И пришел дракон

Тамариэль хмыкнул:

– Ты наивно полагаешь, что я просто не нашел выход за все эти годы?

От его слов веяло холодом и будто скрытой угрозой. Не стоит слишком доверять ему. Жизнь с драконом наложила на него свой отпечаток. Эта холодность, закрытость, мрачность…Люди не бывают такими. Если только не в тяжелых жизненных ситуациях. А Тамариэль словно всегда был такой. Надеюсь, я ошибаюсь.

– Хочу верить, что смогу выбраться. Если у меня не будет этой надежды, я не выдержу.

– Хочешь посмотреть замок? – парень будто не услышал моей последней фразы. Или предпочел не отвечать на нее.

Плохой идеей было довериться малознакомому человеку, которого ты и часа не знаешь. Еще и отправиться в рискованную прогулку по замку. Но в моей ситуации выбирать не приходилось. Тем более,  сама хотела изучить свою идеальную темницу.

– Давай! – у меня  получилась жалкая пародия на улыбку. В ответ я не получила даже попытки, лишь едва заметное искривление губ. Мне придется приложить много усилий, если захочу дружить с этим странным субъектом. Без общения я тут быстро свихнусь, а он единственный человек в замке.

– Тогда идем, – парень развернулся и легко, чуть не бегом, стал спускаться по крутой лестнице. Да, в замке Тамариэль давно. Но мог бы сделать скидку для новичков, которые спали сутки и все еще в шоке от происходящего. Я спускалась медленно и аккуратно, опираясь всей стопой на вековой камень ступенек. Мой спутник не отличался галантностью, даже не подал мне руки, когда мы прыгали с особенно крутой ступеньки на пол. И не обернулся. А я могла упасть и ушибиться, между прочим. Интересно, ему бы тогда попало от дракона?

Темная фигура удалялась от меня, не говоря ни слова. Я могла ориентироваться только по факелу, моя свеча уже давным-давно потухла и не зажигалась. Из чего я сделала вывод, что зачарована моя комната, а не весь замок.

Мысленно я пыталась проложить наш путь, определить, в какой стороне моя комната. Но затем я поняла, что это бесполезно. После винтовой лестницы мы завернули в какой-то коридор, потом еще один и еще в соседний…Придется Тамариэлю провожать меня до моего жилища. В одиночку точно заблужусь. Надо бы нарисовать какую-никакую карту, что и где находится.

– Куда мы идем? – спросила я, когда мы нырнули в очередную плохо освещенную арку. Еще немного, и у меня разовьется клаустрофобия –  тоннели коридоров становились то широкими, то неожиданно узкими.

– Гуляем.

Мне захотелось ударить его.

– Гуляем???

Послышался тихий, неуловимый смешок:

– Идем к галерее.

Я приободрилась. Значит, мы выйдем из этих лабиринтов в полноценную комнату.

– Что за галерея? – наконец, я поравнялась со слугой дракона.

– Портреты. Увидишь.

– Ты говоришь так, будто тебе приходится платить за каждое слово, – проворчала я.

Опять легкий и быстрый, как бабочка, смешок:

– Не люблю описывать то, что можно увидеть и прочувствовать. Слова ничтожны.

Опять мне было нечего ответить ему. Но идти в молчании было еще хуже.

– Люблю живопись. Там работы известного художника?

– Да. Среди драконов он знаменит. Но не среди людей.

Тамариэль говорил так, будто я утомила его своей болтовней.

– Ты не очень разговорчив.

Мы повернули в очередной коридор. Там висели чучела животных – головы с остекленевшими навсегда зрачками. В причудливых отблесках огня казалось, что их глаза кроваво-красные и звери выжидают удобный момент, чтобы впиться  маленькими острыми зубами мне в шею. Волк, медведь, лань, олени, лоси, лисички…

– Я не привык к людям. В этом замке их давно не было. Здесь лишь мы с драконом.

Мне оставалось только кивнуть. Каким образом он строит настолько исчерпывающие фразы, что мне нечего ответить на них?

– Ты так и не простил дракона, за то, что он выкрал тебя?

Я бы не простила. Как можно взять и сломать всю жизнь человеку, лишь потому, что тебе скучно?

Но Тамариэль отличался от меня. Немного подумав, он заявил:

– Конечно. С течением времени ты начинаешь иначе смотреть на вещи. Все, что когда–то казалось тебе важным , уходит. Дракон считает, что это было величайшей милостью.

– Милостью? Забрать тебя от родных, из твоего дома? – мне было не понять.

Тамариэль тяжело вздохнул:

– Жизнь с семьей могла быть хуже. Я бы работал с отцом, постоянно недоедал и умер бы от голода или болезни. Семья была бедная, а детей было много.

Глядя на Тэма, его бледное, спокойное лицо, длинные, как у пианиста, пальцы, я бы никогда не подумала, что он из простой семьи. И лицо такое гордое и благородное…разве моглооно принадлежать мальчику из бедной, крестьянской семьи? Как удивительно быстро он перевоплотился в холеного аристократа.

С другой стороны, прошло сто лет – всякое может произойти. Еще неизвестно, какой я была бы, если бы не менялась каждый день, навеки застряла в своем возрасте. Тем более, по соседству с громадным ящером. Бедный парень, конечно, он отвык от людей! Если только дракон не притаскивал своих жертв, которых потом съедал…Пытался ли мой знакомый предупредить их? Подружился ли с кем–то из бедняг? И каково ему было каждую ночь слышать неподдельные крики  ужаса?

Мои мрачные размышления прервал голос проводника:

– Почти пришли. Пригнись, здесь узкий проход.

«Какая забота» – раздраженно подумала я.

Воображение подкинуло просторный светлый зал, как в музее, с портретами драконов…

Но мы нырнули в мрачный портал, и комната, в которой очутились, была далеко не светлой.

Стеллажи церберами высились над нами. Мой проводник прошел мимо них, в темноту.

И тут я увидела, что скрывали стеллажи – за ними был длинный коридор, на стенах которого висели портреты. Мне это сразу напомнило Зимний дворец, где есть галерея Романовых. В детстве меня она сильно впечатлила – от парадного вида изображенных до мастерства художника.

– Мы пришли, – зачем-то сказал Тамариэль, хотя я и так поняла, что именно эти портреты он хотел мне показать. – Здесь все предки дракона. На правой стороне – прямые наследники, по обычаю, мужского пола. На левой стене – жены, матери и сестры. Есть галереи других детей наследников, но они находятся в ужасном состоянии. Дракон не любит бывать в них.

Мне было мало дела до того, что любит дракон. Меня привлекали портреты. Здесь были на вид обычные люди – мужчины и женщины. Не знаю, смогла ли бы я предположить, что они на самом деле драконы.

Самые первые портреты напомнили работы художников эпохи Возрождения – видимо, это не удачная стилизация, а потому, что картина была написан в ту эпоху. Но, конечно, эти портреты отличались от виденных мной прежде. Здесь преобладали темные краски. Художник изображал или на фоне замка, или на поле битвы. Женские портреты были более светлыми – большинство из них были изображены на природе.

Что до черт лица, мужчины были довольно разные. Но все сухопарые, величавые, в доспехах. Имена мало мне говорили, даты жизни – чуть больше.

Но в каждом портрете чувствовался характер. Один из предков моего похитителя был изображен в тронном зале, несколько тучным. И его окружал стол с закусками. Надпись гласила: Рехек, 1355–1499.

– Кто был этот Рехек? – спросила я у Тамариэля.

– Рехек был младшим, восьмым сыном Врарга. Он не должен был оказаться Великим драконом, – промолвил нехотя спутник, – Это длинная история.

– А мне интересно. Да и торопиться мне пока некуда, – горько заметила я.

– Если хочешь,  я принесу тебе эту главу хроники Северных драконов.

Моя голова пошла кругом:

– Погоди, Северные драконы? И кто такой Великий дракон?

Тамариэль недовольно поджал губы:

– Ах да, ты ничего не знаешь. Вечером принесу  Главу о Врарге и его сыновьях. И ты все поймешь.

Я посмотрела на толстые корешки книг, провела по одному из них указательным пальцем:

– Прямо семейная сага.

– История Северных драконов очень интересная, – подытожил мой новый знакомый, – Давай вернемся к картинам.

Я не возражала. Вообще, к любой живописи была равнодушна, кроме портретов. Меня занимало рассматривать лица, выражение глаз, изгиб губ. Особенно мне нравились портреты исторических личностей. Человека давно нет на земле, но он остается на полотне. Художник таким образом дарит изображенному вечную жизнь. А с другой стороны, никогда не знаешь, какими они были в реальности, ведь существовали строгие правила, касательно канонов изображения.

– Это Тесс, бабушка дракона, – Тамариэль уже стал моим личным гидом, повествуя о нарисованных, –  Она  постоянно терроризировала и убивала людей, крала их скот. Привлекала слишком много внимания.

Я пристально всмотрелась в лицо этой женщины. Острые скулы, будто нечесаные, темно-рыжие волосы, слишком крупный нос для столь узкого лица. А взгляд светло–серых глаз пронзающий, немного насмешливый. Кривая усмешка говорила про уверенность в своих силах.

– Действительно. Огромного ящера в небе сложно не заметить. Вряд ли его можно принять за грозовое облако, – съязвила я. Моя ирония была направлена на  себя же, ведь дракона я не увидела.

Тамариэль вел меня за собой, к следующему портрету.

– Драконы – великие маги. Их надежно скрывает волшебство. Поэтому ты никогда не увидишь этих гордых созданий, рассекающих небесную твердь.

– Ты мог бы говорить менее пафосно? – пошутила я.

– Извини.

Я не удержалась и фыркнула. Мою шутку про пафос новый знакомый воспринял буквально. Возможно, он даже не знает, что такое сарказм. Это может стать проблемой.

 Тамариэль неплохой человек, хоть и немного дичится меня. Парень не привык к людям, но у меня будет время его разговорить.

Сердце сжалось от этой мысли. «Будет время». Сколько его здесь будет? Не вся ли жизнь? Стало настолько больно, что мне захотелось прямо сейчас затопать ногами, закричать во всю мощь легких: я хочу домой! Верни меня домой!

Тамариэль не мог помочь, но мне хотелось кричать ему о своих чувствах. Уже неинтересны портреты этих мерзких существ, я не могу дышать  затхлым воздухом. Как я хочу выйти на свободу. Но парень не понял бы меня. Он давно пленник этого проклятого места, свыкся со своим положением. Неужели пройдет десяток лет – и я тоже привыкну?

 Не хотелось устраивать истерики, поэтому, когда Тамариэль начал рассказывать про двоюродного брата дракона, я старалась слушать. Но мысли о доме и свободе не покидали меня. Ноги с трудом двигались, настолько тяжела была их ноша – не только тело, но и черные мысли. Мне срочно требовалась опора. Я даже заприметила подходящее кресло в углу. С темно-красной обивкой и высокой спинкой.

– Не возражаешь? – я махнула рукой в сторону кресла.

Тамариэль кивнул мне, продолжая рассказывать. Чем дальше мы проходили, тем разговорчивее и красноречивее становился Тамариэль. Его глаза были полны вдохновения, а голос чуть выше, эмоциональнее. Видимо, его занимала история проклятых драконов. С другой стороны, что ему еще делать? Надо как-то коротать век. А история – это интересная наука.

– Расскажи мне о драконах, – попросила я, когда Тамариэль замолчал.

Парень озадаченно посмотрел на меня:

– Зачем тебе это? До похищения ты даже не знала о существовании драконов.

– Да, – я поежилась, чувствуя себя неуютно под взглядом Тесс, – Но меня украл настоящий дракон! Мне надо знать как можно больше.

Тамариэль что-то напряженно обдумывал, обозначились заметные морщинки на лбу. Сколько же парню лет на самом деле?

– Разве ты не слышала преданий? То, что рассказывают люди. Писатели, сказочники, сумасшедшие.

Мне было неуютно сидеть, когда Тамариэль стоял. Но кресло было слишком мягким, да и подлокотник, в который я вцепилась, дарил относительное спокойствие.

– Известно немного. Драконы живут в пещерах, сторожат клады. Похищают невинных девушек и охраняют их в своем замке. Выдыхают пламя. Любят золото, – каждое слово я говорила медленно и спокойно, потому что Тамариэль, как хищник, плавно приближался ко мне. Сел на небольшую табуретку, которую я сперва не заметила. Наверное, на нее раньше клали ноги, когда сидели в кресле. Мой папа часто мечтал о такой в нашем доме. А мама всегда говорила, что у нас и так много всякого барахла, которое мешает передвигаться по квартире.

Тамариэль легко улыбнулся:

– Впечатляет. Ты права: драконы действительно падки на золото, и …хмм…невинных дев. Они живут во всех уголках света, но предпочитают селиться в горах. Равнина не для них. Благодаря природной магии, они скрыты от людей. Иногда драконы (если, конечно,  умеют это делать) превращаются в людей. В человеческом обличии они наведываются в города, общаются с людьми. Им нравится узнавать что–то новое о вашем роде, чтобы опережать их на хвост вперед.

– Хвост вперед? Интересно, – промямлила я, – Но зачем дракон забрал меня? В наше время не существует доблестных рыцарей, которые защищают дам. Меня некому спасать.

Только когда я выпалила эту фразу, до меня постепенно дошел весь ужас сказанного. Ведь правда, меня никто не спасет! Никто и не предполагает, что я в драконьем замке, который надежно скрыт от глаз людей. Я пленница в этом замке. Или, что еще хуже, запас на черный день, лакомство. Моя жизнь может вот-вот оборваться, и я даже не увижу своих родителей.

– Дракон меня съест?

Вопрос прозвучал как-то жалко и глупо, в голове звучал лучше. Тамариэль фыркнул, словно услышал хорошую шутку:

– Нет. Скорее всего, ты приманка. Для более крупной рыбы.

Кого потребовалось приманивать дракону? Никто не знает, что я здесь. Боже, никто ведь и о драконах не догадывается!

Плотное покрывало страха опутало меня с ног до головы. Еще немного, и я начну плакать. Комок уже подступил к горлу.

Нет! Я не могу отчаиваться! Еще и перед этим странным парнем. Надо собраться. Вдох-выдох. Вдох-выдох.

– А тебя зачем сюда привели? – голос звучит гулко, ударяясь в потолок и растворяясь в сумеречных провалах стеллажей. Чувствую себя в казематах шестнадцатого столетия.

Тамариэль отвернулся, точно не желая говорить об этом. Что ж, можно понять. Еще неизвестно, как я буду реагировать на такой вопрос лет через сто.

Внезапно он повернулся ко мне, прищурив глаза темные, как тени от драконьих крыльев:

– Господину нужен был слуга. Такой помощник, который вел бы дела замка. Хозяин отлично знал, кого выбирать  – я родился в бедной семье. Сейчас, в этом времени, люди живут лучше. В мой век люди, которые не продавались власти, жили плохо. Таким был отец. Мать умерла после рождения младшей сестры, от родильной горячки. Со мной никто не церемонился. Отец зарабатывал на жизнь тем, что торговал в лавочке. Братья помогали ему. Но меня не любили в этой семье – отец считал слишком нежным, потому что я не проявлял интереса к торговле, но увлекался философами и наукой. Братья смеялись надо мной, прозвав «Тэматон», на манер Платона. Мне нравились его сочинения.

Со временем дела папы пошли хуже и хуже. Он часто срывал злобу на мне. Лучше, что дракон забрал меня сюда. Меньше на один голодный рот, – новый знакомый посмотрел куда-то вдаль, по лицу скользнула тень прошлого. Не поверишь, что он был когда-то маленьким и запуганным мальчиком. Во всей фигуре чувствовалось величие и царственность.

Внезапно кресло, на котором я сидела,  затряслось. Как задрожал и весь замок. Испуганная, я вскочила:

– Что это?

Тамариэль ответил не сразу. Потом наклонился в мою сторону и тихо произнес:

– Дракон вернулся. Боюсь, мне придется идти к нему. Он не любит, когда я опаздываю.

– Ты оставишь меня одну? – голос слегка дрогнул. Находиться в компании мрачных портретов мне совсем не хотелось. Кроме того, слуга дракона вел меня такими извилистыми дорогами, что мне было не под силу вернуться. Надо было бросать хлебные крошки как в старой сказке братьев Гримм про Ганселя и Гретель. А то не ровен час, меня съедят злые звери, которые прячутся в темноте. Раз это жилище дракона, тут возможно всякое. А рядом с Тамариэлем меня никто не тронет. Странно, я знаю его так мало, но уже чувствую себя рядом с ним в относительной безопасности.

 Тамариэль посмотрел на меня недоуменным взглядом.

– Ты не запомнила?

Было неловко под этим осуждающим взглядом. Между прочим, я здесь в первый раз. Еще и пленница дракона. Мог бы сделать ставку на мое психологическое состояние. Хотя о чем я? В его время такое понятие вряд ли существовало.

Однако  умолять проводить меня тоже не хотелось. Этот прислужник наверняка только о том и думает, как угодить дракону.

– Нет. Но ты иди к своему хозяину. Ты же не хочешь его разозлить, – я красноречиво отвернулась к портретам. Взгляд Тесс опять напугал меня. Как ведьма из сказки, коварная и страшная.

– Идем, – бросил Тамариэль мне в спину, – Дракон рассвирепеет гораздо больше, если узнает, что ты потерялась и бродишь по коридорам замка.

– Мне нельзя гулять? – прямо спросила я. Не то, чтобы я горела желанием. Вся эта обстановка, серый камень и холод были мне чужды. И еще я очень боялась столкнуться с драконом.

– Ты можешь гулять по башне, в которой живешь. Там всего два коридора. Все комнаты –  в твоем распоряжении. Там есть библиотека, ткацкая, комната для занятий музыкой. Надеюсь, ты не заскучаешь. Спустишься еще ниже – там будет подвал, по которому можно пройти в другие помещения замка. Но там очень легко заблудиться. И, что-то подсказывает мне, ты не захочешь встречаться с господином на его половине.

– То есть другие помещения…не башня…владения дракона?

Тамариэль издал звук, похожий на смешок:

– У меня тоже есть комнаты. Не так много, как у тебя, но достаточно.

Наши шаги гулко раздавались по коридорам, я старалась приметить хоть какие-то детали, чтобы можно было вернуться в комнату с портретами. Если слуга дракона привел меня сюда, значит, я могу посещать это место.

– В замке несколько библиотек?

– Да. У дракона есть его личная библиотека, куда тебе вход запрещен, – Тамариэль протолкнул меня в следующую дверь, – Впрочем, ты все равно ее не найдешь.

Обидно. Все я смогу найти при желании.

– Хранит там книги по черной магии? – попыталась пошутить, но знакомый не понял и ответил серьезно:

– В том числе.

Мы преодолели еще один пролет. Неожиданно знакомая лестница – если пройти выше, она вела в мою комнату.

– Теперь не заблудишься? – Тамариэль внимательно рассматривал меня. Наверняка доложит дракону – проводил объект до комнаты, все чисто. Руки–ноги на месте, истерик не устраивала.

– Да, я узнала лестницу, – пробормотала я, опустив глаза, пристально вглядываясь в маленькую трещинку на каменной ступени. Мне было тяжело смотреть в карие глаза парня – они были неживыми, подернутыми вековой пылью, от которой кружилась голова. Никогда я не встречала таких глаз у людей.

– До свидания, – Тамариэль кивнул, и быстро исчез за поворотом. Тень едва успевала за ним.

Я же без труда нашла комнату – в ней все так же горели свечи, огонь в камине норовил лизнуть золотую ковку сверху.

Здесь было гораздо теплее, чем в темных коридорах и зловещей комнате портретов.

Тамариэль служит дракону, но я могла бы попытаться перетянуть парня на свою сторону. Чем дольше он будет тут, тем сложнее ему выйти из-под власти дракона. А Тамариэль в его когтях, я четко видела это – люди просто не могут быть такими холодными и пустыми. Даже о своей семье он рассказывал, будто говорил о соседях. Вот, что делает дракон – питается соками людей, их человечностью. Что, если он и меня хочет превратить в такую же бесчувственную куклу?

Вспомнилось ведьминское лицо Тессы. Она смеялась надо мной, ее тонкие губы презрительно кривились, а голос, подобный скрежету вороньих когтей по могильному камню нашептывал: «Обречена. Ты обречена. Ты останешься с нами навечно!».

Я зарылась лицом в подушки, стремясь подавить рыдания. Что за бред нес Тамариэль? Какая я приманка? Для кого? Никто не знает про драконов. И никто не придет, чтобы спасти меня.

Мерзкий змей преследовал свои цели. Вряд ли он сообщил о них слуге. Или рассказал, но тот никогда не расскажет мне.

А как Тамариэль вещал про комнаты для рукоделия и музыки! Будто надеялся, что я буду прыгать от счастья  ткать  гобелены. Ни шить, ни вязать я не умею, тем более, играть на музыкальных инструментах. Остается только лежать здесь и ждать смерти. Чего еще мне  ждать? Радовать дракона своим рвением в освоении ремесел?

Может, ему того и надо. Тамариэль говорил, он одинок, ему нужна компания.

Надеюсь, я здесь не в качестве невесты.

О боже. ТОЛЬКО НЕ ЭТО.

Подобная мысль даже не посещала меня. А что, если в самом деле так? Иначе для чего эта прекрасная комната, платья как у принцессы, штат прислуги, знакомство с родными дракона…

Интересно, знает ли Тамариэль? Меня скрутило от желания тут же броситься в пасть алчущих коридоров и найти парня, чтобы подтвердить или опровергнуть свою версию. И как бы Тамариэль ни выкручивался, все равно узнаю правду.

Хотя он сейчас у дракона…Вряд ли последний обрадуется нарушению идиллии. Да и я скорее заблужусь в лабиринте лестниц и коридоров, чем достигну цели.

Я крепче прижалась к мягкой, пахнущей лавандой и травами подушке – все будет хорошо. Надо только не поддаваться отчаянию и верить в лучшее. В сказках это всегда срабатывает.

20** год, 68 лет

Село П****

3 дня