- -
- 100%
- +
Глава 1. «Серенити»
Старый сарай был не столько большим снаружи, сколько просторным внутри. На верстаке и на полу валялись гайки, шестерни и обрывки проводов. На крюках висели разные шнуры и старые ремни для шкивов.
Митрофан, в свои тридцать пять, был человеком большого ума, но дурного слова. Никто не задумывался, откуда он берёт эти выражения, в том числе и сам Митрофан.
Он окинул взглядом кучу металлолома, которую любил и ненавидел одновременно, и тяжко вздохнул. Туго подвязав пояс на рубахе под пузом, он уставился на помощника:
— Ну что думаешь, Авдотий? Полетит али как всегда?
— Та ну тебя, дохтарь наук этих ваших, — буркнул помощник, заваливая плечи охапкой чёрных дров.
— Полетит, — уверенно сказал Митрофан. — Ещё как полетит!
Из-под пола донёсся настойчивый стук. Митрофан отпрыгнул в сторону:
— Нюрка, ты чего там возишься? Видишь же, папка уже на нервах. Мать моя не огурец.
— Бать, ты когда русский-то выучишь? Весь такой умный, а слова подбираешь как окаянный.
— Ну-ка, ты это… того самого… да ну тебя, вылазь уже!
Митрофан помог дочери вылезти из-под пола. Отряхнул её сарафан, задумчиво поправил бороду и выдал:
— Слушай, тебе хоть и десять, но девка ты умная. Вся в меня! Прям как на одиннадцать умна. Я же это… — он запнулся, — хотя рано ещё.
— Тю! Бать, ты точно мой родственник? Я вроде как русская, а ты говоришь как леший в сказках. Загадками.
— Ну-ка цыц! Грязная вся, как ворона… или как эта… как её… — Митрофан махнул рукой, — грязная в общем. Иди к матери, может, там помочь что надо.
— Я не понимаю. То Нюрка провода перемотай, то иди к матери помогай. У мамки одна работа, полы мыть. И что их мыть по три раза на дню?
— Ну да. Ну да. Ладно, — вздохнул Митрофан. — Тогда доматывай свой контур разряда.
— Вот это я понимаю! Домотаю!
— Что ж ты за баба-то вырастешь, — сказал Митрофан больше в бороду.
Дочка хитро глянула из-под выпавшей пряди:
— Что вырастет, то и вырастет. А пока давай думать, как побеждать будем.
Митрофан хмыкнул и двинулся к выходу:
— Ага. Пойду к Авдотию. Пока эта двухметровая дитина чего не напортачила.
— Да какой же он дитина? Двадцать два года. Старый уже.
— Иш ты. Если Авдотий старый, то я тогда кто?
— Ой, что-то я занята, некогда мне. — Нюрка скрылась в подвал, захлопнув дверь в полу.
Во дворе, между хатой и сараем, места было немного, но для главного механизма хватало. Отливаясь светом на лёгком морозе, стояли большие ездовые сани. Металлические поручни блестели и отражали в себе и хату, и сарай. Деревянная основа ещё позавчера проваливалась в снег, но сегодня новые доски выделялись светлой текстурой. В отличие от остальных телег и саней в деревне, эти не нуждались в главном. В лошадях. Хотя силы лошадиные тут были.
Подойдя к саням сзади, Митрофан внимательно оглядел тяжёлый металлический сундук:
— Авдотий, ты его крепко прикрутил? А то я ключом проверю.
— Ты каждый раз его проверяешь, — буркнул Авдотий, стоя рядом. — И что толку? Все гайки до упора.
Митрофан взял ключ и, приложив все силы, попробовал затянуть гайку. Та не сдвинулась с места. Он довольно хмыкнул и повернулся к напарнику:
— Всё же… знаешь что, Авдотий? Вот ключ. Его же кто-то придумал? Придумал. Вот и пользуйся им, башка ты бетонная марки М-300.
— Мне и пальцев пока хватает. Куда брикеты девать?
Митрофан развёл руками и кивнул на железный короб с трубой в передней части саней:
— Ну не в топку же. Мы пока никуда не едем. В сундук сложи.
— Надо бы назвать нашу команду как-то. Вон как у этих там, «Рать» или «Кощей Крю».
— Я уже придумал. Мы назовёмся «Серенити».
— Да у нас за каждым амбаром после коров этого серенити кучами не выгребешь.
— Дурачок ты Авдотий. Это с буржуйского переводится как «Гром»! — Митрофан взял книгу, на которой было название «Англо-Русский переводчик антонимов». — Вот видишь? Умел бы читать, уже сам бы назвал как-нибудь.
— Я азбуку пробовал осилить. До буквы «Г» дошёл и заскучал. — Авдотий выгрузил дрова в ящик и громко закрыл тяжёлый люк. — А хотя называй как хошь, лишь бы ехало.
— Сопла крути давай.
Из хаты послышался звонкий женский голос:
— Митрофанушка, иди ужинать!
— О, жена зовёт, — Митрофан хлопнул Авдотия по плечу. — Ладно, бросай. Пойдём. Нельзя работать на пустой желудок.
Зайдя в дом, мужчины привели себя в порядок и сели за стол. Нюрка уже сидела с ложкой в руке. Все замерли перед чугунным котелком в центре стола. В полной тишине слышно было только, как за окном поскрипывает мороз и тихое посекундное «тикание». Потом раздался короткий звонкий «динь».
Жена Митрофана открыла крышку:
— Кажись, готово! Налетайте!
Авдотий заглянул в котелок, потом под крышку:
— А как она нагрелась-то? В печь не ставили, огня рядом не было.
— Да тебе разве объяснишь? — вздохнул Митрофан, помешивая кашу. — В тебе, кроме двух метров росту, ума-то на пол атома. Ешь, говорю. И кудри свои причеши, вон трясёшь тут по столу.
Нюрка звонко засмеялась:
— Дотя, ты так и не поешь, если думать много будешь!
— Да я чего… просто интересно, — обиженно сказал Авдотий, беря деревянную ложку.
— Аксиния, давай-ка на стол нашу фирменную, — обратился к жене глава семьи.
— Ага. Щас! — отозвалась она из-за печи. — Вы так свои сани никогда не доделаете. И вообще. Налью, когда главный приз выиграете.
— Митрофан, мы так и закодируемся, — заметил Авдотий.
— Ниче. Я код подберу. Чай не си плюс-плюс, — усмехнулся Митрофан.
— Бать, опять? — вмешалась Нюрка.
— Цыц всем. Едим молча. Скоро гонка, так что завтра у нас много дел.
Глава 2. Много дел
Утро, с хриплым криком старого петуха, оживило народ. Деревня Нижние Валуны ничем не отличалась от остальных «Валунов». Утром все жители управлялись по хозяйству и весь остальной день занимались кто чем. Вечером снова управлялись и ложились спать. Этот ритм не доставлял неудобств. Всех всё устраивало. Кроме одной семьи.
Бабка Светка проходила мимо дома Дыневых и не смогла удержаться, чтобы не заглянуть в их сарай. Внутри царила рабочая атмосфера и редкие маты. Митрофан почти не ругался, особенно при Нюрке, в то время как Авдотий слова не подбирал. Они усердно работали, бегая вокруг чего-то металлического, напоминающего огромный самовар.
— Митро, а ты чего никак не заберёшь мои бидоны? — поинтересовалась гостья.
— А тебя стучаться не учили? Светка, ты вот как гром среди редиса.
— А ты опять на своём языке говоришь?
— Нормальный у меня язык. Ишь ты вошь. Ты иди давай куда шла. Заберу я твои бидоны.
— И почини уже колодец. Ты ж сам его соорудил, и бог его знает, как оно устроено.
— Да починю я! Видишь, заняты мы.
Из-за конструкции выскочила Нюрка:
— Бабушка Света, а давайте я починю. У меня вот и ключи есть, и отвёртка.
Митрофана озарило:
— А и вправду, Нюрка, хватай Авдотия и дуйте к бабке, а я пока тут повожусь.
В этот миг все быстро разбежались, и стало непривычно тихо. Митрофан внимательно оглядел огромную железку и взялся за схемы. Нужно было установить эту конструкцию в сани. Устройство гоночных саней было у всех одно. Царский регламент чётко определял границы возможностей механизмов. Они чем-то напоминали паровоз, только меньшего размера и на лыжах. На схемах всё сходилось и должно было работать. Как только он дорисовал последние стрелки, за двором послышался крик местного зазывалы.
— В этом месяце гонка будет на неделю раньше, — кричал молодой парень в каждый двор, повторяя эту фразу.
Митрофан округлил глаза:
— Что он там орёт? Как на неделю? — он быстро выскочил из сарая и подбежал к парню. — Ты чего там придумал? Как на неделю раньше?
— Так, Митро. На неделю. У царя-батюшки что-то там в расписании.
— Да что там может быть?
— Ну, пёс его знает. Может, кто уродился у них, а может, война у нас какая.
— Так это же… послезавтра! — Митрофан стукнул ладонью по воротам сарая и с досадой добавил: — Новгородский банан… — затем пошёл внутрь, даже не обернувшись.
Через два часа Нюрка с Авдотием застали Митрофана в раздумьях:
— Бать, а мы починили колодец. Он опять сам подымает вёдра. А ты чего загрустил?
— Гонку переносят на неделю раньше. А нам ещё эту железяку надо как-то в сани запихнуть.
— Так они всегда переносят гонки, — заметил Авдотий.
— Это да. Но вперёд!
— Вперёд, назад. Какая разница? Переносят же.
— Нюрка, что там с контуром?
— К вечеру домотаю.
— Растрёпанная вся. Давай косу заплету. А ты пока мотай. Авдотий, тащи эту бандуру на улицу. Будем сегодня ставить.
— Мороз сегодня лютый. И брикеты не испытаны.
— Ночью испытаем. На нашей поляне.
Нюрка резко оживилась:
— Ух ты! А можно с вами? Я правда-правда, честно-честно не буду мешать и ничего не испорчу.
— На испытаниях топливных брикетов детям не место. А ежели оно полетит не туда?
— Ну, пожалуйста!
В этот момент в сарай забежала бабка Светка.
— Нюрка, бесячья ты вошь, ты что наделала?
— А что я? Ну, колодец починила. Сам подымает. Сам опускает.
— Да, он подымает. Но надо, чтобы с водой ведро было, а не пустое.
— Бабушка Света, а вы можете давать более чёткое техническое задание?
У Митрофана глаза стали размером с яблоки:
— Ты глянь какая, спорит она. Бегом иди переделывай. А ты, Светка, нормально объясни, что надо сделать.
— Так а как… оно должно работать? Колодец-то на что вообще нужен? — не унималась женщина.
Нюрка резко и обиженно вскрикнула:
— А я знаю? Это ж ваш колодец. Может, вы там чего запрещённого храните.
— Та замолчите вы обе! — не выдержал Митрофан. — Нюрка, ну-ка бегом в дом. Я сам пойду посмотрю на колодец.
Бабка Светка успокоилась:
— Одним словом. Дыневы.
Митрофан с небольшим ящиком для инструментов пришёл во двор Светки. Подойдя к колодцу, он улыбнулся:
— От жеж, карасиный утёс, Нюрка-то всё правильно сделала.
Он с гордостью стал осматривать устройство, которое вращало вал с цепью и ведром. Кнопка из куска дерева немного западала. Он нажал на неё, и ведро на огромной скорости поднялось вверх и прокрутилось вокруг вала, выливая воду.
— Вот оно что. Нюрке сказали, чтобы подымало, оно и подымает. А как именно — не сказали.
Он открутил винты с цилиндра, который был прикреплён к валу. Внутри стояли шестерни, но не совсем правильно. Переставив их местами, ведро стало подниматься гораздо медленнее и с водой. Так же он проверил все соединения, в том числе кардан, который уходил под землю. Течение грунтовых вод приводило в действие этот аппарат. Митрофан пытался объяснить жителям, как устроен колодец, но это никому не было интересно. Работает и ладно.
— Светка! Готово.
— Вот спасибо тебе, Митро, а то мы уже и забыли, каково это руками вал крутить. Возьми тут вот в сумке мясо и леденец передай Нюрке. А то я дурная наорала на неё. А она же дитя, а мы же забываем вечно.
— Ага. Передам. Я пошёл, — резко прервав Светку, он быстро покинул двор.
Явился он поздно. Очень сильно уставший и замёрзший.
— Ты чего так долго к Светке ходил? — спросила рассерженная жена.
— Я по дороге нашёл запчасти для саней. И бидоны ещё тащил, туды их в пластырь. Гонку-то перенесли. А мне нужны соединения для них и для дерева в санях. Вот и…
— Ешь давай и спать ложись, — резко прервала его Аксиния.
— Мы это. Спать не будем.
— Это ещё почему?
— Надо испытать брикеты.
— Сегодня?
— А когда же ещё?
— А меня возьмёте с собой? Они же так красиво…
— А Нюрка чего, одна будет?
— Давай с собой возьмём?
— Детям там не безопасно…
— Я присмотрю! Всё собираемся. Нюрка, вставай!
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.