Где твой принц?

— Интересно стало? — усмехается Итан, глядя в сторону коридора.

Сет лениво заглядывает в комнату, и в следующую секунду наши взгляды встречаются. Всё вокруг проваливается куда-то вниз. Я перестаю слышать гул холодильника, шум телевизора и даже собственное дыхание, потому что весь мир внезапно сжимается до одной точки — его глаз. Это ощущается так, словно где-то в бесконечной темноте только что вспыхнула комета, прорезавшая космос ослепительно яркой полосой, и я совершенно случайно оказалась прямо на её пути. Внутри что-то обрывается, а потом с бешеной скоростью начинает собираться заново, только уже неправильно: сердце ударяет так сильно, будто пытается вырваться из груди, пальцы немеют, а по коже проходит волна мурашек. Я не знаю, сколько длится этот момент — секунду, вечность или несколько жизней, — но мне кажется, что за это короткое мгновение я успеваю почувствовать слишком много.

Нет. Нет, нет, нет... Только не это.

Паника смешивается со страхом и чем-то совершенно чужим, от чего меня буквально выворачивает изнутри. Пытаюсь отвести взгляд, но тело словно перестаёт слушаться, а какая-то нелепая, противоестественная сила тянет меня обратно к нему. Это не похоже ни на что из того, что я когда-либо чувствовала, и именно поэтому становится ещё страшнее. В голове вспыхивает одна-единственная мысль, настолько очевидная и ужасная, что я отчаянно пытаюсь её отрицать. Нет. Этого не может быть. Не после всего, что я говорила Эмме, не после всех моих рассуждений о том, почему я никогда не хочу встречать своего соулмэйта, и уж точно не здесь, не сейчас, когда за моей дверью лежит её жалкая половина, а рядом стоят эти люди.

А он, наоборот, легко улыбается. От этой улыбки по спине проходит холод от кусочка льда. Делает шаг внутрь комнаты, и я физически ощущаю, как внутри всё охватывает желанием приблизиться к нему. Это безумие. Я даже не знаю кто он, откуда пришёл и что собирается со мной сделать, а какая-то неизвестная часть меня уже тянется к нему, словно я должна быть рядом. Теперь я ненавижу это чувство.

— Бинго, — произносит он, заходя в комнату. — Думаю, ломать ничего не придётся.

— А?! — возмущается Итан, но его голос доносится через тысячи километров.

Я продолжаю смотреть на Сета, пока он медленно приближается, и замечаю, как его улыбка становится чуть шире. Итан начинает метать взгляд между нами, словно пытается сложить два совершенно несовместимых кусочка головоломки. Затем его глаза резко расширяются, и на лице появляется настоящее понимание.

— Серьёзно? Это она?

— Точно она. Какая удача, — спокойно отвечает Сет.

Он начинает двигаться ко мне, и я, сопротивляясь всему, что тянет меня навстречу ему, сползаю с дивана на пол. Спина с глухим ударом встречается с холодной поверхностью шкафа, и от этого меня наконец немного отпускает оцепенение. Я подтягиваю ноги к себе, словно это способно хоть как-то защитить, и смотрю на него снизу вверх.

— Заломай ей руки, — говорит Сет, не отрывая от меня взгляда. — На переговоры она явно не согласится.

— Нет, нет, нет! Не лезьте ко мне в голову! Я всё расскажу! Кори Вейн — мой дядя. Родители погибли в автокатастрофе, и он растил меня с восьми лет. В восемнадцать я съехала и больше его не видела. И в этой квартире его ни разу не было.

Слова вылетают из меня одним потоком, потому что я понимаю: ещё немного — и они действительно начнут делать то, чем угрожали. Я готова рассказать им всё, что знаю о Кори, даже если для этого придётся вывернуть наизнанку каждую страницу собственной жизни. Мне плевать на него, на его долги и на то, что с ним будет дальше, лишь бы эти люди оставили меня в покое. Только вот, судя по выражению лица Сета, моя капитуляция почему-то совершенно не производит на него нужного впечатления.

— Мило с твоей стороны, — тихо произносит и подходит ближе. — Только вот... Один раз ты уже соврала, с чего бы нам теперь тебе верить?

Смотрю на него и почти физически чувствую, как внутри меня закипает ярость. Да на кой мне вообще врать и покрывать этого ублюдка?! Кори был последним человеком на свете, ради которого я стала бы рисковать собственной жизнью, особенно после всего, что он сделал со мной и моей семьёй. Но объяснять это человеку, который уже решил, что я лгу, кажется совершенно бессмысленным.

Очкарик оказывается рядом настолько быстро, что я даже не успеваю сделать рывок к двери. В следующую секунду мои руки оказываются заломлены за спину, а ноги зафиксированы так, что я теряю равновесие и едва не падаю. Пытаюсь вырваться, но чужая ладонь мгновенно закрывает мне рот, не позволяя даже нормально вдохнуть. Я дёргаюсь изо всех сил, и в руках вспыхивает острая боль, настолько резкая, что из моего горла вырывается глухой вскрик прямо в его ладонь. Страх снова накатывает с такой силой, что на несколько секунд вообще перестаю понимать, что происходит вокруг. Всё тело превращается в один огромный комок паники, который пытается одновременно бежать, кричать и спрятаться.

Сет подходит ближе и опускается на корточки, чтобы оказаться со мной на одном уровне. Теперь между нами всего несколько сантиметров, и я чувствую, как внутри снова происходит что-то совершенно неправильное. Смотрю в его тёмные глаза и без слов умоляю прекратить это, отпустить меня, сделать хоть что-нибудь, что вернёт происходящее в нормальную реальность. По щекам начинают течь обжигающие солёные слёзы, и мне плевать, видит он их или нет. Я ненавижу себя за то, что плачу перед ним, ненавижу его за то, что он довёл меня до этого, и больше всего ненавижу собственное тело, которое почему-то продолжает реагировать на него той самой проклятой связью. Это не может быть соулмэйт.

Где все эти чувства, о которых так любят рассказывать? Где обещанное спокойствие, ощущение безопасности и это дурацкое «когда вы вместе — вам всегда будет хорошо»? Почему рядом с человеком, который должен якобы стать самым близким в моей жизни, мне хочется только одного — исчезнуть? Смотрю на Сета сквозь слёзы и чувствую, как безумная ярость постепенно смешивается с животным страхом. Мне хочется ударить его, оттолкнуть, закричать ему прямо в лицо, что он ошибся и я никакая ему не пара. Но где-то глубоко внутри меня уже звучит страшный, едва различимый голос, который знает ответ раньше меня самой. Я нашла своего соулмэйта, и вместо обещанного счастья судьба подкинула мне его именно в тот момент, когда я меньше всего хотела его найти.

— Посмеешь залезть ко мне в голову — и он сломает тебе руки, — спокойно проговаривает Сет, пока я пытаюсь хоть что-то разобрать сквозь оглушительный грохот собственного сердца.

Его голос доносится до меня будто издалека, приглушённый и вязкий, я нахожусь под толщей воды. Не сразу понимаю смысл сказанного, потому что всё моё внимание сосредоточено на том, как часто и болезненно бьётся сердце в груди. Протягивает руку к моему подбородку, и, когда пальцы касаются моей ледяной кожи, чувствую разряд тока, пробежавший от места прикосновения прямо к загривку. По телу моментально проходит дрожь, и я невольно замираю, потому что ощущение совершенно не похоже на обычное прикосновение. Это словно кто-то дёрнул невидимый рубильник внутри меня, мгновенно включив всё тело. Я ненавижу эту связь ещё сильнее за то, что она заставляет меня чувствовать подобное к человеку, которого я должна бояться. Сет смотрит прямо мне в глаза, и я понимаю, что теперь одного прикосновения достаточно. Мне даже не нужно ничего говорить, потому что он уже способен добраться до того, что я годами старалась похоронить.

— Где Кори и кто ты ему?

Да не знаю я! Вообще без понятия! С его образом жизни он давно мог сдохнуть где-нибудь в канаве, и я бы даже не удивилась.

Я пытаюсь удержаться за эту мысль, за злость, за всё, что угодно, лишь бы не позволить воспоминаниям вырваться наружу. Но в голове начинает что-то происходить. Воспоминания о Кори тянут за собой другие воспоминания, а те — следующие, образуя запутанный клубок, который я отчаянно пытаюсь удержать внутри. Только вот теперь он распускается прямо передо мной, и я ничего не могу с этим сделать.

Перед глазами вспыхивает обшарпанная квартира с тёмно-зелёными обоями, покрытыми огромными жёлтыми пятнами, и чёрной плесенью, ползущей от потолка вниз по стене. Горы грязной посуды в раковине и собственные маленькие руки, которые пытаются оттереть её обычной холодной водой из-под крана. Слышу шум, бесконечный шум телевизора, грохот бутылок, раздражённые вскрики Кори, от которых всё внутри сжимается. Потом вижу его — развалившееся, почти полуживое тело в старом обшарпанном кресле и себя, пытающуюся пройти мимо как можно тише, задерживая дыхание, чтобы случайно не привлечь его внимания. Следующий кадр — утреннее солнце, рюкзак за плечами и странная лёгкость внутри от осознания, что впереди целый день вдали от дома. А потом вечер, который начинает просачиваться в воспоминание мелкой дымкой, цепляясь за края сознания и тут же исчезая, будто даже оно не хочет, чтобы я его вспоминала.

— Ты делаешь себе хуже, — голос Сета доносится до меня сквозь толщу воды.

— Пожалуйста... хватит, — вырывается у меня, и голос звучит настолько слабо, что я сама едва его слышу.

И вдруг всё меняется, резко, будто кто-то щёлкнул переключателем. Я вижу женщину, намного выше меня, которая смотрит сверху вниз и улыбается какой-то милосердной улыбкой. По её щекам текут слёзы, но выглядит она счастливой, и от этого зрелища у меня внутри возникает совершенно непонятное чувство. Смотрю на неё и понимаю только одно: она похожа на меня. Не просто немного, не случайными чертами — в её лице есть что-то настолько знакомое, что от этого становится страшно. Я никогда прежде её не видела и точно не помню такого момента.

Это не моё воспоминание.

Сет резко отдёргивает руку от моей кожи, словно обжёгся. Я замечаю, как меняется выражение его лица, хотя он почти мгновенно пытается вернуть себе привычное спокойствие. Затылком я чувствую, как Итан переводит на него взгляд, и в комнате на несколько секунд повисает странная тишина. Сет коротко кивает ему, и тот наконец отпускает меня. Я не сразу понимаю, что произошло, потому что всё ещё нахожусь где-то между настоящим и теми обрывками чужой памяти, которые только что ворвались в мою голову.

Когда телу наконец возвращают свободу, дышать становится гораздо легче. Жадно втягиваю воздух и несколько секунд просто сижу, пытаясь прийти в себя и убедиться, что всё это действительно закончилось. Ну всё? Я думаю, по моим воспоминаниям и так было прекрасно понятно, что этого человека я давно вычеркнула из своей жизни и совершенно не собираюсь его возвращать. На щеках остаётся неприятное ощущение от высохших слёз, и от этого мне вдруг становится даже немного неловко, хотя ещё несколько минут назад я была уверена, что умру от страха. Я быстро вытираю лицо ладонью и стараюсь не смотреть ни на кого из них. Единственное, чего мне сейчас действительно хочется, — чтобы они уже свалили из моей квартиры и оставили меня в покое. В идеале — ещё и оплатили ремонт двери, потому что это, между прочим, не самая дешёвая часть их сегодняшнего визита.

— Даю тебе ровно две недели на то, чтобы найти Кори. Вы явно были близки, тебе это не составит труда. Не найдёшь — мы вернёмся снова, только на этот раз переговоров не будет, — Сет поднимается с пола, и Итан делает то же самое, пока я растираю заломленные кисти, пытаясь вернуть им хотя бы подобие нормальной чувствительности. — Мы убьём тебя.

Последние слова намертво отпечатываются в сознании, и я зависаю на месте, продолжая смотреть на них до тех пор, пока эта сумасшедшая парочка наконец не покидает моё жилище. Слышу, как за ними удаляются шаги, потом хлопает дверь подъезда, и только после этого позволяю себе нормально вдохнуть. Стоило взять лишнюю смену в кафе, глядишь, и этой встречи удалось бы избежать, хотя, если подумать, они всё равно каким-то образом меня нашли бы. Адрес моей квартиры они же откуда-то достали, а значит, вопрос был только во времени. Смотрю на зияющий дверной проём и понимаю, что моя жизнь буквально за один вечер умудрилась превратиться в какой-то дешёвый криминальный сериал, причём я даже не подписывалась на участие.

Существуют же люди, которые просто созданы для страданий? С каждым прожитым днём я всё больше начинаю верить, что да. Причём, кажется, я где-то в начале очереди на получение главного приза в этой номинации, потому что иначе я совершенно не понимаю, почему всё вокруг постоянно умудряется лететь к чёрту именно тогда, когда я хотя бы на несколько дней начинаю чувствовать себя относительно спокойно. Я подхожу к двери и несколько раз пытаюсь поставить её обратно на место, но она никак не хочет вставать в прежний проём. После третьей попытки окончательно бросаю это занятие, потому что не собираюсь среди ночи ремонтировать то, что двое придурков решили превратить в расходный материал. Вместо этого я достаю телефон, нахожу в интернете номер мастера и договариваюсь, что утром он приедет и установит дверь обратно. Одной проблемой меньше, если не считать всех остальных.

Возвращаюсь в комнату и опускаюсь на край дивана, но расслабиться уже не получается. В голове снова и снова прокручиваются события последних часов: Сет, его тёмные глаза, прикосновение, чужие воспоминания, женщина, которую я никогда не видела, и это ужасное чувство, которое возникло между нами в тот момент, когда наши взгляды встретились. Помимо давно забытого родственника теперь мелькает ещё одна, куда более неприятная мысль. Я нашла своего соулмэйта. Само осознание этого звучит настолько абсурдно, что мне хочется рассмеяться, но вместо смеха внутри появляется тяжёлый комок страха. Из всех возможных людей на свете судьба умудрилась выбрать именно его — опасного парня, который ворвался в мою квартиру и спокойно обсуждал, как лучше меня сломать.

И если верить рассказам Эммы, после первой встречи меня теперь должно тянуть к этому человеку. Она постоянно говорила, что рядом со своим соулмэйтом чувствует себя совершенно иначе, будто её тело само знает, где находится правильное место. Только вот я ничего правильного рядом с Сетом не почувствовала. Ну, кроме этой проклятой тяги, которую я предпочла бы вообще не замечать. Его тоже должно тянуть ко мне, если эта связь действительно работает одинаково для обоих, но, вспоминая его безразличные глаза в тот момент, когда он копался в моей голове, я слабо верю, что он вообще восприимчив к этой связи. Значит, страдать морально и физически мне, скорее всего, придётся одной. Единственный плюс в том, что к одиночеству и страданиям я уже привыкла, а моё детство научило меня холодно и здраво мыслить даже тогда, когда страх пытается перекрыть собой всё остальное. Если я смогла пережить то, что было раньше, то уж как-нибудь переживу и двухнедельную охоту на собственного дядю и нежелательную связь с психопатом.

Я так и не смогла заснуть этой ночью. Каждый раз, когда веки начинали тяжелеть, мне казалось, что я слышу шаги в подъезде, а потом представляла, как дверь снова с грохотом вылетает из проёма и Сет возвращается раньше положенного срока. Лежала, уставившись в потолок, и прислушивалась к каждому шороху за стеной, хотя прекрасно понимала, что от этого ничего не изменится. В какой-то момент я даже начала считать часы до рассвета, потому что ночь казалась бесконечной и липкой, как дурной сон, из которого никак не получается выбраться.

***

В семь утра пришёл мастер и поставил сломанную дверь на место, после чего я наконец начала чувствовать себя немного спокойнее. Пусть за срочность пришлось отдать неприличную сумму денег, мне совершенно не было жалко этих денег ради собственного спокойствия. Мне хотелось хотя бы закрыть за собой дверь и знать, что следующий человек не сможет просто выбить её ногой и войти внутрь, как к себе домой. Конечно, если очень захотеть, сломать можно практически всё, но сейчас мне было достаточно хотя бы иллюзии безопасности. К десяти мне нужно было идти на работу, поэтому после ухода мастера я ещё несколько минут просто стояла в прихожей, проверяя новый замок и несколько раз поворачивая ключ. Видимо, вчерашняя ночь всё-таки оставила после себя небольшую паранойю.

Я работала в небольшом пабе буквально за углом собственного дома. Контингент там не всегда был дружелюбным, иногда даже откровенно мерзким, но мне нравились заработная плата и расположение заведения, поэтому менять работу я не собиралась. Два года уже крутилась среди одних и тех же столов, принимала заказы, выслушивала пьяные истории и научилась по одному взгляду понимать, кто пришёл просто выпить после работы, а кто собирается искать приключения на собственную голову. Из-за постоянной смены кадров нормально с кем-то познакомиться так и не получилось, потому что стоило мне привыкнуть к одному человеку, как через пару недель его уже заменял кто-то новый. В конечном счёте я решила, что для галочки мне вполне хватит бармена и управляющего, которых я хотя бы могла узнать в толпе и которым не приходилось каждый месяц объяснять, где у нас лежат чистые бокалы. Наверное, это звучит немного печально, но я давно привыкла не требовать от жизни слишком многого.

Позавтракав кое-как, я на ватных ногах начала собираться, стараясь не заснуть прямо стоя перед шкафом. Ночью почти не спала, поэтому сейчас чувствовала себя так, будто мозг работает где-то отдельно от тела и периодически забывает передавать ему команды. Быстро натянула первую попавшуюся одежду, собрала волосы и ещё раз проверила дверь, прежде чем выйти из квартиры. На улице было уже достаточно светло, но мне всё равно казалось, что я нахожусь в каком-то тумане. Шла по знакомой дороге и машинально обходила трещины в асфальте, пока мысли снова не вернулись к единственному человеку, которого мне теперь предстояло найти.

Кори... Где ты можешь быть, ублюдок? В какую канаву тебя занесло на этот раз? Я перебирала в голове хотя бы одного знакомого, который мог бы быть связан с моим непутёвым родственником, но на ум ничего не приходило. Кори никогда не был человеком, который заводит друзей, — скорее он заводил людей, которым потом становилось жалко собственных денег и времени. Я вспоминала старые места, знакомые лица, адреса, которые когда-то знала, но каждый вариант заканчивался тупиком. Потом я начала думать о том, как не вцепиться ему в горло, если всё-таки найду, после чего решила, что встречаться с ним вообще необязательно. Мне достаточно просто передать его местоположение и дальше продолжать свою самую обычную и спокойную жизнь, будто последних двух дней никогда не существовало.

Конечно, никаких гарантий того, что психи после выполнения их задания действительно от меня отстанут, не было. Да и, если честно, никогда не будет. Кори одолжил у них крупную сумму денег и каким-то образом умудрился сделать так, чтобы даже после своего исчезновения продолжать доставлять мне проблемы. Я пыталась понять, откуда у этих людей вообще такие деньги и кто они такие, если могут спокойно вломиться в чужую квартиру посреди ночи, а потом ещё обсуждать убийство так, будто речь идёт о покупке кофе.

Машинально начала растирать запястья, которые ещё немного ныли после вчерашнего. Кожа уже не болела так сильно, но стоило мне надавить на неё пальцами, как в памяти тут же всплывало ощущение чужих рук и холодный голос Сета. Я сильнее прикусила нижнюю губу и заставила себя выбросить его из головы. Сейчас у меня была работа, а значит, хотя бы несколько часов можно было не думать ни о соулмейте, ни о Кори, ни о двух психах, которые решили сделать мою жизнь интереснее. Я дошла до знакомой вывески, достала ключи и открыла входную дверь паба. Внутри пахло кофе, вчерашним алкоголем и чистящим средством, а знакомая обстановка впервые за эту ночь подарила мне ощущение чего-то нормального. Я глубоко вдохнула, переступила порог и мысленно сказала себе, что сегодня будет обычный день. Хотя после последних суток я уже начинала подозревать, что именно такие слова обычно и вызывают самые большие проблемы.

Атмосфера в помещении, к моей огромной радости, была совершенно спокойной. Утром здесь обычно работало обычное кафе: кофе, завтраки, сонные посетители с ноутбуками и редкие разговоры вполголоса, а вечером всё превращалось в настоящее мракобесие. Обычно я брала только дневные смены, потому что предпочитала возвращаться домой до того, как в заведении начинали собираться самые весёлые личности города. Но из-за внезапных трат на починку выломанной двери пришлось согласиться остаться на две смены подряд. Помещение было небольшим, всего восемь столиков и длинная барная стойка, за которой меня уже приветствовал старый знакомый. Я помахала ему и улыбнулась в ответ, после чего быстро пробежала в раздевалку, оставила личные вещи в ящике и переоделась в униформу.

Светловолосого бугая я знала не так давно, хотя за время работы успела достаточно хорошо к нему привыкнуть. Первые полгода после моего устройства на работу парень был совершенно не дружелюбным и разговаривал со мной исключительно по необходимости, будто каждое лишнее слово стоило ему денег. Поначалу я даже решила, что он меня терпеть не может, хотя понятия не имела, чем успела заслужить такую неприязнь. Потом мы как-то постепенно начали перекидываться парой фраз между заказами, обсуждать посетителей и иногда обмениваться совершенно бессмысленными шутками. В итоге нам всё-таки удалось найти общий язык, хотя за пределы работы наше общение так и не вышло. Тем не менее я была рада, что смогла подружиться хотя бы с одним человеком, потому что после постоянной смены сотрудников это уже казалось маленькой личной победой.

Кейн не слишком часто рассказывал что-то о себе, поэтому большую часть информации мне приходилось собирать буквально по крупицам. Я знала, что у него есть девушка и они живут вместе, хотя сам он почти никогда о ней не говорил, а если говорил, то обычно ограничивался парой сухих фраз. Знала, что раньше он занимался ремонтом машин и неплохо в этом разбирался, поэтому иногда мог часами объяснять управляющему, почему какая-нибудь деталь в нашем старом оборудовании скоро обязательно отправится на тот свет. Здесь он работал уже около четырёх лет и, судя по его отношению к заведению, успел пережить несколько управляющих, десятки официантов и, скорее всего, половину существующих в городе посетителей. Иногда мне казалось, что Кейн был частью интерьера наравне с барной стойкой и старым кофейным автоматом. Если однажды я приду на работу и не увижу его за стойкой, наверное, первым делом решу, что сегодня закрыли не только паб, но и саму реальность.

— Ты сегодня на две?

— Да. Совсем денег нет, придётся помучиться, — протянула, развалившись перед барменом на стуле.

Взглядом обвела уже почти пустой зал, пытаясь представить, сколько часов мне предстоит провести здесь сегодня. После вчерашнего вечера идея провести ещё одну смену казалась примерно такой же привлекательной, как добровольно лечь под поезд. Но деньги были нужны, особенно после всего этого. Поэтому выбора у меня, по сути, не оставалось.

— Да забей, здесь вечером не так плохо. Чаевые хорошие... — Кейн замялся, пытаясь придумать ещё хоть какие-нибудь аргументы в пользу этой каторги, но, видимо, фантазия закончилась раньше, чем список причин для увольнения. — Чаевые хорошие.

Я усмехнулась и приподнялась на вдохе, слезая со стула и забирая со стойки поднос. Похоже, других преимуществ у моей сегодняшней смены действительно не было. Хотя чаевые иногда и правда спасали ситуацию, особенно если попадались щедрые посетители, которые считали, что официантка заслуживает больше, чем пару жалких долларов за несколько часов беготни. Я поправила поднос в руке и посмотрела на Кейна с лёгкой улыбкой.

— Спасибо за поддержку, — поблагодарила, улыбнувшись уголком рта.

Смена действительно проходила на удивление быстро, хотя ближе к вечеру я уже перестала понимать, сколько времени прошло. В зале становилось всё жарче, а людей с наступлением темноты прибывало всё больше, и привычная тихая атмосфера утреннего кафе постепенно исчезала под громкими разговорами, музыкой и звоном бокалов. Превращение уютного кафе в шумный паб буквально происходило у меня на глазах, словно кто-то медленно выкручивал громкость окружающего мира. Отсутствие нормального сна всё сильнее сказывалось на мне, голова становилась тяжёлой, а мысли время от времени начинали расплываться. В какой-то момент я настолько погрузилась в собственные размышления, что не заметила чужую ногу прямо перед собой и со всего размаха зацепилась за неё.

Поднос с напитками вылетел из моих рук, а несколько стаканов полетели прямиком на тучного мужчину, сидевшего за ближайшим столиком. Я сама больно приземлилась на колени и на несколько секунд просто замерла, чувствуя, как неприятная боль расходится по ногам. Но жалеть себя времени не было, поэтому я быстро поднялась и начала судорожно извиняться перед гостем, уже мысленно представляя, как управляющий вручает мне расчёт.

— Извините, пожалуйста, это моя ошибка! Сейчас я принесу вам салфетки, — затараторила, кланяясь перед мужчиной и чувствуя, как моё увольнение становится всё более реальной перспективой.