Фокус-покус, или Волшебников не бывает

3. Сделай или откажись. Не надо пытаться. (Fortune cookie)

Таксу звали Корицей. Василисе это имя не нравилось. Его было не слишком-то удобно произносить. «Корица, Корица, Корица». Звучало смешно, в основном из-за этого «ца», да и язык заплетался. К тому же, надо признать, что собака не слишком-то отзывалась на эту кличку. Слово «Корица» было слишком длинным, то ли дело – Рекс или Рич. Но Ярослав заметил, смеясь, что такому длинному, как сосиска, существу, вполне бы подошла кличка «Ваше высокоблагородие» – он произнес это в одно слово. Такса задрала острый нос вверх и одобрительно посмотрела на Страхова.

– Не слишком-то высокое благородие, не считаешь? – усмехнулась Василиса, наблюдая за тем, как Корица носится по дому и пытается запрыгнуть на стул. Коротенькие лапки она компенсировала упрямством и верой в себя.

– Альберт оскорблен до глубины души, ты в курсе? – спросил Ярослав, вынимая его из-под кровати. Кот смотрел на рыжую конкурентку с явной ненавистью. Он шипел, стоило Корице приблизиться к нему на метр.

– А сколько лет Альберту? – поинтересовалась Василиса. Страхов задумался, его взгляд почему-то затуманился, он пожал плечами и сказал, что не помнит. Вышел в кухню и принялся что-то выискивать в холодильнике, хотя Василиса была уверена – не голоден он и не может быть. Они только поели – и Корица с Альбертом тоже.

– Но хотя бы скажи, сколько лет он с тобой живет? Как ты его завел? – спросила девушка, наливая себе воду из стеклянного кувшина на столе. Ярослав продолжал копаться в холодильнике, словно бы ничего не услышал. Это ее злило. Почему нужно все усложнять? Почему нельзя дать ответы на простые вопросы. Он-то знал все, буквально все – даже то, что Василиса предпочла бы скрыть – о ней. Знал, каким была ребенком, о громадном чувстве вины за то, что не была такой, какой бы хотела ее видеть мама. Знал, что до него у нее был всего один настоящий парень и что тот был прагматичным козлом. Василиса даже не знала, как и когда в жизни Ярослава появился этот чертов кот. Не говоря уже о том, сколько женщин было в его жизни и кого из них по-настоящему любил.

– Почему нужно все усложнять? – Страхов развернулся к девушке и сверлил ее горящим взглядом. – Сколько можно доставать вопросами?

– Что не так с моими вопросами? Что такого не так с твоим котом?

– Все прекрасно с ним. Какая разница, сколько ему лет? Я забрал его у одной клиентки, потому что та переезжала. Ну, довольна? – Ярослав практически кричал, хотя, убей бог, Василиса не понимала, отчего он пришел в такую ярость. Корица, перепуганная криками, крутилась под ногами и гавкала.

– Что, это было так уж сложно?

– НЕТ! – гаркнул Страхов. – Это не сложно. Ты можешь оставить меня в покое?

– Почему ты кричишь?

Ярослав вдруг застыл на мгновение, словно раздумывал над ответом, затем взял себя в руки, спокойно повернулся обратно к холодильнику, достал апельсиновый сок и закрыл дверцу.

– Ты права. Я не должен был кричать. Извини.

– Спасибо, – кивнула Василиса, все еще раздраженная и взбудораженная. Она села на стул, позволив Корице впрыгнуть к ней на колени. Ярослав же молча выпил сок, тщательно вымыл стакан, протер его бумажным полотенцем – все это без единого звука или взгляда в сторону девушки. Он поставил стакан на место за стеклянными дверцами кухонного шкафчика, затем развернулся, вышел и оставил ее одну. Разговор был окончен, Василиса сидела, наглаживая бархатистую шерстку Корицы, и думала о том, что лучше бы они кричали и швырялись тарелками. Все лучше, чем излюбленная ледяная вежливость Страхова.

Василиса знала, что он ненавидит говорить о прошлом. Она предположила бы, что его прошлое наполнено чем-то, о чем не хочет даже вспоминать. На вопросы о том, что он на самом деле помнит, отвечал, что у него все равно никого нет, кроме нее.

Он был одинок, но, в отличие от Василисы, жил в полной гармонии с этим. Некоторым людям так идет одиночество. Его жизнь тоже разделена на «до» и «после». Ярослав Страхов жил так, словно родился только вчера – в этой самой квартире, с котом Альбертом, кучей проводов и электронных устройств. Так, словно ничего больше никогда не было.

Как Василиса ни пыталась убедить себя в том, что нужно оставить прошлое Страхова в покое, ее неспокойный разум возвращал к запрещенным размышлениям. «Много будешь знать – скоро состаришься» – эта угроза не работала на Василисе. «Любопытной Варваре» уже не раз пытались оторвать нос – и на базаре, и в самых разных других местах.

– Наверное, он совершил что-то, чего стыдится, – предположила девушка, разговаривая с Корицей следующим утром. – Преступление, из-за которого он становится таким психом, стоит только заговорить о прошлом.

Ярослава не было дома. Ушел еще затемно и не сказал, куда и зачем, и когда вернется. Это была его маленькая месть. Демонстрация силы. Целители не отчитываются перед своими девушками. Василиса тоже не собиралась говорить о своих планах, но проблема была в том, что о ее планах он знал и так. Волшебники все знают, они читают мысли. И эсэмэски.

Корица сидела напротив и периодически косилась на миску Альберта около холодильника. Василиса только что вытряхнула туда содержимое кошачьих консервов, и единственным препятствием между ними и Корицей был, собственно, сам Альберт, лениво и без энтузиазма обнюхивающий еду.

– Может быть, он убил свою прошлую девушку? А что, я читала книжку про такое. Думаешь, меня тоже когда-нибудь захочет пристрелить? Ярослав не выглядит как человек, способный причинить кому-то вред. А, Коричка?

Собаке – на то она и животное – было плевать, какие страшные преступления совершил красивый, атлетически сложенный хозяин дома. Ее больше интересовало, каковы на вкус консервы для котов. Что-то в воздухе подсказывало, что Корица не будет разочарована, если решится на собственное преступление и слопает порцию кота.

– Да-да-да, я понимаю, ни один преступник не выглядит как преступник. Что, кстати, не всегда правда. Я в прошлом году писала об одном убийце – он убил жену, а затем разделал ее на куски и вывез из квартиры в школьном рюкзаке своего сына. Так вот, скажу тебе, он очень даже выглядел, как преступник. Низкий лоб, красные глаза. Злые такие – хоть сейчас зарежет.

Корица в нетерпении ерзала на своем месте. Серый дымчатый кот Альберт доедал свою пайку, что невероятно нервировало собачку. Она подскочила, заглянула Василисе в глаза и тихонько взвизгнула.

– Ты ела, Корица. Сказали – утром и вечером. Не смотри так! – помотала головой Василиса, но собака только усилила психологическую атаку.

– Господи, такая маленькая, а такая прожорливая! – всплеснула руками девушка, и пошла к шкафчику с собачьей едой. – Если хочешь знать, я люблю его таким, какой есть. Высоким, загорелым и с кубиками пресса. И какая разница, если он кого-то когда-то убил и закопал. Знала, с кем связывалась.

Василиса достала банку и вытряхнула содержимое в миску, стоящую по другую сторону от холодильника. Корица пролезла под ее руками и набросилась на еду так, словно никогда в жизни не была голодней. Девушка покачала головой.

– Нет, никого Ярослав не убивал. Просто уверена. Просто не такой человек, как все. Это что-то другое. Я не знаю. И не хочу знать. Должна ему доверять, верно?

Корица никак не отреагировала на внесенное предложение. Собака лично была готова доверять кому угодно, при условии своевременного обеспечения питанием. Василиса вздохнула и отвернулась к окну. Она была готова доверять Ярославу, да. И любила его таким, какой он есть. Но это сложно – доверять и ни о чем не спрашивать у человека, у которого даже имя является частью хорошо продуманного плана – истории, лживой от первого до последнего слова.

– Он был в Индии, прожил там пять лет. Представляю, как много можно узнать, если так вот прожить в монастыре столько времени! – восхищенно присвистнула Вероника и покачала головой. Белая копна волос, многократно перекрашенных в чересчур светлый, вульгарный блонд, живописно ниспадала на ее плечи из-под вязаной шапочки. Джентльмены предпочитают блондинок, только если они лет на пятнадцать помоложе. Впрочем, она все еще была по-своему хороша – стройная фигура и несколько подтяжек скрашивали возраст, убавляя по крайней мере лет десять от ее пятидесяти. Солнцезащитные очки тоже выполняли маскирующую функцию – день выдался солнечным и морозным, как в стихах.

– Ничего себе! Пять лет? А сколько же ему сейчас? – полюбопытствовала подруга Жанна, среднего роста, тоже блондинка, если судить по кончикам волос, выбивающихся из-под массивной меховой шапки, тоже в солнцезащитных очках чуть ли не на половину лица. Она неуклюже двигалась по обледеневшему тротуару (сапоги с высокой платформой – не самая удобная обувь на свете) и внимательно слушала Веронику.

– Я думаю, около сорока, – пожала плечами та. Она остановилась на секундочку, достала из кармана пачку ментоловых сигарет и предложила одну Жанне. Та отказалась, и Вероника закурила, потратив немало сил на то, чтобы прикурить сигарету, не снимая теплых кожаных перчаток на меху.

– А на вид кажется моложе, – пояснила Жанна и стряхнула снег с громоздкого воротника своей длинной, в пол, шубы.

– Ты посмотрела программу, да? – улыбнулась Вероника. – А представляешь, что он же ничего не помнит о себе? Это не шутки – такое случается на самом деле. Десять лет назад его нашли окровавленным на дороге. То ли в Бурятии, то ли в Калмыкии, не помню точно. Он сам, кстати, не любит об этом вспоминать. Ретроградная амнезия бывает мучительной для человека. У меня была бабушка, тоже не помнила, когда и как вышла замуж. И сколько у нее детей не помнила.

– Склероз? – посочувствовала Жанна, чуть не поскользнувшись на очередной ледышке. Парк Победы застыл, обледеневший и красивый, как новогодняя открытка.

– Старость. Нет, ты скажи – Страхов впечатляет, да? Он лучше всех!

– Я бы ему сорока лет не дала, – заметила Жанна. – Скорее тридцать с небольшим. Так ты всерьез решила пойти к нему? Зачем тебе это надо?

– У меня у мужа проблемы, – заговорила Вероника после еле заметной паузы.

– Что-то со здоровьем? – обеспокоилась Жанна. – У моего после переезда спина до сих пор не прошла.

– Вы уже все? Окончательно переехали?

– Надеюсь, – вздохнула Жанна. – Не знаю, когда это кончится – эти переезды.

– Может, тебе тоже сходить на прием к Страхову? – предложила Вероника. Жанна покачала головой.

– Я больше всего боюсь, что нас опять перебросят из Москвы куда-нибудь в Австралию. Ненавижу кенгуру. Ладно, бог с ним. Пока живем – и ладно. Слушай, у тебя есть телефон? Я свой не взяла, а мне надо позвонить в клуб, перенести тренировку. Совсем про нее забыла.

Вероника положила сигареты в карман и достала телефон – IPhone, конечно, тут же с удовлетворением отметила про себя Жанна. Эта мода все делает удобнее. Она поблагодарила Веронику, набрала номер, поговорила – пришлось подождать, пока ресепшнистка, тупая коза, соединит с правильным внутренним абонентом.

– Глупая, – развела руками Жанна. Вероника заверила ее, что они все идиотки.

– У них такие требования при приеме на работу – берут только глухих, – рассмеялась Вероника. – Меня однажды записали на липосакцию вместо лапароскопии, можешь представить себе. И что интересно, они не только у нас такие. Это по всему миру – была в Германии, мне там делали операцию…

– Операцию? – заволновалась Жанна. – Что случилось?

– О, у меня были такие проблемы с суставом на левой ноге. Лыжный инцидент. Ты не представляешь, как это было больно – и пришлось делать две операции. Одну делали в Москве – неудачно. Пришлось полететь в Германию. Ненавижу эти лыжи. Муж до сих пор катается – и меня тащит. А я бы лучше в Индию поехала. Только он меня не отпустит.

– Ну, а сейчас с суставом все в порядке? – уточнила Жанна, поправляя чуть съехавшую набок шапку. Не угадала с размером, надо было брать меньше.

– Вроде ничего, – успокоила ее Вероника.

Со стороны могло показаться, что они знакомы сто лет и очень близки. Даже одеты были похоже – две респектабельные дамы, заботящиеся о том, чтобы яркое солнце не повредило им глаза. Но на самом деле они познакомились всего неделю назад – столкнулись в Парке Победы, где Вероника гуляла с собакой. Жанна только-только переехала в их микрорайон и еще никого тут не знала.

– Вот я и не понимаю, зачем тебе экстрасенс. У тебя ведь все хорошо. – Жанна остановилась, чтобы распутать поводок.

– Нет, мне нужно к нему. Я уже в очереди отстояла месяц. Просто так не попасть, – пожаловалась Вероника. – Запись на полгода вперед. Эти телевизионщики, которые его раскрутили, они же не дают подступиться, представляешь?

– Как это?

– А так. Они предлагают «поработать» с его помощниками. А те – сплошные шарлатаны. Развод на деньги, толку никакого. Лучше уж переплачу, но получу помощь.

– Правильно. Лучше уж наверняка. – Жанна старалась говорить и двигаться с той же частотой и ритмом, что и Вероника, но было непросто. Корица, объятая волнением от встречи с соплеменницей, таксой Вероники Принцессой, носилась из стороны в сторону со скоростью маленького коричневого метеорчика. Принцесса проявляла не меньший энтузиазм, из-за чего поводки постоянно переплетались и скручивались, периодически лишая обеих такс способности к передвижению.

– Ну вот, опять! – всплеснула руками Вероника. – Принцесса, ко мне!

– Корица, стой! – И обе женщины принялись распутывать очередной клубок. Пока стояли, Вероника рассказала, что хочет завести второго ребенка. Муж не знает об этом, а если узнает, скажет, что та с ума сошла. Возраст и все такое. Но ведь есть разные варианты.

– Варианты? – удивилась Жанна.

– У меня знакомая так родила. Ну, не сама. Она наняла суррогатную мать. Это несложно. И не так дорого. Нужно только сдать яйцеклетку и сперму, и все будет, как будто ты сама родила.

– Ты это серьезно? – нахмурилась Жанна. – Звучит очень непросто.

– Ничего не сложно. Вот только… Ты понимаешь, Славику за полтинник. Вдруг у него сперма уже не та?

– В каком смысле не та? – удивилась Жанна.

– В самом прямом. Столько квасить, как он, – и чтобы сперма в пятьдесят была «та»? Ты серьезно?

– И что делать? Брать донора? – протянула Жанна.

– Нет, это уже совсем не вариант. – Вероника замахала рукой в перчатке. – Надо будет пройти курс лечения, если что. Может же он ради такого не пить месяц? В общем, так все сложно.

– А не проще усыновить кого-нибудь? – искренне удивилась девушка. Но Вероника вдруг остановилась и посмотрела на нее таким изумленным взглядом, что Василиса, которая все время была в роле Жанны, поняла – переборщила.

Вероника, клиентка Ярослава, записавшаяся к нему на прием еще месяц назад и отдавшая за этот еще несостоявшийся прием серьезные деньги, ни за что не захочет растить какого-то там чужого, неизвестно от кого, ребенка. Хочет только своего, чтобы было о ком заботиться, ради кого жить. Свою кровинушку. Дополнительный хомут на шее Славика. Инструмент контроля, лучше которого еще никто не придумал. Василиса сталкивалась с такими клиентками не в первый раз.

– Что ж, – протянула она, поежившись. – Я могу тебя понять. Мы тоже думаем о ребенке.

– Ребенок – это очень важно. Жанка, а давай вообще вместе родим?

– В каком смысле? – вытаращилась Василиса, перепугавшись, что Вероника сейчас предложит стать суррогатной матерью.

– Если все сложится и Страхов поможет, то мой ребенок и твой могут быть погодками. Знаешь, как это здорово, когда дети – погодки. Можно будет вместе гулять с ними, вместе шопиться.

– А что, хорошая идея, – протянула Василиса без особенного энтузиазма. – Но сначала хочу убедиться, что нас не забросят черти куда через полгода. Знаешь, с его работой…

«Подруги» дошли до конца парка, и Вероника повернула в сторону массивного многоподъездного сталинского дома, на восьмом этаже которого жила ее семья. Адрес и прочие данные у Василисы были уже давно. Записавшись на прием к Страхову, Вероника оставила свой домашний телефон, так что вычислить адрес по базам данных было делом пяти минут.

– Ну что, увидимся? – улыбнулась Вероника. – Вы тут каждый день гуляете?

– Обычно я гуляю рано утром. Но давай будем созваниваться, – предложила Жанна-Василиса. – Твой телефон у меня есть.

Больше всего на свете Василиса сейчас мечтала о том, чтобы избавиться от этих ужасных сапог на платформе. Поразительно, как мало мы смотрим на лица людей, с которыми общаемся. Когда они только начали эту операцию, девушка волновалась по настоящему сильно, что такая ярая фанатка «Магии в действии», как Вероника, узнает подругу целителя Страхова из последнего эпизода. В конце концов, он публично поцеловал ее при всех, под камерами и под аплодисменты.

– Ну, как все прошло? – спросил Ярослав, помогая ей стянуть светлый парик с головы.

– Как по маслу, – заверила его Василиса.

– Я же говорил, – бросил он, протягивая ватные диски и жидкость для снятия макияжа. Искусственный загар сползал с лица с каждым движением руки.

Да, он говорил. С самого начала не сомневался, что схема сработает, переживая, что Василиса не справится с отведенной ролью. Но о том, как работает человеческий мозг, знал многое.

– Мы тянемся к людям, которые похожи на нас. Хочешь, чтобы она доверяла тебе? Чтобы поделилась персональной информацией, которая нужна? Ты должна скопировать ее.

– Я тянусь к тебе. Ты ни капельки на меня не похож.

– Это потому, что ты ненормальная. И слишком много думаешь. А обычные люди ищут себе подобных.

– И как я могу скопировать пятидесятилетнюю блондинку? – развела руками Василиса. Тогда Ярослав рассказал, что именно нужно скопировать.

– Одежда одного типа, лучше даже, чтобы одного цвета и формы.

– А бренд? Я оденусь в Дольче Габбана с ног до головы? – ухмылялась она. – Я не против.

– Ты проследишь за нею – ее ежедневная рутина, куда ходит, чем занимается, увлекается. У тебя должно оказаться такое же увлечение. Может быть, у нее есть собака или кошка.

– А что, если у нее игуана? Куплю себе ящерицу?

– Василиса, ты невыносима! Как много людей, по-твоему, держат дома игуан? – всплеснул руками Ярослав. У Вероники действительно оказалась собака. Банально, как у всех – избалованная донельзя Принцесса. Дальнейшее было делом техники.

– Что мы имеем?

– Она собирается завести суррогатного ребенка.

– Суррогатную мать, – поправил Василису Ярослав. – Почему?

– Почему пятидесятилетняя женщина с миллионом подтяжек не хочет рожать сама. Гхм, дай-ка подумать. – Она скорчила рожицу и приложила руку ко лбу, наподобие роденовского «мыслящего человека». – Есть несколько вариантов.

– Ладно, ясно, – кивнул Страхов. – Что еще?

– Была в Германии.

– Я уже видел страницу в «Фейсбуке». Думал, ты достанешь что-нибудь персональное, – фыркнул он. Василиса изобразила «обиду смертную».

– Ты меня недооцениваешь. Я профессионал. Она была там на операции. Больное колено, повреждено на лыжном курорте.

– А вот это уже может быть полезно, – одобрительно кивнул он.

– Я – очень полезна, да? – усмехнулась Василиса.

– Ты невыносима. Добралась до ее телефона? – спросил Страхов, позволяя девушке снять с себя кофту.

– Нет, ты скажи! Скажи! – потребовала Василиса.

– Да, моя дорогая. Ты почти такая же бессовестная мошенница, что и я.