Точка опоры

Коул тогда пытался его остановить. Не смог.

— Зачем ты здесь? — спросил Папаша, отставляя стакан. — Ты не из тех, кто летает на курортные планеты ради удовольствия. И ты не из тех, кто ищет старых друзей ради ностальгии. У тебя дело. Так давай к делу.

Коул кивнул и достал из внутреннего кармана куртки тонкую пластиковую папку.

— Прежде чем я это открою, — сказал он, — я хочу, чтобы ты знал: я пришёл к тебе не как полковник ОКБ. Я пришёл как человек, которому нужна помощь. Ты можешь отказаться. И если откажешься, я уйду, и мы больше никогда не вернёмся к этому разговору.

— Звучит зловеще.

— Потому что дело такое.

Коул открыл папку. На стол легли пять голографических снимков — пять лиц, пять имён. Лоренсо д’Аржан. Гектор Страуд. Верити Синклер. Адмирал Теренс Вейл. Сенатор Маркус Ортега.

Папаша перевёл взгляд с фотографий на Коула.

— Я знаю этих людей. Кто не знает? Д’Аржан — миллиардер, плейбой, филантроп, владелец половины курортов в этом секторе. Страуд — промышленник, его заводы производят всё, от ботинок до эсминцев. Синклер — хозяйка «Галактического Рупора». Вейл — герой войны. Ортега — сенатор с тридцатилетним стажем. И что?

— Они — ядро картельного сговора, — сказал Коул. — Уже несколько лет они проворачивают махинации с оборонными заказами. Крадут миллиарды из бюджета, поставляют флоту бракованное оборудование, продают оружие на сторону.

— Доказательства?

— У нас есть аналитика. Косвенные улики, финансовые цепочки, свидетельства информаторов. Но для официального расследования этого недостаточно. Ортега контролирует сенатский комитет по надзору. Вейл — свои каналы во флоте. Синклер уничтожит любого, кто попытается копать. А у д’Аржана — личная армия и связи, которые тянутся на самый верх.

— То есть вы ничего не можете сделать, — резюмировал Папаша. — И поэтому ты здесь.

— Да.

— Ты хочешь, чтобы я их убрал.

Коул не ответил. Он просто смотрел на Папашу, и в его взгляде читалось то, чего Папаша никогда раньше не видел в глазах этого человека. Беспомощность.

— Это нелегально, — сказал Папаша.

— Да.

— Если операция провалится, ОКБ открестится от исполнителей. Мы окажемся вне закона. Нас уничтожат.

— Да.

— Если операция удастся, ОКБ тоже открестится. Потому что признать свою причастность к убийству сенатора и адмирала — это самоубийство для любой службы. Мы останемся теми, кто сделал грязную работу, без защиты, без прикрытия.

— Да.

Папаша помолчал. Потом взял один из снимков — фотографию Страуда — и поднёс к глазам.

— Сколько?

— Полтора миллиарда, — ответил Коул. — За всех пятерых. Плюс операционные расходы. Плюс полная свобода действий. Мы предоставим вам всю информацию, которую собрали. Досье, схемы охраны, маршруты, привычки, слабые места. Всё, что у нас есть.

— Полтора миллиарда, — повторил Папаша. — Это очень много денег, Адриан. Такие деньги не платят за простую работу. Что ты недоговариваешь?

Коул отпил виски, поморщился — то ли от вкуса, то ли от того, что ему предстояло сказать.

— Какое-то время назад они начали подготовку к новой операции. Проект «Валькирия». Тендер на производство трёх тысяч истребителей нового поколения для Федерального флота. Бюджет — девяносто миллиардов. По нашим оценкам, в результате их махинаций флот получит технику, которая будет сильно уступать заявленным характеристикам. Это значит, что в первом же серьёзном бою наши пилоты погибнут. Не из-за ошибок, не из-за противника. Из-за жадности этих пятерых.

Он сделал паузу.

— У нас есть время до того, как тендер будет официально объявлен. После этого они начнут действовать, и остановить их станет гораздо сложнее. Если мы упустим этот момент, Федерация потеряет не только деньги. Она потеряет людей.

Папаша долго смотрел на голографические снимки. Потом медленно, очень медленно, отодвинул папку в сторону.

— Ты знаешь, почему я ушёл из ОКБ, — сказал он.

— Знаю.

— Я ушёл, потому что мне приказали закрыть глаза на то, что я считал неправильным. Мне сказали: «Так нужно для Федерации». И я понял, что «для Федерации» — это слишком удобная формулировка. Под неё можно списать что угодно. Убийство невиновных. Подставу союзников. Слив информации. Я не хотел в этом участвовать.

— Я помню.

— А теперь ты предлагаешь мне сделать то, что очень похоже на то, от чего я ушёл. Убить пятерых человек без суда. Потому что «так нужно для Федерации».

— Нет, — тихо произнёс Коул. — Не поэтому.

— А почему?

— Потому что это правильно.

Папаша усмехнулся, но усмешка вышла горькой.

— Правильно? Убить сенатора, не предоставив ему права на защиту? Убить адмирала, который получил Звезду Мужества? Убить журналиста — пусть даже продажного? Это правильно?

— Сенатор Ортега два года назад пролоббировал контракт на системы жизнеобеспечения для новых эсминцев, — сказал Коул, и его голос стал жёстким. — Контракт получила компания, подконтрольная Страуду. Системы были произведены с браком. Через полгода после установки на эсминце «Вихрь» произошёл отказ регенерации воздуха. Шестьдесят четыре моряка погибли. Ортега знал о браке. Знал и всё равно подписал документы. Потому что получил за это двадцать миллионов на скрытый счёт.

Он достал из папки ещё один лист — распечатку финансовой транзакции.

— Адмирал Вейл три года назад сдал пиратам координаты конвоя с гуманитарной помощью. Конвой был захвачен, весь экипаж — двести двенадцать человек — казнены. Вейл получил за это сорок пять миллионов и списание карточного долга.

Ещё один лист.

— Верити Синклер год назад запустила информационную кампанию против независимого журналиста, который пытался расследовать деятельность «Страуд Индастриз». Кампания закончилась тем, что журналиста объявили агентом ячейки эко-террористов «Зеленый Суд». Его арестовали, его семья отвернулась от него. Чудом не загремел в федеральную тюрьму. Месяц назад он покончил с собой.

Ещё один лист.

— Гектор Страуд владелец малоизвестной тебе компании «Норд Стар», которая до реорганизации и ребрендинга, десять лет назад называлась «Норд-Индастри». Знакомое название?

— Еще бы, — ответил Папаша. — Все в курсе про эту историю, охренеть сколько времени уже прошло.

— Тогда ты понимаешь кто эти люди и на что они способны. Я могу продолжать, — сказал Коул. — У меня в этой папке — сотни страниц. Детали. Даты. Суммы. Имена жертв.

Он замолчал. Где-то звякнули стаканы. Кто-то рассмеялся за соседним столиком. Обычная жизнь шла своим чередом, не замечая, что в углу решается судьба пяти человек.

— Я не говорю, что это хорошо, — нарушил молчание Коул. — Я говорю, что это необходимо. Потому что закон не работает. Потому что эти люди защищены системой, которую они купили с потрохами. И единственный способ остановить их — это... то, о чём я прошу.

Папаша взял стакан, покрутил его в пальцах.

— Ты знаешь, кто я теперь, — сказал он. — Я охотник за головами. Я ловлю преступников и сдаю их властям. Я не убийца.

— Я знаю.

— Тогда почему я?

— Потому что ты — лучший, — просто ответил Коул. — И потому что я тебе доверяю.

Эти слова повисли в воздухе.

Папаша посмотрел на старого друга — на этого сухого, жёсткого человека, который никогда не просил о помощи, никогда не показывал слабости и никогда, ни при каких обстоятельствах, не нарушал субординацию. Сейчас он сидел напротив, и в его глазах была не субординация. В его глазах была просьба о помощи.

— Мне нужно время, — сказал Папаша. — Я не могу дать ответ прямо сейчас.

— Сколько?

— Сутки. Я должен поговорить с командой. Это решение касается не только меня.

— Я понимаю.

Коул поднялся. Положил на стол пластиковый чип.

— Здесь всё, что у нас есть. Досье, аналитика, схемы. Ознакомься. Если решишь отказаться — просто уничтожь чип. Я пойму. И мы больше никогда не вернёмся к этому разговору.

— А если соглашусь?

— Тогда свяжись со мной по тому же каналу, по которому я тебя нашёл. Мы обсудим детали.

Папаша взял чип, повертел его в пальцах, потом сунул в карман рубашки.

— Ты хоть понимаешь, на что меня подписываешь? — спросил он.

— Понимаю, — ответил Коул. — И поверь, я бы не пришёл к тебе, если бы был другой путь.

Он повернулся и пошёл к выходу — прямой, собранный. У двери он на мгновение задержался.

И вышел.

---

Папаша остался один. Он сидел, вертя в пальцах пустой стакан. Перед ним на столе лежали пять голографических снимков. Пять лиц. Пять смертных приговоров, ещё не подписанных.

Он думал о своей команде. О Зои, которая верила в справедливость даже тогда, когда справедливости не было. О Визе, который прятался за цинизмом и цифрами, но никогда не отказывался от работы, если знал, что она поможет кому-то. О Титане, чьё молчаливое присутствие было надёжнее любых слов. О Кайле, молодом, талантливом парнишке, который ещё верил, что мир можно изменить к лучшему.

Если он согласится — он втянет их в самое опасное дело в их жизни. Если откажется — ещё десятки, может быть, сотни людей погибнут из-за жадности пятерых, которые считают себя неприкосновенными.

Он вспомнил шестьдесят четыре моряка с «Вихря». Вспомнил двести двенадцать членов экипажа гуманитарного конвоя. Вспомнил журналиста, которого довели до самоубийства. И понял, что на самом деле выбор уже сделан. Он просто ещё не готов признать это вслух.

Папаша подозвал официанта, расплатился и вышел в ночь.

---

Он вернулся в «Сансет-Резорт» около полуночи. В общем зале горел свет — кажется, Зои всё ещё смотрела свой фильм. Из бунгало Виза доносилось тихое гудение серверов. Титан, судя по отсутствию света в окнах, уже спал.

Кайла ещё не было — он обычно возвращался из тренажёрного центра позже всех.

Папаша прошёл в своё бунгало, закрыл дверь и опустился в кресло. Чип, полученный от Коула, жёг карман. Он достал его, вставил в ридер и начал просматривать содержимое.

Досье были составлены безупречно — как и всё, что делал аналитический отдел ОКБ. Подробные биографии, схемы передвижений, описание систем охраны, слабые места, привычки, контакты, финансовые потоки. Пять целей были разобраны до мельчайших деталей.

Папаша читал до рассвета. Когда первые лучи солнца пробились сквозь жалюзи, он отложил ридер и потёр усталые глаза. Решение было принято.

Он свяжется с Коулом. Но сначала — он должен поговорить с командой.

---

Утро шестого дня отпуска началось позже обычного. Команда собралась за завтраком — свежие фрукты, местный хлеб, крепкий кофе. Зои щурилась от яркого солнца, Виз сонно ковырялся в своём деке, Титан методично поглощал омлет из десятка яиц. Кайл, вернувшийся из центра поздно ночью, выглядел свежим и бодрым, как будто не провёл несколько часов в симуляторе.

— У меня объявление, — сказал Папаша, когда все расселись.

Его тон был таким, что даже Виз оторвался от экрана.

— Отпуск окончен, — продолжал Папаша. — Собираем вещи. Через два часа мы должны быть на «Номаде».

— Что случилось? — спросила Зои.

— Поступил новый заказ. Я расскажу детали, когда будем на корабле. Пока скажу одно: это будет самое сложное дело в нашей жизни. И самое опасное.

— Опасное — это хорошо, — заметил Титан. — Опасное значит, что заплатят много.

— Опасное значит, что мы можем не вернуться, — сказал Папаша. — Поэтому я даю каждому из вас возможность отказаться. Прямо сейчас. Если кто-то не готов идти на такой риск — я пойму. Вы получите свою долю от прошлого контракта и можете остаться здесь, на Корал-Прайм. Никаких обид.

Он обвёл взглядом команду. Зои посмотрела на него с вызовом, Виз — с любопытством, Титан — как на сумасшедшего. Кайл — с тревогой.

— Никто не отказывается, — произнесла Зои. — И не надейся.

— Мы команда, — добавил Виз. — Команда не бросает друг друга.

Титан просто кивнул.

Кайл ничего не сказал. Но его взгляд был достаточно красноречивым.

Папаша почувствовал, как где-то в груди разливается тепло. Он не заслуживал такой команды. Но она у него была.

— Тогда собираемся, — сказал он. — Через два часа вылет.

---

Когда Папаша вернулся в своё бунгало, чтобы собрать вещи, он достал защищённый коммуникатор и набрал короткое сообщение: «Я в деле».

Он нажал «отправить» и откинулся в кресле.

Глава 6 Досье

«Номад» встретил их привычной атмосферой — смесью машинного масла, озонированного воздуха из систем жизнеобеспечения и едва уловимого запаха табачного дыма, который, казалось, навсегда въелся в переборки корабля. После пяти дней в тропическом раю этот запах ощущался как возвращение домой.

Кайл поднялся на борт первым. Пока остальные размещались в каютах и распаковывали вещи, он прошёл в кабину пилота и запустил предполётную диагностику. Привычные действия — проверка двигателей, навигационных систем, щитов, оружейных модулей — успокаивали. Они возвращали его в реальность, которая была ему понятна. В отличие от той реальности, в которую их собирался втянуть Папаша.

— Призрак, — раздался в динамике голос капитана. — Оставь диагностику автопилоту и спускайся в кают-компанию. Общий сбор через десять минут.

— Понял, — отозвался Кайл.

Он ещё раз пробежался по показателям — всё в норме, «Номад» был в отличной форме, — и направился к выходу. По пути он задержался у оружейного шкафа, проверил свою снайперскую винтовку. Она была на месте, вычищенная и смазанная, с полным боекомплектом. Кайл коснулся ствола кончиками пальцев — как касаются талисмана, приносящего удачу, — и закрыл шкаф.

В кают-компании уже собрались остальные. Зои сидела на своём обычном месте, поджав под себя одну ногу, и сосредоточенно разбирала переносной взломщик замков — видимо, решила наконец заменить силовой элемент. Виз, бледный после недели, проведённой в полумраке своего бунгало, настраивал тактический голопроектор. Титан занял своё место в углу, и в тесной кают-компании сразу стало ещё теснее.

Папаша вошёл последним. В руке у него была неизменная сигара, но сейчас она даже не была прикурена, как будто он забыл о ней. Лицо капитана было сосредоточенным, даже мрачным. Кайл хорошо знал это выражение — оно появлялось у Папаши только в моменты, когда на кону стояло нечто действительно серьёзное.

— Итак, — начал Папаша, опускаясь в своё командирское кресло. — Я обещал вам детали. Слушайте внимательно. Вопросы будете задавать после.

Он вставил чип в проектор, и над тактическим столом развернулась голографическая панель. Пять портретов — пять лиц, которые Кайл видел в новостях и деловых сводках, но никогда не предполагал, что они окажутся в списке целей.

— Лоренсо д'Аржан, Гектор Страуд, Верити Синклер, Теренс Вейл, Маркус Ортега, — перечислил Папаша. — Пять человек, которые, по данным аналитического отдела ОКБ, составляют ядро картельного сговора в сфере оборонных заказов. И времени у нас на раскачку нет. Максимум два месяца на всё.

— ОКБ? — переспросил Виз, и его пальцы замерли над деком. — Отдел контрдиверсионной безопасности? Мы что, теперь работаем на спецслужбы?

— В данном случае — да.

— Это законно?

— Нет, — спокойно ответил Папаша. — Это абсолютно незаконно. Если нас поймают, ОКБ открестится от нас. Если мы провалимся, нас уничтожат. Если мы добьёмся успеха — нас тоже могут ликвидировать, чтобы замести следы. Я говорю это сразу, чтобы никто не питал иллюзий.

В кают-компании повисла тишина. Зои перестала разбирать взломщик и подняла глаза на Папашу. Титан медленно, очень медленно перевёл взгляд с голограммы на капитана. Даже Виз, обычно невозмутимый, отложил дек.

— И почему мы согласились? — спросила Зои. Её голос звучал спокойно, но в нём чувствовалось напряжение.

— Я ещё не дал окончательного согласия, — ответил Папаша. — Я сказал заказчику, что решу после разговора с вами. Если кто-то хочет выйти — сейчас самое время. Я уже говорил это утром, но повторю: никаких обид не будет.

Он обвёл команду взглядом. Никто не шевельнулся.

— Хорошо, — кивнул он. — Тогда давайте посмотрим, с кем мы имеем дело.

Он коснулся первого портрета — тот развернулся в полный рост, и рядом появились столбцы данных.

— Адмирал Теренс Вейл, командующий 7-м ударным флотом. Шестьдесят два года, ветеран, Звезда Мужества, куча наград. Герой Федерации. Игрок.

— В каком смысле игрок? — спросил Титан.

— В прямом. Он проигрывает в казино суммы, которые превышают его годовой доход в десять раз. Играет на бирже, играет на скачках, играет на боях без правил. Сейчас его долги, по оценкам аналитиков ОКБ, составляют около двадцати миллионов кредитов. Кредиторы теряют терпение. Вейл в отчаянном положении, и именно это привело его в картель.

Папаша переключил изображение — теперь на голограмме отображалась схема передвижений адмирала.

— Система охраны: стандартный адмиральский эскорт — двое телохранителей из военной комендатуры. На флагмане — полная безопасность. Но Вейл часто покидает корабль. Он любит казино, любит рестораны, любит проводить время в обществе дорогих эскортниц. В такие моменты его охрана минимальна.

— Слабое звено, — заметил Кайл.

— Именно. Самая уязвимая цель из всех пяти, — подтвердил Папаша. — С него и начнём. Но об этом позже.

Он переключился на второй портрет. С голограммы на команду смотрел массивный мужчина с тяжёлой челюстью и руками, напоминавшими кузнечные молоты.

— Гектор Страуд. Шестьдесят семь лет. Владелец «Страуд Индастриз» — сети заводов, которая производит всё, от солдатских ботинок до эсминцев. Человек старой закалки. Принципиальный противник имплантов и нейроинтерфейсов — всю информацию носит в голове или в своём личном планшете, который никогда не выпускает из рук.

— Как вообще можно выжить в нашем мире без новых технологий? — удивился Виз.

— Он выжил, потому что он умён, осторожен и безжалостен, — ответил Папаша. — Страуд постоянно перемещается между своими заводами. У него нет постоянного места жительства — он ночует там, где застаёт его рабочая смена. Часто бывает на промышленных выставках, где представляет новую продукцию. Его система охраны архаична, но эффективна: живые люди, минимум электроники, физические пропуска вместо биометрических сканеров.

— Это плохо? — спросила Зои.

— Это значит, что взломать его охрану удалённо практически невозможно. Виз не сможет просто отключить камеры и открыть двери. Придётся работать по старинке — проникновение, физическое устранение охраны, ручной взлом. Это долго, опасно и требует идеальной подготовки.

— Но возможно? — уточнил Титан.

— Возможно всё, — ответил Папаша. — Вопрос в том, какой ценой.

Третий портрет развернулся в полный рост. Верити Синклер — высокая, сухощавая женщина с холодными голубыми глазами и серебристым нейроинтерфейсом на виске.

— Верити Синклер, — произнёс Папаша, и в его голосе появился оттенок, которого Кайл раньше не слышал — что-то среднее между брезгливостью и отвращением. — Пятьдесят два года. Владелица «Галактического Рупора» и сети аффилированных изданий. Контролирует около сорока процентов всего новостного потока в Федерации. Её специализация — информация. Она знает всё обо всех. И если она чего-то не знает, она это придумывает.

— Что значит «придумывает»? — спросила Зои.

— Её журналисты не гнушаются фабрикацией компромата, — пояснил Виз, опередив Папашу. — Я слышал о случае, когда они смонтировали видео с признанием одного корпоративного аудитора в промышленном шпионаже. Аудитор был невиновен, но после выхода сюжета его жизнь была кончена.

— Именно, — подтвердил Папаша. — Синклер — мастер информационной войны. Её система охраны — это не только физическая защита, но и репутационный щит. Любой, кто попытается напасть на неё, будет уничтожен в медиа ещё до того, как нанесёт удар. Плюс у неё есть личный страховой архив — компромат на всех значимых фигур в Федерации. Если мы доберёмся до этого архива, мы сможем не только нейтрализовать её, но и получить рычаги давления на остальных членов картеля.

— Значит, её нужно брать не силой, а информационно, — задумчиво произнёс Виз. — Взломать архив, слить данные, обрушить репутацию.

— Именно. Но для этого нужно проникнуть в центр обработки данных «Галактического Рупора». А это орбитальная база с многоуровневой системой защиты.

Четвёртый портрет. Сенатор Маркус Ортега — ослепительная улыбка, идеально уложенные серебристые волосы, костюм, который стоил больше, чем Кайл зарабатывал за год.

— Сенатор Маркус Ортега. Шестьдесят три года. Член трёх ключевых комитетов Сената, включая бюджетный. Именно через него картель проталкивает выгодные законы и блокирует сенатские запросы. Мотивация — деньги. Он мечтает накопить на безбедную старость и уйти на покой куда-нибудь за пределы Федерации.

— Охрана? — спросил Титан.

— Специальная Служба безопасности Сената. Постоянный эскорт из четырёх агентов. Бронированный флаер. Защищённая резиденция. Ортега — публичная фигура, и его безопасность обеспечивается государством.

— Значит, подобраться к нему будет сложнее всего? — предположил Кайл.

— Сложнее всего, — подтвердил Папаша. — Но не невозможно. У Ортеги есть расписание публичных мероприятий. Он регулярно выступает на заседаниях, посещает благотворительные вечера, встречается с лоббистами. Его охрана сильна, но она ориентирована на предотвращение прямых атак. Если мы придумаем нестандартный подход — возможно у нас будет шанс.

Он переключился на последний портрет. Лоренсо д'Аржан — аристократически тонкие черты лица, тёмно-янтарные глаза с искоркой иронии, дорогой костюм.

— Лоренсо д'Аржан, — произнёс Папаша, и в его голосе прозвучала неприкрытая неприязнь. — Сорок семь лет. Наследник одного из старейших родов Графства Торн. Миллиардер. Гедонист. Игрок — но не в карты, а в чужие судьбы. Для него участие в картеле — это развлечение. Способ пощекотать нервы. Он скучает, и преступление для него — лучшее лекарство от скуки.

— Что по охране? — спросила Зои.

— Личная армия, — коротко ответил Папаша. — Собственная ЧВК, базирующаяся на его курортной планете Элизиум. Его поместье — это крепость на острове, соединённая с сушей единственным мостом, который втягивается по команде системы безопасности. Плюс личная яхта, которая может служить мобильной базой. Плюс связи на самом верху. Д'Аржан — самая защищённая цель из всех пяти.

— И самая опасная, — добавил Виз, изучая данные на своём деке. — У него есть собственная служба контрразведки, которая отслеживает любые попытки сбора информации о нём. Если мы начнём копать слишком глубоко, они нас засекут.

— Именно поэтому им мы займёмся в последнюю очередь, — сказал Папаша. — Когда остальные цели будут ликвидированы, его система поддержки рухнет. Он останется один. И тогда мы нанесём удар.

Он обвёл взглядом команду.

— Итак, у нас пять целей. Пять очень разных, очень опасных людей. Вопрос: с чего начнём?

— С Вейла, — мгновенно ответил Кайл.

— Обоснуй.

— Он самый уязвимый. Игрок с долгами, слабая охрана, предсказуемые привычки. Мы можем взять его тихо, без лишнего шума. Первая цель должна быть лёгкой — это даст нам уверенность и время на подготовку к следующим.

— Согласен, — кивнул Папаша. — Дальше?

— Дальше — Страуд, — Кайл подался вперёд, его глаза горели. — Он сложнее, но его система охраны устарела. Если мы не можем взломать её удалённо, мы проникнем на завод физически. Отвлечём внимание аварией, проберёмся в кабинет и ликвидируем цель.

— Агрессивно, — заметил Папаша. — Слишком агрессивно.

— Агрессивность — это преимущество, — возразил Кайл. — Они не ожидают, что кто-то посмеет напасть на них в их собственной крепости. Мы используем эффект неожиданности. Быстрый удар, быстрый отход. Пока они опомнятся, мы уже будем на полпути к следующей цели.