Апельсиновый вереск. По ту сторону Ареморики

– Иногда я вижу нечто… напоминающее смерть, – призналась Этери. Слова дались ей легко. Они сорвались языка, подобно маленькому белому перышку, и вознеслись на небеса. Впервые она рассказала об этом кому-то, кроме матери. Тогда не хотелось показаться в глазах общественности сумасшедшей. А теперь, когда вокруг нее происходит столько удивительных вещей, ее способность показалась детской забавой. Пусть и со смертельным исходом. – Ленты, такие черные широкие полосы, опутывающие тела людей. Через время эти люди умирали, и я никак не могла это предотвратить.

Элфи застыл, напоминая безэмоциональную мраморную статую. Девушка позволила себе легкую улыбку. Сейчас он рассмеется и скажет, что она несет полный бред. Этери знала, как странно звучат ее слова. Да что там! Она сама себе не поверила, если бы не видела, как умер Нэл.

Но он не смеялся. Элфи потянулся к ее очкам, аккуратно снял их и, взяв ее за подбородок, запрокинул голову Этери наверх. Он всего лишь рассматривал ее бесцветную радужку, но сердце девушки билось в груди, содрогаясь от любого его прикосновения. Она старалась контролировать дыхание, но не сумела сдержать судорожный вдох, когда Элфи отпустил ее.

– Удивительно, – с неподдельным восхищением произнес он, – ты видящая. Дорогуша, ты видишь вовсе не ленты, ты видишь саму суть волшебства, его составляющую.

Впервые с их встречи Элфи улыбнулся тепло и искренне. Этери понимала, что его восхитила ее странная способность, а не она сама, но ей все равно стало приятно.

– Волшебство? – усмехнулась она. Вериться слабовато. Пусть еще скажет, что она фея и живет в розовом замке на зефирных облаках.

– Я бы на твоем месте не смеялся, – прищурился Элфи. Он заложил руки за спину и наклонился к ней, – это очень редкий дар. Его получают только благословленные богиней Дану. Ты способна увидеть наложенные чары. С твоим даром у нас гораздо больше шансов выжить, – просиял Элфи.

Этери поджала губы, чувствуя, как по ее венам растекается разочарование. Пора бы привыкнуть, что Элфи де Флуа ведет голый расчет.

– В твоей жизни есть хоть кто-то, ради кого ты готов пожертвовать всем, что у тебя есть? – звенящим от негодования голосом спросила Этери.

Элфи оскалился, будто хищник, почуявший свою добычу. Каждое его движение было наполнено плавностью, но вместе с тем неведомым превосходством.

– Не теперь, когда у меня ничего нет, – безразлично отозвался он.

Он развернулся, продолжая путь.

– Если я правильно помню карту империи, то вскоре мы должны выйти к ближайшему городу. Ты отправишься спать, а я найду тебе нормальную одежду, – он придирчиво оглядел Этери и скривился, – если тебя увидят в этом, в столице возникнет очень много вопросов.

– Обычная одежда, – буркнула Этери.

– Ты поймешь, о чем я, когда столкнешься с местными жителями. А пока, раз уж тебе придется изображать Лилит, я попытаюсь вбить в твою несмышленую голову несколько фактов из ее жизни. Первое, что тебе нужно знать: твой дедушка и отец Лилит не совсем обычный человек.

Он вздохнул, будто бы готовился сказать нечто неизбежное.

– Приморским королевством правит король Артур Пендрагон, и двадцать пять лет назад его дочь Лилит бесследно исчезла.

Этери споткнулась, но сумела удержать равновесие. В ее ушах зашумела кровь, а лес пошатнулся, начиная расплываться перед глазами.

– Это шутка? – как ей хотелось, чтобы он сказал “да”. Этери не может быть королевских кровей. Не может… Не может ведь?

– К сожалению, нет. А ты не рада быть принцессой? – сочился ядом Элфи. – Я не просто так сказал, что ты похожа на Лилит лишь внешне. В тебе нет той величественности, что есть в ней. Даже находясь по ту сторону Ареморики, Лилит не потеряла себя. Королевская осанка, речь, даже манера устраивать балы. Думаешь, все это взялось на пустом месте? Твоя мать – дочь короля, истинная принцесса Примории. А ты, – его лоб прорезала морщинка, – просто Этери Фэрнсби.

Кровь прилила к щекам. Неконтролируемая ярость овладела Этери. Она крепко стиснула зубы и схватила Элфи за руку, впиваясь ногтями в тонкую ткань рубашки. Жар распространился по ее телу и, казалось, перешел на деревья, собираясь объять весь лес. Она горела в жарком огне собственной злости. Как он посмел произнести ее имя столь уничижительно? Кем он себя возомнил? Королем? Богом? Элфи де Флуа стал тем, кто собирался похитить ее мать в угоду собственным желаниям. Этери все сильнее и сильнее сжимала его руку. Она знала, что не причиняет ему боль, и от этого злилась еще больше.

– Да. Я просто Этери Фэрнсби, – прорычала она, теряя контроль над своими эмоциями, – не принцесса Примории и даже не дочь короля. Но я дочь Лилит Фэрнсби, – выделила она фамилию Джона, – и мне досталось от матери самоуважение. Я не позволю тебе говорить со мной в таком пренебрежительном тоне!

В ту же секунду в глаза Элфи отразилось подобие уважения. Он этого и добивался? Хотел вывести ее из себя, чтобы она дала волю эмоциям? Этери медленно отпустила его, несколько раз вдохнув прохладный воздух. Он остужал распаленное лицо, хотя жар все еще не покинул ее сердце.

– Ненавижу тебя, – тихо отчеканила Этери.

– Я знаю, – улыбнулся он уголком губ, – никогда не забывай, кто ты есть на самом деле. В замке не будут церемониться. Ты услышишь о себе много интересных вещей. Не всегда приятных. Но если будешь помнить о том, кто ты, то тебе не составит труда заткнуть всем рты.

С наступлением сумерек небо приобрело теплый оранжевый оттенок. Только к вечеру Элфи и Этери удалось добраться до ближайшего городка. Как объяснил Элфи: Минагда – один из портовых городов Империи Сион. Река, в которой они оказались, впадала в море Шо-а и несколько сотен гердрат (исчисление времени по календарю древних) назад, неподалеку от нее началось медленное заселение территорий. Вскоре три самые крупные из них – поселение Минэш, Нагария и Гдань – объединились с целью создания крупного торгового союза. Так и появился портовый город Минагда.

То, что поблизости море, Этери почувствовала сразу, как только они оказались около границы города. На зубах захрустела соль, а холодный морской воздух покрыл тело мурашками. Девушка поежилась. Этери никогда не видела моря. Она могла подолгу рассматривать его на картинках в журналах или смотреть телепередачи о путешествиях, но к одному из самых крупных водоемов она так и не приблизилась. И только воздух, запах соли, чистые белоснежные кристаллы, витающие в воздухе, подсказывали ей, что они близко.

Еще одна отличительная черта Минагды – у города не было ворот, он никак не ограждался, и когда они вышли из леса, то сразу попали на одну из его многочисленных улиц. И только сейчас Этери поняла, о чем все это время твердил Элфи.

Коренные жители империи казались одинаковыми. У женщин волосы собраны либо в косу, либо в низкий хвост, на плечи наброшен плащ цвета болотной тины, под которым скрывается коричневая юбка или платье из хлопка, а на ногах удобные туфли на невысоком каблуке. Мужчины же все были коротко подстрижены, ходили в брюках и рубашках того же цвета, что и платья, и носили точно такие же плащи.

Жители Минагды слились в бесконечный водоворот. Они сновали от улицы к улице, и различить их было невозможно. Почти все темноволосые и кареглазые, с овальными или круглыми лицами, они заставляли приглядываться, искать в лицах отличия, которых не было.

– Теперь я понимаю, почему ты так настаивал на смене одежды… – напряженно сказала Этери, повернувшись к Элфи. Но на том месте, где еще недавно стоял парень, оказалось пусто. Этери оглянулась. Лес тихо шумел. Ничего. Будто след простыл. – Твою мать! – выругалась девушка.

Привыкнуть к дурным замашкам Элфи оказалось не так просто, и Этери в который раз сделала вывод, что здесь, в Ареморике, она может положиться только на себя.

– Что ж, – пробормотала она, – найдись, лесной олень.

Этери затерялась в людской толпе, стараясь ни на кого не смотреть, чтобы не приковывать к себе еще большее внимание. Зато она активно рассматривала город. Узкие дорожки были вымощены круглыми неровными булыжниками. По сторонам вырастали, словно грибы после дождя, незатейливые домики, основу которых составлял прочный каркас, состоящий из соединенных вертикальных, горизонтальных и диагональных балок. На вершине острых кирпичных крыш располагались дымоходы. Вдоль дороги встречались кабаки и пабы. Рядом с заведениями выставили деревянные столы и скамьи, на которых удобно расположились жители зеленого городка и мужчины в тяжелых железных доспехах.

Поднявшись по маленьким ступенькам, Этери продолжала исследовать город. Минагда расположилась на холмистой местности, этим и объяснялись постоянные подъемы и спуски.

Мостовую освещали фонари, что крепились к домикам. Этого света было достаточно, чтобы осветить всю улицу. Вскоре Этери вышла на главную площадь. Ее окружили дома и деревья, прорастающие посреди мостовой, а в центре виднелся небольшой фонтан. Людей на площади оказалось много. Их внимание приковала к себе истерично вопящая женщина. Этери подошла чуть ближе.

Волосы женщины были всклокочены, плащ сполз с одного плеча, а глаза, подобно двум блюдцам, огромные.

Она кричала и беспокойно металась по площади. Ее быстрый говор на незнакомом языке пугал хрипотцой в голосе. Выпученные глаза покраснели, сосуды в них полопались. Этери посмотрела по сторонам. Люди посмеивались над женщиной, их лица украшала одинаковая снисходительная улыбка. Рядом две дамы с корзинками в руках активно перешептывались. Этери с интересом поддалась вперед, но тут ее дернули за руку, вырывая из толпы.

– Что ты здесь забыла? – глаза Элфи пылали огнем праведного гнева.

Не отпуская ее руки, он быстрым шагом направился в безлюдный переулок, что расположился между домами. Этери спотыкалась о булыжники, но Элфи не замедлил шага и даже не взглянул на нее. Только когда они оказались вне поля зрения местных жителей Минагды, он удосужился разжать пальцы.

За время отсутствия Элфи здорово преобразился. Теперь его не отличить от коренных жителей империи. Разве что платок, замотанный на шее, портил весь вид.

– Я что тебе говорил по поводу одежды? – он вопросительно выгнул бровь, складывая руки на груди, – Ты не привлекла внимание только потому, что какая-то ненормальная решила поорать на площади.

– Ты не лучше, – поморщилась Этери. Его нотации порядком достали, – скрылся без объяснения причин. По твоему, мне следовало стоять на месте и ждать?

– Да.

– Ну прости, – не чувствуя раскаяния, произнесла девушка. Уголки ее губ поползли вверх, – мы не всегда получаем желаемое.

Элфи проигнорировал ее. Она заметила, что он часто так делает, когда слова попадают в цель. Если он хочет уйти от ответа, то просто молчит.

– Переодевайся, – он кинул ей объемный холщовый мешок, который она даже не заметила. В нем лежала одежда типичного сионийца, так Этери ее прозвала. Она вытащила белую блузку с рюшами и коричневый сарафан на широких лямках с объемным карманом посередине юбки.

Элфи все это время от нетерпения ходил из стороны в сторону.

– Может, отвернешься?

– Поверь, дорогуша, ничего нового я там не увижу, – произнес он, но, фыркая от негодования, все же повернулся лицом к дороге.

Этери сняла футболку и джинсы, быстро застегнула пуговицы на блузке, надела сарафан, завязав кожаный пояс, и накинула на плечи темно-зеленый плащ. Последней вещью в мешке оказались две маски. Белоснежная маска в виде волка была украшена золотистой росписью, а острые уши чернели на кончиках. Вторая маска, огненно-рыжая, с вытянутой мордочкой и черным мягким носом, изображала лису.

– Зачем они? – спросила Этери, разглядывая маску волка.

– Я забронировал нам номер в “Зверинце”.

Элфи отобрал у нее мешок, достал маску волка и лисы, и с ухмылкой на лице произнес:

– Выбирай.

Этери с сомнением взглянула сначала на маски, затем на Элфи.

– Ты, конечно, тот еще козел, но в вольеры зоопарка тебя все равно не пустят.

– Не зоопарка, а “Зверинца”, – оскалился Элфи, чем неуловимо напомнил ту самую лису. – Так называется гостиничный дом. Единственный на всем континенте, в который можно заселиться под вымышленным именем. В “Зверинец” не пускают без масок, так что выбирай, пока мое терпение не кончилось, и я не выбрал за тебя.

Не долго думая, девушка забрала маску волка. Он показался ей более родным. Она часто встречала волков рядом со своим домом в Хоу-Хэле. Они стаями бегали по лесу, рыская в поисках еды.

Элфи усмехнулся, заметив, как придирчиво Этери разглядывает маску. Завершив переодевания, они вынырнули из переулка и побрели вверх по улице.

– На каком языке говорила та женщина? – спросила Этери. В маске ей было неудобно, пришлось снять очки и кинуть их в мешок. То, что ее глаза остались незащищенными, причиняло ей жуткий дискомфорт. – И о чем?

– Она говорила на чистейшем сионийском. Официальном языке империи. Твой дом, как и дом Лилит – Приморское королевство. Ты способна говорить на южно-приморском, своем родном языке, но иными диалектами не владеешь. Поэтому ты ничего не поняла. А вот то, о чем она говорила… – он замолчал, недовольно поджав губы. – Не забивай голову глупостями. У нас и без того дел немало. И, кстати, – он остановился, повернулся к Этери и, поймав ее взгляд, проговорил, – ни с кем не разговаривай. В каких бы обстоятельствах ты не оказалась. Если сионийцы услышат приморскую речь, то уже через мгновение рядом будут стоять всадники, скручивая тебе руки.

– Кто такие всадники? – по спине Этери пробежали мурашки только от одного этого слова. Как так получилось, что раньше Этери видела смерть издалека, а теперь она дышит ей в шею?

– Ты не хочешь этого знать, – резко проговорил Элфи, – ты даже не успеешь понять, что перед тобой всадник, как тут же будешь мертва. Когда я последний раз был в империи, все было именно так. Они убивали нас на месте.

Элфи покачнулся, нервно взъерошил волосы, которые снова улеглись идеально-ровными прядями на его плечи, и незаметно свернул в проулок. Он освещался разноцветными огнями. В конце дороги возвышался трехэтажный дом, выстроенный из темного кирпича. Он ничем не отличался от любых других домиков, за исключением разве что деревянной вывески, на которой большими золотистыми буквами значилась надпись “Зверинец”. По двум сторонам от входной двери спускались несколько десятков маленьких клеток, в которых щебетали птенцы.

Внутри помещение оказалось в несколько раз больше, чем виделось снаружи. Стены обшиты темным деревом, вдоль них в канделябрах зажжены факелы, отчего внутри пахло жженым деревом. Они отбрасывали теплый свет на длинную широкую стойку, за которой притаился человек в маске льва. Чуть выступающие зубы маски были заточены, а огненная грива торчала во все стороны. Лицо полностью скрыто, только бледно-голубые глаза равнодушно оглядели новоприбывших гостей. Несколько пуговиц белоснежного пиджака мужчины (а за стойкой несомненно стоял мужчина) были расстегнуты.

Стоило Элфи подойти к стойке, как человек поклонился, сказав несколько слов на сионийском. Элфи одарил его излишне приветливой улыбкой и ответил. Мужчина кивнул и достал из-под стойки увесистую старинную книгу. Сделав несколько пометок с помощью пера и чернильницы, человек-лев бросил Элфи связку ключей. Парень без труда поймал ее, взял цепкими холодными пальцами Этери за локоть и повел к лестнице, что располагалась позади стойки. Они ступили на отполированные ступени. Этери не удержалась и провела рукой по широким резным перилам.

Примечания