- -
- 100%
- +
– Хочешь посетить какие-нибудь места? Что-то памятное или просто желанное? Ты всегда умела создавать реальность сна, перемещаться там, как по страницам книги, которую пишешь сама, – качели окончательно остановились и теперь Морфей стоял перед Анной, рассматривая ее, такую маленькую, хрупкую, но уже не ребенка. Она напоминала древнему богу статуэтку из мрамора, только в зеленых глазах и рыжих волосах есть цвет, а кожа бледная, и выглядит холодной, что тот мрамор. Морфей протянул руку и осторожно коснулся бледной щеки своей маленькой души, порученной ему царем. Наощупь кожа была теплой, мягкой, такой, какой он ее запомнил.
– Смертные удивительно хрупкие. Особенно такие как ты, – признался бог, убирая руку.
– Все, кто обречен умереть однажды, хрупки. Но что такого особенного во мне, что во сны маленькой девочки начал являться мифический персонаж? – Анна никак не прокомментировала прикосновение, не отшатнулась, не сбежала.
– Конец есть у каждого, маленькая Нанна. И у богов тоже, ведь не просто так ты называешь нас мифом, не правда ли? В твое время в нас уже не верят, мы сказка, вымысел. И в то же время я буду жить столько, сколько люди будут видеть сны, а мой царь – пока последняя гроза не прогремит над миром смертных. Но тем не менее у нас тоже есть конец. А ты особенная, потому что ты моя, Нанна. Я буду присматривать за тобой до твоего последнего вздоха. Пусть это и будет не просто, ведь в прошлый раз ты чуть не убила себя, спасая обреченного щенка, – Морфей покачал головой. Он чуть не лишился остатков сил, вытаскивая Анну из-под колес. А потом вместе с ней ночь за ночью смотрел кошмар об этом происшествие, не в силах как-то помочь.
Анна сидела молча. Возможно, она обдумывала ответ, но озвучить его так и не успела: исчезла, выдернутая чем-то в реальность. И следом за ней исчезли лес и качели. Морфей вновь стоял посреди макового поля под палящим солнцем.
– Надеюсь, в этот раз ты не забудешь дорогу ко мне, Нанна, – вздохнул бог сновидений, вновь создавая для себя уютную беседку. Скоро он приведет Анну на эти маковые поля и угостит терпким вином из своего бокала. И заставит рассказать все ее потайные мысли, к которым у владыки мира снов нет доступа. Что тоже заметно портит настроение.
***
Раскаленный асфальт обжигал лапки небольшой серой кошки, щедро делясь полученным от солнца жаром. Животное замерло у бордюра и оттуда рассматривало дорогу. Сумерки неторопливо наползали на дерево позади, несколько нервируя зверька. Одна за другой проносились машины, оставляя после себя мерзкий резкий запах выхлопных газов. Кошка чихнула, внимательно посмотрела на опустевшую дорогу, и посчитав момент подходящим, побежала на другую сторону. Визг тормозов разрушил тишину, кошка застыла в свете фар, чуть припав к горячему полотну дороги. Она быстро сообразила, что дурно пахнущий человеческий питомец, остановился, но вместо того, чтобы бегом покинуть место возможного столкновения, гордо удалилась с пути. Автомобиль, едва не ставший убийцей многодетной матери, съехал на обочину почти сразу, после эффектного ухода кошки. Дверцы открылись с лёгким щелчком, выпуская двух молодых женщин.
– Чертова тварь, не могла другого места-то найти! – выругалась Ольга, и, достав из пачки тонкую сигарету, принялась нервно хлопать по карманам, пытаясь найти зажигалку. Зажигалка отыскалась в кармане модных джинс, но не пожелала даровать своей хозяйке огонь. Десяток быстро гаснущих искр, вот все чего Ольга сумела добиться. – Вот же дерьмо! – вскрикнула Ольга и отшвырнула зажигалку в кусты, следом полетела так и не прикуренная сигарета. Руки Ольги слегка дрожали, а лицо в вечерних сумерках казалось пустым, словно белый лист бумаги, на который упала тень. – Чертова безмозглая тварь! – она принялась пинать колесо машины, высказывая небу не в самых цензурных выражениях все, что думает о кошках, зажигалках и прочем дерьме в их жизнях.
Анна все это время стояла чуть поодаль, скрестив руки на груди, в ожидании окончания этой вспышки гнева. В действительности Анна ожидала чего-то подобного еще в больнице, в которой они провели почти весь день. В итоге, благодаря ольгиным связям и ее способностью добиваться желаемого, еще до обеда Анна прошла все необходимые обследования и сдала анализы. Оставалось лишь только гадать, во что это обошлось ее подруге. Но ураган по имени Ольга было не остановить. Она буквально сметала всех со своего пути. Особенно бурно действовать девушка начала, когда терапевт как-то замялся и уточнил что сможет сказать, чем больна Анна только после получения всех анализов, часть из которых несмотря ни на какие деньги, будет готова только послезавтра.
«Бабушкам своим вешайте лапшу на уши» – выкрикнула Ольга и понеслась к главному. Именно в кабинете у главврача, которого Ольга назвала просто Санычем, Анна наконец услышала правду. Есть песня Виктора Цоя, в которой он поёт, что мы все тяжелобольны, именно эта строчка и вспомнилась Анне, когда прозвучал приговор. Да, это был не диагноз, а настоящий приговор, который еще предстояло осознать и принять. Ведь когда вам сообщают, что совсем уже скоро вас не станет, это должно вызывать эмоции.
Сообщение спровоцировало Ольгу, не Анну.
«Саныч, это херня! Она ничем тяжелее простуды сроду не болела! Да у нее карточка в поликлинике тоньше чем у меня! Давай, родной, крепко подумаем, что можно сделать!»
Ольга, деятельная и пробивная по натуре, тут же принялась выпытывать подробности, искать пути решения, вызывая у бедного Саныча муки совести. Хотя он был ни в чем не виноват.
В какой-то момент Анна перестала слушать обоих. Ее это не волновало, совсем, как бы дико это не звучало. Все было просто и предсказуемо, сказок нет в реальности. У всех один конец, просто длина дороги от точки А до точки Б разная.
«Вот и все. Как странно. Живешь себе, живешь, знаешь ведь, что смерть всегда рядом, но по какой-то детской наивности думаешь, что тебя она не коснется. Что ты еще все успеешь, поймаешь свою Синюю птицу. И тут бац! Точка. Дорога кончилась. А больше всего эмоций по этому поводу не у тебя, а у твоей подруги. Вот, Санычу жаль, что я умираю, а он ничем помочь не может. И Ольге тоже жаль. Как смешно, я умираю!»
Эта мысль показалась крайне забавной, и Анна негромко прыснула. От этого смешка в кабинете стало тихо-тихо, Анна заметила тишину.
– Так, Саныч, я тебе потом еще позвоню. А пока мы домой поедем. Нужно отойти от таких новостей! – схватив похихикивающую подругу за руку, Ольга направилась вон из здания больницы.
Всю дорогу Ольга молчала, напряженно вглядываясь на дорогу. Пока судьба не свела их с кошкой, так не вовремя решившей перейти дорогу. И вот Анна наблюдает как Ольга с остервенением пинает своего любимого васю. Словно это может что-то исправить. Отменить снимки томографа, стереть смертельный приговор.
– Оль, – Анна подошла к подруге и, положив руки на плечи, продолжила, – Оль, успокойся, все хорошо будет.
– Да какое хорошо? – вскрикнула Ольга и повернулась лицом к подруге, – я не понимаю, как ты можешь быть такой спокойной? Ты умираешь, черт возьми. умираешь! Я не хочу, не хочу! Слышишь? У меня деньги есть, мы поедем в столицу лечиться! Не верю, что опухоль неоперабельная! К черту!
В этот момент самообладание полностью покинуло Ольгу, и она расплакалась. Громко, со всей вызревшей внутри болью, что теперь горячей влагой текла по лицу, размазывая даже дорогую косметику.
Анне ничего не оставалось делать, как прижать её к себе и ждать, когда буря пройдет. В этот момент было как никогда тепло на душе, потому что она только сейчас осознала насколько родной ей стала Ольга, и как тяжело той будет прощаться. Они еще долго стояли вот так обнявшись, пока подруга не смогла успокоиться и, наконец, довезти их до дома.
Глава 7
Глава 7
Маленькая богиня опять смотрела в окно. Она наблюдала, как неугомонная человечка, подруга ее цели, руководит какими-то сборами. Эта шумная особа почти постоянно крутилась рядом, не позволяя приблизиться и нанести удар.
«И куда же они опять собрались?» – заинтересованно подумала радужная богиня. Она соскочила с подоконника и вышла из квартиры, намереваясь узнать, какое еще приключение задумали неугомонные девицы. К сожалению, расчёт, что как только Анна узнает о близкой смерти, то впадет в апатию и станет легкой добычей, себя не оправдал. И вроде план был хорош, но все пошло не так как задумано. Это вечное «но», заставило богиню недовольно хмуриться. Однако, едва дверь подъезда открылась, на миловидном лице появилась широкая улыбка:
– Аня, привет! – радостно сказала Света, но прежде, чем подойти к машине убедилась, что мерзкая собака находится в салоне. – Какая хорошая сегодня погода, как раз для путешествий. Я смотрю вы куда-то собрались?
– Здравствуй, Света, – Анна немного опешила от такого дружелюбия соседки. Разве она не помнит, что было в прошлую встречу? Хотя, возможно, девушка не связала Анну и свое плохое самочувствие. – Да, мы решили поехать на фестиваль. Билеты давно куплены.
Света явно хотела что-то добавить, задержать, попыталась схватить за руку, но сигнал стоящего рядом автомобиля и окрик Ольги: «Рыбка, давай быстрей» не дал ей этого сделать.
Анна пожала плечами в знак извинения и быстро села в машину. Богиня еще какое-то время постояла, пока автомобиль не скрылся за углом дома и истаяла.
– Это что за баба? – спросила Ольга, когда Света перестала видится в зеркале заднего вида. Анна прыснула от смеха. Только ее подруга могла назвать молодую сияющую девушку бабой. При этом нельзя сказать, что Ольга вкладывала негативный смысл в это слово. У нее бабой могла быть любая женщина любого возраста.
– Да соседка новая, – отмахнулась Аня, – не забивай голову. Дом у нас новый куча квартир под аренду. У нас каждый месяц новые люди.
– Как скажешь, – не стала продолжать тему Оля, – Она мне не нравится. Слащавая какая-то. Сразу видно – румын.
Девушки расхохотались этой старой шутке и больше уже не вспоминали о странной встрече. Анна всегда удивлялась способности подруги вставлять, как сейчас, множество цитат из всех возможных источников: фильмов, книг, песен. Эти цитаты наполняли Олину речь, как маленькие ручейки наполняют реку.
Городской пейзаж постепенно сменился степными просторами, салон заполонил аромат полыни и других трав, разогретых жарким солнцем. Ольга чертыхнулась, когда в очередной раз пришлось объезжать ремонтный участок дороги, а затем и вовсе свернула в объезд через поселок. Аня заметила, что не одни они так сделали. Через центральную улицу тянулся поток машин.
«Как же, наверное, страдают местные в эти три дня фестиваля, – подумала Анна. – Нескончаемый поток машин, и не все такие аккуратные как мой пилот, а половина вообще ночью возвращаться будут».
– О чем задумалась? – спросила Ольга. С тех пор как стал известен страшный диагноз она боялась этого задумчивого молчания, переживала, что Анна слишком глубоко уйдет в свои мысли и не вернется к реальности. А еще эти искры и тот случай на озере. Они не говорили о происшествии. Ольга чувствовала, что поднимать эту тему – лишь увеличивать пропасть между ними и сокращать жизнь ее Рыбке. Поэтому Ольга решила делать вид, что не замечает ни искр, ни странного свечения в ее голубых глазах, которые становятся темнее с каждым днем. Иногда ей казалось, что она сможет убедить себя в том, что все эти странности всего лишь игра богатого воображения.
– Да вот думаю, что этому дереву нужны светоотражайки для глаз, ответила Аня и показала на старое засохшее дерево. Ствол его был почти белым, а оставшиеся ветви вместо листвы украшало множество лент: белые, голубые, желтые. Традиционные, привычные глазу цвета. – Если это сделать то, ночью это дерево будет выглядеть как оживший кошмар.
– Ты хочешь закошмарить участников феста? – Ольга расхохоталась.
– Такое дерево обязательно начнет создавать истории. Скорее всего страшные, но все равно притягательные. – мечтательно продолжила девушка.
– В следующем году сами и приделаем, – пообещала подруга.
– Да-да. Конечно, – слишком быстро согласилась Анна. – В следующем году.
Повисла пауза. Ни одна не знала, как прервать эту неловкую паузу и тогда Ольга просто прибавила громкость и стала подпевать. Через секунду Аня присоединилась к импровизированному концерту. Они так и доехали до места проведения фестиваля, свернув с трассы на белую дорогу.
«Где-то дорога выложена желтым кирпичом, а у нас белым камнем. Интересно, какого цвета будет камень на моей могиле?» – мелькнула мысль у Анны. Мелькнула и пропала, так как сейчас подругам предстояла сложная миссия: припарковаться без потерь. Сотни машин уже стояло на парковке, из них выходили смеющиеся люди, кто-то сразу направлялся к воротам, а кто-то ставил палатку, намереваясь заночевать за воротами. Яркие краски, громкая музыка, смех наполняли пространство. Воздух был наполнен запахом разогретой под яркими лучами степи, поднятой пыли и выхлопными газами машин. Аня вышла из машины, потянулась, разминая спину, и попыталась отбросить все грустные мысли и просто беззаботно окунуться в этот яркий мир.
«Подальше встанем, поближе уедем», – сказала Ольга, заглушив мотор. – Ань, ты трек запиши, как мы будем идти до ворот. Чтобы как в прошлый раз не искать машину».
Девушки двинулись к воротам туристического комплекса, в котором уже много лет проводился музыкальный фестиваль. Пока они шли, Аня заметила собирающиеся тучи на горизонте.
«Хоть бы ветер не пронес их мимо», – подумала Анна. Пробыть на пылающем солнце весь день не хотелось, к тому же головная боль, затаившаяся где-то в глубине, грозила вернуться в любой момент.
Вечером и правда начался дождь. Вдалеке гремели молнии, но буря не обещала разразиться. Всего лишь небольшой дождик, что охладил толпу возле сцены и разогнал её по небольшой возвышенности, напротив. Аня и Оля поднялись на самую вершину этой горы. Анна стремилась быть ближе к затянутому облаками небу и дальше от толпы. Конечно музыканты играли великолепно, но не обязательно торчать перед сценой, чтобы наслаждаться исполнением. Анна даже себе не была готова признаться, что просто хочет избавится от ощущения пристального взгляда, не отпускавшего с момента, как они вышли из машины. Сколько бы она не оборачивалась, так и не смогла определить того, кто неотступно следил за ней.
Пока Анна вглядывалась в окружающих людей, держа купленную еду и напитки, Ольга расстелила коврик и установила пляжный зонт. Когда с приготовлениями было покончено, девушки устроились с максимальным удобством, если забыть про каменистую почву, которую мало смягчал искусственный материал. В ожидании выхода хедлайнеров фестиваля, подруги с удовольствием перекусили.
Стемнело. На сцене уже выступали долгожданные артисты. Влажный воздух был пропитан музыкой, алкогольными парами и чем-то таким неосязаемым, что объединяло разных, незнакомых людей в группу. Девушки попытались на время забыть о проблемах и оставить мысли о не радужном будущем. Просто сидели вместе и подпевали любимым песням.
Однако беспокойство не отпускало Анну. Девушка то и дело оглядывалась, пока наконец не приметила знакомую фигуру своей соседки Светы. Та поняла, что ее заметили и двинулась в противоположном от сцены направлении, на вершину. Аня, подгоняемая каким-то внутренним порывом, встала, бросила Ольге «я в туалет», и последовала за соседкой. Света потихоньку уходила все дальше, куда-то на ту стороны горы. Анна, преследовавшая ее, покинув освещенное пространство, будто попала в другой мир: шум толпы и звуки музыки были слышны, но не как часть этого темного пространства. Анна начала оглядываться в поисках соседки. Ее не оставляла уверенность, что Света точно шла сюда, но куда-то пропала в этой темноте. И, когда Анна уже решила вернутся, внезапно почувствовала кого-то за спиной, но обернуться не успела. Резкий толчок и вот она катится по земле в темноту, царапаясь и ударяясь об острые камни.
«Кажется моя жизнь закончится быстрее, чем решили врачи» – мелькнула отстраненная мысль. Анна не сопротивлялась падению, ожидая, когда очередной камень пробьет голову. Но падение закончилось внезапно. Вновь, как в тот раз с автомобилем и щенком, девушка почувствовала, как что-то или кто-то подхватил ее, сначала замедлив, а затем вовсе остановив падение. Анна открыла глаза и увидела, что ее держит мужчина из сна. Вымышленный друг, которого маленькая одинокая девочка когда-то назвала Морфеем.
– Ты в порядке, Нанна? – спросил воплощение Аниных снов.
– Определенно нет, – ответила девушка, продолжая ошарашенно разглядывать мужчину. Мокрые от дождя волосы мужчины немного завивались, и от этого он больше казался человеком, чем в ее снах. Превращался в кого-то более близкого ей самой. – По-видимому я стукнулась головой слишком сильно и начались предсмертные галлюцинации. Потому что не просто вижу и слышу, но еще и чувствую то, чего нет.
– Сколько раз тебе повторять, что я настоящий, – вздохнул воплотившийся миф. Если честно, его ситуация с внезапным появлением совершенно не радовала. Нет, с одной стороны повидаться с драгоценным билетом на свободу весьма приятно. В чем-то даже волнительно. Но с другой каждый такой визит означал что его смертная вновь ухитрилась попасть в ситуацию, которая никак не вяжется с пониманием мирного окончания жизненного пути.
– Ага, настоящий, – согласилась девушка, и дотронулась кончиками пальцев до щеки своего спасителя, чтобы убедиться, что глаза ее не обманывают. Морфей уже приготовился вступить в приятную словесную битву, в двойне увлекательную от того, что на руках у него драгоценной ношей застыла недоверчивая Нанна. Однако его планам помешал шар белого искрящегося света, что летел прямо в них.
Снотворец отскочил в сторону. Лучше не проверять на прочность ни себя, ни девушку. Но не рассчитал, что земное тело подчиняется земному же притяжение. Неверное движение и вот они падают вниз, на каменистую почву. Вместе. Аня зашипела от боли. Он помог ей встать, так и не выпустив из объятий свой счастливый билет. И не важно, что падение оказалось неприятным для него самого. Главное закрыть Нанну от возможной угрозы. Внезапная атака вызвала волну гнева – он узнал направившего убийственный снаряд. Слишком знакомая, приметная энергия. В иное время богу не составило труда разобраться с этой мелкой вестницей. Но не теперь, когда все силы уходили на то, чтобы оставаться в мире смертных.
Оглянувшись, он сразу увидел напавшую на них. Которая, судя по сгущающемуся в ладонях свету не собиралась отступать. Морфей лихорадочно думал. Где взять силы? Нужно отразить удар хрупкой девушки в простом белом платье. Своей энергии у него практически не осталось – все вытягивала физическая оболочка для мира смертных. Был правда один вариант, правда Нанна за такое могла серьезно обидеться. Но разве защита жизни не важнее нарушения некоторых неписаных правил? Например, не трогать ее без разрешения? В конце концов уже сейчас доверенная ему девушка заключена в объятия и прижимается своим человеческим телом к его воплощению весьма тесно из-за владеющего ей страха.
«Да, своих сил у меня нет, но вот у Нанны однозначно есть. А нам нужно как-то защититься от дерзкой богини», – подумал Морфей. И как-то сразу закончил размышлять как отреагирует Нанна на способ, выбранный им.
– Нанна, мне нужна твоя помощь», – сказал он мягко, подбирая слова. – Мое царство и моя сила начинаются там, где закрываются глаза. Закрой глаза, дай мне силу.
Анна запрокинула голову и посмотрела на Морфея. Она не понимала, как ее закрытые глаза помогут спасти им жизнь.
– Нанна, ну же, прошу! – легонько встряхнул ее мужчина, – Закрывай!
И Анна подчинилась, не понимая, что же в конце концов происходит. Возможно у нее возникли бы возражения, озвучь Морфей свои намерения целиком. Даже наверняка возникли. Вот только Морфей больше ничего не сказал. Склонился к своему ненадежному источнику, мимоходом отметив, что видел подобные сцены в миллионах снов. Но ни разу не становился участником. А затем аккуратно коснулся теплых губы Анны своими. Девушка вздрогнула, напряглась, недовольная происходящим – он поступил абсолютно бесцеремонно, поцеловав Нанну.
«Это не поцелуй» – успокоил себя древний бог, ласково обхватив подбородок Анны тонкими пальцами, не позволяя ей отвернуться, разрушить возникшую связь. Мягкие губы не были податливыми, но и вырываться, ошарашенная девушка не пыталась. Вот она вздохнула и тонкий ручеек силы потянулся к нему сквозь приоткрытые губы, заполняя пустоту там, где раньше плескалось море собственной мощи. Отнятой коварным царем.
– Спасибо, моя Нанна, – шепнул снотворец, отстраняясь. – Оставайся здесь, в безопасности, – легкое ласковое прикосновение к щеке и тепло, что вопреки воле Морфея, появилось в его взгляде, ушло. Он отступил на несколько шагов, оставляя Анну. Его внимания жаждала другая женщина. Смертоносная и убийственно самоуверенная, раз дерзнула поднять руку на ту, что была под защитой Морфея. И не просто так, а по воле великого царя. Богиня, которую тот, кто творил сны, знал слишком близко, чтобы сейчас испытывать гнев.
Очередной шар света, направленный уверенной рукой, поглотил мрак, окутавший фигуру Морфея на мгновение – крылья он давно не распахивал, но сейчас это стало лучшим щитом. Времени как раз хватило, чтобы приблизиться к хрупкой девушке в белоснежном платье. И далеко не ласково схватить ее за горло. Прибегать к традиционному оружию Морфей не привык. Магические силы, вот то, что в случае необходимости противопоставил бы противнику Морфей. Да и то, никто не стремился с ним воевать. До этого момента. Тонкие пальчики с острыми ноготками вцепились в его ладонь, у богини не хватало концентрации для нового удара. Он сжал бледное горло сильнее, вглядываясь в радужные всполохи в глубине расширившихся от ужаса глаз. Морфей отшвырнул противницу в сторону, готовый вновь распахнуть крылья.
– Она угроза! – радужная богиня отказывалась сдаваться, она вновь попыталась атаковать. И вопреки своим привычкам Морфей сотворил настоящее оружие. Меч был коротким, непривычным для божественной руки. – Ты обезумел, Морфей! – теперь ей пришлось защищаться по-настоящему. Сотворив себе ксифос.
– Прости, златокрылая, – неискренне извинился Морфей, нанося удар. И богиня пошатнулась. Радугой в темноте проблеснул развоплотившийся клинок. А она, со взглядом полным неверия, зажимая глубокую рану, исчезла.
Морфей не стал преследовать богиню. Еще успеют пообщаться. Ранение тяжелое, но не смертельное – не для божества. «Царь не простил бы убийство вестницы», – подумал он и обернулся к Анне.
«Не думаю, что царь простил бы убийство вестницы», – подумал Морфей и повернулся к Анне. Девушка сидела на корточках обхватив руками голову, крепко зажмурив глаза. В тишине, которая наступила после маленькой битвы, стала слышна песня:
Слушая наше дыхание
Я слушаю наше дыхание
Я раньше и не думал, что у нас
На двоих с тобой одно лишь дыхание*
«Какая интересная мысль» – подумал Морфей над словами, долетавшим до них от сцены, и направился к Нанне. Она была похожа на маленького ребенка, который считает, что если он не видит, то и его не видят. Анна промокла и немного дрожала, то ли от холода, то ли от пережитого шока. Морфей подошел и сел рядом, взял ее холодные руки убирая их от головы. Бог был удивлен, что в столь хрупком создании оказалось так много силы. Теперь он понимал, что Нанна не просто одаренный человек. Нет, ее сила совершенно иная – божественная. Но как такое может быть? Этот вопрос Морфей решил оставить на потом.
– Все закончилось? – спросила Анна, подняв голову, но так и не открыв глаз. Девушка не видела происходящего, но чувствовала угрозу и то, как грозовая сила перетекала к правому запястью, где пульсировала незримая нить, а затем уходила к Морфею. Даже сейчас, когда опасности уже не ощущалось, она чувствовала уходящую силу и ей не нравилось это чувство. Ее сила должна оставаться с ней. Почему она уходит к чужаку? Или мужчина, держащий сейчас ее руки ей не враг и не пытается таким образом ослабить Анну, навредить?
«Как сложно! – мысленно воскликнула Анна. – И голова болит».
– Да, ты в безопасности, – ответил Морфей. Он полностью укрыл своими руками ладони девушки, в странной надежде их согреть.
– Я могу открыть глаза? – Анна знала, что она уже может это сделать, но все равно задала вопрос. Боялась, что если просто поднять веки, то боль станет еще сильнее. И от того хотелось свернуться калачиком, лечь и больше никогда не открывать глаза.
– Боюсь тогда моих собственных сил не хватит остаться здесь с тобой, – Морфей понимал, что переходящая к нему сила ослабляет девушку, он был уверен, что ей скоро станет больно, но все равно не хотел уходить, и эгоистично переложил это решение на плечи девушки – Ты хочешь, чтобы я ушел?
Анна не успела ответить, вдали послышался голос Ольги, зовущей ее. Обернувшись в ту сторону и рефлекторно открыв глаза Анна вздрогнула: мужчина из снов растаял черным туманом, оставив красный лепесток в ее ладонях. Она сжала лепесток, пытаясь удержать материальное подтверждение реальности Морфея, но тот тоже развеялся. Анна вздохнула, поднялась и окрикнула подругу. Ольга шумно спустилась, не стесняясь ругая всё и всех, кто, по ее мнению, виноват в испорченном настроении: погоду, организаторов, Анну и саму себя. За то, что не уследила. Уже вдвоем они взобрались обратно на гору, а затем вернулись к своей стоянке. Ольга быстро собрала и вещи, и они направились к машине. Аня не особо следила за тем, что делает подруга: головная боль становилась все сильнее и сильнее, она безвольной куклой следовала за Ольгой, мечтая наконец закрыть глаза и уснуть.