Апельсиновый вереск. По ту сторону Ареморики

– Да.

Девушка поклонилась, выражая почтение, и развернулась, чтобы покинуть Зал Совещаний, но не смогла ступить и шагу. Вопрос сам сорвался с ее языка.

– Что это? – она кивнула на фигуру.

Аврелия взглянула на фигурку коня. На ее лице расцвела улыбка, но глаза… глаза не улыбались.

– Моя игрушка. Ничего особенного.

Авалона так не сказала бы. Но спорить с хьендом не стала, направившись к выходу из зала.

Пройдя через узкий коридор, она вышла из зеркала и оказалась в одном из тупиков дворца. Там ее поджидал собственный отряд.

– Что вы здесь делаете? – Авалона устало потерла глаза, стараясь сфокусировать взгляд на одном из них. Взгляд остановился почему-то на Фонзи. Парень привалился спиной к стене и отвесил ей шутливый поклон.

– Мы следуем за вами, о ваше предводительство. Куда бы вы не направились, туда же лежит и наш путь, – сарказм в его голосе начинал раздражать.

– Если выкинуть всю дурость из его слов, – вдруг произнес Иэн. Он опирался на меч, вся его поза выражала полнейшее безразличие. К этому легко привыкнуть,– то он прав. Теперь мы не просто всадники, а всадники девятого отряда Авалоны Кэрролл. Хочешь ты того или нет, но мы будем рядом.

– О боги, он разговаривает, – притворно восхитился Фонзи. – А я думал, ты немой, приятель.

Кевин, не отходящий от беспокойной и нервничающей Фэйт, широко улыбнулся и сказал:

– А я думал, ты не умеешь думать.

– Давайте не будем ругаться, – тихо произнесла Фэйт, но ее никто не услышал, кроме Кевина. Он положил руку на ее плечо в знак поддержки. В глазах девушки отразилась благодарность.

Авалона вышла на середину, и одного яростного блеска в ее глазах хватило, чтобы всадники замолчали. Не думала она, что это будет так сложно. Четыре человека, четыре абсолютно разных характера. Смогут ли они сражаться плечом к плечу и не поубивать друг друга, прежде чем выйдут на поле битвы?

– Прекратите, – процедила хэлла, – у нас есть дела поважнее, чем словесные перепалки, – она направилась прямо по коридору, зная, что всадники последуют за ней. – Завтра утром мы отправляемся к реке Никс охранять северную границу. Эта территория отдалена от ближайших населенных пунктов, и даже заблудших людей там не бывает. Если увидите хотя бы малейшее движение, сообщаете мне. Понятно?

– Да, командир, – нестройным хором проговорили всадники.

Кевин, поравнявшись с Авалоной, недоверчиво хмыкнул. Хэлла остановилась, вопросительно взглянув на мужчину.

– Я сказала что-то смешное?

– Патрулирование границ? Именно это задание поручила Аврелия одному из лучших всадников непревзойденной Авалоне Кэрролл? Я ожидал большего.

– В личную охрану императора нам пока рановато, не считаешь? – мягко улыбнулась Авалона. Она понимала недовольство Кевина. Патрулирование границ – чуть ли не самая скучная и простейшая работа для всадников. Другое дело – городской патруль. Слежки, погони, аресты. Не все имперцы вели спокойный и размеренный образ жизни. Для этого и существовал городской патруль. Показатель того, что всадники карают не только фейри, но и людей, вышедших из-под контроля императора.

– Почему ты не сказала ей? – продолжал гнуть свою линию Кевин. Карий ободок вокруг зрачка его темно-зеленых глаз приобрел ярко-янтарный оттенок. – Не сказала, что мы способны на большее.

– Согласен со здоровяком, – вмешался Фонзи. Парень широко улыбался. Должно быть, его забавляла ее беспомощность. Авалона раздраженно выдохнула. Единственными, кто ее не раздражал, были Иэн и Фейт. Но первому откровенно плевать на все происходящее, а вторая пряталась и тряслась от страха.

– Даже я не знаю, на что вы способны. Думаешь, времени в Часовых Городках хватило, чтобы раскрыть ваш потенциал полностью? Сильно сомневаюсь. Дьердов избирают очень редко, и редко образуются новые патрулирующие отряды. Для них, – Авалона кивнула на зеркало в конце коридора, – мы юнцы без опыта и выдающихся способностей. Забудьте про свои успехи во время обучения, – ее тон звучал сухо и жестко. Она повернулась к всадникам, чтобы видеть лицо каждого. – Здесь вы никто, пока не докажете обратное.

– Хорошо сказано, – раздался рядом незнакомый голос с ужасным эхорайским акцентом.

Авалона обернулась и увидела рядом с собой высокого статного мужчину. Он отличался от обычных обитателей дворца хотя бы тем, что находился при дворе без рубашки, только в широких просторных штанах цвета бордо. Подтянутое тело, сбоку которого виднелся рисунок пасти какого-то животного с длинными клыками, другой бок украшал точно такой же рисунок. Его бронзовая кожа сияла, а голова была идеально выбрита. Иноземец. А еще этот мужчина странным образом был похож на Кевина.

Авалона бросила на хэлла взгляд и удивленно вскинула бровь. Кевин бледнел на глазах. Казалось, цвет его кожи вскоре сравнится с элитным дворцовым мрамором.

За спиной иноземца маячил посол западного государства, а рядом находился официальный представитель империи и несколько охраняющих делегацию всадников. Авалона думала, что с запада прибудет, по крайней мере, не меньше десятка иноземцев, но то, что их окажется всего двое, никак не ожидала.

Мужчина закончил сверлить ее изучающим взглядом и переключился на Кевина.

– Моруй, – презрительно произнес иноземец на эхорайском, официальном языке западного государства.

Кевин вздрогнул, а Авалона замерла, не в силах пошевелиться.

“Слабак”, – вот что он говорил. Презрение, звучащее в голосе иноземца, можно было черпать ложками.

Дэхарт иль Зоро, государство, уважающее силу, нетерпимо к малейшему проявлению слабости. Там взращивали воинов, жестоких и расчетливых, тех, кто без малейших раздумий готов броситься в бой, зная, что он может закончиться их собственной смертью. Воины иль Зоро лучше выберут героическую смерть, чем позорную жизнь в страхе.

– Кто бы мог подумать… – говорил чужеземец. – Не смог смириться и с позором сбежал в другую страну, Моруй? Глупец, куда бы ты не пошел, твоя беспомощность и отвратительная слабость будет преследовать тебя до скончания веков.

Кевин будто бы прирос к полу. Его взгляд, совершенно бездумный, был направлен вперед. Авалона смотрела на Кевина, который еще мгновение назад утверждал, что они способны на большее, и не узнавала. В его глазах промелькнул ужас. Всем своим видом он выражал принятие и бездействие. И Авалону это начало утомлять.

Она вышла вперед, закрывая Кевина спиной.

– Со мной, – мужчина взглянул на нее, как на помеху, – говорите со мной. Вы не имеете права оскорблять моего воина. При всем уважении, Кевин де Хэльд всадник отряда Авалоны Кэрролл. Если у вас есть вопросы, можете задать их мне.

Мужчина недовольно дернул губой.

– Эта женщина, дьерд? Ты пал даже ниже, чем я считал, Моруй. Ты находишься под властью глупой женщины.

– За языком следи, урод.

Чей голос Авалона не ожидала услышать, так это голос Фонзи. Он был зол не многим меньше, чем она. Лицо покраснело, руки сжались в кулаки. Еще немного и он бы бросился на представителя западного государства, если бы Иэн крепко не держал его за плечо.

– Остынь, – тихо сказал он. – Нам не нужны международные конфликты.

– Неужели? – оскалился иноземец. – Ваш щенок только что меня оскорбил. По-моему, это тянет на международный конфликт.

– Что здесь происходит?

С того конца коридора, откуда появилась делегация, к ним спешил хьенд Хагалаз Кадоган. Авалона хорошо научилась распознавать настроение учителя еще в Часовых Городках. Сейчас он был невероятно зол. Она сделала полшага назад, но тут же остановилась, понимая, что не может развернуться и сбежать. Во-первых, бежать тут особо некуда. Во-вторых, далеко все равно не убежишь. И в-третьих, Хагалаз в любом случае догонит ее и убьет. Пришлось вдохнуть заряженный гневом воздух, выдохнуть и встретить появление хьенда со своей привычной отрешенностью.

Иноземец повел плечом, будто сгоняя надоевшую муху.

– Держите в узде ваших шавок, – неприятным голосом произнес он, – они имеют привычку распускать длинный язык.

Хагалаз вперился взглядом в Авалону. Конечно, кто же еще мог нахамить представителю другого государства? Его требовательный взгляд не впечатлил хэллу. Она гордо вздернула подбородок.

– Я не потерплю оскорблений в адрес своего отряда…

– Помолчите, дьерд.

Авалона закрыла рот, с бессильной злостью взирая на Хагалаза. Несправедливо. Она всего лишь пыталась защитить их. Ее всадников. Они теперь навеки находятся по ее крылом.

“Не навеки”, – мысленно поправила она себя. И все же, пока она может их защищать, она будет это делать.

Хагалаз повернулся к представителю Дэхарт иль Зоро и, коротко поклонившись, сказал:

– Приносим свои извинения. Вас проводят в Зал Совещаний.

Он отступил, освобождая дорогу. Иноземец последний раз кинул презрительный взгляд в сторону Кевина и направился дальше по коридору. Только когда делегация скрылась за зеркалом, Кевин, стоящий рядом с ней, смог выдохнуть спокойно.

– Оскорбить представителя другой страны в первый же день своего нового статуса. Мои поздравления, Кэрролл, – хьенд вновь ее отчитывал. Казалось, только этим он и занимается на протяжении всей ее жизни.

– Вообще-то… – хотел вмешаться Фонзи, но Авалона его перебила.

– Вы сказали мне, что дьерды любой ценой защищают свой отряд. Но разве только на поле боя? Мне плевать, кто будет стоять передо мной – представитель другой страны или же сам император, я не позволю унижать своих всадников! – ее звонкий голос разносился по всему коридору. С каждым словом взгляд Хагалаза смягчался, и он снова смотрел на нее, как на ребенка. Это раздражало.

– Авалона, – восторженно прошептала Фейт.

Кевин и Фонзи уставились на нее так, словно впервые увидели, а Иэн улыбнулся уголком губ.

– Мне кажется, у нас прекрасный командир, – ни к кому не обращаясь, проговорил Иэн.

– Если бы твои слова услышал император, то следующий десяток лет, коротала бы в подвалах, – без угрозы, сказал Хагалаз. Он заложил руки за спину и кивнул. – Ты поступила глупо и безрассудно. Но…, – он сделал паузу, чтобы одобрительно улыбнуться, – я бы поступил точно так же.

Авалона подняла голову, не веря своим ушам. Хагалаз Кадоган ее… хвалит? Своеобразная похвала, но даже такая многого стоила. Хьенд, тем временем, повернувшись к ним спиной, поспешил вслед за делегацией. Его ждали неотложные дела.

– Действительно, непревзойденная, – с улыбкой в голосе произнес Кевин. К нему постепенно возвращался естественный цвет лица и способность говорить.

– Кто это был? – спросила Авалона, вспомнив грозного мужчину из делегации.

Кевин поморщился. На самом деле, хэлла уже догадалась, но решила предоставить возможность Кевину быть с ними откровенным. Доверие – очень важная составляющая совместной работы. Если они не будут доверять друг другу, то их ждет печальная участь.

Грудь Авалоны сдавило от неприятного ощущения. Что это? Вина? Она еще ничего не сделала, но уже была перед ними виновата… Чувство вины преследовало ее давно, и с каждым днем оно становилось все тяжелее, все сильнее сжимало горло.

– И правда, кто? – оживился Фонзи. Он скинул руку Иэна со своего плеча, нетерпеливо притопывая.

Но Кевин молчал.

– Эй, посмотри на меня, – Авалона щелкнула перед его лицом пальцами, заставив хэлла смотреть ей в глаза. – Это не страшно, открываться кому-то. Мы никогда тебя не осудим.

– По возможности, – хмыкнул Фонзи.

– Заткнись, – одновременно произнесли Иэн и Авалона.

– Кевин не виноват, – послышался слабый голосок Фейт. Девушка выглянула из-за широко      й спины Кевина. В ее глазах стояли слезы. – Его заставили.

– Не надо… – он попытался остановить ее.

– Нет, надо! – Фейт встала между ними, ее руки нервно дрожали. – Они хотят помочь. Ему сложно об этом рассказывать, ведь законы иль Зоро жестоки. За любое проявление слабости карают, а Кевин…

– Я не прошел инициацию, – завершил он за нее. – На западе мальчики достигают совершеннолетия в десять. Чтобы зваться мужчиной, нужно… – его голос дрогнул, – мы убиваем ерларда, наше священное животное, на глазах у беснующейся толпы. Убиваем голыми руками и ломаем ему клыки в знак своего превосходства. Каждый ребенок с самых ранних лет взращивается рядом со своим ерлардом. Его звали Сверк, и я должен был его убить. Но не смог.

Кевин бросил взгляд в сторону пустующего коридора, а затем перевел его на Авалону.

– Ты хотела знать, кто этот человек? Его зовут Обен де Хэльд, и он приходится мне кузеном. Татуировка на его ребрах – символ пройденной инициации. А знаешь, почему их две? Потому что там, где не справился я, справился мой кузен. Наша семья долгое время находилась у власти, но после того, как я не прошел инициацию мы были вынуждены бежать. Нет ничего более страшного, чем жить в Дэхарт иль Зоро, когда все видели твой позор.

В коридоре воцарилась тишина. Кевин напряженно улыбался. Авалона вспомнила, как часто Кевин помогал детям в Часовых городках, зачастую жертвуя собственной свободой. Как он вытаскивал животных из лесных капканов, а рядом с ним на корточках плакала маленькая девочка с короткими золотисто-медными волосами. Тогда Кевин возложил на свои плечи заботу о Фейт. Они всегда были неразлучны, словно родные брат и сестра. Выбирая себе в отряд Кевина, Авалона не могла не выбрать ту, которой он дорожил больше всего. Кевин всегда был олицетворением доброты и заботы, и иногда хэлла его не понимала.

Но не сейчас.

– Кевин де Хэльд, ты кто угодно, но не слабак, – тихо, но четко отчеканила Авалона.

– Ну естественно, – закатил глаза Фонзи, – вы посмотрите на его мышцы. Какой идиот назовет его слабаком? – в глазах парня промелькнули смешинки.

– Я выбрала вас в свой отряд не по принципу жребия, – продолжала Авалона, – это был осознанный выбор. Каждый здесь стоит намного больше, чем о нем думают. Не забывайте об этом.

– Я знаю себе цену, – вновь влез Фонзи.

– Мне кажется, ты ее даже слишком завышаешь, – отозвался Иэн. – Я не верю в случай. Если нас отправляют на границу, то так тому и быть. В конце концов, патрулирование периметра леса не самое скучное занятие.

– Кому, как не тебе, знать толк в скуке, – уколол его Фонзи. Он довольно потер ладони, подлетел к Авалоне и Кевину, вставая между ними, и весело сказал, – Как насчет выпивки?

Этери

“Навсегда”, – набатом прозвучало у нее в голове.

– Вы вернете меня домой немедленно! – прошипела Этери и для достоверности даже топнула ногой.

Элфи де Флуа скрестил руки на груди и гадко улыбнулся. Ну конечно, он не собирался ее никуда возвращать. Она помешала его очень важным планам и теперь вынуждена терпеть этого нахала. А ведь Этери всего лишь испугалась за маму. Разве это плохо – защищать своих родных?

Не дождавшись ответа, Этери развернулась и побрела в сторону леса. Правда, далеко уйти не успела. Элфи стремительно перегородил ей дорогу. Это произошло так быстро, что казалось, не прошло и секунды. Вот она идет по мягкой, чуть влажной траве, а в следующее мгновение утыкается носом в плечо Элфи.

– Как вы это сделали? – сердце Этери замерло и снова забилось в удвоенном темпе. Она даже потрогала его плечо, чтобы убедиться, что он настоящий.

– Сделал что?

– Секунду назад вы находились около реки, а теперь стоите передо мной.

– О, все очень просто. Я умею ходить.

Щеки Этери заалели. Рядом с Элфи ее всегда переполняли эмоции, и почему-то исключительно негативные. Она никак не могла объяснить самой себе, как оказалась здесь. Не могла объяснить быстрые перемещения Элфи. И не понимала, почему ее так… тянет к нему? Непреодолимая сила заставила ее сделать шаг, сокращая расстояние. Его черные глаза удивленно распахнулись. Он не ожидал от нее никаких действий, но девушка не могла остановиться. Он казался идеальным, а Этери в идеалы не верила.

– Вы лжете, нет такого места, из которого нельзя выбраться, – произнесла она, пронзая его пристальным взглядом.

– К сожалению, дорогуша, – он отстранился, но остался стоять рядом, – даже если бы я хотел тебе солгать, то не смог бы. Тебе придется свыкнуться с тем, что ты застряла в Ареморике на целую вечность. Лилит же как-то приспособилась к вашему миру. Возьми пример с мамочки.

– Я ничего не понимаю… – с отчаянием прошептала Этери.

– Разумеется, не понимаешь, – поджал губы Элфи, – ведь ты обычный человек, – фраза из его уст прозвучала подобно оскорблению. – Хорошо, – он смягчил тон и даже улыбнулся, – я расскажу тебе, а вот верить или нет, уже будешь решать сама. Хотя я и считаю, что твой человеческий мозг будет не в силах принять мои слова за правду, будет интересно дать тебе шанс. Двадцать пять лет назад Лилит появилась на дне озера так, словно ее не существовало раньше. Я ведь прав?

Этери молчала.

– Прав, – подтвердил он свои же слова усмешкой, – все потому что, Лилит и не существовало. Никогда. В вашем мире нет. Но в нашем… – Элфи замолчал, о чем-то размышляя, и только потом продолжил, – Что ты вообще знаешь о других мирах?

Он застыл в ожидании ответа. На секунду Этери почудилось, что она вновь оказалась на школьном экзамене, к которому не подготовилась.

– Колонизация планет?

– Нет, – раздраженно закатил глаза парень и проворчал, – чему вас только учат на той стороне? Забудь. То место, где ты сейчас стоишь, зовется Ареморикой, а то, где ты родилась – другой стороной. Они находятся в одном пространстве, но разном времени, поэтому никогда не пересекаются. С другой стороны очень легко найти путь в Ареморику. Заблудшие души здесь не редкость. А вот из Ареморики выбраться почти невозможно.

– Как такое может быть?

– Это очень легко, если твой мир разумен. Ареморика просто не пускает никого обратно. Как только твоя нога ступила на ее территорию, на тебе образовывается клеймо, не дающее покинуть ее.

Этери оглядела себя на наличие всякой дряни, чем вызвала приступ истерического смеха у Элфи.

– Клеймо невидимо, – сказал он, отсмеявшись.

– Вы сказали “почти”, – поморщилась Этери, – значит, выбраться все же можно.

– Можно, – его улыбка стала коварнее, а голос более завораживающим, – нужно заплатить цену. Плоть и кровь. Ареморика не отпустит тебя просто так, ты должна будешь оставить здесь частичку себя. Думаешь, почему у Лилит нет половины пальца?

Этери прерывисто выдохнула. К горлу подкатила дурнота, стало холодно, словно она вновь вернулась в зимний Хоу-Хэль. Слова Элфи безумны, но они могут служить разумным обоснованием, почему вокруг матери столько странностей. Если за переход на другую сторону нужно заплатить цену, то Лилит заплатила сполна.

– А память? – слабым голосом произнесла Этери. Она не смотрела перед собой, разглядывала траву под ногами. – Почему она ничего не помнит?

– Прощальный подарок от Ареморики. Если помнить о двух настолько разных мирах, то рано или поздно можно сойти с ума. Лилит оказалась слишком привязана к дому. Возможно, потому что появилась ты, ее персональное напоминание о прошлом. Поэтому она не находила себе места, и ее вечно преследовали навязчивые мысли.

Элфи не был знаком с Лилит, но то, как он описывал ее… Выходит, незнакомый Этери человек знал о ее матери гораздо больше, чем она сама. И на Сиде он говорил правду, ему было известно то, о чем Лилит могла только догадываться.

– Почему она бежала?

В ответ Элфи лишь усмехнулся.

– Поверь, если бы Лилит была самым обычным человеком, я бы и пальцем ради нее не пошевелил.

Этери резко вскинула голову.

– Я же говорил, что пустился на ее поиски только из-за ее отца. Ты не могла не слышать, ведь, наплевав на все мои предупреждения, зачем-то поехала на место нашей с Лилит встречи. Подслушивать уже входит в привычку, да?

– У меня была веская причина.

– Ты мне не доверяешь, я помню. Но и к матери ты относишься настороженно, раз считаешь, что она не посвятила бы тебя в детали нашего разговора.

– Это не ваше дело, – отрезала она.

– Ну уж нет, – он медленно двинулся ей на встречу. В этот раз Этери попятилась, хотя притяжение никуда не исчезло. Она отступала до тех пор, пока не почувствовала, как ледяная вода покрывает щиколотки, – меня уже втянули в ваши семейные распри, так что еще как мое, дорогуша. Я обязан доставить Лилит к ее отцу.

– В таком случае, мне жаль тебя, – Этери слабо улыбнулась, незаметно переходя на “ты”. За все их знакомство она впервые ощутила вкус победы. – Ведь ее здесь нет.

Парень ничуть не впечатлился.

– Зато есть ты.

Этери от неожиданности поскользнулась на гладких камнях и полетела в воду. Но Элфи успел схватить ее за руку, прежде чем кончики ее золотистых волос коснулись воды.

“Золотистых?!”, – подумала Этери.

Она выдернула руку из хватки Элфи и взглянула на свое отражение.

– Что за дьявол? – выдохнула она. Ее некогда прямые темные волосы окрасились в цвет золотых нитей и теперь лежали на плечах красивыми волнами.

– А, прости, не обратил внимание, – насмешливо сказал Элфи, заметив отчетливую панику на ее лице. – Тебе очень идет.

– Что ты сделал со мной?

– Вот здесь я не при чем, – сразу открестился Элфи. – Могу предположить, что это все из-за твоих генов. Ты была зачата в Ареморике. Если бы родилась здесь, то твои волосы сразу же приобрели золотой оттенок, как у твоего дедушки. Но при переходе на другую сторону очевидно блокировались не только воспоминания. Не зря же ты как две капли воды похожа на Лилит… – сказав это он замер и пристально посмотрел на Этери. От этого откровенно-изучающего взгляда девушка поморщилась. – Верно, как две капли, – сказал он себе. – Настоящий цвет волос твоей матери тоже золотой, я прав?

Столь резкий переход поставил Этери в тупик, но она уже знала ответ. Когда-то, будучи ребенком, она нашла огромное количество пачек с черной краской, но никогда прежде не видела настоящий цвет волос Лилит.

– Если у мамы настоящий цвет волос светлый, то почему я родилась с темными?

Но и на это у него нашелся ответ.

– У твоей бабушки были темные волосы.

– Что-то ты слишком осведомлен о моей родне, – недовольно дернула губой Этери.

– Пришлось потрудиться, – Элфи развел руками.

– Хорошо, – Этери откинула раздражающую ее прядь (уже золотистых) волос назад и сказала. – Но Лилит все равно здесь нет. Придется тебе вернуться к дедушке не с чем.

– Почему же сразу не с чем, – не сдержал он надменную ухмылку, – я вернусь с тобой.

– Что? – эйфория от мимолетной победы начала угасать.

– Ты займешь место Лилит Пендрагон, что непонятного? – казалось, его раздражает ее медлительность. – Вы похожи, и это сходство неразличимо.

– Только есть маленькая проблемка, – Этери окинула его мрачным взглядом и сняла очки. Она много раз переживала этот момент. У людей была разная реакция, но в одной эмоции они всегда сходились. Страх. Некоторые убегали в ужасе, а другие просто замирали, как вкопанные.

Элфи де Флуа тоже замер, но ненадолго.

– О, – выдохнул он, не отрывая от нее глаз, – неожиданно.

Он приблизился, наклонившись вперед. Этери ощутила на языке вкус апельсинов. Теперь она догадывалась, что чарующий аромат исходил от цветов, обвивающих цепочку Элфи. Никогда прежде она не видела такого растения.

Глаза Этери начали слезиться от слишком яркого солнца, и она надела очки обратно. К тому же ярчайший свет, что до сих пор исходил от цепочки, слепил ее.

– Это не проблема, – сказал Элфи, выходя из воды. – Есть у меня тот, кто наложит на тебя легкие чары. Станешь неотличима от Лилит.

“И это все?”.

– Как странно, – задумчиво выдала Этери. – Тебе не страшно? И ты не боишься меня?

– Я? – Элфи расхохотался. Его заливистый и веселый смех разносился по окраине леса. – Боюсь тебя?

Все еще давясь смешком, он вытер слезы в уголках глаз.

– Прости, но это тоже самое, если бы акула боялась мелкую рыбешку, – он замолк, стараясь рассмотреть ее глаза через темные стекла очков, – Ты пробуждаешь страх только в людях, а я немного другой. Но вернемся к нашей теме. Ты предстанешь перед дедом в образе Лилит.

– Нет, – отрицательно мотнула головой Этери.

– Это был не вопрос.

– Я не буду участвовать в твоем цирке. Даже если предположить, что все, что ты сказал, правда, я не собираюсь помогать тому, кто утащил меня непонятно куда.

Глаза Элфи опасно сузились. Мгновение и он снова оказался рядом, а его рука сжала ее горло. Этери ощутила как теряет опору. Он без каких либо усилий поднял ее над рекой. Хватка была сильной и уже второй раз за этот безумный день она начала задыхаться. Этери попробовала разжать его пальцы, но ничего не вышло. Кровь прилила к лицу.

– Я относился к тебе со снисхождением, только чтобы не привлекать внимание людишек на другой стороне. Но сейчас мы в Ареморике. Я могу убить тебя и скормить труп рыбам. Ты так сильно не хочешь помогать мне, что предпочтешь умереть?