- -
- 100%
- +
Он залпом махнул рюмку водки и вдруг, поперхнувшись, наклонился над столом. Его вывернуло в тарелку выпитой водкой и остатками закуски. С трудом упершись ладонями в край столешницы, он откинулся на спинку стула и начал жадно хватать ртом воздух. Лицо Ояра сделалось белым как полотно, на лбу мелкими бисеринками выступила испарина, губы приобрели какой-то странный, синюшный оттенок.
– Что с тобой? – испуганно вскочил Петр. – Дать воды?
– Сердце, – едва смог вымолвить Юри. – Больно очень.
Меркулов подхватил его на руки и быстро отнес в комнату, уложил на диван, стянул с ног башмаки и расстегнул на груди рубаху. Ояр оказался легким, как подросток. Он не сопротивлялся, лишь тихо постанывал сквозь зубы и пытался что-то шептать, но что именно, разобрать не удавалось. Метнувшись в ванную, Петр отыскал пузырек с валокордином, накапал тридцать капель, развел водой и влил в рот приятеля. Потом принес таблетку валидола и сунул ему под язык. Однако, судя по всему, лучше Юри не становилось – дыхание оставалось прерывистым, глаза замутились уже не от алкоголя, а от боли, кисти рук похолодели. Что делать?
– Как ты? – опустившись перед диваном на колени, встревоженно спросил Меркулов. Ничего себе происшествие на холостяцкой пирушке двух старинных приятелей, бывших когда-то соперниками в любви!
– Худо, – едва ворочая языком, признался Ояр. – Боль…
Петр взял его запястье: пульс прощупывался слабо. Неровный, с редкими толчками, он напоминал ниточку – тоненькую, связующую нить между жизнью и смертью, которую каждая из них тянет в свою сторону с попеременным успехом. Надо вызывать скорую. Тем более Ояр, похоже, начал терять сознание.
– Алло, скорая? Пришлите машину… Тяжелый сердечный приступ. Адрес? Диктую, Потаповский… Да, я выйду встретить, подъезд со двора. Поскорее, пожалуйста, очень плохо!
– Ждите, бригада будет, – ответил бесстрастный голос диспетчера подстанции скорой.
Накрыв Ояра пледом, Меркулов быстренько оделся и выскочил на улицу. Моросило, с неба летел то ли мелкий холодный дождь, то ли колкая снежная крупа, таявшая, не достигнув земли. Сколько ждать скорой? Он посмотрел на часы – почти два ночи. Интересно, где ближайшая станция и сколько они будут добираться по ночному городу?
Завидев огни скорой, Петр побежал навстречу, призывно размахивая руками. Показал, где поставить машину, и повел бригаду наверх.
– Выпивали? – неприязненно спросила пожилая фельдшерица, помогая врачу освободить руку Ояра, чтобы померить давление.
– Так получилось, давно не виделись, лет пятнадцать, – начал оправдываться Меркулов, но врач прервал его: – Помолчите!
Стрелка тонометра прыгала и никак не могла хоть где-то остановиться. Юри пришел в себя: в его глазах уже не осталось и тени хмельного тумана – в них плескалась невыразимая боль и отражался животный страх перед внезапно случившимся с ним. Он все время взглядом искал Петра и, найдя, смотрел с немой просьбой, которую приятель должен понять сам, поскольку ее нельзя высказывать при посторонних.
– Давайте носилки, – врач встал и сунул в нагрудный карман халата небрежно сложенный стетоскоп. – Скорее! Похоже, инфаркт. Кто он вам?
– Приятель, – ответил Меркулов, поняв, что вопрос обращен к нему. – Друг юности.
– Где живет, знаете, документы какие-нибудь есть?
– Понимаете, он вообще-то живет в Риге, а документы… Я сейчас!
Петр кинулся к висевшей на стуле куртке Юри, обшарил карманы: деньги, аккуратно сложенный носовой платок, нераспечатанная пачка сигарет, несколько жетонов для телефона-автомата. Все. Может быть, в кейсе?
Дипломат открываться не хотел, как Меркулов ни крутил колесики замочков. Спрашивать сейчас у Ояра шифр бесполезно. Оставив кейс, он расстегнул молнию одной из сумок, сдвинул покрывавшую ее содержимое непромокаемую ткань и похолодел: поверх каких-то коробочек лежал в новенькой желтой подмышечной кобуре вороненый «вальтер ППК» – отличная боевая машинка, способная уложить человека за сотню шагов, проделав в нем сквозную дырку. Ну, Юри, ну, приятель!
– Нашли? – фельдшерица попыталась заглянуть через его плечо, но он успел быстро прикрыть пистолет и задернул замочек сумки.
– Нет, я потом найду! Не стоит терять времени. Куда вы его повезете?
– Наверное, в первую городскую, тут ближе, – ответил врач. В дверях уже топтался водитель скорой, раскладывая носилки. – Поможете вынести?
– Конечно, – кивнул Петр. – Как мне узнать о его состоянии?
– Звоните в приемный покой или в справочную. Как его, давайте я запишу.
– Юри, это фамилия, зовут Ояр Янович, живет в Риге, по-моему, улица Кришьяна Барона, если не переименовали, как у нас.
– Ладно, беритесь, – приказал врач. – Выносим головой вперед!
Ояра переложили на складные брезентовые носилки. Он сделал движение, словно хотел поймать руку Меркулова, и тот в ответ ободряюще улыбнулся ему и шепнул:
– Не волнуйся, я все помню!
Внизу шофер забежал вперед и раскрыл заднюю дверцу машины. Когда носилки вдвигали по полозьям внутрь микроавтобуса, Юри неожиданно вцепился в рукав Петра и с трудом дал понять, чтобы тот наклонился к нему:
– Сохрани, – прошелестел шепот, щекоча ухо Меркулова прерывающимся дыханием. – Машину проверь… И если… Ты должен быть первым! Не отдавай…
– Хватит, хватит, потом наговоритесь, – грубовато прикрикнула фельдшерица. – Поехали!
Задняя дверца скорой захлопнулась, словно проглотила человека, и через секунду на выезде из двора мелькнули красные огни стоп-сигналов…
Поднявшись к себе, Меркулов скинул куртку, переобулся и прошел в комнату. На полу валялся плед, которым он совсем недавно укрыл Ояра, а в воздухе явно чувствовался запах мокрой одежды приезжавших врачей и неистребимый запах лекарств. И будто сразу стало не хватать чего-то важного, что еще недавно было тут, рядом с тобой, а теперь безвозвратно ушло.
Заметив сиротливо стоявшие около дивана башмаки Юри, он отнес их в прихожую и подумал: «Надо отвезти ему обувь и куртку». Она тоже осталась висеть на спинке стула. Впрочем, если диагноз подтвердится, ботинки и куртка понадобятся приятелю еще не скоро – инфаркт не шутка, с ним не так просто справиться, как с насморком или ангиной. Нервничал, наверное, друг Ояр без меры, жил, сжигая себя в топке роковых страстей, в постоянном напряжении. Интересно, правду он сказал о двух любовницах или, как это с ним довольно частенько случалось, прихвастнул? Как бы там ни было, наговорил Юри сорок бочек, а теперь его забрала скорая. М-да, несколько неожиданно закончилась холостяцкая пирушка при встрече давних приятелей…
На кухне Петр выпил рюмку водки и, не закусывая, закурил, бездумно следя за серой ленточкой невесомого дыма, поднимавшегося спиралями к потолку. Из головы не выходили слова Юри о том, что не важно, с кем ты связался, а важно лишь то, что будешь с этого иметь. И тут как толкнуло – пистолет! Ведь в сумке Ояра лежит новенький «вальтер»! Зачем ему понадобилось оружие? И вообще, где его документы и ключи от машины? Он просил приглядеть за ней, а ключи, помнится, висели у него на цепочке, пристегнутой карабином к поясу брюк. При врачах, естественно, не до того, чтобы обшаривать больного и вытягивать из его брючного кармана связку ключей. Но как быть теперь?
Меркулов примял недокуренную сигарету в пепельнице, выдавил в стакан половину лимона, немного развел водой, выпил, чтобы хоть как-то нейтрализовать действие спиртного, и решительно направился в комнаты. Для начала он еще раз тщательно обыскал куртку Юри и даже прощупал все швы – сделать это оказалось не трудно, поскольку она была сшита из прекрасной тонкой кожи. Однако ничего обнаружить не удалось: даже никаких клочков бумаги. Сложив все вынутое из карманов куртки на стол, Петр перешел в другую комнату и занялся сумками.
Первой он открыл ту, где видел «вальтер». Вот он. Расстегнув застежку кобуры, осторожно вытянул из нее оружие – с первого взгляда он безошибочно определил: пистолет заряжен, смазан и хорошо вычищен. Рядом лежали две картонные коробочки с патронами – в общем-то, не пустячный арсенал. И кто знает, какие дела тянутся за этим стволом, принадлежит ли он самому Юри, или Ояр получил его во временное пользование еще от кого-нибудь? Но от кого? Номер пистолета не спилен, значит, изначально не задавались целью скрыть его принадлежность? Ну ладно, а кобура? Примерив ее на себя, Меркулов убедился: ремни отрегулированы на рост и размеры Юри. Значит, оружие носил сам Ояр? Зачем? В кого он собирался стрелять или от кого намеревался защищаться? Тысяча вопросов и ни одного ответа!
Отложив «вальтер», Петр стал вытаскивать из сумки коробки. Открывая их одну за другой и внимательно рассматривая содержимое, он все больше и больше мрачнел – в сумке приятеля, тщательно упакованное, лежало суперсовременное шпионское электронное оборудование, при помощи которого можно легко подслушивать, подглядывать, записывать чужие разговоры, находясь на значительном расстоянии и не рискуя быть обнаруженным. Дела!
Откуда все это у Юри? Подобные штучки стоят просто бешеных денег, причем цена их выражается в многозначительных цифрах в самой что ни на есть твердой валюте – в долларах, фунтах стерлингов, дойчмарках, а в рублях будет просто астрономической!
В другой сумке нашелся обтянутый кожей, довольно увесистый кейс с чувствительным электронным стетоскопом – такая штука давала возможность услышать и записать то, что говорили отделенные от подслушивающего бетонной стеной толщиной в метр и больше. Там же оказались наборы микрофонов, микродиктофоны, разнообразные «жучки»…
Разглядывать содержимое каждой сумки, вскрывать все коробки Петр не стал: он просто наугад открывал какую-нибудь первую попавшуюся коробочку и, убедившись, что в ней все то же самое, аккуратно закрывал и укладывал на место. Закончив осмотр сумок, он уселся на полу и закурил, – ничего не скажешь, оставил приятель подарочек! Хорошо еще, кроме «вальтера», больше нет оружия. Хотя зачем лицемерить – все, что уложено в сумках, в умелых руках может послужить более страшным оружием, чем пулемет или винтовка с оптическим прицелом!
Ага! Он еще забыл про кейс, который Юри так осторожненько поставил рядом с сумками. Хотелось надеяться, что он не заминирован и при попытке вскрыть его не разнесет незадачливого взломщика в клочья – судя по содержимому сумок, ожидать можно всего.
Меркулов принес инструменты и принялся осторожно ковыряться в замках. Кое-какие познания в слесарном деле у него имелись, поэтому вскоре защелки уступили его упорству и натиску. Крышку он приоткрыл, ожидая неприятного сюрприза, но, слава богу, обошлось без эксцессов. Первое, что он увидел – торчавшие в кармашке верхней крышки запасные ключи от машины на красивом брелке из Парижа. Кроме ключей от машины там были еще два ключа: явно от квартиры. Но где она? И кто там живет или жил?
Сплошные загадки оставил укативший на скорой помощи в больницу Ояр Янович Юри, в молодые годы занимавшийся китаистикой и носивший погоны офицера Советской Армии, а по прошествии множества лет ставший неизвестно кем. Вот это и было самым главным – узнать, кем же стал Юри?! Тогда появятся ответы на многие вопросы, если не на все.
Так, что тут еще, в этом проклятом кейсе? Пачка бумаг на латышском – частью отпечатанные на машинке, частью исписанные от руки, частью выполненные на компьютере. Петр латышского почти не знал и отложил бумаги в сторону. Под ними аккуратными стопочками лежали три банковские упаковки долларов США – примерно тысяч тридцать. По нонешним временам если не состояние, то очень большая сумма. Что еще? Какой-то маленький, потертый блокнотик. Перелистав его, Меркулов обнаружил несколько записей: какие-то даты, имена, малопонятные пометки на русском или на латышском, столбики цифр – код не код, но и на подсчеты расходов не слишком похоже. Более всего его заинтересовали записанный почерком Юри адрес на русском языке и схемка, как добраться от метро. Тут же был записан телефон. Не откладывая дела в долгий ящик, Петр подтянул к себе аппарат и набрал номер. В ответ полились долгие гудки. Потом в наушнике щелкнуло и знакомый до боли голос Ояра приветливо сказал:
– С вами говорит автоответчик. После короткого сигнала оставьте свое сообщение или номер телефона. Благодарю!..
Надо полагать, это номер телефона той берлоги, где в последнее время отсиживался или, если угодно, проживал Юри? А адрес и схемка – указания, как ее найти? Вполне вероятно, он несколько раз менял место проживания в огромном городе, а последнее было в новом районе и, чтобы не заплутать, он и сделал для памяти схему?
Ну а что же делать со всем этим добром, да еще и с пистолетом? Трогательно и верно выполняя заветы старой дружбы и данное обещание, хранить до выздоровления Ояра? А если кто-то заявится за всем добром, да еще так сказать in absentia, то есть в отсутствие хозяина? Черт его знает, какие знакомые завелись у Юри, если он возит с собой подобные «джентльменские» наборы, в которые к тому же входит еще и пистолет? И что делать с машиной Ояра – так и оставить во дворе рядом с детской площадкой? Через день-другой она неминуемо привлечет чье-нибудь внимание, особенно если Юри успел где-то наследить.
Тьфу, пропасть! Вот принесла нелегкая этого шута Ояра! Одна отрада, что ключи от машины нашлись. Так, а это что такое?
Приподняв ложное дно кейса, Меркулов увидел сложенные стопочкой документы – паспорт и международные водительские права Ояра, какие-то квитанции. Там же лежали чистые бланки польских, румынских и эстонских паспортов. Час от часу не легче! В довершение всего обнаружилась изящная продолговатая коробочка телефона сотовой связи с короткой толстой антенной, торчавшей сверху. Ну, кажется, все?
Что теперь – звонить в больницу и срочно везти им документы Юри? Конечно, те, что выписаны на его имя, а никак уж не чистые бланки паспортов других государств! Звонить в милицию или в контрразведку и рассказывать о случившемся? Бежать проверять, нет ли чего еще в салоне и багажнике оставшейся во дворе машины приятеля или… или поскорее избавиться от всего этого, запрятав так, чтобы сразу нельзя было догадаться где искать? Пожалуй, лучше начать с последнего. Из больницы Ояра еще долго не отпустят, обращаться к власть предержащим структурам может встать себе дороже, а вот если?..
В голову Петра пришла простая и в то же время весьма сомнительная идея: отвезти вещички приятеля на квартиру дочери. Сейчас она с мужем в отпуске, уехали всего несколько дней назад и вернутся нескоро. Квартира недалеко – на Шаболовке, – опять же в ней есть стальная дверь и сигнализация. Это плюс! Второй плюс – сделать все под покровом ночи, пока никто ничего не заметил. А до возвращения дочери и зятя он что-нибудь непременно придумает! Решено?! Ключи от квартиры дочери у него есть: ему оставили их, чтобы он присматривал за цветами и вообще время от времени проверял, все ли в порядке. Надо ехать, время дорого! Опять же, вдруг он зря паникует – сейчас многие фирмы торгуют шпионским оборудованием вполне официально, и при желании у них можно достать еще не такое.
«Нет, не такое, – одеваясь, горько усмехнулся Петр. – «Вальтер» они тебе не предложат да и многих приборов не достанут, поскольку таких нет в свободном обращении даже на Западе».
Весь обвешанный тяжелыми сумками, держа в руке кейс, он спустился во двор, быстро свалил все в салон своих стареньких «жигулей» и сел за руль. Мягко заурчал мотор. Бросив взгляд в зеркало, Меркулов поглядел на серенькую тачку Юри, стоявшую у изгороди детской площадки: пойти посмотреть, что в ней? Но отказавшись от этого намерения, он плавно тронул с места и выехал со двора…
До квартиры дочери он добрался меньше чем за полчаса. К счастью, на пустынных улицах ему даже не встретился ни один гаишник. Честно признаться, подобной встречи Меркулов опасался – ведь он все же выпил сегодня ночью, а садиться за руль даже после кружки пива он себе никогда не позволял. Ладно, пронесло, есть все-таки Бог на небесах.
Быстро перетаскав груз наверх, он сложил сумки в углу, прикрыл их предусмотрительно прихваченным пледом и приколол к нему записку: «Таня и Толик! Ничего не трогайте! Вещи мои, скоро заберу, просто некуда было сложить. Папа». Хотелось верить, что этой филькиной охранной грамоты для дочери и зятя окажется вполне достаточно. Немного подумав, он взял документы Юри и вскрыл одну из банковских упаковок с долларами – мало ли, какие понадобятся расходы, а он тоже не миллиардер. Наверное, тысячи две-три хватит на все?
Очень хотелось взять «вальтер» – он просто притягивал к себе строгой четкостью линий, грозной красотой хорошего боевого оружия. Вооруженный мужчина всегда чувствует себя иначе, чем безоружный. Увереннее в себе, что ли, строже, сильнее? Но, как ни хотелось, он ограничился только ключами от машины и квартиры, документами и долларами. Все остальное пусть мирно полежит здесь. Да, трубочку телефончика тоже можно прихватить, она не пистолет, зато удобно – звонить откуда угодно и куда угодно.
Снова усевшись за руль, Петр ненадолго задумался – что теперь? Больница рядом, рвануть туда, отдать документы и узнать, как чувствует себя Ояр? Но он так беспокоился о машине! Да и что ответят сейчас врачи: сообщат, что доставленного по скорой отправили в реанимацию, и предложат дождаться утра? Хорошо, документы подождут, в больницу он позвонит из дома, а сейчас надо поехать и осмотреть тачку Юри. И неплохо бы придумать, что с ней делать? Может, не мудрствуя лукаво, накрыть старым брезентом и завязать веревками?..
В свой двор он въехал не зажигая огней – здесь все изучено до малейшей ямки и трещинки на асфальте. Оставив машину на привычном месте, обошел детскую площадку и в недоумении остановился: около серенького жигуленка Юри копошились двое мужчин, явно пытавшихся вскрыть замки дверей салона. Ничего себе шуточки! Побежать скорей домой, схватить охотничье ружье и задержать злоумышленников? Но пока пробегаешь, они могут уже угнать «лайбу» Ояра. Петр сунул руки в карманы куртки и решительно двинулся к незнакомцам.
– Эй, парни! Это не ваша машина! Что вы тут делаете? – остановившись в нескольких шагах от незнакомцев, окликнул их Меркулов.
К его удивлению, они не вздрогнули, не испугались и не бросились бежать. Не прерывая своего занятия, парень в короткой дубленке, ковырявшийся в замке, поднял голову и ответил:
– И не твоя! Вали отсюда!
– Иди домой, – поеживаясь от студеного ветра, миролюбиво посоветовал второй. – Время позднее, пора спать.
– Ребята, уходите по-доброму, – предложил Петр. Драться он не боялся и умел постоять за себя, а два каких-то приблудных малых, пытавшихся вскрыть ночью чужую машину, не представлялись ему опасными противниками. Правда, на минуту мелькнула мысль сожаления, что не взял «вальтер» из сумки Юри. Тогда разговор сейчас был бы предельно короток и ясен.
– Тупой, что ли? – «миролюбивый» шагнул к Меркулову. – Сказали, иди домой!
Обстановка явно накалялась. Сделав еще шаг, парень неожиданно развернулся и попытался ударить Петра ногой в голову – видно, он владел некоторыми приемами каратэ. Меркулов успел поставить блок и с такой силой отбил удар, что парень рухнул на бок, не удержав равновесия. Однако он, как кошка, тут же вновь очутился на ногах, словно подброшенный пружиной, и предпринял новую атаку.
«Надо было взять «вальтер» или сбегать за ружьем», – тоскливо подумал Петр, пропустив ощутимой силы удар в грудь. И тут же скулу ожгло новым ударом. Ночные грабители автомобилей явно не собирались просто так расставаться с возможностью поживиться. И их было двое против одного, давно перешагнувшего сорокалетний рубеж человека, пусть даже когда-то серьезно занимавшегося спортом, но явно уступавшего молодым в скорости реакции. И пока в дело вступил всего один из них, а если навалятся оба?
Улучив момент, Петр сумел поймать руку парня, намертво зажал ее и резко рванул на себя, одновременно безжалостно врезав ему кулаком в лицо и ребром ботинка по голени. Таких приемов его противник явно не знал и кучей тряпья осел на асфальт, по-звериному завыв от жуткой боли. Второй тут же бросил ковыряться в замке и, прижавшись спиной к машине, сунул правую руку в карман, наверное, нащупывая рукоять ножа.
К удивлению Меркулова, поверженный «миролюбец» оказался значительно крепче, чем он предполагал, и удары почти стокилограммового Петра не вырубили его – парень уже успел подняться на четвереньки и, нетвердо цепляясь рукой за крыло автомашины, ошалело мотал головой, явно пытаясь встать и вновь принять боевую стойку. Хорошо бы ему сейчас добавить ногой по печени, но разве даст второй? А пока разберешься с ним, двужильный «миролюбец» успеет прийти в себя. Да и так ли легко удастся разобраться со вторым?
Меркулов попятился, зорко следя за каждым движением противников. Отступать не позорно: ни к чему глупо подставлять голову. Нужно рвануть к своей машине и взять хотя бы монтировку, которую он всегда возил под передним сиденьем. Это значительно охладит их воинственный пыл.
Неожиданно сбоку раздался рокот мотора и ударил сильный свет фар. Вильнул в сторону и погас. Хлопнули дверцы автомобиля и знакомый голос проревел:
– Лексеич?! Наших бьют?
Меркулов оглянулся. В нескольких метрах от него остановился джип Витька – соседа по подъезду, занимавшегося какими-то делами по части оптовой торговли. Сам Витек – в сажень ростом и с какой-то железкой в руках – уже спешил к месту побоища, а за ним из джипа гурьбой вываливались его явно не совсем трезвые приятели. Они уже успели заметить, что противников у Меркулова всего двое, и с гоготом и свистом, размахивая бутылками, охотно кинулись «пособить», предвкушая развлечение, заключавшееся в избиении забредших на запретную территорию чужаков.
Быстро оценив резко изменившееся соотношение сил, чужаки боя не приняли. Они быстро отступили в темноту и под улюлюканье и пьяный гогот компании Витька скрылись в подворотне. Наметанным глазом Петр успел заметить, что «недобитому» приходилось поддерживать подельника – тот здорово прихрамывал.
– Чего тут? – Витек обдал Меркулова запахом перегара и сунул заводную ручку под мышку. Вытряхнув из пачки «Кэмела» сигарету, он с удовольствием закурил. – Хотели у тебя колеса снять, что ли?
– Вовремя ты, – потирая ушибленную скулу, признался Петр.
– Ага, – заржал Витек. – Как раз! По-моему, пятый час? Самое оно! Ты че, Лексеич, по ночам стал гулять?
– Понимаешь, тут такое дело, – начал немного путано объяснять Меркулов. – Приятель ко мне приехал из Риги, а у него случился инфаркт. Машина его осталась, я его в больницу отправил, а когда возвращаюсь, тут эти двое копошатся.
– Понятно, – длинно сплюнул один из дружков оптовика. – Постоит еще, точно разденут или угонят.
– Теперь не знаю, чего с ней делать, – беспомощно разведя руками, признался Петр. – Брезентом, что ли, накрыть?
– Ерунда, – отрезал Витек. – Слышь, Сань, вроде, у Митьки «ракушка» пустая? Может, сдаст пока? Пару сотен баксов дашь?
Он вопросительно поглядел на Меркулова. Тот утвердительно кивнул: пристроить машину Юри в жестяной гараж-«ракушку» – хоть какой-то выход на время, а там, может быть, еще чего получше подвернется, или сам Ояр скажет, куда девать его, как он любил выражаться – «лайбу».
– Звякни ему, – велел Витек, обернувшись к приятелю.
– Не рановато ли? – нерешительно запротестовал Петр, хотя возможность побыстрее избавиться от машины Юри и убрать ее из двора с глаз долой его только радовала. Но должны же существовать еще какие-то правила приличия?
– Нормально, – отмахнулся Витек, а его приятель уже тыкал пальцем в кнопочки радиотелефона.
Переговоры закончились быстро: обе стороны выражались исключительно на московском диалекте общероссийского мата и очень быстро пришли к соглашению.
– Триста за две недели, – убирая телефон за пазуху, объявил результат приятель Витька. – Сейчас можем и отогнать. Это рядом, у Солянки.
– Ключи есть? – поинтересовался обстоятельный сосед, несмотря на явный хмельной гул в голове не утративший способности трезво мыслить. – Тогда заводи и поехали. Чего зря время терять?
С неба вдруг посыпало частой, колкой белой крупой, уже не таявшей при падении на землю. Меркулов сел за руль машины Юри, а приятели Витька набились в джип. Лавируя по старым московским переулкам – кривым и горбатым, изобилующим неожиданными поворотами и тупиками, Петр в зеркальце заднего вида заметил, что за ними тянется еще одна машина – темная, неприметная, с погашенными огнями. Неужели в ней «битый» и «небитый», пытавшиеся вскрыть «лайбу» Ояра? Да нет, чушь собачья, станут они выслеживать старенькие «жигули», тем более после стычки, да еще в такую погоду. Зачем, когда кругом полно новых машин, многие из которых тоже не имеют сигнализации и ночуют на улицах без присмотра – гараж в столице превеликая проблема, и сейчас, в данной ситуации «ракушка» за триста баксов на две недели – просто подарок судьбы. Еще мало попросили, наверное, из-за уважения к Витьку…