Мой стеснительный сосед

Тереза Вайборн Мой стеснительный соседПосвящается

Всем сломленным и желающим найти свое спасение. Всем, кто хочет жить, но не видит радости. Всем, кто просто хочет своего уголка безопасности, посвящается.

Посвящается всем, кто пережил домашнее насилие. Помните: вы не одни и всегда можно обратиться за помощью. Берегите и цените себя. С течением времени боль может не исчезнуть полностью, но станет менее ощутимой.

Ваша история важна, и вы имеете право на счастье и мир в душе. Окружите себя людьми, которые поддерживают вас и понимают. Не бойтесь открыться и поделиться своими чувствами — это может стать началом новой жизни.

Помните, что ваше прошлое не определяет ваше будущее. Вы достойны любви и уважения.

Глава 1. Он такой застенчивый

Мой паршивый день начинается — стоит открыть глаза и услышать, что не до конца выключенный кран продолжает капать, действуя на мои хрупкие нервы. Кап. Кап. Кап. Этот навязчивый звук заполз мне в уши, как мерзкий таракан, ища укрытие.

Вскочив с матраса и сжав зубы, я впилась пальцами в рычаг подачи воды, будто это было горло какого-то недобитого врага. Вода взорвалась яростным потоком, а я ударила по смесителю кулаком.

Естественно, хреновина лопнула! Ледяная струя ударила в лицо, смыв остатки сна и смешавшись с солёной гадостью, что предательски вытекла из глаз.

Гениально! Просто совершенно потрясающее утро!

Перекрыла воду на стояке (спасибо, мои красивые, но кривые руки, хоть это запомнили), после чего плюхнулась за ноутбук. Нужен был новый смеситель. Выбрала продавца с кучей отзывов и ценником не откровенно грабительским, чтобы мне ещё и осталось на вкусный ужин. Я ждала, уставившись в потолок, где трещина ползла ровно так же, как и по моему сердцу.

Не лучшее пробуждение, предвещающее плохой день, как и вчера. Как и позавчера. Как и всю мою гребаную жизнь.

Ладно, возможно, я слишком утрирую. Может, это из-за того, что мама забрала из полиции заявление на отчима, которое я заставила её написать, ведь он снова не удержался и толкнул её с лестницы, едва не убив. И вчера — сюрпри-и-и-из! – она ползком сходила и забрала бумажонку, после чего он ударил меня в глаз, и там назрел огромный синяк, который вряд ли быстро пройдет и хорошо замажется тональным кремом.

— Господи, — взмолилась я, — если ты есть, дай моей маме мозги, потому что я очень сомневаюсь, что можно долго прожить без них.

Встав, чтобы приготовить себе яичницу, затем стукнув ножом по скорлупе, я промахнулась желтком мимо миски, тот соскользнул на пол, поволоча за собой белок. Неприятная жижа обволокла голые ступни, и я медленно выдохнула, понимая, что всё падает и ломается лишь из-за того, что я не могу сосредоточиться и взять себя в руки.

Как странно звучит это выражение — взять себя в руки. Для меня оно всегда означало нечто вроде «обними себя покрепче, красотка, погладь по спине и пойми, что всё будет прекрасно, потому что ты всем хорошенько надерёшь задницу».

* * *

Через час в маленькой и душной съемной квартире-студии, где на плите догорало то, что должно было называться завтраком, раздался звонок. Странно. Я же просила оставить посылку у двери — нажала кнопку в приложении и на всякий случай написала комментарий.

Кто-то там не умеет читать? Или слепой?

Поняв, что за дверью должен стоять курьер, быстро накинула на голое тело длинную широкую футболку, еще секунду назад валявшуюся на полу, и бросилась открывать.

Глянув в глазок, увидела молодого человека, отступившего к стене, после чего открыла дверь.

— Доброе утро, простите, но вы по ошибке указали не ту квартиру, и заказ привезли мне. — Милый парень в очках с черной оправой протянул мне коробку с заказом.

Вот блин. Значит, это я слепая курица, которая не смогла цифры разглядеть.

Черные волосы спадали ему на лоб мягкими прядями, и он постоянно нервным жестом пытался откинуть их рукой. Глаз не поднимал, упорно изучал мои босые ноги или алые блестки на полу у порога, которые у меня не получается отмыть до конца уже месяц.

Но, похоже, парню было дико неловко. То ли из-за того, что я стояла в дверях в одной футболке, краем которой пыталась прикрыть голые бедра, то ли просто потому, что общение с девушкой для него было сродни разминированию бомбы.

Я продолжала пристально разглядывать его, замечая, что от этого он лишь сильнее робеет.

— Спасибо, — наконец сказала я, забирая посылку, и тогда парень неожиданно поклонился, как какой-то джентльмен из прошлого века. Еще мгновение, и он мне руку поцелует.

Это мне показалось забавным, из-за чего тихий смешок сорвался с губ. Нет-нет, не саркастичный или издевательский, а самый настоящий, юноша вздрогнул и быстро ретировался к своей квартире, находящейся через три двери от моей.

Странно, не помню, чтобы у нас был такой милый сосед. Неужели недавно переехал?

Вернувшись в комнату, я включила музыку погромче. Тяжёлый японский рок заполнил пространство, подгоняя к действию. Я глубоко вдохнула, почувствовав прилив энергии, и принялась разбирать старый кран. Ловкими движениями я откручивала детали, слыша, как металлические части клацают и звенят, словно подпевают агрессивным аккордам гитар и голосам аниме-девочек, решивших добавить немного скрима в песню.

Каждый новый шаг превратился не в самый удачный, но в танец. Я крутила, поворачивала, мотала, делая всё с лёгкостью, как будто это было частью новой хореографии айдол-группы. Шумная мелодия, как всегда, придала мне уверенности, благодаря чему я и продолжила своё дело.

Вытаскивая кран, заметила на нём множество царапин и потёртостей.

— Прощай, старичок.

Мертвый груз прошлого сброшен в мусорное ведро, и я с улыбкой пошла смотреть на новое приобретение, готовое занять его место. Сделав шаг назад, я подхватила коробку и достала кран. Его гладкая поверхность сверкала в свете налобного фонаря. С новыми силами, под звуки рока, я начала собирать его, ощущая, как каждая деталь встаёт на своё место. Всё это похоже на исцеляющий катарсис.

— Наконец-то, — вновь говорю сама с собой и иду включать воду, чтобы проверить работу смесителя.

Повезло, что не перепутала холодную с горячей и всё вышло как надо. Значит, хоть что-то сегодня получилось. Теперь можно и гору посуды атаковать. Или это уже не гора, а целый хребет, выросший за неделю? Мне стоит быть более собранной. Единственное, что я делаю без напоминаний, — мою пол. Каждый день. Потому что терпеть не могу под босыми ступнями ни крошки, ни пылинки. Чистый холодный линолеум — мой крошечный островок контроля в этом бардаке.

На душе становится чуть легче, ведь я сама создала себе проблему и сама же её решила. Маленькая победа с краном — большая победа для всего дня, который я уже хотела похоронить среди других подобных дней. Но этот решил покинуть свою свежую могилу и показать мне, что сегодня ещё не всё кончено, и я могу выдохнуть.

Этот день был выходным, а завтра мне снова предстояло идти на нелюбимую работу и варить кофе неприятным людям, которые изредка улыбались, но чаще лезли с пошлыми шуточками или тупыми приглашениями «выпить где-нибудь кофе».

Серьезно? Я пойду на свидание с клиентом? Чтобы потом, после неизбежного «всего хорошего», каждый день пялиться в его лицо за стойкой?

Все они тут живут рядом. В этом же проклятом районе, где я работаю, сплю и медленно схожу с ума. Круг замкнулся, а ключ к выходу потерян.

И главное, эти умники думали, что после двенадцати часов в лапах кофемашины, изрыгающей эспрессо, мне захочется куда-то тащиться и снова пить ещё это черное пойло? (Даже если я его безумно любила, это уже перебор).

Я потребляю столько кофеина за смену, что мое сердце должно было бы выпрыгнуть из груди года два назад, но, видимо, оно тоже тот ещё мазохист.

Натянув джинсы и накинув кожаную куртку, становлюсь у зеркала, чтобы поправить пирсинг на губе. Я почти вышла, но тут вспомнила, что не расчесалась. Волосы длинные, когда-то кислотно-яркие, теперь выцветшие до какого-то призрачного, пыльно-розового оттенка.

Пастельный кошмар!

Но, знаете, мне это даже нравится.

Я посмотрела в зеркало: призрак с пирсингом и в кожанке был готов к выходу. В этот бесконечный цирк, где каждый носил свою маску. Стоило расслабиться — и вонзили бы нож в спину.

Закрыв дверь, я слышала, что лифт загудел. Двери уже смыкались, как железные челюсти, когда я рванула к нему. И тут — чудо. Чья-то рука изнутри резко впилась в створку, задержав лифт в последний миг. Я юркнула внутрь, едва переводя дух, и увидела его. Тот самый парень, что недавно приходил с посылкой. Он замер, зарывшись в черную толстовку-балахон, но даже ее мешковатый крой не мог скрыть ширины крепких плеч, как у любителя тренажерного зала. Достаточно было его взгляду только скользнуть по мне, как голова тут же наклонилась вниз, будто парня ударили по затылку.

Боже, да он просто пуганый ёжик, который сворачивается в клубок, стоит немного приблизиться!

— Добрый день, — поздоровалась я, пребывая в хорошем настроении.

Виной всему та проклятая, но благословенная победа над краном. Она все еще сладко пела где-то под ребрами.

— Доб-добрый, — пробормотал он в пол, будто изучая разводы на грязном линолеуме. И тут же резким движением шаркнул на полшага в сторону, вжавшись в холодную металлическую стенку, как будто я излучала радиацию.

От меня воняет? Я понюхала волосы. Сандаловое дерево. Это мой любимый аромат. Может, у него аллергия? Или его пугает мой внешний вид? Ну конечно, я вся в татуировках, даже на шее, еще и с розовыми волосами. Наверняка считает меня грубиянкой. А ведь я даже муху не обижу.

Вспомнив, как утром всё-таки прибила муху, я засмеялась над своими мыслями, отчего парень дернулся.

— Д-до встречи! — сказал мой новый знакомый, чуть ли не выбегая из лифта.

— Да, конечно, сосед. До встречи в этом железном ящике.

На улице тёмные очки скрывали мой синяк и защищали от солнца, пока оно всё ещё пытается нагреть землю, не замечая, что уже завтра наступает осень. Пора бы передать права пасмурному небу, прохладному ветерку и сладкому тыквенному кофе, особенно полюбившемуся людям, когда появляются первые жёлтые листья. И я их понимаю. Сама не прочь схватить это тёплое пойло, слепить уродливый венок из кленовых листьев на дверь и завалиться на диван под мерцание экрана с каким-нибудь ужастиком.

Октябрь Фильмы ужасов Это – мой единственный сезон света в году. Мой крошечный рай. Но чтобы добраться до него, надо пережить сентябрь.

Зайдя в кафе за бутылкой газировки и жареной курочкой, я сразу же поспешила домой, мечтая завалиться на диван и включить на сегодня какой-нибудь новый мультфильм.

Тёплый вечер обещает быть уютным, и я предвкушаю то мгновение, когда смогу предаться долгожданному расслаблению.

И тут — бац.

«Опять он!» — мысль ударила, как током.

Тот самый парень-ёжик. Только сейчас он не съежившийся шарик робости, а выходящий из библиотеки уверенный в себе человек, оживленно болтающий с двумя приятелями. Парень больше не опускает взгляд, а его громкий заливистый смех эхом разносится среди новостроек. Голова запрокинута, черные волосы почти не падают на лоб, который он не пытается закрыть. Глаза блестят, это видно даже на расстоянии. Он широко разводит руками, затем приподнимает их, увлечённо что-то рассказывая друзьям и выглядит таким... свободным?

Я замедлила шаг. Пакет с курицей вдруг стал тяжелее. Так вот ты какой, когда не в лифте? Когда не я рядом с тобой?

Между нами, всего в десяти метрах, внезапно разверзлась невидимая пропасть. Он — там, в своем солнечном кругу, где легко дышится и звучит смех. Я — здесь, с моей газировкой, синяком под очками и розовой гривой, которую уже запутал ветер. Два разных мира. Два разных состояния. Покрепче сжав пакет, я двинулась к подъезду, желая оставить его смех позади. Впереди были диван, мультфильм и теплая курочка.

Почему я вообще так засмотрелась на него? Почему начала нас сравнивать, когда мы даже не знакомы... Не зависть ли это, что человек чувствует себя легко, пока я грублю всем даже в собственных мыслях. Это же прекрасно, что кто-то счастлив... Или меня просто задело, что рядом со мной соседа словно накрыло тучей, хотя я ничего не сделала?

К черту! Слишком много мыслей о других, а надо бы заботиться о себе.

Когда я проходила мимо, заметила, как у парня упали очки: его светловолосый друг слишком активно шутил, задорно хлопая его по спине. В самый последний момент я поймала их в воздухе и протянула владельцу.

— А я сегодня — тот ещё человек-паук, — я улыбнулась и подмигнула ему, радуясь своей быстрой реакции.

Парень посмотрел на меня своими тёмно-серыми глазами, и на мгновение я замерла. Впервые я увидела его лицо так близко. Невинные круглые глаза с лёгким азиатским прищуром, ровный прямой нос, широкая челюсть с выраженными скулами и густые тёмные брови — всё это я успела рассмотреть, прежде чем сосед снова опустил взгляд, забирая у меня очки.

— Спасибо большое, — произносит он громко и снова кланяется в знак благодарности.

Чуть прищурившись, я пристально изучила соседа. Он не особо высокий, скорее среднего роста, но всё же выше меня на голову. Крепкое, вполне спортивное телосложение. Гладкая, блестящая кожа. Чистейшие кроссовки.

Я не могу не заметить, как этот парень притягивает мой взгляд, и это неожиданное открытие наполняет меня ещё большим любопытством.

— Не обращай на него внимания, — улыбнулась девушка, поправляя белые пряди, которые ветер то и дело пытался скинуть на её ярко-красную помаду. Отдельные волосинки активно липли к лицу, и она с лёгким смехом отодвигала их, придавая своему образу ещё больше очарования. — Он просто пересмотрел корейские сериалы и по привычке всем кланяется.

— Вот как! — ответила, улыбаясь. — Я-то думала, что он создал машину времени и переместился к нам из другого века, но так и не смог спрятать свои джентльменские повадки. — Ребята отвечают мне смехом, и я услышала, как соседа, казалось бы, расслабил мой юмор. Это еще одна маленькая победа за день, учитывая, что он боится даже смотреть мне в глаза. — Но, простите, слишком сложно не обратить внимание на такого красавчика! — А вот теперь он вновь покраснел, не зная куда себя деть. Его друзья переглянулись, будто поведение парня для них непривычно.

— Ну пока! — сказала я, махнув рукой, и быстренько пошла дальше, стремясь домой, чтобы курочка не остыла и мне не пришлось разогревать её в микроволновке.

Я давно не общалась с кем-то вне работы, и это кажется непривычным, но всё же я ощущаю легкий прилив энергии. День, начавшийся не лучшим образом, сейчас заканчивается довольно приятно: я увидела очень симпатичного парня, а теперь с нетерпением жду вкусного ужина и мультфильма, который выберу.

Глава 2. Ненавижу людей или свою работу?

Клиент заказал несладкий кофе, но вскоре выразил недовольство, заявив, что хотел сладкий. Я понимала, что утром его мозг еще не полностью проснулся, но хамить первому встречному – это ненормально. Я натянула улыбку и предложила исправить его заказ, но мужчина махнул рукой, будто отгоняя муху, и вывалился за дверь, хлопнув ею так, что стекла задрожали.

Устав, я приготовила себе наш авторский кофе на основе шоколадно-мятного мороженого. Сладкий и горячий, он принес мне временное спокойствие перед утренней суматохой и огромной очередью, которая появится через пять минут — все спешат на работу и учебу, а наша кофейня удобно расположена рядом с пятью двадцатиэтажными новостройками.

Гирлянда в виде цветков лотоса красиво освещает вход, особенно в такой пасмурный день. Скоро её заменят на гирлянду из тыковок, а яркие желтые салфетки с солнечными лучами на столах уступят место оранжевым с изображением кленовых листьев.

Сделала еще глоток. Сахарный взрыв на языке. Настроение поползло вверх, как ртуть в термометре. И тут — дзинь! Дверь распахнулась, и на пороге появилась новая клиентка. На ней яркое красное пальто. Рыжие волосы, сбежавшие из небрежного хвоста, искрились медью. Глаза — синие озера, обведенные углем.

— Доброе утро! — сказала она, заходя, и потянулась носом к ароматам, витавшим в воздухе, при этом радостно вертя в руках брелок в виде гаечного ключа. — Я бы хотела что-то сладенькое. Что вы порекомендуете?

Девушка ярко улыбнулась, обнажая ровные белые зубы. Такие люди, как она, получают большое удовольствие от процесса начала рабочего дня, когда берут самый сладкий кофе из всех и еще обязательно небольшое пирожное.

Я всей душой восхищаюсь подобными людьми, их всегда выделишь из толпы. Нет разницы, улыбаются они или нет, громко говорят или тихо. У таких, как она, яркая, выразительная мимика, стоит встретиться глазами, и мир вокруг начинает сиять. Они всегда знают, что сказать, поддержат любую тему, потому что никогда не ограничиваются одним интересом. Хочешь послушать рок? Запросто. Хочется сходить и взглянуть на живой оркестр? Пожалуйста. Поговорим о религии, о тайнах мироздания или о том, как микропластик влияет на наш мозг? Да, давай!

Я бы хотела так уметь. Просто... светиться. Не из-под тональника, ярких теней и алых губ. Не сквозь броню сарказма. А вот так — открыто, глупо, по-детски доверчиво к этому хмурому утру. Но где-то по дороге я потеряла инструкцию. Или же ее украли, а может, и вовсе сожрали крысы в подвале моей памяти.

Улыбнувшись в ответ, я постаралась забыть о недовольном клиенте.

— У нас есть отличный авторский кофе на основе шоколадно-мятного мороженого.

Девушка кивнула, и я принялась за приготовление. В этот момент в кофейню зашла группа студентов, шумно обсуждающих предстоящую в этом году защиту диплома. Они облюбовали один из самых удобных столов у окна. Один встал, записывая, что хотят другие, и направился ко мне.

Я отдала готовый кофе девушке, та взяла шоколадное пирожное со стойки и села за вторым столиком возле висящей на стене картины с танцующей женщиной в длинном узорчатом платье.

— Здравствуйте, можно мне три американо и один латте? — сказал парень. — В латте добавьте карамельный сироп.

«Конечно можно», — подумала я без агрессии, но вместо этого сказала:

— Доброе утро, сейчас всё сделаю! — весело подмигнула, видя, как парень ярко улыбается мне.

Такие клиенты — тоже настоящее сокровище. Они спокойные, уверенные в своих желаниях, когда приходят в кофейню. Если же не определились, то с удовольствием просят совета. Я искренне ценю вежливых людей: они притягательны своими спокойствием и открытостью.

Утром в кафе приходят самые лучшие клиенты (хотя и тут не без исключений). Ближе к закрытию ситуация меняется: работа превращается в настоящую борьбу на выживание. Улыбка становится защитной реакцией на происходящее. Уставшие после рабочего дня люди, иногда слегка выпившие, путают кофейню с баром и начинают рассуждать о том, как мир прогнил и как их никто не понимает.

Наблюдая за такими посетителями, я видела, почему они вызывают раздражение. В их поведении было слишком много агрессии, отсутствовало уважение к личным границам, и они не слышали, когда я говорила: «Нет, я никуда с вами не пойду». Многие считали, что работа бариста заключается в развлечении и удовлетворении всех желаний клиента. Если же я отказывала, они тут же были готовы написать жалобу и потребовать, чтобы их связали с руководством.

Нашей кофейней управляет отзывчивый пожилой мужчина, заботившийся о моём комфорте. Он даже установил кнопку вызова охраны, чтобы я чувствовала себя в безопасности. Он всегда подбадривает меня, рассказывает истории из своей молодости, делится мудростью, накопленной за долгие годы.

Но, несмотря на его поддержку, иногда хотелось просто закрыть глаза и забыть обо всём. Особенно когда в кафе начинали звучать крики недовольных клиентов. Они словно забывали, что мы — всего лишь люди, работающие за стойкой, а не всезнающие существа, способные исполнить любое желание. И вот в такие моменты я искала утешение в воспоминаниях о тех утренних часах, когда всё кажется лёгким и правильным.

Клиент за клиентом — к концу смены ноги начали гудеть, а плечи налились тяжестью. Когда вокруг наконец не осталось ни души, я с облегчением опустилась на стул. Кофе в своём стакане заменила на чай, а чтобы развлечь себя, открыла блокнот и взяла в руки цветные карандаши.

Иногда я рисовала клиентов, которые особенно запомнились. В этот раз я решила запечатлеть образ женщины в красном, пришедшей утром. На рисунке она сидела за столиком, но не в привычной кофейне, а в волшебной эльфийской таверне, где мягкий свет ламп освещал деревянные стены, а воздух был напоен ароматом свежих трав и пряностей.

Я заменила её пальто на яркие красные доспехи. Её волосы были аккуратно убраны. Но нужно было добавить детали: маленькие цветы, распускающиеся в косах, и искорки света, отражающиеся от брони. На её плече сидела крошечная фея, с любопытством заглядывающая ей в лицо. Я изобразила, как женщина подкармливает её шоколадом.

Это был лишь небольшой набросок, который мог быть порван и выброшен в урну, стоило мне нарисовать не так, как я это видела в своей голове.

Когда зашёл новый клиент, я отложила блокнот в сторону и повернулась, чтобы достать дополнительные стаканчики из шкафчика.

— Это так красиво, — заговорил парень за моей спиной. Оборачиваясь, я увидела, что он разглядывал мой рисунок.

Когда наши взгляды встретились, он быстро опустил голову.

— Добрый день, мой застенчивый сосед, — улыбаюсь я. — Какой кофе ты предпочитаешь?

Он прикусывает нижнюю губу, словно пытаясь скрыть свою скромную улыбку.

— Раф на кокосовом молоке? — шутливо предположила я, будто проверяя его на агрессию.

В этот раз он не смог сдержать улыбку.

— Латте макиато.

— Отличный выбор! — подмигнула ему и заметила, как он иногда осторожно пытался взглянуть на меня, пока я готовила его кофе.

Он действительно был невероятно милым. Напоминал плюшевую игрушку. В нем было что-то уютное, мягкое, как пушистое одеяло в холодный зимний день: открываешь окно для проветривания и кутаешься в него. Он напоминал тихий уютный вечер за ужином, приготовленный кем-то близким после тяжелого дня. Его присутствие приносило покой, как разговоры, прижавшись к радиатору отопления, когда за окном метель, а внутри царит тепло.

Я неприлично много думаю о своём соседе, сравнивая его со всем, что вызывает во мне чувство радости.

— Спасибо большое, — сказал парень, когда я передала ему напиток.

В его руках была книга с изображением пары — девушки в алом платье и юноши в костюме, стоящих среди красных цветов*( Отсылка к книге автора «Преврати меня в пепел».)

— Что-то интересное? — спросила я.

— Только если вы любите подростковые истории, где герои пытаются спасти мир с помощью магии.

Раньше я была увлечена фильмами на эти темы, но вот книги... с тех пор, как окончила школу, не открывала ни одной, но иногда покупала их. Сейчас мне двадцать четыре, и я до сих пор не продолжила учёбу. Это вызывает лёгкое чувство сожаления.