Мой герой
- -
- 100%
- +
Даниил отодвинул телефон пальцем, как неприятную бумагу.
– Убери.
– Ты там хоть живой? – Артём не убрал, только наклонился ближе. – Вот честно. Ты выглядишь как чувак, который от всех спрятался, а потом удивляется, что его никто не находит.
Даниил поднял глаза. Артём смотрел прямо – не давил, просто не отводил.
– Мне так нормально, – сказал Даниил.
Артём хмыкнул и, наконец, убрал телефон в карман.
– Нормально тебе. Ладно. Давай так: сегодня ты выходишь из офиса пораньше. Пятница, всё равно половина уйдёт после обеда. Возьми кофе, прогуляйся. Не будь роботом.
– Я не робот.
– Ещё как, – Артём поднял бровь. – Только роботам удобно жить без ошибок. А ты у нас мастер не ошибаться.
Даниил сжал кулак под столом, так что костяшки упёрлись в ткань. Дёрнулся один мускул на скуле.
– Закончили? – спросил он.
Артём усмехнулся снова, но уже мягче.
– Да. Свободен. Иди, герой.
Даниил встал. Стул тихо скрипнул. Он взял пиджак со спинки, накинул на плечи и застегнул пуговицу. Движение привычное, отточенное. Как броня.
В коридоре он остановился у окна. Стекло было чистое, город – яркий, ровный, как дорогая картинка. Машины внизу ползли. Люди шли. В этом движении было что-то успокаивающее – потому что не касалось его.
Он достал телефон. Экран мигнул уведомлениями. Даниил смахнул их одним движением, открыл поиск и посмотрел на строку ввода.
Имя уже стояло в голове. Оно сидело там, как заноза, которую нельзя трогать – будет больнее.
Он не набрал. Пальцы зависли над клавиатурой. Кожа на ладони стала влажной. Даниил убрал телефон обратно.
«Потом», – сказал он себе. Это «потом» тянулось уже год.
Он вышел из офиса.
Кофейня у МГУ была маленькая, шумная, с окнами на улицу. Название – «Бодрый день» – было написано белыми буквами на тёмном дереве. Даниил выбрал столик у окна, поставил ноутбук так, чтобы видеть вход, и заказал эспрессо.
Бариста узнал его. Здесь всегда узнавали людей в дорогих костюмах. Слишком быстро.
Даниил не снимал пиджак. Он сидел прямой, как на встрече, хотя вокруг сидели студенты: кто-то смеялся, кто-то спорил, кто-то листал конспекты. Шум обволакивал, но не раздражал. Он был как шорох – привычный фон.
Он открыл презентацию. Посмотрел на первый слайд. Закрыл. Открыл почту. Пролистал. Ничего срочного. Он провёл пальцем по краю чашки. Чашка была горячая. Керамика жгла подушечки пальцев, и это было странно приятно – хотя бы что-то ощущалось.
Даниил поднял взгляд на улицу. В окне отражалась кофейня: лампы, люди, он сам – ровный силуэт.
Снаружи кто-то прошёл близко к стеклу, и картинка на секунду распалась на полосы.
Потом собралось.
Она шла по тротуару, чуть наклонив голову, будто ветер мешал. Светлые волосы собраны. Рюкзак на одном плече. Шаги короткие, осторожные – как будто она считала плитки под ногами.
Даниил не успел подумать. Тело сработало раньше.
В груди ударило так, что воздух застрял. Рука дёрнулась, чашка качнулась, тёмная струя плеснула на блюдце и дальше – на стол.
– Чёрт, – вырвалось у него низко, почти без голоса.
Он вскочил. Стул отъехал с резким скрипом. Кто-то рядом обернулся. Даниил уже не видел людей.
Она была в двух шагах от входа. Ещё секунда – и дверь закроется, и она исчезнет в этой улице, в толпе, в городе, который всегда умел забирать.
Даниил сделал шаг – и на автомате схватил салфетки. Бросил их на стол, даже не глядя на пятно. Пальцы дрожали, но он сжал их в кулак, чтобы не заметили.
Он рванул к двери.
Бариста что-то сказал – «молодой человек!» – но это прозвучало как шум воды. Даниил выскочил на улицу.
Холодный воздух ударил в лицо. Машины шумели рядом, люди шли навстречу. Он увидел её спину – на секунду, между двумя прохожими.
– Полина, – сказал он вслух и сам вздрогнул от этого. Голос получился хриплый, чужой.
Она не обернулась. Не могла услышать – или не хотела.
Даниил пошёл быстрее. Не бегом – бегом было бы слишком. Он держал себя. Всегда держал.
Плечо задели. Он не извинился. Локоть скользнул по чьей-то куртке. Он не остановился.
Она свернула направо, к переходу. Даниил ускорился. В висках стучало, и этот стук заглушал всё остальное. Ладони стали влажными. Он провёл пальцами по боку пиджака, будто вытирая их, и снова посмотрел вперёд.
На переходе загорелся красный.
Она остановилась, чуть отступив от края. Даниил был уже почти рядом – шагов десять. Между ними – поток людей, как вода.
Он увидел её профиль на секунду: нос, линия скулы, подбородок. Всё знакомое и совсем другое – взрослее, тоньше, как будто город вытянул из неё детскую округлость.
Даниил сделал ещё шаг. Ещё.
Кто-то встал перед ним – высокий парень в наушниках. Даниил вцепился взглядом в щель между плечами.
Загорелся зелёный. Толпа двинулась. Она пошла вместе со всеми – и в этом движении исчезла. Не сразу. По кусочкам: волосы, рюкзак, рукав. Потом – пусто.
Даниил перешёл дорогу, толкнул дверь ближайшего магазина, выскочил обратно – надеясь увидеть её дальше. Он повернул голову вправо. Влево. Вперёд.
Ничего.
Он замер посреди тротуара. Люди обходили. Кто-то ворчал. Даниил стоял, будто ноги приклеили к асфальту.
В горле пересохло. Он сглотнул, но стало только хуже. В животе стянуло холодом, как от резкого удара. Он сжал кулаки в карманах и разжал – медленно, чтобы не сорваться.
«Год», – стукнуло в голове. Не мыслью – цифрой.
Год он искал её. Не каждый день. Не с фанатизмом. Порывами. Ночью. В такси. На скучных встречах, когда чужие слова лезли в уши, а в голове было одно имя.
Он набирал сообщения и стирал. Набирал и снова стирал. Один раз даже нажал «отправить» – и тут же отменил, пока сеть не успела проглотить.
А теперь – вот она. Прямо перед ним. И он снова её упустил.
Даниил выдохнул. Медленно. С шумом. Это был почти свист, и он ненавидел себя за него.
Он достал телефон.
В кофейню он вернулся уже другим человеком. Не потому что успокоился – потому что собрал себя в кучу. Пиджак застёгнут. Лицо ровное. Внутри всё ещё било в виски.
Бариста посмотрел на него с явным вопросом. Даниил поднял ладонь.
– Оплачу, – сказал он коротко.
– Там… – бариста кивнул на стол, где салфетки лежали мокрым комком. – Вы пролили.
– Вижу.
Он оплатил, не торгуясь, оставил чаевые, больше чем нужно. Не из вины – из желания закрыть тему. Быстрее.
Даниил вышел снова. На ходу открыл браузер, без приложения. Тот аккаунт, который он завёл год назад, был безымянным и пустым. «Дмитрий Соколов». Никаких фотографий, никаких друзей. Лента – чистая. Только один смысл: смотреть, не быть замеченным.
Он ненавидел себя за это. И всё равно пользовался.
Пальцы набрали её имя быстрее, чем он успел моргнуть.
Страница загрузилась.
И вот она – фотография. Не из школы. Не из старых сохранённых, которые он находил у друзей друзей . Свежая. Селфи из вагона поезда. На лице – усталость, которую камера не должна была ловить, но поймала. За спиной – полка и окно, в котором отражался свет станционных фонарей. Даниил провёл пальцем по экрану, увеличил. Лицо стало ближе. Он увидел тень под глазами. Волосы, собранные небрежно.
Даниил поставил телефон на паузу, как будто боялся дышать прямо над экраном. Он смотрел на фотографию, и у него дёрнулась щека. Нервный тик, которого не было два года.
Пять.
Он опустил телефон, прислонился плечом к стене дома. Камень был холодный даже через пиджак. Хорошо. Холод держал.
«Что ты делаешь?» – спросил он себя.
Вариантов было два. Первый – закрыть, забыть, сделать вид, что это случайность и знак «не трогай». Второй – подойти. Сказать вслух. Не прятаться.
Даниил провёл ладонью по волосам, глубоко вдохнул. Воздух вошёл резко, как после бега. Он заставил себя выдохнуть медленно.
Он снова открыл карту на телефоне. Нашёл ближайший вход в университет. Пальцы стали холодными, хотя на улице было тепло.
Он пошёл.
Шаги были ровные. Слишком ровные. Он держал корпус, плечи. Как на презентации перед инвесторами.
У входа в МГУ было оживлённо. Студенты выходили группами, кто-то курил, кто-то спорил, кто-то фотографировался у лестницы. Даниил остановился чуть в стороне, у колонны, и смотрел на людей так, будто пытается вычислить её по походке, по наклону головы, по тому, как держит рюкзак.
Её не было.
Он простоял так минуту. Потом ещё. В груди снова начало стучать, но уже иначе – не ударом, а тяжёлым, упорным толчком.
«Не сегодня», – сказал он себе. И тут же – другое: «Ты уже один раз ушёл».
Он опустил голову, посмотрел на свои руки. На правом большом пальце шрам резал кожу светлой полосой. Старый, ровный. Он провёл по нему подушечкой левого пальца. Жёстко.
Полина тогда бинтовала эту руку. Держала осторожно, но крепко. Смотрела так, будто всё вокруг можно починить.
Даниил резко отнял руку. Этот жест был слишком.
Он поднял взгляд и увидел своё отражение в стеклянной двери. Высокий, собранный, дорогой. Снаружи – контроль. Внутри – пустота, которая вдруг стала громкой.
Он достал телефон. Экран снова показал её фото с вокзала. Даниил задержал палец на изображении, как будто этим нажатием можно было удержать её в городе.
– Завтра, – сказал он тихо.
Слово прозвучало буднично. Не клятвой. Не обещанием. Просто точкой на линии.
Он убрал телефон в карман и сделал шаг к входу.
Остановился.
Слова, которые нужно было произнести, застряли где-то под языком. Не потому что их не было – потому что они были слишком простые и слишком опасные.
Даниил выдохнул и сказал едва слышно, почти себе:
– Полина…
Имя резануло по горлу и осталось там, как горячая крошка. Он не двинулся, но пальцы в кармане сами сжались в кулак – и разжались только тогда, когда боль в костяшках стала ощутимой.
Глава 4
Полина
Кира уселась напротив, стукнула стаканом о стол так, что крышка подпрыгнула, и сразу же заговорила – как будто тишина здесь стоила денег.
– Короче, ты видела Ильина? Он же… – она закатила глаза, подбирая слово. – Он же прям кайфует, когда люди тупят. Я бы на его месте тоже кайфовала, конечно, но я бы хотя бы вид делала, что мне не всё равно.
Полина кивнула и не сразу поняла, на что именно. Пальцы опять жили своей жизнью: ложка в кофе ходила кругами, кругами, кругами. Стакан был картонный, горячий, и этот жар будто держал ладонь в реальности.
Она старалась дышать ровно.
«Бодрый день» был слишком шумным для её головы. Студенты за соседним столом спорили о каких-то баллах, кто-то смеялся так громко, что у Полины подрагивали веки. За стеклом мелькали люди, машины, тени. В Москве всё двигалось – и ничего не ждало.
– Поля, ты меня вообще слушаешь? – Кира наклонилась вперёд, стукнула ногтем по столу.
– Слушаю, – быстро сказала Полина. – Да. Извини. Просто… шумно.
Кира фыркнула.
– Ну да, шумно. Это ж жизнь, а не сельский клуб.
Полина чуть прикусила нижнюю губу и снова уставилась в кофе, будто там могли быть ответы. В кармане лежал телефон. Экраном вниз – так она его и носила последние два дня, как что-то лишнее. Она не открывала ВК с того вечера. Не проверяла. Не искала.
И всё равно имя сидело в горле сухой крошкой.
Кира продолжала что-то рассказывать – про девочку из группы, про преподавателя, про то, что в общаге кто-то опять украл пачку макарон. Полина отзывалась в нужных местах. Внутри было пусто и натянуто, как проволока.
– …и вот я ей говорю: «ты нормальная вообще?» – Кира махнула рукой и потянулась к булочке. – А она мне: «это не я». Конечно, не ты. Пачка макарон сама ушла погулять.
Полина взяла стакан, сделала глоток и обожгла язык. Сжала губы, чтобы не зашипеть, и поставила кофе обратно. Глаза защипало.
– Аккуратней, – Кира ткнула пальцем. – Ты как ребёнок.
Полина хотела ответить, что всё нормально, но в этот момент за спиной прозвучало:
– Полина?
Одно слово. Спокойное. Без вопросительных интонаций – как будто он не сомневался.
Полина резко выпрямилась. Кофе в стакане качнулся. Ложка выскользнула из пальцев и ударилась о блюдце с металлическим звоном. Звук прорезал шум кофейни, и на секунду вокруг стало слишком тихо – как в вакууме.
Кровь отхлынула от лица. Не красиво, не "в кино". Просто руки стали чужими, кончики пальцев похолодели. Она повернула голову так резко, что в шее потянуло.
Он стоял у их столика. Даниил. Всё-таки не ушёл. Вернулся. Не тот, школьный, в куртке на молнии. Этот был выше, шире в плечах, в дорогом пиджаке – темном, гладком, который не мнётся. Волосы аккуратно уложены. Лицо – жёстче. И всё равно в нём было что-то знакомое до боли: линия губ, взгляд, который не суетился.
Он не подходил ближе, чем нужно. Остановился ровно на дистанции. Руки свободно опущены, пальцы спокойные. Только угол челюсти был напряжён.
– Даниил… – вырвалось у Полины. Голос прозвучал тоньше, чем она хотела. – Ты… ты откуда…
Она замолчала, потому что фраза сыпалась. Кира уставилась на него с любопытством.
– Опа , – сказала Кира громко. – Здравствуйте. А вы кто?
Полина дёрнулась, хотела шикнуть, но слова не вышли. Она сглотнула. Горло было сухим, как будто она только что пробежала лестницу до девятого этажа.
Даниил перевёл взгляд на Киру. Кивнул.
– Даниил, – сказал он коротко. И снова посмотрел на Полину. – Не ожидал тебя здесь.
Его голос был ровный. Слишком ровный. Это раздражало и одновременно держало.
Полина сжала край стола пальцами. Дерево было гладкое, тёплое. Она не знала, куда деть руки.
– Я… – она резко вдохнула, и воздух застрял где-то в груди. – Мы… кофе.
– Вижу, – сказал Даниил, чуть склонив голову, будто отмечал факт.
Кира молчала секунду. Потом усмехнулась.
– Слушайте, Даниил, у вас прикольный навык – появляться внезапно. Мы вообще-то разговаривали.
– Кира, – быстро сказала Полина. Слишком быстро. – Всё нормально.
Кира посмотрела на неё так, будто "нормально" было самым смешным словом.
Даниил сделал шаг в сторону, к свободному стулу, но не сел без разрешения. Спросил глазами – не словами.
Полина кивнула. Сама не поняла зачем. Может, потому что если не кивнуть, она встанет и уйдёт, а ноги сейчас ватные.
Даниил сел. Движение было спокойное, без суеты. Он поставил ладонь на стол – и Полина уставилась на его руку, как будто всё остальное исчезло.
На правом большом пальце у него был шрам. Светлая полоска, знакомая форма. Он никуда не делся. Она помнила эту кожу под бинтом, помнила, как держала его руку двумя пальцами, чтобы не больно.
Полина резко отвела взгляд. Лицо горело.
– Ты… – начала она и тут же споткнулась. – Ты здесь… давно?
Даниил выдержал паузу. Короткую, почти незаметную. Но она её услышала.
– Живу в Москве, – сказал он. – Давно.
Кира фыркнула и откинулась на спинку стула, скрестив руки.
– Ага. И вот так вы живёте-живёте, а потом находите Полю в кофейне? Случайно, да?
Полина почувствовала, как в животе стянуло. Хотелось исчезнуть. Хотелось, чтобы Кира не говорила. Хотелось, чтобы Даниил не смотрел.
Но он смотрел. Не давил. Просто не уводил взгляд.
– Кира, – Полина сказала тише, но резко. – Не надо.
Кира подняла бровь, но замолчала. На секунду.
Даниил посмотрел на Полину и спросил так, будто это было самым обычным:
– Ты учишься здесь?
Полина кивнула.
– Первый курс. Маркетинг.
Слово "маркетинг" прозвучало смешно. Как будто она играла во взрослую жизнь. Полина сжала пальцы в кулак под столом.
– МГУ? – уточнил Даниил.
– Да.
Кира вдруг оживилась.
– Она вообще умная, если что. Из области. Сама поступила. В общаге живём, – она махнула рукой, как будто представляла "экспозицию". – Комната так себе, но зато весело.
Полина бросила на неё взгляд. Кира в ответ усмехнулась: мол, расслабься.
Даниил кивнул.
– Поздравляю, – сказал он Полине. – Это серьёзно.
Полина хотела ответить "спасибо", но слово застряло. Она снова сглотнула и вместо этого сказала быстро:
– Ну… да. Я стараюсь.
Даниил чуть прищурился, будто ловил её скорость речи.
– Ты одна? – спросил он.
– С Кирой, – Полина кивнула на подругу, будто это могло защитить.
Кира тут же вклинилась:
– Да, со мной. Я её охраняю. Потому что Москва, знаешь ли, не город, а аттракцион. Тут надо каску носить.
Полина сжала стакан. Крышка щёлкнула.
– Кира…
– Что "Кира"? – та пожала плечами. – Я правду говорю.
Даниил чуть улыбнулся краем губ. Быстро. Как будто позволил себе секунду.
– Полина, – сказал он. – Ты… как?
И вот тут Полина поняла, что сейчас не сможет выдать красивое "нормально". В груди стояло напряжение, и оно дрожало на каждом вдохе.
Она подняла плечи, будто защищаясь.
– Нормально, – сказала она всё равно. – Привыкла.
Кира открыла рот, чтобы вставить "ага, привыкла, третий день", но в этот момент телефон у неё завибрировал на столе. Она посмотрела на экран, поморщилась.
– Блин. Мне надо в библиотеку, – сказала она так, будто это смертный приговор. – Я забыла, что обещала той… короче, неважно.
Полина тут же напряглась. Рука сама потянулась к рюкзаку.
– Я с тобой, – сказала она быстро.
Кира посмотрела на неё, потом на Даниила, и глаза у неё стали слишком понимающими.
– Поля, да спокойно, – она встала, накинула куртку. – Я отойду на пять минут. Ты взрослая.
Полина покраснела ещё сильнее.
– Кира…
– Всё, – Кира наклонилась к ней и тихо, почти в ухо, прошипела: – Не падай в обморок. Дыши. Я рядом.
Потом выпрямилась и громко, уже для Даниила:
– Вы тут, пожалуйста, без фокусов. А то я умею орать.
Даниил спокойно кивнул.
– Понял.
Кира ушла, оставив после себя запах дешёвых духов и шум шагов. Полина осталась сидеть, и вдруг стало слишком слышно, как гудит кофейня. Как кто-то смеётся. Как ложка стучит о чашку за соседним столом.
Она подняла свою ложку, положила её ровно на блюдце. Не мешать. Не звякнуть.
Даниил молчал пару секунд, будто давал ей время. Полина ненавидела это "время". Время – это когда ты начинаешь думать и уже не можешь остановиться.
– Ты изменилась, – сказал он.
Полина резко вскинула взгляд.
– Нет.
Ответ вышел слишком быстрым, слишком острым. Она сама это услышала и тут же добавила, сбивчиво:
– Я… извини. Просто… нет. Не знаю.
Даниил не отреагировал на "извини". Не сказал "всё нормально". Он просто посмотрел на неё.
– Ты стала взрослой, – уточнил он. – Это заметно.
Полина сжала губы. Пальцы под столом опять искали что-то, за что можно ухватиться. Она нашла ремешок рюкзака, стиснула.
– А ты… – она запнулась. – Ты тоже.
Даниил чуть наклонил голову.
– Да.
Коротко. И пауза снова повисла.
Полина не выдержала первой. Это было у неё всегда. Когда нервы – слова сами выскакивали.
– Ты… как ты вообще… – она дёрнула плечом. – Ты меня узнал.
Даниил не улыбнулся. Не сыграл в "конечно". Он принял это спокойно.
– Узнал, – сказал он.
– И ты просто… подошёл, – Полина говорила быстрее, и ей самой было от этого стыдно. – Вот так. В кофейне. При Кире.
Даниил выдержал паузу. Потом сказал:
– Другого способа не было.
Полина хмыкнула. Нервно.
– Было, – коротко бросила она. – Можно было не подходить.
Даниил посмотрел прямо.
– Я и так слишком долго не подходил.
Полина резко опустила взгляд в кофе. Внутри снова стянуло, и она сжала стакан сильнее. Картон прогнулся. Горячее пролилось на пальцы, и она дёрнулась.
– Чёрт… – выдохнула она и тут же: – Извини.
Даниил протянул салфетку, не касаясь её рук.
– Осторожно, – сказал он.
Полина взяла салфетку, вытерла пальцы. Тёрла слишком сильно, будто хотела стереть не кофе, а всё это.
– Спасибо.
Даниил кивнул.
Полина подняла глаза. Он сидел ровно. Спокойный. Будто у него внутри не было ничего. И это бесило.
– Зачем ты здесь? – спросила она.
Даниил чуть прищурился.
– В Москве?
– Нет, – Полина коротко выдохнула. – Здесь. Сейчас.
Даниил помолчал. Пауза была плотной. Полина слышала, как у неё стучит в висках.
– Хотел увидеть тебя, – сказал он наконец.
Слова были простые. Без "я скучал". Без "я думал". Просто факт, как "пойдёт дождь".
Полина сглотнула. Во рту снова стало сухо.
– Зачем, – повторила она. Глупо. Но по-другому не выходило.
Даниил посмотрел на её руки. Потом снова на лицо.
– Потому что… – он остановился, будто слово не подходило. – Потому что ты здесь. А я – тоже.
Полина усмехнулась, резко, почти зло.
– Это не ответ.
Даниил чуть наклонился ближе – совсем немного, так что она заметила. И тут же остановился, как будто сам себя одёрнул.
– Полина, – сказал он тихо. – Я не пришёл спорить.
Полина хотела сказать "а зачем тогда". Хотела сказать "поздно". Хотела сказать "два года".
Но она сидела и смотрела на его палец со шрамом, который лежал на столе, и у неё немели кончики пальцев.
Даниил первым отвёл взгляд.
– Я могу помочь, – сказал он. – Если нужно. По-дружески.
Полина фыркнула.
– По-дружески?
Слова вышли остро. Она сама не ожидала. Низ живота стянуло холодом, будто она шагнула на край.
Даниил не вздрогнул. Только глаза стали темнее.
– Да, – сказал он. – Если тебе так проще.
Полина наклонилась вперёд, и голос у неё стал ниже.
– Мы не друзья, Даниил.
Тишина повисла такая, что даже чужие разговоры в кофейне стали дальними.
Даниил смотрел на неё долго – без "долгого взгляда", без кино. Просто не отводил глаза.
– Тогда давай станем, – сказал он.
Полина замерла. Пальцы под столом разжались сами. Кожа на лице горела, как после морозного ветра.
– Что? – вылетело у неё.
Даниил сделал паузу. Его голос остался ровным.
– Давай начнём нормально общаться, – сказал он. – Не как чужие.
Полина молчала. В голове было пусто и шумно одновременно.
Даниил добавил, чуть жёстче:
– Продиктуй номер.
Полина усмехнулась – коротко, нервно.
– Ты… – она выдохнула. – Ты всегда так. Приказами.
Даниил слегка прищурился.
– Не приказ, – сказал он. – Просьба. Полина.
Она сжала губы. Потом посмотрела в сторону двери – Кира не возвращалась. Конечно. Именно сейчас.
Полина достала телефон. Пальцы дрожали мелко, и она злилась на них. Экран мигнул. Она набрала номер в заметках, чтобы не ошибиться. Потом подняла глаза и быстро, одним потоком, продиктовала.
Даниил повторил. Спокойно. Без ошибок. Как будто уже знал. И от этого у Полины внутри всё сжалось ещё сильнее.
– Записал, – сказал он.
Полина кивнула, будто это было деловое дело. Будто она только что не открыла дверь, которую держала закрытой два года.
В этот момент в кофейню влетела Кира. Шумно. Как всегда.
– О! – она остановилась у их стола, переводя взгляд с Полины на Даниила. – Я вижу, вы тут уже и номера раздаёте. Нормально.
Полина резко выпрямилась.
– Кира…
– Да ладно, – Кира усмехнулась и наклонилась к Полине. – Поля, ты чего такая белая? Тебе воды?