Апельсиновый вереск. По ту сторону Ареморики

Этери хотелось крикнуть “да” назло ему, но она не могла издать ни единого звука, кроме беспомощного хрипа. Тем временем Элфи все сильнее и сильнее сжимал ее горло.

– Ты, – прохрипела Этери, болтая ногами в воздухе, – не… убьешь меня.

– Проверим? – с каким-то садистским наслаждением блеснули его глаза.

Грудную клетку сдавило, стало неимоверно жарко. Еще немного, и она потеряет сознание.

Элфи наблюдал за ней, словно хищник. Когда сознание Этери начало ускользать, а сил на сопротивление не осталось, его лицо исказила гримаса ярости, и он бросил девушку в воду. Она тяжелым мешком упала в реку, взволновав реку.

Этери вынырнула. Схватившись за скользкий булыжник, сделала глубокий вдох, одновременно с тем откашливаясь.

– Я же говорила, не убьешь, – улыбнулась она, хотя хотелось влепить ему пощечину. – Я нужна тебе, потому что от того, приведешь ты Лилит к дедушке или нет, зависит твоя жизнь. Ты терпеть меня не можешь, и я верю, что при любых других обстоятельствах мое бездыханное тело уже лежало бы у твоих ног. Но должна быть веская причина, чтобы оставить меня в живых.

Элфи присел на корточки, склонив голову к плечу.

– А ты не такая глупая, как я думал.

– Я умею строить логические цепочки. Только поэтому я поверила тебе, – она вышла из воды, досадуя, что одежда снова промокла насквозь, – и потому, что ты еще ни разу не солгал.

Упав на траву, Этери отжала волосы и взглянула на Элфи. Парень опустился рядом, рассматривая ее покрасневшую шею.

– Хорошо, – холодно произнес он, – давай по-другому. Что ты хочешь взамен?

Этери зло усмехнулась.

– Верни меня домой.

– Опять? – Элфи начинал злиться, и эта злость не была похожа на привычные человеческие эмоции. Его глаза в буквальном смысле становились чернее бездны, радужка сливалась со зрачком, а на щеке нервно начинала дергаться мышца. – Сколько раз мне повторить, что это невозможно без потери твоих конечностей?

Девушка упрямо молчала, а Элфи бессильно зарычал.

– Что ж ты такая упрямая то… Ладно. Будь по твоему. Я согласен. Ты идешь со мной в Приморское королевство и играешь перед дедушкой любимую дочурку, а через какое-то время совершенно случайно пропадаешь, и я помогаю тебе сбежать. Договорились?

Улыбка расцвела сама собой. Ей удалось сломать его, заставить играть по ее правилам.

– Договорились.

Он протянул руку. Этери подозрительно уставилась на нее, словно перед ней была ядовитая гадюка.

– Сделка есть сделка. Нужно пожать руки.

Этери протянула руку в ответ, его ладонь тут же сжалась. С каждой минутой парень казался ей все более необычным.

Отогнав от себя ненужные мысли, Этери поднялась. Шея все еще болела. Хватка Элфи не могла не оставить следов. Впервые Этери оказалась так близко к смерти. До этого она могла видеть ленты, преследующие несчастных, чьи судьбы неожиданно обрывались, но чтобы самой оказаться на грани… Такого не случалось никогда.

С появлением Элфи де Флуа ее жизнь перевернулась с ног на голову. Ей понадобилось некоторое время, чтобы переварить новую информацию и понять, что нужно делать дальше.

– Боже, – выдохнула Этери, массируя виски, – если ты не лжешь, то это значит…я увижу дедушку?

– Я бы на твоем месте не радовался.

Элфи все еще сидел на траве в расслабленной позе. Он оперся на руки и откинулся назад. Солнце щекотало его лицо. Его одежда полностью высохла, за исключением пиджака. Этери не могла оторваться от солнечных бликов, пробегающих по изуродованной шее Элфи, пока он не открыл глаза, нахально улыбнувшись.

– Любуешься? – проворковал он, словно был птичкой.

– Нет, – он неимоверно раздражал своими подначками, но Этери уже почти свыклась с ними, – Лучше скажи, почему я не могу найти хотя бы один плюс в том, что мне придется терпеть тебя? Даже в том, что увижу дедушку… – она задумалась и добавила, – Я представить не могла, что у меня есть другие родственники.

Элфи покачал головой.

– Не строй ожиданий, они все равно не оправдаются. Твой дед не простой старик с милым домиком и чудесным садом. Хотя, – он ухмыльнулся, – и того и другого у него в избытке.

Этери хотела задать еще один вопрос, но тут Элфи вскочил на ноги, потянулся, разминая затекшие мышцы, и, подхватив пиджак, огляделся. Улыбка стерлась с лица, будто бы ее и не было. Что-то его раздосадовало. Но Этери не могла понять, что. Такие же деревья, все тот же ручей. Элфи сделал глубокий вдох, затем прикоснулся к ближайшему дереву и выругался. Этери почувствовала исходящую от него злость, но что-то в ней было не так. Нервно потянувшись к волосам, Элфи поправил их так, чтобы они закрывали часть лица.

– Из-за тебя я даже не заметил, что мы находимся не там где должны.

– Я уж точно, – пошутила Этери, но Элфи было не до шуток.

– Мы находимся не в Примории, а на другом конце Ареморики. И лучше бы это был край мира, чем то место, куда мы попали.

– Как ты понял, что мы не в… Примории?

Элфи кивнул в сторону леса.

– Здесь другой воздух и совсем другой лес. Я не слышу голоса деревьев.

Этери вскинула бровь, разглядывая высокие деревья с шелестящей зеленой листвой, небольшие кустики и мох, стелящийся по земле.

– Обычный лес. Ничего особенного, – пожала плечами она.

– Именно. А если бы это был лес Приморского королевства, ты бы так не говорила.

– Какая разница, где мы? Ты ведь знаешь, как нам добраться до этого Приморского царства?

– Королевства, – поправил Элфи.

– Еще лучше. Просто проведи нас и все.

– Твое “просто проводи”, может закончиться нашей общей кончиной! – вдруг ни с того ни с сего гаркнул Эфли.

Этери вздрогнула от его громкого голоса.

– Что значит кончиной?

– То и значит. Можно уже рыть общую братскую могилу.

Он ходил из стороны в сторону, не находя себе места. Но стоило ему замереть, как послышался оглушительный крик. В чистейшем небе парили вороны. Их было так много, что они закрыли собой солнце, ненадолго погружая лес во тьму. Этери зажала уши – таким невыносимым казался ей шум. Элфи же запрокинул голову наверх, мрачно наблюдая за их перемещением.

Когда птицы скрылись, солнце снова улыбнулось им. Этери убрала руки от ушей. Вороны посреди пустующего леса показались девушке плохим знаком.

– Смешная шутка, – ни к кому не обращаясь, нервозно сказал Элфи. Он хмуро оглядел Этери, заостряя внимания на очках, – сними их уже. Мешают думать.

Этери от удивления раскрыла рот, но, быстро опомнившись, захлопнула его обратно. Ее очки служат помехой для мозговой деятельности Элфи? Тогда у нее плохие новости, дело тут вовсе не в очках. Единственная причина, по которой Этери до сих пор не сняла их, была в слепящем солнце. Но она так устала их носить, что была готова потерпеть небольшую боль. Потянувшись к дужке, Этери стянула их с лица, отправляя в задний карман джинс.

– Так то лучше, – его уголки губ дернулись, но улыбки так и не случилось, – даже ты можешь быть покладистой, когда захочешь.

– Не хочу этого слышать.

– В таком случае закрой уши, потому что то, что я скажу дальше, тебе не понравится еще больше. Помнишь, я говорил, что Лилит родилась здесь, в Ареморике? И, если быть точнее, в Приморском королевстве. Именно туда я должен был доставить твою мать. Я думал, что путь, через который мы попали в Ареморику выкинет нас в окрестностях Примории. Но я забыл об одной маленькой детали.

– Ареморика разумна, – вспомнила Этери.

– Над нами жестоко подшутили, – с каждым словом Элфи мрачнел все сильнее, – мы не просто переместились далеко от Примории, но еще и оказались в месте, где приморцев не просто ненавидят, а убивают.

По спине Этери пробежали мурашка.

– Что? – выдохнула она онемевшими губами.

– Мы в Империи Сион, – выплюнул он, – Здесь ведется охота на коренных жителей Примории. Когда-то давно королевство насолило империи, и с тех пор несменяемая династия императора нам мстит. Если мы нарвемся на местную стражу, то нас убьют.

– Варварство, – поежилась Этери. – И что нам теперь делать?

Несколько минут Элфи молчал. В лесной тишине слышалось только слабое журчание реки да шелест листвы деревьев. Над ухом Этери раздался щелчок. Элфи опять незаметно подкрался к ней и щелкнул пальцами.

– Нам нужно в Коэтру. Столицу империи.

– С ума сошел? – взвилась Этери. – Убить нас хочешь?

– Себя точно нет. Не фанат ритуальных практик по самоубийству. Единственный выход, который у нас имеется – это обратиться за помощью к чародеям. И один из них как раз проживает в Коэтре.

– С чего ты решил, что он будет нам помогать?

– Он заключил со мной сделку, – коварно улыбнулся он, черные глаза удовлетворенно блеснули, – настала пора вернуть должок.

– План обречен на провал, – Этери прикрыла глаза, стараясь совладать с бушующими эмоциями. – Нас могу поймать еще до прибытия в столицу.

– Не поймают. Ты неотличима от них, если не считать маленького недоразумения. К тому же, чтобы добраться до Примории, нам все равно придется пересечь границы. У тебя нет выбора, дорогуша. Мы заключили сделку. И если нет идей получше, то будем делать так, как я сказал.

Этери хотелось в сердцах послать его, но вдруг вспомнила жесткие черты лица матери и теплую улыбку Джона. Она…скучала. Сердце защемило от тоски. Ее дом был где-то очень далеко, и чтобы вернуться, ей придется терпеть несносного незнакомого парня.

“Это ненадолго”, – успокаивала она себя.

– Идем, – сказала Этери, направляясь к неизведанному.

Фонзи

Ласковые предрассветные лучи заиграли бликами на лице молодого парня. Он поморщился и сонно перевернулся на другой бок, утыкаясь носом в спину лежащей рядом девушки.

“М-м, девушки?”

Он распахнул глаза, несколько раз моргнул, с интересом разглядывая спящее рядом тело. Точеная фигурка, изящные изгибы обнаженной талии и каштановые волосы, неидеальные, а чуть тронутые волной. Вкус у него всегда был превосходный. Эта мысль повеселила, заставляя ухмыльнуться. В каком-то необъяснимом порыве Фонзи зарылся носом в ее волосы, глубоко вдыхая их аромат. Они пахли ванилью и черникой. Слишком приторно, слишком сладко. Парень облизнулся. Казалось, на губах до сих пор ощущается ее сладость.

Но все же она не его мышка.

Что ж, как бы им ни было хорошо вместе, но пора отправляться на границу. Парень откинул одеяло и тихо, так, чтобы не разбудить даму, спустил ноги на пол. На осмотр комнатушки времени не осталось, поэтому он по-военному быстро оделся, стараясь не греметь стальными доспехами, затянул все ремешки, проверил меч в ножнах и, взяв посеребренный шлем, направился к окну.

Второй этаж, какая удача. Доспехи хоть и выглядели тяжелыми, но весили до преступного мало, а спуститься с такой высоты особого труда не составит. Одно движение и его ноги коснулись тротуарной плитки.

Утренняя Коэтра, столица Континентальной империи Сион, может показаться недружелюбной. Высокая часовня, выстроенная из мелкозернистого белого мрамора, отбрасывает на большую часть города мрачную тень. “Преподобная Мориган видит все”, – так говорят часовые, покидая часовню через центральный вход. Впрочем, часовые много чего говорят, но сомневаться в их словах никогда не приходилось.

Главным достоянием Коэтры являлись Отмеряющие Время, высеченные на внешней стороне часовни. Своего рода шаровидный калейдоскоп, состоящий из тринадцати стрелок и шестидесяти восьми символов. Именно туда направил свой взгляд парень, и то, что он увидел, ему не понравилось.

– Опоздал, – вздохнул он и тут же услышал едва различимый свист. Рядом с его ухом пролетел стилет, вонзаясь в кирпичную стену дома. Он задел мочку, и крупная капля крови упала на новенький чистый доспех. – Авалона, мышка моя, это было грубо.

Перед ним возникла девушка. Она была безупречна. Волосы собраны в две толстые косы, в прядях которых то и дело мелькали круглые алые бусины. Две ленты змеились по волосам, точь в точь как кровь врагов, стекающая по зеркальному доспеху всадницы. Ее выражение лица не предвещало ничего хорошего, но Фонзи улыбнулся, а его взгляд смягчился при виде нее. Любой другой побоялся бы перечить дьерду Всадников культа Мориган, но не он.

Авалона приблизилась, вытаскивая стилет, вонзившийся в стену, и будто бы случайно еще раз задела раненую мочку. Как воинственно. Фонзи даже не шелохнулся. Он не мог наглядеться. Это было какое-то сумасшествие, начавшееся еще в Часовых Городках.

Фонзи Баррад был шумным и озорным ребенком. Его постоянно наказывали часовые и старшие по званию всадники, но он всегда умудрялся избегать наказания. Авалона же, напротив, никогда не проказничала вместе с остальными детьми, она ночами на пролет тренировалась, зачитывалась книгами в Часовом Архиве и медитировала на жерде в озере Сожаления, повторяя, как заведенная, текст Священного писания. И когда настало время прохождения первого этапа обучения “Смирения”, Кэрролл проявила себя лучше всех. Эта девчонка казалась Фонзи скучной. Она не реагировала на его подначки и почти никогда не улыбалась.

Но в один из дней, когда им было по шестнадцать лет и Авалона сидела за столиком в Часовом Архиве, парень забавы ради выхватил у нее из рук книгу. И тогда девушка впервые подняла на него взгляд своих ярких, словно два изумруда, глаз. Постепенно улыбка начала пропадать с лица Фонзи, ведь то, с какой ненавистью она на него смотрела, заставило его сердце испуганно сжаться.

– Отдай мне мою книгу, иначе я сверну тебе шею прямо здесь.

Сомнений не оставалось, она обязательно выполнит данное обещание. Авалона Кэрролл всегда держала слово. Все это знали. Если она пообещала убить, то ее рука не дрогнет. Фонзи перевел взгляд на книгу. На обложке переливалась название: “Сказки древней Ареморики”.

– Сказки? – вздернул он бровь.

Авалона ничего не ответила, только протянула руку, застыв в ожидании. Фонзи досадливо поморщился, но книгу вернул. Девушка почти выдернула ее у него из рук, крепко прижимая к груди.

– Ты что, ребенок, сказочки читать? – буркнул он.

– Много ты понимаешь, – огрызнулась Авалона, – Эти сказки читают родители своим детям перед сном. Я прочитала книгу вдоль и поперек, но ничего не почувствовала. Ничего из того, что чувствуют дети, – она говорила быстро и сухо, подавляя в себе малейшие эмоции, но Фонзи все же ощутил нотки грусти в ее голосе, – у которых есть родители.

– У меня тоже нет родителей, – вдруг сказал он. Фонзи не любил говорить на эту тему и не афишировал ее перед другими. Но Авалона впервые раскрылась перед ним, и он решил довериться ей в ответ. – Их убили фейри.

Проклятые и мерзкие отродья Дану использовали волшебство, заставляя родителей Фонзи раз за разом наносить друг другу раны. С каждой минутой порезы становились все больше, пока на их телах не осталось ни одного живого места. Они умерли от потери крови в смертельных объятьях друг друга. Фонзи всем сердцем ненавидел фейри и поклялся уничтожить каждое крылатое отродье, которое ему попадется на пути. Но он не хотел убивать их так просто. Фонзи решил поступить изощреннее. Он будет срезать им крылья. Фейри не способны прожить без своих крыльев и волшебства, что таится в них. Они начинают чахнуть, иссушаться, терять свой прежний, до отвратительного идеальный облик, пока не исчезнут совсем. Умереть бескрылыми для них самое большое наказание, которое Фонзи Баррад будет нести вместе с собой.

Но пока перед ним находилась одинокая девушка, прижимающая к груди книгу сказок. Она казалось такой хрупкой, но ее невероятная сила воли внушала уважение даже в старших по званию всадников. Например, в Хагалаза, хьенда который всегда благоволил ей, хотя сама Авалона этого и не замечала.

Солнце пробилось сквозь маленькое круглое окошко под куполом Архива, кокетливо заигрывая с густыми волосами Авалоны. Фонзи восхитился.

– А хочешь, я тебе почитаю? – вырвалось у него. Он тут же обругал себя за сказанное. Что за глупости, будто бы она сама не способна связать слова в предложения!

И пока Фонзи продолжал накручивать себя, по губам Авалоны проскользнула слабая улыбка. Парень задохнулся от переизбытка эмоций, пульс стучал как бешенный.

– Хочу.

В тот день Фонзи Баррад понял, что за эту улыбку он готов убить любого.

Но Авалоне Кэрролл было уже далеко не шестнадцать. Она изменилась, стала еще жестче, еще смертоноснее. Теперь она не позволяла себе даже малейшую слабость, а то волшебство в Часовом Архиве случилось единожды. С тех пор она не замечала его, а Фонзи не мог отвести взгляд. Благо, ему повезло, и она выбрала его в свой отряд, пускай, он немного помог ей с выбором.

Авалона раздраженно крутила в руке стилет. Он прекрасно балансировал на ее длинном пальце. Тонкое лезвие всегда било точно в цель, а цельная металлическая рукоять обжигала, если к ней прикасался маленький народец.

Сделав несколько оборотов, стилет замер. Авалона не сводила глаз с лица Фонзи.

– Ты шантажом вынудил меня выбрать тебя на посвящении, чтобы потом шататься по всему городу и кувыркаться в постелях девиц?

– Ревнуешь? – расплылся в довольной улыбке хэлл.

– Нет. Какого лысого тролля ты творишь, Фонзи? – она угрожающе направила стилет в его сторону. – Мы должны были выехать еще на рассвете, но вместо этого вынуждены бегать по спящему городу, заглядывая в каждое проклятое окно! – по мере ее речи в голосе все больше звучала ярость. Плохо дело. Фонзи, конечно, нравилось выводить мышку на эмоции, но не тогда, когда это могло закончиться его похоронами.

– Расслабься, – он пальчиком отвел клинок от своего горла, – сделаем привал в Минагде, а на следующее утро продолжим путь.

Авалона резко выдохнула.

– Мы. Должны. Быть. У границы. Сегодня. Балбес! – сорвалась на крик Авалона.

Девушка злилась, а Фонзи хотелось весело рассмеяться. Пусть она кричит на него, злиться и даже ненавидит, но зато она больше никогда не будет равнодушной. Он не сможет этого вынести. Не теперь, когда она всегда рядом.

Всадник шагнул вперед, вдыхая аромат жасмина и розового перца, такого же острого, как и сама Авалона. Этот запах преследовал его во снах, и сколько бы он не находил себе девушек на одну ночь, он все равно продолжал шептать ее имя.

Авалона переменилась в лице и тоже сделала шаг вперед. Теперь они стояли совсем близко, посреди безлюдного утреннего переулка Коэтры. Хэлла закрыла глаза, и у Фонзи перехватило дыхание. Сердце оборвалось.

Резкий удар в районе печени. Фонзи издал болезненный хрип, согнувшись пополам. Вот же скорость. И когда успела? Он был так увлечен ею, что не заметил, как она убрала стилет и с размаху двинула ему кулаком в живот.

– За что? – так и не разогнувшись, спросил он.

– Приди в себя, – жестко отчеканила Авалона.

Ветер трепал ее роскошные косы, ласкал высокие скулы на смуглом лице. Она была командиром их отряда, дьердом, которому он должен подчиняться. И это осознание отрезвило ничуть не хуже удара.

Фонзи выпрямился во весь рост, девушка едва доставала ему до раненой мочки уха. Авалона скрестила руки на груди, оценивающе глядя на всадника.

– Порядок? – спросила она.

– Порядок, – кивнул Фонзи, чувствуя себя последним идиотом. Эйфория затмила его разум, но теперь все встало на свои места.

– Тогда выдвигаемся, – кивнула хэлла и зашагала в сторону западных ворот.

Остальные всадники уже поджидали их около патруля. Кевин что-то весело рассказывал местным охранникам. Фейт стояла рядом с ним, скромно улыбаясь, а Иэн чуть поодаль, задумчиво смотрел на небо. Как и всегда, молчалив и отрешен. Даже в своем отряде он старался держаться поодаль, чем неимоверно раздражал Фонзи.

Заметив их приближение, Кевин попрощался со знакомыми и подошел к воротам. Моруй улыбнулся. Фонзи считал забавным это западное словечко, но он никогда бы не назвал так Кевина вслух. Он слишком беспокоился за сохранность собственной шкуры.

Западные ворота состояли из двух высоких башен, сложенных из светлого камня и соединенных между собой туннельным проходом. На каждой башне виднелась высеченная голова ярой лошади в профиль. Алые глаза сверкали неистовым желанием убивать. Не каждый всадник был способен оседлать ярую лошадь. Эти животные не пустят к себе на спину слабаков.

Авалона кивнула всадникам, и они вышли за пределы города. За воротами начинался Багряный лес. Когда-то на его месте возвышалась деревня Чоу, но с наступлением темных времен, начала “Летящей волны”, от деревни ничего не осталось. Пикси поубивали всех жителей, развлекаясь с ними, словно с перчаточными куклами. Лес пропитался кровью сионийцев. Опустошенная земля, тонкие, стремящиеся вверх стволы деревьев, острая листва и даже сорняки приобрели багровый оттенок. Небо над Багряным лесом навеки кроваво-красное, а на языке чувствовался металл.

Хорошо, что они не собирались идти пешком. Фонзи не любил это место, слишком много неприятных воспоминаний оно у него вызывало.

Всадники выстроились в линию, прикрыли глаза, призывая лошадей. Моментально похолодало, теплое дыхание вырывалось изо рта белесым облаком. По рукам Фонзи поползли мурашки, но только от холода, а никак не от страха. Они отзывались на зов. Появление ярых лошадей начиналось всегда одинаково. Сначала холодало, потом слышался стук копыт и утробное фырканье. Совсем рядом.

Фонзи открыл глаза. Перед ним величественно возвышалась ярая лошадь с черной, словно ночь шерстью, гривой, искусно заплетенной в косу, и маленькими алыми глазами. Они могли видеть насквозь и даже прожигать плоть. В воздухе запахло металлом. Как и всегда при призыве. Фонзи подошел ближе, нежно поглаживая лошадь по морде. Ее звали Кайто. Парень сам выбрал ей имя. Она не была похожа на других лошадей, Кайто жила инстинктами, ощущала все в три раза острее. Фонзи увидел в ней себя, а она выбрал его.

Остальные всадники уже забрались на лошадей. Сбруя была им не нужна. Ярые лошади – дикие хищники, они никогда не позволят нацепить на себя прочие принадлежности для верховой езды. Хватит и того, что ими управляют какие-то людишки.

Фонзи улыбнулся своим мыслям и одним прыжком оказался верхом на Кайто.

Авалона строго оглядела отряд и, заметив, что все готовы к пути, кивнула.

– Летим.

И они поднялись к небу, навстречу облакам.

Этери

К удивлению девушки, она не ощущала страха. Привычный мир пошатнулся, но когда было иначе? Да и Ареморика чем-то похожа на ее повторяющееся из года в год сновидение. Даже лес оказался схож. Хотя тот во сне он все же был более впечатляющим. У Элфи пусть и не золотистые волосы, зато у Этери они из чистого золота. Ей все еще сложно привыкнуть к изменению их цвета. Они буквально источали сияние, слишком яркое, чтобы долго наслаждаться им.

Одним движением девушка вернула темные очки на их законное место. Ее глаза уже привыкли к палящему солнцу и даже почти не болели, но вот свет, исходящий от цепочки Элфи заставлял жмуриться. Этери впервые видела настолько искусную вещь. Переплетение тончайших звеньев держалось только благодаря растению, обвивающему цепочку, словно плющ. А аромат апельсинов продолжал следовать за ними.

Элфи шагал слишком быстро, и Этери пришлось его догонять. Они продолжали идти в тишине, наслаждаясь природными звуками до тех пор, пока ей не надоело молчать.

– Если ты мне ничего не расскажешь про дедушку, я не смогу правдоподобно сыграть Лилит, – намекнула она ему.

Ей требовалось знать подробности жизни матери. В каких условиях Лилит жила? Кем воспитывалась? И где ее настоящий дом? Здесь, в странном чудном мире или в Хоу-Хэле рядом с Джоном?

Элфи приподнял бровь, откидывая темные пряди волос, лезущие в лицо назад.

– А ты и не сможешь.

– Прости? – Этери даже остановилась, но быстро спохватилась, ускоряя шаг, – Ты сам сказал, что мы похожи.

– Внешне, – подтвердил он, – но ты не Лилит Пендрагон, и вряд ли когда-нибудь ею станешь.

– Тогда зачем надо было заключать со мной сделку?

– Ты потянешь время, пока я не получу желаемое. К тому же, – он зло усмехнулся, – как ты можешь хотя бы приблизиться к образу Лилит, если даже не веришь в то, что оказалась на этой стороне?

– Я такого не говорила, – попыталась возразить Этери. Его проницательность напрягала. Ничего нельзя было скрыть от взгляда его чернеющих глаз.

– Мне не нужны слова. Человека, погрязшего в сомнениях, видно сразу.

Он замер, к чему-то прислушиваясь, а затем повернулся к Этери. Черты лица заострились, и каждая мышца в его теле была напряжена. Кажется, ему не нравится здесь находиться. Этот проклятый лес не заканчивался, да и территория врагов не внушала доверия. На краткий миг Этери показалось, что глаза Элфи блеснули зеленым огоньком, но он исчез так быстро, что она не успела его рассмотреть.

– Ты дочь Лилит Пендрагон, и я никогда не поверю, что твоя жизнь была нормальной, – в его голосе звучало столько убежденности, что Этери прикусила губу, застыв в нерешительности. Ее жизнь и правда была далека от нормальной, за ней по пятам следовала гибель. Ленты, что она видела, мерцающие тонкие нити, все это несло за собой утрату. Но Этери ничего не могла сделать. Она видела, но была бесполезной.