контакты, набрал чей-то номер, жестом указывая парням помолчать. В трубке послышались длинные гудки, а затем громкое «Алло».

— Ты где? Да, я на месте, давай быстрее. Жду, — говорил громко, суетливо, дерганно и сбросил вызов.

— Кого это ты ждешь? — спросил Игорь, от неожиданности выпучив глаза и с укором смотрел на друга.

— Да там — начал отвечать Матвей и, оборвав себя на полуслове, махнул рукой. — Надо короче.

На горизонте показался невысокого роста парень: сгорбленный, подозрительный, озирающийся, в серой замшевой куртке. Спешно подошел к их компании.

— Женя? — спросил Матвей, пожимая тому руку.И дождавшись кивка, представился, — Мотя.

После чего достал из кармана куртки второй телефон и протянул новому знакомому:

— Ну вот, как я и говорил, тэха как новая, перепрошитая.

Женя покрутил телефон в руках, осмотрел гладкий экран, провел пальцем по царапине на корпусе. Матвей кивнул, затягиваясь сигаретой:

— Ну я ж говорил, что корпус битый, но я за него и скинул так нормально.

Парень только кивал, затем включил его, полазил в настройках. Игорь в это время недовольно смотрел на Матвея так, словно готов был дать тому затрещину, а Колька с любопытством наблюдал за происходящим.

— Ну и сколько? — спросил Женя, протягивая телефон обратно Матвею.

— Двадцать одна.

— Сколько?! — недовольно вскрикнул парень. — Давай хотя б на девятнадцати сойдемся.

— Девятнадцать? — прыснул Матвей. — Не издевайся! Двадцать одна — как договаривались. Ты ниже цену не найдешь. И ты ее прекрасно знал, когда ко мне шел.

— Ну давай хотя бы двадцать, ну?

Матвей недовольно цокнул, перехватывая телефон из руки парня, и тут же сунул его ему обратно в руку:

— Ну хорошо, двадцать, так двадцать. Ну только потому что мне торговаться влом.

Подозрительный парень достал деньги и передал их Матвею, тот пересчитал и убрал их в задний карман, а затем повернулся к друзьям:

— Ну че, в малярке посидим? — но парень не уходил, словно чего-то ожидая от Матвея. Он кивнул в сторону покупателя и небрежно бросил: — Ну че еще-то?

— А блок, зарядка?

— Какая зарядка? Ты телефон за восемьдесят только что забрал за двадцать. На зарядку уж косарь выделишь, — прикрыл глаза, наклонил голову в бок. — Ну три косаря потрать, купи оригинал там.

Матвей затянулся, и Колька отметил, что друг ругался как «базарная бабка». Это не звучало так опасно, как было с утра, а просто недовольно причитал и размахивал руками. В тот момент он не казался агрессивным или злобным, скорее забавным, даже смешным.

И когда этот Женя ушел, Игорь все же дал тому позатыльник и, придвинув лицо чуть ближе, сощурил глаза, добавил:

— Так вот зачем мы сюда шли? За самым вкусным пивом?

— Ну да, у меня тоже дела были, — Матвей пожал плечами и самодовольно усмехнулся и обратился к Коле: — Но я тебе отвечаю, тут самый вкусный пивас, ты такого в жизни не пробовал!

Снова взглянул на свой телефон: за это время появилось еще два новых пропущенных от Мухи.

Нет. Сейчас с ними разговаривать точно не хотелось. Не, понятное дело, что они еще встретятся, поговорят, помирятся — да вообще без вопросов. Просто, ну, не сегодня.

Сегодня такое настроение хорошее, компания приятная. Сейчас они вернутся в малярку, бахнут по пиву, расслабятся. Может даже Матвей скачает Колюнчику на телефон свою любимую игру и они зарубятся втроем. А вот эти разборки подождут еще денек.

В общем-то, весь вечер прошел по намеченному плану: спокойно, приятно, весело. Колюнчик на самом деле очень понравился Матвею. Добрый парнишка, приятный, более воспитанный, сдержанный, нежели все его знакомые. На телефон то и дело названивала компашка друзей, Матвей периодически его проверял, но не отвечал.

Он бы вообще его вырубил, если бы не мама. Не хотел он заставлять ее волноваться.

Уходил из малярки он уже ближе к вечеру, на пару с Колюнчиком. Игоряша остался докрашивать машину — а то с ними совсем забил на работу, придется ему теперь ночевать здесь.

Парни, конечно, предложили помощь, но Игорь сказал, что они больше испортят, чем помогут, поэтому просто попросил их свалить, но позвал завтра прийти еще раз.

Матвей проводил Колю до самого дома. У них не лучший район, так что это был самый безопасный вариант. Да и просто приятно было с ним поговорить. В конце концов, Коля многим интересовался, а Матвей любил, когда его слушают.

Ближе к десяти Матвей появился на пороге дома. На улице уже было темно. Он заметил, что темнеет как-то слишком рано. В прошлом году в это время было еще светло.

Квартирка у них была скромная, тусклая, с обшарпанными стенами.

— Мам? — громко позвал он, стягивая с себя куртку.

И вдруг почувствовал прохладу. Нет, отопление, конечно, еще не включили, но обогреватель дома-то есть. Из зала слышался приглушенный шум телевизора, свет нигде не горел, да и матушка не отвечала.

— Мам? — еще раз вскрикнул он и, стянув с ног кроссовки, торопливо залетел в комнату.

Мать лежала на старом, потрепанном диванчике в халате, укрытая теплым одеялом. На стене висел здоровенный красный советский ковер с непонятным узором. Матвей много раз предлагал его снять из-за того, что пыль копится, дышать этим. Но мама говорила, что стены промерзают, и ей приятнее спать с этим долбаным красным ковром. Ну что ж, хозяин — барин.

Рядом стояла тумбочка, заставленная лекарствами, и старенький телевизор на табуретке. На подоконнике несколько гераней в горшках. Шторы висели дешевые, давно не стиранные.

Женщина с трудом повернула голову на звук, глаза ее были мутными, уставшими, но в них мелькнуло что-то теплое, когда она заметила сына. Губы чуть дрогнули в слабой улыбке.

— Мам, ты сегодня вообще не вставала? — спросил он, включая свет.

Женщина поморщилась, чуть приподнялась, дотянулась до пульта и уменьшила громкость, прежде чем ответить:

— Нет, Матюш, — жалобно ответила женщина. — Матюш, правда, сил сегодня вообще нет.

— Ну а что не позвонила? Я б пришел, ты же знаешь.

Матвей присел на корточки возле матери, она протянула ладонь к его щеке. Парень закрыл глаза, ощущая тепло ее прикосновения.

— Матюш, ну что я тебя беспокоить буду?

— Ты еще, поди, и не ела? — обеспокоенно спросил он.

— Да как-то не хочется совсем.

— Ну как не хочется? — он качнул головой, тяжело выдохнул, поднялся и вышел на кухню.

Залез в холодильник. Он еще с вечера готовил: и первое, и второе, даже салатик нарезал. Знал, что уйдет на весь день. Правда, планировал провести его по-другому, ну да ладно.

Достал кастрюлю с борщом, налил в тарелку, поставил в микроволновку.

— Мам, ты макароны будешь?

— Нет, Моть, только супчик подогрей. Я сильно не хочу.

— Мам, ну как сильно не хочешь? Надо кушать.

Пока суп разогревался, Матвей поставил стул у дивана, налил чай, начал накладывать еду.

Мама сидела в постели уставшая, замученная. Подниматься было выше ее сил, но ничего сделать он с этим не мог. Хотел помочь, очень хотел. Но то, что у нее не будет сил, врачи сказали сразу.

В целом, день ото дня ему даже казалось, что ей становится лучше. Надо бы ее вывезти, прогуляться завтра что ли.

Принес ложку, помог матери присесть. Правда, покормить себя она не дала.

— Матюшка, ну я ж не маленький ребенок. Уж вилку-то как-нибудь держать смогу, — усмехнулась она.

— Да можешь, можешь, конечно. Я же не спорю, — усмехнулся парень.

— Тебе, кстати, тетя Снежана привет передавала. Ну и выздоравливать поскорее.

— О, тетя Снежа. А как у нее дела? С отпуска вышла что ли?

— Да, вышла. С недельку как вышла. На Ковалева все жалуется, что достал ее уже, все дела.

— С неделю?.. — она запнулась, явно пытаясь что-то вспомнить.

Затем озадаченно посмотрела на сына. Аккуратно кивнула. В груди у Матвея что-то неприятно закопошилось от этого растерянного взгляда. Зря он про неделю сказал.

Матвей виновато усмехнулся, поправил женщине волосы, чтобы те не лезли в тарелку.

— А что он сделал-то теть Снеже? — после небольшой паузы уточнила она.

— Да опять, — начав говорить, он сразу замолк и, отмахнувшись, поправил себя: — Да не вникай.

Не хотелось ее волновать. Она ж такая сердобольная, все близко к сердцу воспринимает, обо всех переживает.

— Что еще говорила?

— Да в основном жаловалась, что родители такие хорошие были, а выросло то ну, типичная тетя Снежа, знаешь же.

— О, знаю, — нежно выдохнула мама.

Чуть улыбнулась, наклонила голову вбок, посмотрела на сына, протянула снова ладонь к нему и потрепала по щеке.

— Зато ты у меня такой хороший. Матюшка хороший, — сказала она еле слышно.

— Знаю, — усмехнулся он. — Ты давай, не филонь, кушай.

Они просидели вместе недолго. Посмотрели телевизор, особо ничего не обсуждая. Когда женщина поела, Матвей уложил ее в кровать, укрыл одеялом, подоткнул его, поцеловал в лоб, выключил свет и на выходе прикрыл деревянную дверь.

Войдя в комнату, он первым делом попытался нащупать пачку сигарет, но, вытащив ее из кармана, оглядел ее и бросил за письменный стол.

Он не так давно включил обогреватель и не хотел, чтобы квартира успела промерзнуть. Да и матери в ее состоянии табаком лучше не дышать, а из комнаты явно будет пахнуть.

Парень уселся за старый шумящий компьютер. Включил, дождался загрузки.

На странице браузера было сохранено пару фильмов — в целом он планировал провести этот вечер за ними. Вытянулся, зевнул, откинулся на спинку стула. Как вдруг в закрепленной вкладке мигнул красный значок. Почта.

Этой электронной почтой он почти не пользовался. Только для регистраций, и то редко. Заходил раз в полгода, удалял спам. Но изначально создавал ее даже не для этого, а для своего друга Глеба. У Глеба никогда не было постоянного номера. То ли потому что постоянно катался по разным странам, то ли просто не хотел никому его давать. За последние девять лет они с Матвеем ни разу не созванивались. Изредка переписывались по почте, а виделись еще реже.

Он ткнул курсором мыши на вкладку. Подумал проверить на всякий случай — вдруг реально что-то написал, хотя почти год от него не было никаких вестей, и вряд ли сейчас он объявится.

И вдвойне офигел, когда увидел в теме письма фамилию и имя Глеба. Странно, обычно Глеб писал со своей почты.

Он прижал пальцы ко рту, тепло улыбнулся. Открыл письмо, пробежался глазами по первым строчкам. Улыбка постепенно сползала с его лица.

Сердце застучало быстрее.

Перечитал еще раз, затем еще и еще.

Поднял голову, посмотрел на свои руки — те слегка потряхивались. Затем снова на письмо.

Что за бред? Глеб же не думает, что он поедет какой-то Депутатский? Депутатский — это вообще где? Он переключил вкладку в браузере, чтобы посмотреть, куда в очередной раз занесло друга.

Послышался какой-то треск.

Матвей не сразу понял, что это за звук. Уши его заложило, и казалось, будто он находится в вакууме. А потом резко, как по щелчку пальцев, стало громче. Домофон.

— Твою ж мать, — выдохнул Матвей и вылетел в прихожую.

Глянул на мамину комнату: дверь закрыта, вроде молчит, не проснулась. Схватил трубку.

— Кто? — спросил резко и сам не ожидал, что голос прозвучит так раздраженно и суетливо.

— Откройте, полиция, — раздалось из динамика. — Нам нужно найти Румянцева Матвея Семеновича. Здесь проживает?

И в одну секунду в его голове все сложилось: полиция, вместе с утренним разговором и кучей пропущенных от пацанов.

Ну конечно, дебилы.

— Нет таких, — бросил Матвей и повесил трубку.

Сердце теперь заколотилось где-то в горле. Домофон зазвонил еще раз. Он оглянулся на комнату матери, взял трубку и щелкнул выключателем, отключая возможность до них дозвониться. И тут же у соседей по тамбуру раздался тот же самый звук.

Матвей натянул кроссовки, даже шнурки завязать не успел как следует.

— Матюш, — раздался голос из маминой комнаты, тихий, испуганный. — Кто там?

Он кинулся к матери. Та растерянно сидела на кровати, слегка жмурилась, массируя пальцами виски.

— Матюш, кто там так поздно?

— Все нормально, — он подошел ближе, опустился перед ней на колени и сжал ее руку. — Все хорошо. Только мне уехать надо ненадолго.

Она приподнялась, глянула на него исподлобья:

— Ты что-то натворил?

— Нет, мам. Честно. Ничего не натворил.

— А кто пришел?

— Никто.

Он отпустил ее руку, глянул на окно. Решетки. На их первом этаже все еще висели решетки. Матвей думал, что отложит немного денег, подзаработает и поменяет окна. Но потом нужно было оплачивать мамины лекарства, потом лечение, счет за коммуналку. В общем, не до окон было.

Из подъезда послышались громкие, колотящие удары. Кто-то долбился в дверь тамбура. Громко и настойчиво. Ну понятно, кто.

Матвей наклонился к маме, поймал ее взгляд, посмотрел в глаза:

— Мам, я уйду ненадолго. Я честно ни в чем не виноват. Ты же веришь мне?

Она смотрела на него недолго, но так будто видела впервые. Потом медленно кивнула.

— Верю.

Он поцеловал ее в щеку, уткнулся лбом в ее плечо. Она аккуратно обняла сына, нежно погладила по голове.

Снова послышался этот громкий, колотящий удар.

— Я вернусь. Обещаю, — сказал он на прощание.

Вышел в тамбур. За дверью шумели голоса, шаги, кто-то ругался с соседями. И тут Матвея вдруг осенило. Он поскребся в соседнюю дверь.

Через несколько минут из квартиры напротив выглянула сонная соседка в халате.

— Теть Марин, — шепотом позвал он. — Вы же недавно окна меняли?

— Ага, — растерянно ответила она, не понимая, что происходит.

Он заскочил к ней в квартиру, не разуваясь, прошел в комнату, открыл окно. Женщина медленно прикрыла дверь, чтобы никто не услышал.

— Теть Марин, присмотрите за мамой, ладно? — Он залез в задний карман, достал деньги и протянул соседке: — Там если еды, лекарства надо, возьмите.

— Матюш, конечно — женщина накрыла его руку своей ладонью, сжимая так, что его пальцы сжали купюры, и чуть отодвинула обратно, не принимая деньги. — Все хорошо. Я посмотрю за ней. Ты только аккуратней будь.

Матвей благодарно кивнул. Прикрыл глаза на секунду, влага выступила на ресницах. Он быстро проморгался, сглотнул и ринулся к открытому окну. Перекинул одну ногу через подоконник и повернулся:

— Там полиция, побудете с мамой? — женщина кротко кивнула. — И да, я надеюсь, — он говорил растерянно, виновато. Не угрожал, не требовал, просто просил как-то слишком жалобно, — вы ж это, не видели, если что?

— Матюш, конечно. Давай быстрее, — шепотом сказала она.

Он перекинул вторую ногу, спрыгнул вниз, приземлился на корточки, выпрямился. Окно за ним закрылось. Холодный ветер ударил в лицо. Матвей повернулся и напоследок посмотрел сквозь стекло, как тетя Марина медленно удалялась в сторону двери.

Он бежал быстро, через закоулки, пересек пару улиц и скрылся за гаражами, после чего остановился, чтобы перевести дыхание. Достал телефон, нашел номер Игоряши и нажал вызов.

— Але? — тот поднял трубку почти сразу.

— Вы когда уезжаете? — спросил Матвей, суетливо озираясь по сторонам.

— Не знаю, — Игоряша звучал сонно, запинался, будто вообще не понимал, что происходит. — Может, дня через три, может, чуть позже.

— Ага, — Матвей дышал рвано. — Меня до аэропорта докинете.

В трубке повисла длинная пауза. Игоряша слышал его тяжелое дыхание и обеспокоенно спросил:

— Эм Конечно. Ты в порядке? У тебя все хорошо?

— Да-да-да. Я у тебя в малярке перекантуюсь пару дней. Можно?

— Приходи, — ответил Игоряша. — Без проблем.