Во власти сна
- -
- 100%
- +
– Тебя не касается ни моя смерть, ни моя жизнь! — раздраженно ответила девушка, заглядывая в глаза. Больше всего она не любила, когда вмешиваются в ее решения. Тем более те, в чьем реальном существовании она не уверена.
– Еще как касается! — отчего-то ее сопротивление вызвало вспышку гнева. Яркую такую. Несвойственную Морфею. Захотелось схватить эту безрассудную смертную и как следует встряхнуть. Чтобы очнулась, поняла, что… А, собственно, что она должна понять? Что он не хочет ее скорой смерти?
– Это еще почему? Кто наделил тебя правом вмешиваться в мою жизнь? — начала повышать голос девушка, — Я тебе этого права не давала. Только я в ответе за свои поступки. И если я решила, что моя жизнь должна закончится, то никакие выдуманные божки не смеют вмешиваться! Я могла навредить Ольге!
Сейчас Анна понимала, что наползающая тьма принадлежала ей самой. Интуитивно ее подруга смогла найти способ изменить реальность сна, чтобы спасти ее. Но если бы сознание Анны, ее желание умереть были сильнее, то они бы обе утонули во тьме.
– Это был единственный способ достучаться до тебя. Меня ты опять отсекла от своего сознания, как когда-то в детстве.
– Возможно, это было правильным решением. Я не нуждаюсь в тебе! — Все больше злилась девушка, сильнее повышая голос. А тем временем ветер усилился, тучи полностью закрыли небо.
– Не смей так поступать впредь! Никогда! — он чувствовал, как нарастает внутри злость. Становится концентрированной, ищет выход. Но злился Морфей не на Анну. Ее вина лишь в желании оборвать сияющую нить жизни. — Мне не требуется твое разрешение, чтобы спасать от последствия глупых решений!
«Да как он смеет?» — мысленно воскликнула Анна. Девушка казалось, что она вот-вот взорвется. Эти несвойственные для нее сильные переживания немного пугали. Помимо ярости она чувствовала удивление и страх. Только в детстве они могли так сильно влиять на ее поведение. Но Анна уже давно выросла и научилась гасить их. Помимо ярости она чувствовала удивление и страх. Она не могла понять, почему этот ненастоящий мужчина смог так легко раскачать ее лодку спокойствия. Но одно стало кристально ясно: она больше не намерена это терпеть.
– Я ухожу! — выкрикнула Анна и отвернулась, намереваясь уйти. Но не успела и шага ступить, как мужчина схватил ее за руку и рывком развернул к себе. Загрохотал гром, совсем рядом сверкнула молния. Лицо Анны оказалось в нескольких сантиметрах от склоненного над ней лица разгневанного бога. Нити на их запястьях ярко засветились. Но девушка этого не видела. Она смотрела в глаза, наполненные тьмой, в которых кипела сдерживаемая злость. Еще никогда, будучи взрослой, Анна не смотрела на него так близко. Не разглядывала внимательно. Оказывается, у «выдуманного божка» темные глаза и острые черты лица, напоминающие хищную птицу. «А он все-таки красивый, — всплыла невольная мысль, — интересно, волосы действительно мягкие?» И, не осознавая, что делает, Анна потянулась рукой к лицу Морфея, намереваясь погладить вечно движущиеся волосы. А тот замер и позволил ей это сделать, продолжая удерживать за руку. Гнев в его взгляде сменился удивлением. Морфей наклонился ниже, словно пытаясь отыскать что-то в глазах девушки. Они впервые смотрели друг на друга во плоти. В прошлый раз глаза его Нанны были закрыты, чтобы он мог задержатся в реальности. Тогда ему требовалась ее сила. Взгляд Морфея скользнул на влажные из-за дождя девичьи губы. Он помнил их мягкость. И отчего-то захотелось вновь их коснуться. Морфей замер, пораженный осознанием происходящего, и отстранился, отпуская Анну. Девушка вздохнула и закрыла глаза, чтобы скрыть бушевавшие внутри эмоции. Подняла голову, позволяя каплям дождя падать на лицо. Ее гнев уже прошел, а вместе с ним и исчезла головная боль. Зато появилось легкое чувство разочарования от того, что мужчина отступил. Она хотела, чтобы он продолжил.
«Продолжил что? Анька, приди в себя! Не хватало еще влюбиться в сон, — попыталась встать на рациональные рельсы девушка. — А с другой стороны, я все равно скоро умру. Так какая разница, где сон, а где реальность?» Она опять вздохнула и про себя продолжила: «Но он отступил…»
Еще какое-то время они стояли молча, собираясь с мыслями. Затем она смогла вновь посмотреть на Морфея.
– Отведи меня домой, — тихо попросила Анна. Снотворец приблизился, легко, почти невесомо коснулся рукой ее лба, и подхватил потерявшую сознание девушку. Морфей прижал ее к груди и вдохнул теплый аромат разогретых солнцем степных трав. Непривычный запах кружил голову, пробуждая несвойственные ему желания — никогда не отпускать эту странную девушку, оставить ее здесь, в его царстве, навсегда. А может, эта смертная сводит его с ума?
***
Ольга вздрогнула и проснулась. Женщина откинулась на спинку кресла и потерла ноющую руку. С удивлением она смотрела на наливающийся синяк как раз в том месте где ее ущипнула Аня во сне. Ольга потерла синяк, но он не исчез.
– Как такое возможно? — вслух произнесла женщина, а затем встала, схватила ключи от машины и практически выбежала из своей квартиры. На улице уже давно властвовала ночь, а еще темные тучи закрыли небо, не было видно не звезд, ни луны. Ольга этого не заметила, все мысли сейчас были об Анне. Нужно поскорее добраться до нее, убедиться, что с подругой все в порядке. Маленький «вася» остановился у подъезда, женщина вышла даже толком не припарковавшись. На миг замерла, увидев грозовые тучи надо прямо над домом. Казалось, что молнии бьют прямо в крышу, так близко они сверкали, сопровождаемыми раскатами грома. Женщина побежала к подъезду. Там ее встретил подобранный Аней пес. Ольга схватила его на руки, выяснить почему он здесь один можно будет потом. Звонок в домофон не дал результатов. Тогда она вспомнила про ключи, судорожно похлопав по карманам, выудила их и зашла в подъезд. Затем взлетела по лестнице, не утруждая себя стуком, открыла дверь квартиры ключом. Не задерживаясь в коридоре, опустив щенка на пол, сразу прошла в спальню.
Аня лежала на кровати, а над ней склонилась фигура в черном. Ольга уже хотела закричать и бросится на чужака, но тот поднял на нее глаза и женщина не смогла двинутся с места. Взгляд темных глаз приковал ее ноги к полу. Ольга сжала кулаки, вздернула подбородок и преодолевая сопротивление собственного тела сделала маленький шаг вперед. Мужчина выпрямился и с удивлением посмотрел на отважную смертную, которая в этот момент сделала еще один шаг. Он хмыкнул и так ничего не произнеся исчез. С его исчезновением давление на Ольгу пропало, и она упала на колени. Но быстро пришла в себя. Подошла к кровати и дотронулась до лежащей подруги:
– Аня, Аня, — позвала ее, — Проснись.
Анна открыла глаза, слабо улыбнулась и ответила:
– Оль, ложимся спать, оставим все на завтра, — после этого она опять закрыла глаза и уснула. Ольга накрыла спящую одеялом и взглянула в окно. Гроза закончилась, в комнату сквозь открытое окно проникал свежий и приятный воздух. Женщина вздохнула, обошла кровать, легла с другой стороны и тут же уснула. Безымянный щенок устроился подле кровати. Так комната полностью погрузилась в спокойный сон без сновидений.
Глава 10
Теперь, когда Нанна была в относительной безопасности – Морфей не мог поручиться, что она ничего больше не выкинет – он решил получить свои ответы. Вестница ничего нового не сообщила, так что снотворец отправился к первоисточнику. О том, как отреагирует царь на требование младшего божества, Морфей предпочел не думать. Оступиться сейчас он все равно не мог. В конце концов, сдаться стоило в тот миг, когда странная нить, связавшая его с девушкой, начала гаснуть. А раз уж сделал неправильной выбор, так тому и быть. Лишь бы Нанна продолжала быть в этом мире. Все остальное решаемо.
В чертоги царя Морфей ступил, задумчиво рассматривая ту самую нить, что сейчас сияла ровно и сильно. Значит его Нанна в порядке. Мраморные плиты вызвали у Морфея не самые приятные воспоминания. Десятилетия – не тот срок, чтобы бессмертный счел события «делами давнего прошлого». Нет, собственное бессилие, унижение, они ощущались до сих пор. А главное – он так и не понял за что был наказан практически полной блокировкой сил. «Так решил царь» – единственный ответ, доступный снотворцу. И сейчас он явился без приглашения, полный дерзкого стремления спрашивать.
«Бывали в истории пантеона и безрассуднее дела», – подумал бог, легко касаясь нити. Нанна далеко, рядом с ней человек, готовый и в пекло сойти, лишь бы защитить его смертную. Пока волноваться не о чем. А после сегодняшней встречи он обязательно навестит ее в реальном мире. Чтобы вновь услышать стук человеческого сердца. Ощутить биение жизни в груди его маленькой смертной с секретом
– Что ты здесь делаешь, Морфей? – голос царя вырвал из затянувшихся размышлений. И напомнил, что игра предстоит опаснейшая. Не исключено что смертельная, если громовержец разъярится. Что вполне вероятно.
– Пришел за ответами, – в этот раз ему не особенно хотелось склонять голову. Скорее бросить вызов. Морфей с трудом подавил разгорающийся в груди гнев – лишенный сил он рискует головой. А мертвый бог не способен защитить женщину, оставшуюся в другой реальности.
Царь вопросительно приподнял бровь. Седую, кустистую. Обманчивый образ не особенно молодого мужчины, за которым спряталась мощь всех гроз вселенной. Поняв, что продолжения не будет, громовержец недовольно нахмурился:
– Скажи, почему ты считаешь себя в праве требовать что-либо в этом зале? Или уже завершился срок наказания? Смертная сопровождена за Грань? Ее скоротечная жизнь исчерпала себя и душа покинула тело?
Морфей скрипнул зубами. Если бы он подчинился, то сейчас все так бы и было. А искореженное женское тело наверняка осталось погребенным у подножия той скалы, с которой он ее, по сути, снял.
– В чем моя вина, о великий царь? Я не совершал преступлений, но принял кару. И в чем вина души, порученной мне, если Вестница вторгается в отмеренный ей срок и пытается уничтожить? Как охранять человека, на которого охотиться другое божество?
Он испытывал желание накричать на равнодушно взирающего царя. А еще лучше ударить! Морфей. Который если и прибегал к насилию, то исключительно на своей территории. В мире снов и иллюзий.
– Вестница сообщила нечто тревожное. Мы – древние боги, хранившие этот мир на протяжении тысяч и тысяч лет. Но такой порядок может измениться из-за души, обремененной даром. Или проклятьем. Тут с какой стороны посмотреть. Твоя подопечная – угроза. Да, я догадывался что нечто подобное возможно, но рассчитывал на скоротечность бытия смертных. Однако, божественная искра в ней яркая и сильная. Вестница никогда не ошибается в подобных вещах. Любая угроза должна быть уничтожена. Мне жаль, что ты оказался в неведении, но теперь правда открыта. А потому, Морфей, поменялась и моя воля. Уничтожь оболочку и отправь душу как можно скорее в загробный мир. Сила бога в слабом теле опасна и мучительна своему носителю. Та женщина, должно быть, страдает и сходит с ума. Так помоги ей. А после возвращайся за наградой.
Чем спокойнее, увереннее говорил царь, тем чернее становились глаза снотворца. Ярость в его груди разрасталась и множилась.
– Нет.
Тихий ровный голос. Короткое слово, расколовшее пространство тронного зала не хуже раската грома.
– Уверен, ты не осознаешь последствий, – угроза царя заставила что-то внутри содрогнуться, но не отступить.
– Ты не сможешь справиться со мной, о великий! Боги тоже спят, – он не пытался напугать громовержца тем, что внушило ужас Вестнице. Лишь напоминал – нельзя у бессмертного Морфея отнять абсолютно всю силу.
– О да, безрассудный мальчишка! Даже боги спят, – не стал спорить царь. – Так спи и ты. Пока другие выполняют мой приказ.
Морфей обернулся, почувствовав присутствие за спиной. Не узнать того, кто вышел из теней он не мог. Как и приветствовать с радостью.
– Отец! – короткое восклицание и темнота ударила, накрыла, потащила как водоворот, из которого не вырваться. Остается только сдаться. И захлебываясь чужой силой, чужой волей, уснуть.
Царь поднялся со своего трона, уверенно ступил на мраморные плиты зала. Поправил белоснежный плащ, надетый на древнегреческий манер. Тускло светились золотые браслеты на загорелых руках. Шаги верховного бога были тихи.
– Давно пора успокоить твоего сына. Мальчик слишком увлекся смертным миром, – с показным огорчением вздохнул верховный.
– Тебе ли рассуждать о людях, громовержец. Я помог лишь потому, что мне дорог мой ребенок. И сейчас сон ему во благо. Молодой, горячий, пусть остынет в лабиринтах разума.
Тот, кого Морфей назвал отцом, склонился над лежащим на полу снотворцем. Этот мужчина тоже выглядел молодо. Но человеческого в его облике практически не было. Большие глаза без белков, в которых искрилась звездным светом сила. Костяные наросты от высоких скул к вискам, что смертные иной раз принимали за крылья. Белоснежная, мерцающая кожа и длинные, слишком длинные и тонкие пальцы, которыми он и касался лица Морфея.
– Спи, мой мальчик. Я отправлю тебя домой.
Через мгновение в тронном зале остался один только царь. Но вскоре ушел и он. Отдать новое распоряжение – о срочном устранении пробуждающейся богини в смертном теле.
***
«Время перейти эту реку вброд...» – ворвалось в сознание Анны. Протянув руку к телефону, девушка не глядя выключила будильник. Ей пока не хотелось открывать глаза, поэтому она спряталась под одеялом.
– Что было в твоей голове, когда ты поставила БГ на будильник? – услышала Анна голос Ольги. – Ты давай просыпайся, а я пойду чудище выгуляю и на завтрак что-нибудь куплю. Уверена, твой холодильник пуст и девственно чист.
Аня выглянула из-под одеяла, улыбнулась и молча кивнула. Оля была как обычно отвратительно бодра и жаждала деятельности. Анна же наоборот предпочитала медленное утро. Когда не надо соскакивать с кровати, и можно полежать еще полчасика, ловя обрывки снов, и лишь потом неспешно встать. Поэтому она с радостью приняла предложенный план.
Ольга подцепила поводок к ошейнику пса. Как только закрылась входная дверь, Анна вновь нырнула под одеяло. Девушка попыталась проанализировать произошедшее в последние сутки. Что из того, о чем она помнит, реальность, а что игры разума? Она действительно вчера решила покончить с жизнью? Странно, но сейчас Анна не чувствовала за собой никаких суицидальных желаний. Будто вчерашнее спасение от тьмы вычистило разум от всего лишнего. Только немного переживала за Ольгу. Все-таки это Анна привыкла осознанно бродить во сне, но еще никогда она не встречала других людей. Если не считать Морфея.
«Морфей... Имя, которое я сама дала тебе. Не этим ли поступком я сделала тебя реальным, наделила правом влиять на меня?» – думала она. Анна вспомнила лицо мужчины, его глаза, в которых зарождался, но так и не разгорелся совсем не мистический огонь.
«А хочу ли я этого огня?» Отчего-то ответ на этот вопрос девушка не особенно стремилась найти. Хватало странного щекочущего внутри ощущения слабой досады на то, что он отступил. Но анализировать себя сейчас Анна не могла. К тому же по шуму, раздавшемуся из коридора, стало понятно, что вернулась Ольга с прогулки, а она до сих пор валяется.
– Давай, давай, чудище, иди буди хозяйку! – сказала Ольга, а сама отправилась шуршать на кухню. Щенок послушно исполнил поручение, стянув с хозяйки одеяло, и ей ничего не оставалось, как встать. Умывшись, Анна зашла на кухню, где ее ждал завтрак и горячий кофе. Голода, как уже стало привычно, девушка не чувствовала, но ароматный кофе порадовал. Подруги сидели за столом и молчали. Наконец Ольга не выдержала:
– Ань, что происходит? Я схожу с ума? Вчера я видела сон, мы в нем чуть не погибли, а потом я обнаружила постороннего мужчину в твоей квартире. Который вдруг исчез у меня на глазах!
– Оля, я не знаю. Не понимаю, где правда, а где игры воображения. Вообще не уверена, что хочу в этом разбираться, учитывая мое положение.
Повисло неловкое молчание. Хоть Ольгу и пугала непонятная ситуация, происходившая вчера, она не была бы собой, начни долго рефлексировать.
– Хорошо, будем действовать по ситуации. Сегодня и так тяжелый день.
– Я помню, прием у врача, – Анна скривилась, уж очень ей не хотелось в поликлинику, – Может, не поедем?
– Можем не ехать, но пешком будет дольше, – не поддержала идею подруга.
Проведя не так уж и много времени в поликлинике – каких-то пару часов – Анна очень устала. Голова с каждой минутой болела все сильнее.
«Как хорошо, что у меня есть Оля» – думала она, пока болванчиком следовала за подругой по кабинетам. Но, судя по напряженной позе подруги, нервному покусыванию губ, ни к чему эти мотания не привели. Уже в машине Ольга попыталась донести до Ани информацию. Говорила что-то про анализы, что надо ехать в другой город и там лечиться, и всё в этом духе. Большую часть девушка прослушала – головная боль мешала сосредоточиться на словах. Но одно понятно – ей стало хуже. И произошло ухудшение неожиданно резко. В норме так быть не должно.
– Я даже умираю не как все, – хмыкнув, сказала Анна. – Болезнь развивается очень быстро.
– Не быстро, а скачками, – возразила Ольга, – Надо просто понять, что вызывает эти скачки. Знаешь, а может... – но женщина не смогла озвучить то, что даже мысленно тянуло на безумие.
– Может, – согласилась Аня, поняв невысказанное предположение, а про себя закончила: «Меня убивают мои сны». Анна закрыла глаза, потому что разговаривать больше не хотелось. Оля это поняла и молча завела машину и направила ее к дому.
Пока ехали силы совсем кончились, казалось, что до квартиры девушка доползла, повиснув на подруге. Там ее аккуратно положили на кровать. Велев отдыхать, Оля ушла гулять со щенком. Анна лежала с закрытыми глазами, надеясь уснуть. Но сон не шел. Головная боль не давала расслабиться, разливаясь по телу, временами доставая до кончиков пальцев рук. Да, они заехали в аптеку, купили лекарство, но оно было сейчас так далеко, в соседней комнате. Анна сосредоточилась на дыхании: вдох-выдох. Не думать о боли, и тогда она сдастся. Вдох-выдох... И когда девушка почти справилась, в сознание ворвался раскат грома. Аня резко открыла глаза. Раскат повторился, и стало понятно, что это не гром, а всего лишь стук в дверь. «Оля забыла ключи» – поняла девушка. С усилием она смогла поднять себя с кровати и подошла к входной двери под несмолкающий стук.
– Оль, ну как ты могла забыть ключи? – начала выговаривать подруге, открывая дверь. Но за дверью оказалась совсем не е подруга. На пороге в простом белом платье стояла ее соседка.
– Света, что-то случилось? Мне немного некогда, – Анна попыталась закрыть перед ней дверь. Но не смогла этого сделать, потому что ее резко отбросило воздушной волной с такой силой, что затылок встретился с противоположной стеной. В глазах потемнело, и казалось, что голова сейчас просто лопнет от боли. Промогавшись, Анна увидела, как Света переступает порог, аккуратно закрывает дверь и неторопливо приближается. Подойдя к даже не пытающейся подняться девушке, богиня наклонилась и, схватив за ворот, прошептала:
– Завершим начатое.
Воздух завихрился вокруг женских фигур, закрывая их от мира и через мгновение квартира опустела.
Следующим, что почувствовала Анна, было падение. Она рухнула на спину, снова приложившись головой и спиной о что-то твердое. «Весь мир против моей головы», – с досадой подумала девушка, приподнимаясь с земли. Ощупав затылок и увидев кровь на пальцах Аня лишь продолжила про себя: «Что ж, оценивать ущерб будем потом, сначала надо понять, что происходит.»
Анна огляделась и поняла, что находится на том самом утёсе, с которого прыгнула вчера. Неподалеку стояла её так называемая соседка. Девушка будто светилась изнутри. Её белое платье было пронизано светом, но при каждом движении свет разделялся на спектры, переливаясь всеми цветами радуги. Поднявшийся ветер трепал короткие волосы, а каждый шаг словно давал понять – вот идет настоящая богиня. Анна невольно залюбовалась ей, но ненадолго. Так как помимо красоты незваная гостья несла в себе опасность.
– Да кто ты такая и что тебе от меня нужно? – не выдержала Анна.
– Я свет, разделенный на восемь лучей. Меня встречают после грозы, – ответила богиня, раскрыв золотые крылья. – Я приношу вести богов. Но тебе я принесу смерть.
«Вот и воплотилось детское увлечение мифологией. Ирида, значит, – подумала Аня. – Что-то не припомню, чтобы богиня радуги убивала по приказу. Хотя мой Морфей тоже не такой, как описывали в книгах».
Тем временем Ирида приблизилась, в изящной руке появился кинжал. В глазах нависшей над сидящей на земле девушкой богини плескалось торжество. Все внутри Вестницы ликовало: осталось нанести удар, и сила, пожалованная царем, уничтожит дерзкую смертную.
– В этот раз тебя никто спасет, – не удержалась Ирида, – Морфей впал в немилость из-за тебя и заперт в чертогах сна. Он никогда их не покинет без разрешения нашего царя.
– Что значит заперт? Как можно запереть создателя снов?
Ирида не ответила, а сердце Анны сжалось от страха. Морфей заперт в своих владениях, а ее могут убить. И они не успеют встретиться. Она больше никогда не услышит его тихое мягкое «Нанна». Не заглянет в темные глаза, в которых на мгновение мелькнула искра чего-то, наполняющего душу волнительным предвкушением... Когда радужная богиня уже занесла руку для удара, Анна вдруг осознала, что хочет увидеть, как в глазах Морфея вспыхнет пламя. Она всем сердцем жаждала выяснить к чему это может привести. И ради этого готова побороться, чтобы остаться среди живых.
Девушка закрыла глаза, и время словно замедлилось. Она пыталась вспомнить те чувства, когда молнии пробегали по телу, а гроза отзывалась на каждое движение. Ветер усилился, черные тучи нависли над двумя женскими фигурами, и когда раздался первый раскат грома, Анна открыла глаза, перехватывая занесенную руку.
– Что? – удивилась Вестница. – Да как такое возможно?
Анна сильнее сжала руку богини, а маленькие молнии, танцующие на ее коже, начали жалить Ириду, перебегая с ее пальцев. Девушка поднялась, не выпуская руку богини из своей ставшей стальной хватки.
Богиня смотрела в глаза смертной и чувствовала, как страх заполняет ее существо. В них бушевала буря, отражающая начавшуюся в небе грозу, и это не сулило ничего хорошего. Даже истинные боги не могут противостоять силе верховного царя. И вот, Ириду, одаренную царской силой, остановила эта смертная личинка бога. Недоразумение с искрой божественной силы. Маленькая богиня попыталась вырваться, но тщетно. Эти жалкие попытки лишь вызвали у ее соперницы улыбку.
– Желаешь освободиться? – спросила Анна. Превратив улыбку в оскал, она с неожиданной силой отшвырнула Ириду к краю обрыва. Та попыталась вскочить, но молния, ударившая в каком-то метре от нее, заставила передумать. Анна двинулась следом. Шаг, второй. Чем ближе подходила она, тем чаще и ближе к Ириде вонзались в землю бело-серебряные молнии. Буквально вчера Анна делала точно такие же шаги, но в этот раз другая будет падать.
Гроза все усиливалась, а вместе с ней кипела ярость в душе Анны. Девушка подняла к небу руку, и молния слетела прямо в ее ладонь. Но не исчезла: обвилась змеей вокруг талии, прижавшись одним концом к руке, будто выпрашивая ласку. Анна посмотрела на молнию, искрившуюся в ладони.
«Как такое возможно? Почему я чувствую грозу как часть самой себя? Разве человек способен на такое?» – размышляла Анна. Где-то в уголках сознания затаилась мысль, что все это галлюцинации, но девушка отбросила ее. Пусть это будут всего лишь сны, но именно в них она чувствует себя живой. Сжав в кулак молнию, тем самым заставив ее исчезнуть, она продолжила приближаться к противнице.
Ирида все отползала и отползала от бьющих в землю молний и от приближающейся к ней смерти в лице новой богини. Она уже не сомневалась, что инициация произошла. Ведь такая мощь может быть только у громовержца.
«Это невозможно, – в панике думала Вестница, – не может быть второго, пока жив первый». Ее рука соскользнула вниз, попытки к бегству привели богиню к самому краю утеса.
– Пощади, – сдалась Ирида. – Пощади. Я расскажу тебе всё.
– Пощады? С чего вдруг я должна пощадить тебя?
Каждое слово Анны сопровождали раскаты грома, а ярость бури подстегивала ярость в душе девушки. И когда она приблизилась вплотную к радужной богине, только одно желание бушевало в сознании: «Испепелить, уничтожить дерзкую, посмевшую перечить ее воле». Анна заглянула в глаза обреченной и увидела страх. Такой же страх был в глазах у Ольги, когда ярость захватила ее в прошлый раз. «Хочу ли стать такой: внушающей страх и ужас? Хочу я, чтобы мои близкие смотрели на меня такими глазами?» – испугалась девушка саму себя и отступила на шаг, прикрывая глаза. Подняв лицо к небу, будущая богиня пожелала, чтобы пошел дождь. И тогда крупные холодные капли начали падать, остужая гнев.