Приходи на чаепитие

С тобой я первый раз попробовал.

С тобой я первый раз забрал.

И ты со мной навечно, первая буква твоего имени кровью у меня на плече — “А”

Я задвинул ладонь в верхнюю створку лифта и нащупал… небольшой курган.

— Сюда, папочка! — Свёрток в чёрной изоленте маячил перед Евой — девушкой Турика. Тогда моя психомоторная активность ещё была при мне. Думаю, при них она была тоже. Хотя нет, Турик жестоко (да, жестоко), хотел по-большому.

— Достал? — Удивился Турик.

В тот день на моём лице растительности было больше. Но Турик мог не бриться несколько дней, а на подбородке показывались лишь мужественные светлые волосы, тогда как у меня тёмный и колкие появлялись ежедневно. На нём была футболка с логотипом незнакомой нам рок-группы, (не знаю, была ли там рок-группа, но демонические шипы выглядели именно так). У него всегда была с собой маленькая квадратная сумка с перекидом из-за плеча, а у меня — розовая кепка. (Кстати, до этого мы фотографировались у сирени). Он был озадачен.

Его возлюбленная с искренней улыбкой отбила мне пять, а затем спустилась по лестнице от лифта к окну, открыла его и села на ступеньки к Турику. Разворачивая, (она делала это профессионально), мрачный маленький ромбик с выступом, на её лице была улыбка, а я нервно ходил по подъезду, сам не зная, чего опасаясь. По дороги мы вели себя, как дети. Задавали молнии вопроса, (Ева и Турик пожениться; Турик гей, и другие,) Выкрикивали абсолютно случайные слова, смеялись с них. В общем, мы вели себя так, как будто уже были под чаем, а не шли к нему.

Потом она сказала, что хочет на крышу, однако та была заколочена. Наверно, и благо. Она уже добралась до зиплока, когда сказала, что нужно выпить воду. (У нас была вода с лимоном, ноль-три от литра. Или чуть больше. Забыл). Я выпил бутылку, всего один раз передавая Турику. (Он не мог найти себе место — как (это стерпеть). И — где (выбрать место в подъезде). В это время Ева уже добралась до… (Когда я это увидел, мне показалось, что в руках у неё порционный китайский чай). Сделав три кружка на белом подоконнике, она сказала Турику закурить сигарету, (я сделал пару тяжек). Взяв “винстон”, любовь всей его жизни пыталась зацепить чай сначала… М-м-м, (ну, в общем она держала сигарету и пыталась приклеить на неё чай. Типа, как мы поднимает монету пальцем). У неё получилось только взять… (ЧАЙ!) Взять чай и переложить его на сигарету. Параллельно с этим Турик делал в бутылке отверстие зажигалкой. И Ева засунула в… (лимонный чай) … сигарету.

Всё это время мои ноги вели меня из одного конца пролёта к другому, а парочка сидела на лестнице. Мне казалось, что за мной кто-то следит. Что из двери снизу выйдет сотрудник по чаю и отправит нас в надлежащее, (о да, именно такое) место.

Первый пошёл Турик. Я с завистью на него посмотрел. Он сказал “какое же дерьмище” и откашлялся. Дальше была Ева, а потом (на пополам с ней), я. И…

Только кашель. (Меня вообще не взяло, короче).

Я попросил сигарету и зажёг её, сразу потушив, подумав, что эффект от чая станет эфемерным. И положил курево в маленький наружный отсек рюкзака.

У ангела его жизни снова не получилась взять… (я уже рассказал выше, вроде, пять абзацев) … поэтому она так же положила порцию на сигарету. Её веселье улетучилось. Её по-своему начало крыть, она сидела, опасаясь, чтобы мы все доехали до дома, параллельно заваривая чай. Турик встал. На этот раз травяной аромат должны были поделить мы. Я сделал затяжку, гораздо большую, чем в прошлый раз, и передал, (одному из трёх), некровному брату.

Только кашель. Першение в горле. (А здесь такая вставка будет?)

Радость его глаз сидела, засмотревшись в сторону. Казалось, что её что-то беспокоило. Турик тоже был абсолютно не тот, что час назад, когда улыбался под водопадом… (ну дождь был, поняли, типа, прикиньте, в мае пошёл) … и смеялся. Он сел рядом с ней и уставился в пол. Они снова стали обсуждать горечь в привкусе, но у Евы был аргумент намного лучше: на сайте чайников все хвалил эту прелесть. Они договорились на то, чтобы сделать последнюю, третью порцию.

— Можно мне.

Турик поделился, а потом, когда он начал, я сказал:

— Оставь мне немного.

И это он сделал тоже.

Дальше всё однообразно: мой шаг, их взгляды в телефоны и поникший вид. До вопроса его вечного счастья:

— Тебя не взяло?

— Нет, вообще нет.

Свет в подъезде включился. … (Да он и так включался. Был автоматическим, короче. А я немного постоял и пошёл) … Я вытащил сигарету и раскурил её. А потом…

(Ну, более-менее — да. Кароче-е-е-е-е… Да.)

Я сел, облокотившись о стену и нездорово смотрел по сторонам. Нездорово смотрел в окно. Вертел головой… Был, как солдатик с ключом в спине. Пример здоровых отношений выбирал, как им лучше добраться. Они метались между такси, другими видами транспорта. И всегда на это Ева спрашивала, а как доберусь я?

(Но тогда…)

Но тогда мне было все равно! Я попробовал то, что обычно не пьют после первого пролива.

— Да я могу хоть в подъезде.

Их смех меня улыбнул. Но всё-таки тогда они слишком долго возились. И я спросил:

— А какие есть варианты?

— Короче, — начал Турик, — ничего лучше, кроме 812 нет. Он будет через 12 минут. М?

— Да. Давайте!

Мы спустились с девятого, и самое ценное, что он будет хранить всю жизнь напомнила нам то, что мы видели в начале:

— Блин, ребята, какая всё-таки дверь вся в решётках, может, это тюрьма, ХА-ХА!

В апреле мне удалось познакомиться с “дверями восприятия” Олдоса Хаксли. Писатель проводил опыт с мескалином, чтобы расширить сознания и понять более подлинную суть вещей. Я разделял то, какими он видел вещи под психоделиком. Проходя по весенним лужам, существование каждого предмета было для меня чудом. Они были отделены и словно обладали собственным сознанием. Они были конкретными!

Турик с Евой спрашивали меня о чем-то, но я будто отвечал по программе, я не чувствовал разрешений личности — всё происходило настолько автоматически, что я ощутил себя первой машиной, наделённой разумом. Пару раз Турик что-то пошутил — я автоматически рассмеялся. Ева сказала, что мы крутые — “да-да, точно”.

Мы были на пути к остановке, когда Турик спросил меня, как перейти на другую сторону. Сначала я указал ему на ту часть, что осталась от припаркованных автомобилей, он перевёл мой взгляд на поликлинику (И Я ДАЖЕ НЕ ЗАДАЛ ВОПРОСА, А ЗАЧЕМ НАМ ПОЛИКЛИНИКА), а потом где-то разглядел дверь. После долгих размышлений я понял, что он говорил о заборе на другой стороне улице.

Автобус шёл до метро, (оно почти закрывалось, на часах было около 12, ночи, вроде), и до их дома. Все были в плюсе. Они сели в левую сторону, на две голубые в синий квадратик (а может синие в голубой квадратик), сидения. Я сел на два точно таких же справа. Сначала мне показался странным салон, стёкла и освещение. Я стал медленно, как робот, мотать головой из стороны в сторону, осознавая каждую мысль после того, как совершить это. А затем заключил, что любые действия человека детерминированы. В большей степени жизни мы ориентируем психикой (думал я). То, как мы смотрим в окно, поднимаем руку, отводим взгляд — всё заложено психически. Но под таким чаем, зоны психики слабеют, и тогда появляется нервная система. (О боже, что за чай?) И когда такие зоны слабеют, работу на себя берёт нервная система. То есть, одно детерминировано другим и наоборот. (Чудо-чай!). Повороты головы участились. Во мне не было сознания, не было мыслительных процессов, боже… Я думал о мысли, потом думал, почему я подумал об этой мысли… (Отсюда, кстати, я тоже пришёл к детерминизму. И всё дорогу назад я думал об этом “открытии”)

Мы попрощались. Я попросил у Турика покурить, и он оставил мне пачку с двумя сигаретами. (У них осталась новая, но её было долго открывать, а мне было пора выходить).

Меня на секунду снова отпустило; я предположил, что всё от ходьбы. В автобусе мир остановился так, как остановился я, а при движении всё будто встало на свои места… Как же я ошибался.

В туннеле никого не было. Да и сам путь к эскалатору лежал через прямой, ну, хотя бы освящённый светом маршрут. От пустоты пространства одиночество впервые ударило меня так, словно я был оставшимся ребёнком, услышавшим стук в дверь, в тот момент, когда родители ушли, но, когда появился мужчина, стук стал пробивающим топором стену. Старый, в чёрном жилете и в чёрных прямых очках. Он шёл медленно, уверено. Я подумал, что он убьёт меня, и страх наполнил сердце больше, чем кровь. Каждый волосок на теле кричал о том, что меня идут убивать, было ощущение, что я весь стал волосатым, и от меня пахло потом, в моём случае — страхом. Я был, как маленькая девочка, которая впервые видит большую бездомную собаку. Мужчина… Мне показалось, что он приманивает меня. По крайней мере я разглядел в его руке такой жест. Я машинально отходил в сторону, когда мне показалась стеклянная розочка в его руке. НО СОЗНАНИЕ — ВСЁ. Кроме моего животного страха и мыслей о том, что меня убьют, я не думал не о чем. Обычно люди размышляют о путях отхода, тянуться к газовому баллончику, сжимают кулак, а я… (Животное). Мысль исчезла только тогда, когда “приветы” наших глаз перешли на спины.

А впереди, у дверей к эскалаторам, мужчина толкнул дверь с такой силой, что она отлетела. Мне тоже стало страшно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.