НОВЕНЬКАЯ

Глава 1

Глава 1: Новая жизнь, новые неприятности.

Алиса

Школа № 12 стояла на окраине города, будто специально отгораживаясь от суеты панельных домов и пыльных дворов. Её серые стены, облупившаяся краска на оконных рамах и тяжёлый запах мела в коридорах будто говорили каждому новичку: «Здесь свои правила. И ты в них не вписываешься».

Именно это почувствовала я, когда впервые переступила порог. Я не хотела сюда. Ни этой школы, ни этого города, ни этого переезда. Но мама нашла работу, а значит, всё остальное — детали. Я привыкла быть «деталями».

Я шла по коридору, стараясь не смотреть по сторонам, но чувствовала на себе взгляды. Кто‑то шептал, кто‑то смеялся, кто‑то просто оценивал — как товар на витрине. Я сжимала лямки рюкзака, будто он мог меня защитить.

В классе меня встретили молчанием. Учительница, сухо представив меня, тут же переключилась на доску. Я села на свободное место у окна — туда, где меньше всего людей. Но даже это не спасло.

— Новенькая, — протянул кто‑то сзади. — А ты знаешь, что у нас тут не любят тех, кто слишком тихо ходит?

Я не обернулась. Я знала этот тип парней. Видела их в каждой новой школе. Те, кто считает себя центром вселенной, потому что у них дорогая куртка, уверенная походка и взгляд, которым они разрезают пространство.

Этим «кем‑то» был Кирилл. Кирилл Воронов.

Я слышала о нём ещё до того, как вошла в класс. В школьном чате, который мне скинули в первый же день, его имя мелькало чаще, чем расписание. «Кирилл сказал», «Кирилл решил», «Кирилл не любит, когда…». Он был тем самым мажором и авторитетом, который держит школу в кулаке — не силой, а влиянием. Его семья спонсировала ремонт спортзала, его отец был в попечительском совете, а сам он будто родился с этой надменностью, как с родимым пятном.

И вот теперь он смотрел на меня. Не просто смотрел — изучал. Как будто пытался понять, что я за существо, случайно залетевшее в его мир.

Я опустила глаза в тетрадь. Пусть думает, что я слабая. Пусть думает, что меня можно сломать. Я уже столько раз это проходила. Главное — не показывать, что мне страшно.

Кирилл

Я не любил новеньких. Не потому что они плохие. Просто они всегда приносили с собой шум. Даже если молчали. Даже если сидели у окна и делали вид, что их тут нет.

Эта новенькая — Алиса, кажется, так её назвали — была из тех, кто старается стать невидимкой. Села у окна, уткнулась в тетрадь, лямки рюкзака сжимает так, будто он её последняя защита. И при этом все в классе на неё пялятся. Как будто она принесла с собой что‑то чужое, что нарушает привычный порядок.

А порядок я любил. В моей школе всё должно было быть под контролем. Не потому что я хотел быть тираном — просто так было проще. Меньше хаоса, меньше неожиданностей. А новенькие — это всегда неожиданность.

— Новенькая, — бросил я, не особо стараясь быть вежливым. — А ты знаешь, что у нас тут не любят тех, кто слишком тихо ходит?

Она не обернулась. Ни дрожи в плечах, ни резкого вздоха — ничего. Просто продолжала смотреть в тетрадь, будто меня не существовало.

Это разозлило меня сильнее, чем если бы она расплакалась или начала оправдываться. Я привык, что на мой голос реагируют. Все. Без исключений.

Я откинулся на спинку стула, скрестив руки. Пусть посидит, подумает. Пусть поймёт, что здесь не место для тех, кто делает вид, что их тут нет.

Но что‑то в ней было… не то. Не страх, не дерзость — что‑то среднее. Как будто она уже знала правила игры и просто не хотела в неё играть. А это было хуже всего.

Алиса

Он замолчал, но я чувствовала его взгляд. Он не отводил глаз, и от этого становилось ещё тяжелее. Я знала, что если сейчас подниму голову и посмотрю на него, это будет воспринято как вызов. А если продолжу сидеть, уткнувшись в тетрадь, — как слабость.

Оба варианта были плохими.

Я сжала ручку так, что пальцы побелели. Нужно было что‑то сделать. Не ради него. Ради себя. Чтобы не стать той самой девочкой, которую все запомнят как «ту, что сидела у окна и боялась поднять глаза».

Я медленно подняла голову. Не резко, не вызывающе — просто как будто решила, что пора. Наши взгляды встретились. На секунду. Может, на две.

В его глазах не было злости. Пока не было. Только любопытство. Как у хищника, который ещё не решил, стоит ли нападать.

Я чуть приподняла подбородок — совсем немного, чтобы он не заметил. Но, кажется, заметил. Его губы чуть дрогнули, будто он хотел что‑то сказать, но передумал.

И в этот момент я поняла: он не привык, чтобы ему не подчинялись. Даже молча.

**Кирилл**

Она подняла голову. Не резко, не дерзко — как будто просто решила, что пора. И этот её взгляд… спокойный, но не покорный. Как будто она взвешивала, стоит ли тратить на меня своё внимание.

Это было оскорбительно.

Я привык, что на меня смотрят либо с восхищением, либо со страхом. А она смотрела так, будто я был просто частью интерьера. Как будто я не заслуживал её эмоций.

— Что, решила, что можешь сидеть тут и делать вид, что тебя не существует? — сказал я чуть громче, чем нужно. Несколько человек в классе обернулись. Учительница покосилась, но ничего не сказала. Все знали: со мной лучше не связываться.

Она не вздрогнула. Только чуть приподняла подбородок — совсем немного, но этого хватило.

— Я не делаю вид, — ответила она тихо, но чётко. — Я просто не люблю шум.

Её голос был спокойным, без дрожи. Без попытки понравиться. Без желания вписаться.

Это разозлило меня ещё сильнее.

— У нас тут не библиотека, — бросил я. — Если не хочешь шума — иди в другое место.

Она ничего не ответила. Просто снова опустила глаза в тетрадь. Но я видел, как напряглись её плечи. Как сжались пальцы на ручке.

Она злилась. Просто не показывала этого.

И от этого мне хотелось злить её ещё больше.

**Алиса**

Он говорил так, будто имел право решать, кому здесь место, а кому нет. Будто школа принадлежала ему, а все остальные были просто гостями, которых он мог выгнать по своему желанию.

Я не ответила. Не потому что не могла. Потому что знала: если сейчас сорвусь, если скажу что‑то резкое, он только этого и ждёт. Он хочет, чтобы я показала, что он меня задел. Чтобы я стала одной из тех, кто оправдывается, кто пытается ему понравиться, кто ищет его одобрения.

Я не собиралась этого делать.

Но внутри всё кипело. От несправедливости, от его самоуверенности, от того, как легко он мог заставить всех вокруг замолчать одним своим взглядом.

Я сжала зубы, стараясь не выдать эмоций. Пусть думает, что ему всё равно. Пусть думает, что я слабая. Я найду другой способ.

После урока я вышла из класса первой, не дожидаясь, пока он что‑то ещё скажет. Коридор был полон людей, но я шла, не глядя по сторонам. Только вперёд.

— Эй, новенькая! — раздался его голос позади.

Я не остановилась. Сделала вид, что не слышу.

— Я к тебе обращаюсь! — уже громче.

Я остановилась. Медленно повернулась. Он стоял в дверях класса, скрестив руки, с этой своей полуулыбкой, которая должна была пугать.

— Что? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Ты тут не прячься, — сказал он, подходя ближе. — Если хочешь быть незаметной — это не к нам. У нас тут все на виду.

— А если я не хочу быть на виду? — ответила я, глядя ему прямо в глаза.

Он замер на секунду. Как будто не ожидал, что я отвечу. Как будто никто раньше не спорил с ним.

— Тогда тебе не сюда, — сказал он, чуть наклонив голову. — Здесь либо ты с нами, либо против нас. А против нас долго не продержишься.

Я ничего не сказала. Просто развернулась и пошла дальше. Но чувствовала, как его взгляд прожигает мне спину.

И в этот момент я поняла: он не просто не хотел, чтобы я была здесь. Он хотел, чтобы я ушла.

Кирилл

Она ушла. Просто развернулась и пошла, как будто мои слова ничего не значили. Как будто я был пустым местом.

Это было… непривычно.

Обычно люди реагировали. Кто‑то смеялся, кто‑то оправдывался, кто‑то пытался понравиться. А она просто ушла. Спокойно, без суеты, без попыток что‑то доказать.

И от этого мне хотелось догнать её. Сказать что‑то ещё. Что‑то такое, что заставит её вздрогнуть. Что покажет ей, кто тут главный.

Но я не пошёл. Остался стоять в дверях, глядя, как она исчезает в толпе.

Что‑то в ней было… не такое. Не как у всех. Не как у тех, кто хотел быть частью моей компании, кто искал моего одобрения, кто старался угодить.

Она не хотела ничего из этого.

И от этого она становилась опасной.

Потому что если кто‑то не хочет быть частью системы — он может её сломать.

Я сжал кулаки, чувствуя, как внутри поднимается раздражение. Я не любил, когда что‑то шло не по плану. Не любил, когда кто‑то нарушал правила — даже молча.

Она должна была понять. Должна была почувствовать, что здесь есть границы. Что есть вещи, которые нельзя игнорировать.

И я собирался ей это показать.

Глава 2: Моя тихонькая жизнь.

Алиса

Я думала, что самое сложное — это привыкнуть к новым партам, к запаху мела, к тому, как свет из окон падает под другим углом. Но оказалось, самое сложное — это не смотреть туда, где он стоит.

Кирилл Воронов. Даже имя звучит как вызов.

Когда этот парень из его компании начал сыпать вопросами, я почувствовала, как внутри всё сжимается — как будто кто-то туго стянул невидимую резинку вокруг груди. «А чего тогда сюда?» — спросил он, и в этом «сюда» было столько пренебрежения, что хотелось просто развернуться и уйти. Но уйти — значит признать, что они меня задели. А я не собиралась этого делать.

Поэтому я ответила. Коротко, ровно, без эмоций. И когда сказала: «Не интересно — не спрашивайте», — сама удивилась, как спокойно прозвучал мой голос. Внутри всё дрожало, как натянутая струна, готовая лопнуть, а снаружи я была ледяной.

Это навык, который я отточила за годы переездов: делать вид, что мне всё равно. Даже когда не всё равно. Даже когда каждое слово, каждый взгляд ранят, потому что напоминают: ты здесь чужая.

На математике я наконец смогла выдохнуть. Формулы, уравнения — это понятный мир, где всё подчиняется правилам. Где если ты делаешь шаги правильно, ты получаешь верный ответ. Не то что в отношениях с людьми, где любое слово может быть истолковано неправильно, где улыбка может быть воспринята как вызов, а молчание — как высокомерие.

Когда учительница попросила подойти после урока, я даже обрадовалась. Поговорить о баллах, о программе — это безопасно. И когда она сказала: «Не позволяй им определять, кто ты есть», — я вдруг почувствовала, как к горлу подступает комок. Потому что это было именно то, что мне нужно было услышать.

Но я не позволила себе расслабиться. Потому что знала: как только я выйду из этого класса, коридор снова станет полем битвы. И там не будет никаких правильных ответов.

Кирилл

Я не хотел на неё смотреть. Честно. После вчерашнего мне вообще не нужно было никакого продолжения. Я просто хотел, чтобы эта новенькая поняла своё место — и исчезла с моего радара.

Но она не исчезла.

Она шла по коридору, будто не замечая никого вокруг. Будто весь этот шёпот, эти взгляды, эти перешёптывания её вообще не касались. И это бесило. Потому что все остальные в этой школе так или иначе реагировали на моё присутствие — кто-то улыбался, кто-то отводил глаза, кто-то старался стать незаметным. А она… она просто шла.

Когда Макс начал задавать ей эти дурацкие вопросы, я хотел его одёрнуть. Но не стал. Пусть сам разберётся. Пусть увидит, что с этой девчонкой не всё так просто.

И она его срезала. «Не интересно — не спрашивайте». Холодно, чётко, без истерик. И в этот момент я поймал себя на мысли, что… уважаю её за это. Ненавижу, но уважаю.

Это раздражало ещё больше.

На математике я специально сел так, чтобы не видеть её. Но это не помогало. Я всё равно чувствовал её присутствие — как будто воздух в классе стал другим, более плотным, заряженным. И когда учительница позвала её к себе после урока, я вдруг поймал себя на том, что прислушиваюсь к их разговору.

«Не позволяй им определять, кто ты есть». Эти слова учительницы почему-то застряли у меня в голове. Потому что они звучали как вызов. Как будто она говорила это не только Алисе, но и мне тоже.

Я привык, что в этой школе всё крутится вокруг меня. Что моё слово — закон. Что если я что-то сказал, это становится правдой для остальных. Но эта девчонка не хотела вписываться в мои правила. Она строила свои собственные.

И это пугало. Потому что если она не подчиняется моим правилам, значит, я не такой уж и всемогущий. А я не привык сомневаться в своей власти.

Поэтому, когда урок закончился и она вышла из класса, я уже знал, что не оставлю всё как есть. Мне нужно было снова поставить всё на свои места. Показать, что здесь есть иерархия. Что я — наверху. А она… она должна понять, где её место.

Даже если часть меня хотела, чтобы она продолжала смотреть на меня так, будто ей всё равно.

Алиса

Коридор после математики снова стал враждебным пространством. Я старалась не ускорять шаг, не показывать, что мне не по себе, но каждый раз, когда кто-то смеялся или шептал что-то, я вздрагивала.

И тут я увидела его. Кирилл стоял у окна, скрестив руки на груди, и смотрел прямо на меня. Не отводил взгляд, не делал вид, что занят чем-то другим. Просто смотрел. И в этом взгляде было столько напряжения, что казалось, будто между нами натянули невидимую струну, и если кто-то дёрнет за неё, она лопнет с оглушительным звуком.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.