Бывший, не спасай меня

Глава 6. След из прошлого

Даниил

Егор Самойлов не доверял людям, которые начинали фразу словами «наша система полностью защищена».

К девяти утра он успел сообщить об этом начальнику безопасности Sokolov Group три раза.

— Четвёртого не будет, — пообещал Егор. — На четвёртом я начинаю брать деньги за консультацию.

Антон сидел напротив него и медленно наливался цветом, который в корпоративной палитре назывался бы «увольнение без выходного пособия».

— Вы получили техническую выборку, согласованную аудитором, — сказал он.

— Я получил картинку маршрута без исходных логов. Это как прислать фотографию борща и предложить проверить состав.

— Егор, — предупредила Полина.

— Я вежлив.

— Именно это и пугает.

Временная рабочая комната находилась не в офисе Sokolov Group, а у независимого аудитора. Елена настояла на нейтральной территории после вчерашних сообщений Полине. Здесь не было фирменных экранов, секретарей отца и привычного ощущения, что стены принадлежат компании раньше, чем людям.

Даниилу это не нравилось.

Поэтому решение было правильным.

В собственном офисе он знал, кто открывает дверь, где лежит резервная копия и сколько секунд требуется службе безопасности, чтобы поднять журнал доступа. Здесь пришлось просить пароль от гостевого интернета и ждать, пока Вера разрешит подключить второй экран. Мелочи раздражали сильнее, чем следовало. Они напоминали: контроль не исчез, его просто передали людям, которых Даниил не выбирал.

Полина, напротив, выглядела спокойнее, чем в здании Sokolov Group. Она сняла пиджак, собрала волосы карандашом и заняла место не напротив него, а рядом с Егором — там, откуда лучше было видно данные. Ни одного демонстративного жеста. Просто выбрала удобную позицию и начала работать.

Даниил поймал себя на желании переставить стул так, чтобы видеть и экран, и её. Оставил стул на месте. За последние дни самые трудные решения почему-то выглядели именно так: не сделать то, что раньше казалось естественным.

На большом мониторе висела схема движения файла: архивное хранилище, служебная задача, временная копия, внешний почтовый ящик. Между вторым и третьим пунктом зиял серый разрыв.

— Логи очищены не полностью, — сказала аудитор. — Остались контрольные суммы и записи резервной системы. Но внутри корпоративного контура мы не можем проверить образ диска независимо. Служба безопасности видит наши запросы и может менять среду.

Антон отодвинул чашку.

— Вы обвиняете моих сотрудников?

— Я описываю ограничение проверки.

— Копия диска не покинет компанию.

Егор развернул к нему ноутбук.

— Тогда мы напишем в отчёте: маршрут утечки установить нельзя, потому что Sokolov Group отказалась предоставить материал.

— Вы не будете писать за аудитора.

— Согласен. Она сформулирует лучше.

Вера не улыбнулась, но взгляд у неё стал чуть теплее.

Полина сидела рядом с Егором и читала сообщения с неизвестного номера. Ночью пришло ещё одно: «Спроси, кто сохранил твой первый черновик». Ответа они не дали. Номер оказался арендован через интернет-сервис, оплата прошла с виртуальной карты. Технически бесполезно. Слишком личное, чтобы игнорировать.

— Образ диска можно передать в зашифрованном виде на сервер аудитора, — сказал Даниил. — Антон, ваши специалисты создают копию в присутствии аудитора. Ключ разделяется между аудитором и службой безопасности. Егор работает только с обезличенными данными.

— Вне контура компании? — уточнил Антон.

— Под контролем аудитора.

— Совет запретил вынос архивов.

— Совет разрешил независимую проверку.

— В пределах нашей инфраструктуры.

— Этого в решении нет.

Артём поднял глаза от планшета.

— Формально Даниил прав.

— Спасибо, — сказал Даниил.

— Не радуйся. Формально ты сейчас добровольно отдаёшь внешний анализ корпоративного образа человеку, который вчера назвал нашу защиту борщом.

— Не защиту, — уточнил Егор. — Ваш отчёт о защите.

Полина закрыла телефон.

— Можно продолжить спор до вечера. Тогда тот, кто чистил логи, получит ещё десять часов. Или сделать копию сейчас.

Она сказала это спокойно. Без требования поддержать её, без привычного укола. Просто выложила на стол факт, после которого остальные варианты стали хуже.

Даниил посмотрел на Антона.

— Делайте.

— Мне понадобится письменное распоряжение.

— Получите через пять минут.

Антон встал.

— И отдельная отметка, что я возражал.

— Можете оформить её рамкой.

Дверь закрылась за ним.

Полина повернулась к Даниилу.

— Ты сейчас пошутил?

— Неудачно?

— Нет. Поэтому я насторожилась.

— Я умею шутить.

— Раньше ты предупреждал секретаря заранее.

Егор кашлянул в кулак.

— Я могу выйти, если начинается историческая справка.

— Не льсти себе, — сказала Полина. — Для справки ты слишком молод.

Даниил открыл распоряжение. Пока он формулировал пределы доступа, Полина передала аудитору список данных, которые требовались для проверки анонимных сообщений: время создания виртуального номера, совпадения устройств, возможные входы через корпоративную сеть.

Они не согласовывали действия. И всё же ни разу не перебили друг друга по существу.

Полина замечала слабые места в версии нападавшего. Даниил — где компания могла закрыть доступ формальным запретом. Егор переводил их подозрения в технические запросы. Через двадцать минут получился документ, который в одиночку каждый из них писал бы вдвое дольше и хуже.

Это было неприятно знакомо.

Когда-то они так же собирали презентации на кухне: Полина придумывала невозможное, Даниил объяснял, сколько это стоит, а потом они находили третий вариант и спорили, кому он принадлежал.

Теперь между ними сидели аудитор и аналитик, а на столе лежала угроза отстранения.

Безопаснее.

Через два часа зашифрованная копия была загружена на сервер аудиторской компании. Антон лично проверил контрольную сумму и ушёл, не попрощавшись с Егором.

— Я ему понравился, — решил тот.

— Он просто ещё не выбрал способ мести, — сказала Полина.

— Значит, запомнил.

Вера разделила экран на три части. В первой шли записи архивного терминала. Во второй — системные задачи. В третьей — технические следы почтовой рассылки.

Егор перестал шутить.

— Вот здесь, — сказал он через десять минут. — Копию создали не вручную. Её собрал старый экспортный модуль.

— Он ещё работает? — спросил Даниил.

— Сам модуль отключён четыре года назад. Но задача сохранилась в библиотеке автоматизации. Кто-то вызвал её под служебной учётной записью.

— Какой?

Вера увеличила строку.

Код начинался с букв VL.

Даниил узнал его. После реорганизации многие идентификаторы сменили, но архивные метки оставались прежними. VL — блок корпоративных проектов Виктории Ланской. Шесть лет назад она курировала рекламное подразделение, пока ещё не вошла в совет.

Полина прочитала код и посмотрела на него.

— Это её подразделение?

— Было её.

— Насколько это серьёзно?

Егор ответил раньше:

— Настолько, чтобы задать вопросы. Недостаточно, чтобы обвинить. Служебный код могли использовать после неё. Задачу могли скопировать. Доступ могла получить безопасность.

— Или человек, которому было выгодно оставить именно этот след, — добавила Вера.

Полина медленно покрутила ручку.

— Значит, у нас либо Виктория, либо человек, который очень хочет, чтобы мы подумали на Викторию.

— Наконец-то расследование стало простым, — сказал Артём.

Даниил проверил список устройств. Экспорт запускали с виртуальной машины, созданной на восемнадцать минут. Её владелец не указан. Но вход прошёл через шлюз, закреплённый за этажом совета.

— Нужны журналы виртуальной инфраструктуры и физические проходы, — сказал он.

— Запрос уже отправлен, — ответила Вера.

Полина подняла бровь.

— Мы сработались?

— Не торопись с выводами.

— Я не про нас. Про меня и аудитора.

— Разумно.

— Ты сейчас расстроился?

— У меня слишком много других причин.

Она улыбнулась — быстро, почти вопреки себе. Потом телефон снова завибрировал, и лицо изменилось.

Новое сообщение:

Он отдаст тебе ровно столько правды, сколько не мешает ему остаться главным.

Даниил прочитал через её плечо только потому, что она сама повернула экран.

— Отправитель знает, что мы здесь, — сказал он.

— Или предполагает.

— Сообщение пришло через минуту после того, как мы нашли код Виктории.

Егор уже печатал.

— Проверяю, не было ли выхода из здания в тот же сервис.

— Никому не сообщать о коде, — сказала Полина. — Даже внутри компании.

— Согласен, — ответил Даниил.

Она посмотрела на него.

— Я не просила разрешения.

— Я тоже.

На этот раз улыбка задержалась чуть дольше.

Перед тем как закрыть сессию, Егор вывел на экран три версии. Первая: задачу запустил человек из подразделения Виктории. Вторая: её старый идентификатор использовали как готовый инструмент. Третья: код оставили специально, чтобы столкнуть Даниила с советом.

— Какая тебе нравится? — спросила Полина.

— Та, которую можно доказать. Пока ни одна.

— Ты быстро учишься у аудитора.

— У неё спокойный голос. Я тоже хотел бы сообщать людям плохие новости так, чтобы они сами благодарили за точность.

Даниил разложил задачи: Вера проверяет виртуальную машину, Егор — связь анонимного номера с сетями бизнес-центра, Артём — законный доступ к данным проходной. Полина добавила четвёртую: выяснить, кто знал расписание репетиции и момент, когда она останется в зале после технического сбоя.

— Сообщения могли быть отправлены заранее по таймеру, — заметил Даниил.

— Могли. Но если нет, человек следит не только за файлами. За нами.

Он хотел предложить охрану. Успел вспомнить её реакцию на любые решения за неё.

— Хочешь, чтобы фонд усилил контроль входов?

Полина заметила формулировку и чуть склонила голову.

— Хочу. И сама скажу Елене.

— Хорошо.

— Не порть момент.

К четырём часам Вера составила промежуточную справку. Связь с архивным блоком Виктории подтверждалась технически, но установить пользователя пока не удалось. Даниил отправил запросы на проходы и резервные журналы. Ответы обещали утром.

Полина собирала бумаги, когда Артём положил перед Даниилом телефон.

— Виктория. Просит встретиться без команды. Через двадцать минут.

— Удобно, — сказала Полина.

— Слишком, — согласился Даниил.

— Не обвиняй её.

— Не собирался.

— И не соглашайся ни на что от моего имени.

Он застегнул пиджак.

— А это уже похоже на недоверие.

— Не льсти себе. Это статистика.

Виктория ждала в небольшом ресторане через дорогу от офиса аудитора. Заказала воду и ничего больше. Перед ней лежала папка с проектом решения совета.

— Ты быстро, — сказала она.

— Ты выбрала место рядом.

— Не люблю тратить время на дорогу ради предсказуемого разговора.

— Тогда удиви.

Она подвинула папку.

— Завтра совет приостановит доступ к архивам и заморозит спонсорский транш до завершения внутренней проверки. Внешний донор получит уведомление о росте рисков. Фонд начнёт искать замену.

— Это угроза?

— Последовательность событий.

— Которую ты можешь остановить?

— Я могу убедить большинство не торопиться.

Даниил не коснулся папки.

— Цена?

— «Маяк» выходит из кампании. Крылова прекращает публичные обвинения. Фонд получает другое агентство, проверка продолжается внутри компании, шум затихает.

— А утечка?

— Возможно, перестанет быть полезной тому, кто её организовал.

Формулировка была аккуратной. Ни признания, ни обещания. Только деловая логика, в которой нападение существовало, пока Полина оставалась в проекте.

— Ты предлагаешь мне повторить решение шестилетней давности, — сказал Даниил.

— Я предлагаю сохранить компанию.

— За счёт той же женщины.

— За счёт подрядчика, который превратил корпоративный кризис в личный сериал. Ты слышал заголовки? «Бывшая невеста требует правды». Никто не пишет о реабилитационных программах.

— Потому что кто-то отправил журналистам старый архив в момент запуска.

— И ты уже решил, кто.

— Нет. Поэтому проверка продолжается.

Виктория взяла стакан, но не отпила. На её правой руке блеснуло тонкое кольцо без камня — единственная вещь, которую она носила годами. Даниил помнил, как отец однажды спросил, почему она не покупает украшения заметнее. Виктория ответила: «Мне не нужно, чтобы люди смотрели на руки».

Сейчас он смотрел именно на них. На спокойные пальцы, на папку, которую она заранее принесла, на отсутствие раздражения. Её не удивил найденный код. Либо она знала, что они его найдут, либо умела принимать плохие новости лучше большинства.

— В архивной задаче остался идентификатор твоего старого подразделения, — сказал Даниил.

Стакан не дрогнул.

— Тогда тебе особенно выгодно принять моё предложение. Пока аудит не решил, что идентификатор означает.

— Ты не спросила, откуда я знаю.

— Потому что не считаю тебя идиотом. Раз ты приехал, значит, нашёл что-то достаточное для вопроса и недостаточное для обвинения.

— Удобный ответ.

— Правильный. Кодом пользовались десятки процессов после реорганизации. Можешь спросить службу безопасности.

— Спрошу.

— И найдёшь ровно то, что я сказала.

Она не оправдывалась. Давала проверяемую версию — и знала, что её придётся проверять. Это не снимало подозрения. Делало его опаснее: человек, организовавший утечку, подготовился бы именно так. Но и невиновный профессионал отвечал бы почти теми же словами.

— Если ты не причастна, зачем тебе уход «Маяка»?

— Потому что компания переживёт проверку. Твоя связь с Крыловой — нет. Совет увидел, как ты отменяешь решения, нарушаешь протокол и передаёшь данные наружу. Завтра ты сделаешь ещё шаг. Послезавтра отец соберёт большинство. Через неделю у компании будет временный директор и предложение о продаже, которое никто не сможет отклонить.

— Ты уже приготовила предложение?

— Я готовлю варианты. В отличие от тебя.

Виктория чуть наклонила голову.

— Вот поэтому ты стал опасен для совета. Ты больше не различаешь актив и чувство вины.

— А ты различаешь?

— Всегда.

Она закрыла папку.

— До девяти утра. Увольняешь «Маяк» — давление исчезает. Оставляешь Крылову — завтра узнаешь, сколько стоит твоя новая принципиальность.

Даниил встал.

— Передай совету: «Маяк» остаётся.

— Я и не сомневалась. Такие решения ты всегда принимал слишком быстро.

— Тогда зачем вообще звала меня сегодня вечером?

Улыбка Виктории перестала быть вежливой.

— Хотела убедиться, что ради Полины ты снова выберешь неправильную сторону.

Глава 7. Отец основателя

Полина

Виктор Соколов предложил Полине деньги через одиннадцать минут после начала встречи.

Шесть лет назад он назвал сумму компенсацией за расторгнутый контракт. Сегодня — соглашением о завершении спора. Новый документ, старая попытка купить молчание. У Виктора вообще был талант переименовывать одно и то же так, чтобы оно выглядело новым продуктом.

— Здесь учтены потерянные доходы, — сказал он и подвинул по столу папку. — С разумным коэффициентом.

— Как трогательно. Вы даже посчитали, сколько стоила моя разрушенная репутация.

— Репутация — измеримый актив.

— Особенно когда портит её ваша компания.

Виктор не обиделся. Люди его поколения и положения редко позволяли чужим словам менять выражение лица. Для этого у них существовали юристы.

Один такой сидел у окна, второй — у двери. Полина пришла с Кирой и Артёмом. Даниил остался в офисе аудитора: после вчерашнего предложения Виктории он не имел права появиться на встрече и превратить отказ Полины в семейную сцену.

Она сама настояла.

Он согласился с третьей попытки и назвал это «рациональным распределением ролей».

Полина — «чудом, достойным фонда».

Теперь они находились в старом здании Sokolov Group, где хранился физический архив проекта шестилетней давности. Серое крыло пережило два ремонта и сохранило запах полированной мебели, бумаги и дорогого страха ошибиться.

Когда-то Полина работала этажом ниже. В этой переговорной её не принимали даже с готовой презентацией. Сегодня Виктор встретил лично.

Рост всё-таки существовал.

По дороге в переговорную они прошли мимо стеклянной стены архива. За ней тянулись серые стеллажи и одинаковые коробки с чёрными номерами. Полина замедлила шаг. Где-то там лежала папка проекта: утверждённые макеты, служебные письма, акты доступа. Возможно — ранние версии, которых по правилам вообще не должно было сохраниться.

— Наш ряд третий справа? — спросила она у сопровождавшего их архивиста Алексея.

Молодой мужчина уже открыл рот, но Виктор ответил за него:

— В переговорной.

Архивист опустил глаза.

Полина запомнила лицо архивиста. Не потому, что собиралась втягивать незнакомого человека в конфликт. Просто Виктор слишком демонстративно не дал ему ответить.

— Камеры работают? — спросила Кира.

— Круглосуточно, — сказал Алексей, прежде чем его снова остановили.

— Записи за последние две недели сохранены? — добавил Артём.

Виктор посмотрел на него.

— Все запросы через юридический отдел.

— Значит, сохраним и этот.

У двери архива стоял электронный замок и бумажная пломба с сегодняшней датой. Слишком свежая для помещения, которое, по словам Виктора, никто не трогал годами.

Полина указала на неё:

— Кто опечатал?

— Служба безопасности после утечки.

— До или после запроса аудитора?

— Полина, — негромко сказала Кира. — Он уже понял, что мы умеем читать даты.

— Я хочу убедиться. Вдруг это семейная особенность — считать подписи декоративными.

Виктор открыл дверь переговорной и пропустил их внутрь.

— Я пришла не за компенсацией, — сказала Полина. — Мне нужен доступ к архиву проекта.

— Доступ закрыт решением совета.

— Решение касается цифровых систем. Физическое хранилище принадлежит архивному обществу компании и входит в запрос независимого аудитора.

Артём едва заметно кивнул. Формулировку они репетировали в машине.

Виктор перевёл взгляд на него.

— Ты теперь представляешь фонд?

— Я присутствую как юрист Sokolov Group и подтверждаю пределы решения совета.

— Тогда подтверждай компании, а не Крыловой.

— Компания сегодня особенно нуждается в точных подтверждениях.

Кира наклонилась к Полине.

— Он всегда такой приятный?

— Сегодня почти ласковый.

Виктор услышал. Конечно, услышал.

— Вы хотите открыть коробки старого проекта, которые никто не трогал, — сказал он. — Найти в них удобную бумагу и устроить новое публичное разбирательство. Деньги позволят закрыть вопрос без дальнейшего ущерба.

— Кому?

— Всем сторонам.

— Неверный ответ. Попробуйте ещё раз.

Юрист у окна перестал делать записи. Видимо, устал догонять.

Виктор открыл папку. На первой странице стояла сумма. На второй — проект совместного заявления. Полина пробежала глазами текст.

«Стороны признают, что события стали результатом организационных ошибок и недостатка коммуникации».

Прекрасно. Незаконные данные, ложное обвинение, сломанная карьера — всё растворилось в недостатке коммуникации. Чуть больше общения, и история сама бы исправилась.

— А вот здесь особенно красиво, — сказала Полина. — «Не имеют взаимных претензий». Ваш сын тоже подпишет?

— Даниил подпишет то, что необходимо компании.

— Вы всё ещё в это верите?

На этот раз Виктор задержал взгляд чуть дольше.

Вчера вечером Даниил рассказал ей о предложении Виктории. Без сокращений и попытки выставить себя героем. Полина спросила, что он ответил. Он сказал: «Отказал». Она уточнила: «Красиво?» Даниил ответил: «Нет. Поэтому, вероятно, эффективно».

Ей хотелось рассмеяться. Вместо этого она напомнила, что отказ от сделки не отменяет старую подпись.

Он не спорил.

Это раздражало почти так же, как прежняя привычка спорить всегда.

— В соглашении есть пункт о конфиденциальности, — сказала Полина. — Пятнадцать лет. Я не смогу обсуждать ни старое дело, ни содержание архива, ни саму выплату.

— Обычное условие.

— Для покупки молчания — безусловно.

— Для завершения конфликта.

— Конфликт завершится, когда появится проверяемая правда. Не когда вы назовёте мою цену.

Она закрыла папку и вернула.

— Мне нужен архив.

— Нет.

— Тогда официальный отказ. С причиной и ссылкой на решение совета.

— Вы получите ответ через юридический отдел.

— Сегодня.

— Вы не в положении ставить сроки.

— Это вы не в положении отказывать устно. После утечки из вашего хранилища любой разговор без документа выглядит как попытка скрыть следы.

Кира рядом не шевельнулась, но Полина знала: в рабочем чате уже появилось сообщение Егору и аудитору. Если Виктор даст отказ, аудитор приложит его к отчёту. Если не даст — зафиксирует уклонение.

Виктор снял очки.

— Вы по-прежнему считаете себя человеком, которого просто предали.

— Нет. Я считаю себя человеком, который нарушил процедуру. Я запустила тест без письменной проверки источника. Это моя ошибка.

— Удобное признание. Маленькое.

— Зато моё. Я сама определю его размер после проверки, не вы.

— Вы знали, что кампания требовала результата любой ценой.

— Нет. Я знала, что руководитель подтвердил законность базы. А потом вы расширили тест на персональные данные.

В комнате стало тише. Артём посмотрел на Виктора. Кира перестала дышать так громко, как обычно делала в моменты, когда хотела вмешаться.

— Докажите, — сказал Виктор.

— Поэтому я здесь.

Он усмехнулся.

— Вы думаете, в коробке лежит лист с моей подписью и словами «нарушить закон»?

— Вы слишком опытны для такой формулировки.

— А Даниил?

Вопрос прозвучал неожиданно. Полина не ответила сразу.

— Что Даниил?

— Вы верите, что он ничего не знал?

— Я пришла говорить об архиве.

— Разумно. Личная надежда плохо переносит документы.

Полина почувствовала, как Кира напряглась рядом. Артём едва заметно повернул голову к Виктору.

— Скажите прямо, — потребовала Полина.